О непростой жизни господина Густаво в естественной среде обитания

Проснулся как-то раз Густаво и почуял всем телом — что-то не так. В этот раз это даже была не привычная утренняя ломота во всём теле (что, увы, неоспоримо подтверждала его возраст), а что-то… Что-то совсем иное. Так, кровать стала слишком большой. Одеяло слишком мягким. Да и вообще всё в целом казалось чем-то слишком ярким: будто в детство попал. Густаво потянулся, и обнаружил, что его конечности позеленели и распупырились. Хотел прокомментировать на родном итальянском, что он об этом думает, а получился только «квак». «Мда», — подумал Густаво. Хотел уж расстроиться, но подумал: это ж значит, ему можно не торчать на кухне, не заниматься уборкой, не воспитывать собрата Пеппино… С лягушки какой спрос? Да никакого. Сиди себе у окошка, да фотосинтезируй… Или чем там лягушки занимаются. Мощным прыжком, какой он никогда бы не сделал, будучи человеком, он оказался у подоконника и мечтательно смотрел вдаль, размышляя о природе, предназначении и вообще о благодарности за то, что именно ему выпал такой шанс. Собственно, именно этим он заняться и хотел, отвлекаясь только на мух, чтоб приносить пользу дорогому заведению хотя бы в такой форме. Но его планам было не суждено сбыться. В двери вошёл Пеппино, и Густаво, на свою беду, сразу же повернулся, давая шанс узнать себя. …именно это и произошло. — Прости, мой друг, — сказал Пеппино. — Но работать всё равно надо. Стик скоро заявится, надо его встретить. Густаво издал стон, насколько его нынешняя форма это позволяла, и прыгнул Пеппино в руки. «Помыть только не забудь после меня», — хотел сказать он, да вот только издать смог только череду кваков. — Обижаешь, я профессионал своего дела, — бесцветным тоном ответил тот. — На кухне уже всё есть. Сам знаешь, где что лежит. Тот только вздохнул. Во время путешествия в башню сам Пеппино успел принять столько форм, что когда всё кончилось, он первым же делом закупил утварь всех возможных размеров и форм. Кто бы мог подумать, что это богатство однажды действительно пригодится. — Сейчас я допишу ценник, всё выложу, и можешь приступать. И Густаво приступил: по крайней мере, насколько его нынешнее тело позволяло. Пока Пеппино делал основную пиццу, то часть ингредиентов отщипывал и для Густаво, и тот работал уже с ними, вновь и вновь доказывая, что навыков он ничуть не растерял. И продолжалось это до тех пор, пока не припёрся Стик. К счастью, это дело Густаво касаться больше не могло, но он всё равно послушал. -… что вы такое творите?! — Ну что тебе не нравится? — вздохнул Пеппино. — Расширение ассортимента идёт, как ты и хотел. — Так какого ты поставил цену за новинку в один процент от основных блюд?! Даже меньше?! — Так они ж маленькие, как я могу требовать с них полную стоимость? — ДА ЛЕГКО И ПРОСТО! Это эксклюзивный товар, понимаешь?! Экс-клю-зив-ный! Ты много пиццерий знаешь, где ещё такой продукт делают?! — А должен? Это вызвало у Стика огромную истерику. В ней он вещал об упущенной выгоде, о том, как наплевательски Пеппино относится к деньгам и прочее, и прочее. Ну, хоть на личности не переходил. — …я правда не понимаю, как ты вообще бизнес открыл с таким подходом, — наконец сказал Стик. — Не понимаю. И ты ещё хочешь отказаться от меня? Извини, но нет. Без меня вашему бизнесу никак не выжить, ну никак. Радуйся, что я до открытия пришёл. Сейчас мы всё поправим. Я тебе по дружбе даже рекламную акцию сделаю, хочешь? Прибыль поделим пятьдесят один на сорок девять… Пока Густаво это слушал, он, понимая, к чему всё идёт, методично дробил работу Пеппино, чтобы ему самому было проще работать. Тот, когда пришёл, против не был. — Мужайся, — сказал он. — Стик пошёл рекламировать твои мини-пиццы. Страдная пора будет. Ну да страдная пора у них почти всегда, так что Густаво ничего плохого не видел. Хорошо, если в этот раз она будет только из-за наплыва клиентов. Вскоре первая партия отправилась в печь. Не успели приступить ко второй, как на пороге возник Пеппино младший. Увидев новое обличье Густаво, он чуть ли не весь застыл, аж страшно стало. Впрочем, его никто не гнал. Да, и наверное, ни у кого рука бы не поднялась. Слишком уж ярко у него горели глаза, и слишком уж широко была улыбка. …Наверное, это было даже мило. В каком-то смысле. — Густаво, позаботишься о Бруно? Я пока основной готовкой займусь. Тот грустно квакнул в ответ, а собрат Пеппино подпрыгнул до потолка от восторга. С него едва не посыпалась штукатурка… «Нет, нет, НЕЛЬЗЯ!» — неожиданно громко квакнул Густаво, и тот сразу притих. Из его рта раздались звуки: — …извини… И таким тоном жалобным, что сердце его сразу оттаяло. Он аж не сразу сообразил, что теперь-то он, оказывается, его понимает! — Ладно, большой ребёнок, иди сюда. Только поосторожнее, а то в пиццу грязь попадёт, если будешь скакать, как конь ретивый… И его услышали, и его послушались. — А что такое конь? А что значит «ретивый»? — Давай сначала пиццу поделаем, а там уж поговорим. Смотри, значит, и повторяй за мной… От усердия собрат аж вытянул глаза, чтоб лучше наблюдать за техникой Густаво, но тот значения этому не придал. Видимо, лягушачий мозг может обрабатывать только какой-то определённый уровень стресса. Густаво это играло на руку. На лапку. На что-то там ещё. Так у них и шла работа. Собрат Бруно даже реально помогал в этот раз — теперь его пицца ничем не отличалась от обычной, да и с печью он обращался на удивление хорошо. Пока они работали, в зале поднимался шум — видимо, это акция Стика действительно начала приносить плоды. Правда, смущало одно — что клиенты начали требовать увидеть маленького повара… — Густаво, — высунулся Пеппино. — Тебя хотят увидеть. Можешь отвлечься от работы? С тяжёлым вздохом, Густаво прыгнул Пеппино в руки, и его вынесли в зал, оглушая восхищёнными вздохами. — Такой милашка! — Как же он готовит? — А его пиццу вообще есть можно? — А куда положить чаевые для питомца? Лягушачий ум мог бы возмутиться на питомца, но волшебное слово «чаевые» любой гнев устранило в зачатке. — Так-так-так, подождите, подождите! Стику обязательно надо было вмешаться т испортить всё веселье. — На форму! На форму смотрим! — тыкал он в меню на прилавке. Там было наспех подписано — «Демонстрация — 99$». Пеппино просмотрел на него характерным взглядом, и Стик, вспотев, принялся пояснять: — П-понимаете, этот… Этот лягух — неотъемлемая часть персонала! И-и-и, вынося его на публику, мы п-прерываем процесс готовки!.. Э-это большая упущенная выгода, которая требует компенсации!.. — А если мы все вместе соберём деньги, этого хватит? — спросил кто-то из клиентов. Стик и Пеппино переглянулись. — Да, пойдёт. — Кто заплатит, тому достанется маленькая пицца, приготовленная собственно… лапно нашим маленьким шефом! И деньги полились рекой. Восторженные посетители бросали деньги прямо на прилавок, а особо отчаянный кинул целый кошелёк (который после освобождения от лишнего кэша был возвращён владельцу). Но ничто не вечно: Густаво пришлось возвращаться на кухню и готовить фирменные мини-пиццы дальше. Ему даже стало жаль Бруно — он столько нормальных пицц наготовил, а их придётся назавтра отложить. Но, пожалуй, всё остальное Густаво устраивало, даже если порой и приходилось покидать кухню, чтобы им пользовались (и занесли ещё больше денег в кассу). Никогда ещё у пиццерии не было такого удачного дня. Поэтому и Пеппино, и Густаво (которого в кровать отнёс Бруно) ложились спать с чувством глубокого удовлетворения. Но, увы, ничто не вечно. — ГУСТАВО! — разбудил его Пеппино на следующий день. — А ты зачем обратно в человека превратился?! Он хотел бы спросить у себя тоже самое. — И… Извини, — неловко пробормотал тот. — Само как-то вышло… — Нас Стик прибьёт, — сполз Пеппино по стенке. — Он уже договоры какие-то там заключил… Про нашего фирменного шефа-лягушку… Люди должны прийти… С камерами… О. Ох… — А ты погоди, — нашёлся Густаво, подмигивая куда-то за спину товарища. — А у нас ведь есть второй лягушка-шеф! Тот обернулся… И увидел Бруно с улыбкой до ушей. Изо рта Пеппино вырвался нервный смешок. — Скажем, что вырос за ночь, — похлопал его по плечу Густаво. — Зато и пицца стала вкуснее. Впрочем, настроение у него самого тоже было не очень. Он с удовольствием остался бы лягушкой на недельку-другую. И только Бруно был абсолютно счастлив. Его позавчерашняя молитва в небо сработала! Он обрёл нового друга, стал крутым шефом… И теперь его ещё и по телику покажут! Что может быть лучше? Он обязательно похвастается Брику. Он вчера спал весь день и вообще всё пропустил! Ну да ничего, Бруно его разбудит. И, может, они даже вместе выступят по телику. Пеппино и Густаво точно будут ими гордиться!