Список

«Мы выживем, ты и я.» «Он смотрел на нее так, как все женщины хотят, чтобы на них смотрел мужчина» Ф. Скотт Фицджеральд Воскресенье, 13 Октября – Вторник, 15 Октября Вторая неделя пребывания Гермионы в Котсуолдсе подходила к концу, прощальные слова Драко, сказанные ей после их поцелуя в субботу вечером, отзывались у нее в голове. «Ты уничтожишь меня, Гермиона Грейнджер» Пробежка теперь давалась ей намного легче, как только это вошло в привычку. Гермиона обнаружила, что, исследуя некоторые тропы, которые пролегали через лес возле ее коттеджа, впитывая яркие красные и оранжевые цвета и вдыхая ароматы леса, как будто это ее кровь. С каждым шагом, который она делала по лесной подстилке, она чувствовала себя все больше и больше собой. После ранней утренней пробежки в понедельник, Гермиона поняла, что ей не терпится пройтись по магазинам. Через пару быстрых хлопков она оказалась в своем любимом торговом районе Парижа. Хотя она не всегда была в восторге от ходьбы по магазинам, однако никогда не могла устоять перед неторопливой прогулкой по мощеным улицам своего любимого города. Одетая в соответственно шикарное черное платье-свитер, черные колготки и ботильоны, Гермиона прекрасно вписывала в компанию других покупателей и бродила по нескольких своим любимым магазинам. Она нашла несколько вещей на зиму, прежде чем остановиться на чашечку эспрессо и свежий круассан в кафе с ярко-красными навесами и отличным видом на прохожих. Затем она принялась искать идеальное маленькое черное платье для свидания с Драко и нашла именно то, что искала уже много магазинов – платье, что докажет ему (на всякий случай, если возникнут сомнения), что она больше не является гадким утенком, как в юности. После того как она закончила с шоппингом, Гермиона зашла в ближайший винный бар и насладилась бокалом красного вина, одновременно болтая с другими посетителями, осчастливленная тем фактом, что может вычеркнуть еще один пунктик в своем списке – «Поговорить с незнакомцем». Ее последней остановкой стал ее любимый маленький Парижский ресторанчик. Она села снаружи, наслаждаясь красивым видом на Эйфелевую башню, освещенную и окруженную морем ярких деревьев. Было уже поздно, когда она вернулась домой, довольная проведенным днем и хорошо потраченными деньгами. Во вторник Гермиона проснулась, полная идей для своего следующего романа. Решив посвятить часть дня для изложения своих мыслей на бумагу, она направилась к пабу, чтобы перекусить и поработать до обеда. Она уже около часа работала, когда высокая тень упала на нее. - Привет, милая, - сказал Драко, целуя в щеку, прежде чем упасть на стул напротив нее. - Привет! – воскликнула она, приятно удивленная его появлением. - Ну что, на тебя снизошло вдохновение? – Драко указал на ее ноутбук и блокнот, который был исписан вдоль и поперек. - Вообще-то да! – Драко поинтересовался подробностями, и она воодушевленно поделилась с ним некоторыми идеями. Он оказался отличным щитом для плохих идей и продолжил говорить, пока они ели ланч. Примерно через час Драко неохотно вздохнул, и сказал ей, что ему нужно выполнить кое-какую работу, но не согласиться ли она разделить с ним стол? Они работали на протяжении нескольких часов, Драко время от времени говорил по телефону, а Гермиона время от времени спрашивала, как у него идут дела. Это была новая территория для нее – работать бок о бок с кем-то, кто был на том же интеллектуальном уровне, что и она. Это была роскошь, о которой она никогда не думала. Драко нужно было забрать Скорпиуса из детского сада около трех часов, и Гермиона направилась обратно в коттедж, чтобы заслуженно вздремнуть. Вся эта история с отпуском в Котсуолдсе давила на нее. *** Среда, 16 Октября Среда началась рано с очередной утренней пробежкой по лесу. Деревья красиво несли свои увядающие листья: золотисто-желтые, ярко-оранжевые и темно-красные, создавая веселую радугу приветствия, когда она проплывала мимо. Ветки сплетались вместе в навес над тропинкой, и Гермионе казалось, что деревья, должно быть, были почти разумны в том, как они двигались и зазывали ее. Ветер мчался рядом с ней, и вместе они создавали симфонию: ветвей, скрипящих и колышущихся, опадающих листьев, трепещущих, стекающих на землю; ее шагов, хрустящих на твердой грунтовой дорожке, ее крови, текущей в ее теле, ее дыхания, направляющегося к небу. Хорошее самочувствие поднялось по ее мышцам и проникло в грудь. Сила побежать снова, которую она отыскала в себе, была волнующей. Вернувшись в коттедж, Гермиона уселась на крыльцо с завтраком и чашкой чая. Она как раз собиралась насладиться временем, проведенным за книгой, когда прилетела сова – темная полоса на ясном небе. Дурное предзнаменование в ее море надежды. Ее руки затряслись, когда она развязывала пергамент и разворачивала его, темная пелена упала на нее прежде, чем она успела прочитать его. Это было не первое письмо, которое она получала от бывшего мужа с тех пор, как они развелись. С каждым коротким посланием, написанным характерными детскими каракулями Рона, воспоминания о ее замужестве обрушивались на нее, словно она была поймана в ловушку в тоннеле безумного калейдоскопа. Несмотря на все усилия Гермионы контролировать свои мысли, они всегда становились расплывчатыми и начинали жить собственной жизнью. Конечно, это письмо ничем не будет отличаться от остальных, слабый голос в ее голове советовал ей оставить его непрочитанным, сжечь его, щелкнув пальцами, пока от него не останется только пепел на ветру. Но по какой-то нездоровой причине, она должна была узнать, что оно содержало. Гермиона, Никто о тебе ничего не слышал с тех пор, как ты отправилась в поездку, мы все волнуемся. Возвращайся домой. Я скучаю по тебе. Ты кушаешь? Я хочу лишь лучшего для тебя. Если я не получу от тебя ответ, я лично приеду проведать тебя. Это мой долг как твоего мужа заботиться о тебе, и я не забыл об этом. Не позволяй этой ссоре между нами рушить наши отношения. Твой, Рон Гермиона встала со скамейки и направилась на кухню. Она обошла вокруг стола в гостиную и обратно на кухню, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Пергамент скомкался в ее кулаке, и она склонилась над раковиной, глядя в застекленное окно, но ничего не видя. Огонь, возникший в ее животе, заплясал в ее груди, поднимаясь к горлу едкой волной вины и гнева с оттенком безумия. Она схватилась за горло, хватая воздух ртом, и сползла вниз по стойке, пока не оказалась на полу, рыдая и задыхаясь. Внезапно, настроение, которое всего несколько минут назад казалось таким хорошим, испарилось. Гермиона умоляла себя вспомнить. Вспомнить, что она справиться с этим. Но проблема была не в этом. Проблема была в том, что она испытывала боль, вспоминая, как человек, который должен был любить ее больше всех, ранил ее сильнее, чем она могла себе представить. От одной мысли о том, что Рон найдет ее, ей становилось дурно. Только Мерлин знает, сколько она просидела на кухонном полу, просто пытаясь дышать. В конце концов, ее копчик заболел от твердой поверхности, а ее ладони саднили там, где она впилась ногтями в кожу, она встала. Письмо выпало из ее сжатого кулака и улетело на пол. Тоскуя по уюту своей постели, Гермиона разделась до нижнего белья, поднялась по лестнице и зарылась под одеяло. Солнце подмигнуло ей из окна, когда она закрыла глаза от всего мира, погружаясь в печальный сон. К тому времени, как она проснулась настолько, чтобы встать с кровати, уже стемнело. Завернувшись в свой пушистый халат, он приготовила себе перекус, избегая письма, которое все еще лежало на полу, и вернулась обратно в кровать. Ее телефон валялся на дне сумочки, которую она бросила около двери прошлой ночью. Сообщения Драко, интересующегося о том, как прошел ее день, остались незамеченными и непрочитанными. *** Четверг, 17 Октября Сразу же после пробуждения Гермиона решила, что не пойдет на пробежку. В очередной раз избегая письма, она поспешно вышла из дома, твердо решив не возвращаться домой, пока не изменит свое отношение к происходящему. К несчастью, после стрижки, утреннего фильма и жирной рыбы с картошкой, ее настроение все еще не улучшилось. Меланхолия, охватившая ее накануне, только усиливалась, и слова Рона из письма вместе со всем прочим дерьмом, которое он когда-либо говорил, продолжали вертеться у нее в голове. Отчаявшись вернуться в коттедж, Гермиона пошла в ближайший парк, в котором была прекрасная пешеходная дорожка, пруд, белая беседка и детская площадка. Она нашла милое местечко на скамейке и устроилась, наблюдая за прохожими, но это была ужасная идея. Площадка была наполнена счастливыми детьми и их матерями, и сердце Гермионы увяло и начало рассыпаться. Спустя десять минут после прибытия, она в спешке оставила это место, ломая голову, чем еще она могла отвлечь себя. Поход в магазин только продлил ее страдания. Она бесцельно бродила от прохода к проходу, заставляя себя сделать выбор, хотя ее желудок был скручен в узел, и она попросту не хотел ничего есть. Когда Гермиона вернулась домой, продукты были запихнуты в холодильник, все еще перемешанные внутри пакетов, и она поднялась по лестнице несмотря на ранний час. Единственное, что она могла снять, были ее туфли, и она, полностью одетая, заползла под тяжелое пуховое одеяло. Оно было натянуто ей на голову, и она свернулась калачиком, обхватив себя руками. Прошло несколько часов, прежде чем она окончательно рухнула в беспокойный сон, полный воспоминаний, которые стали для нее ночными кошмарами. *** Пятница, 18 Октября - О, ты дома, - пробормотал он, направляясь к ней, слегка спотыкаясь, пропахший огневиски и чьим-то парфюмом, - Кстати, что это на тебе надето? - Ты явно забыл, что сегодня было, Рональд. - А что было? - Сегодня вечером была моя церемония награждения… Рон опрокинул лампу и взвизгнул, оборвав ее, - О, пожалуйста, ты не можешь быть такой расстроенной, только потому, что я пропустил что-то ужасно скучное, практически фальшивую церемонию награждения…- Гермиона закричала от гнева. - Если это было для МАГГЛОВСКИХ детей, это не значит, что оно ФАЛЬШИВОЕ… ___ Гермиону тащили за волосы по земле, ужас охватил ее, когда она увидела Малфой-мэнор. Она брыкалась еще сильнее, чем прежде, поняв, куда ее несут, но получила удар по голове за то, что сопротивлялась, и ее похититель продолжал идти по гравийной дорожке, ничуть не смущаясь… ___ Боль пронзила ее тело, и Гермиона в шоке схватилась за живот. Когда она оторвала от себя руки, она уставилась на кровь, покрывавшую их… ___ Дом из ее детства – обгоревшие и осыпающиеся останки, дым, поднимающийся к небу, ярко-зеленый след змеи и черепа, насмешливо парящий над ним… ___ Рон сидел на балконе, положив рабочие ботинки на перила, с пивом в руке. Бутылки усыпали стол, и старая упаковка чипсов упала на пол. Гермиона приоткрыла дверь и заглянула внутрь, - Просто хотела, чтобы ты знал, что я дома, - тихо сказала она, - Следующий этап моего книжного тура начнется через два дня. Все идет хорошо, так что мой редактор забронировал больше городов для посещения, - Рон ничего не сказал, но повернулся, чтобы посмотреть на нее пустыми глазами. Она не потрудилась подойти ближе… какой был в этом смысл? Даже если так, ее сердце утопало в груди, когда он отворачивался от нее без какого-либо слова поздравления… ___ Отравленный нож скользил по ее коже, в ушах звенели леденящие кровь крики. Боль, пронзившая ее тело так, будто она была в огне. Она горела заживо изнутри… ___ Какой человек не плачет после того, как у него случился выкидыш? ___ Она просто кошмар, честное слово! Не удивительно, что у нее нет друзей. ___ Ты никогда даже не хотела от меня этого ребенка. Это твоя вина, что мы потеряли его, Гермиона. ___ Он насмешливо толкнул ее пальцем, его лицо исказилось от отвращения, - Что ты наделала, Гермиона? ___ Она шла через двор, заполненный трупами и акромантулами, метаясь между вспышками красного и зеленого цвета, воздух наполнен дымом, который жег ей глаза. Вынужденный кашель вырвался из ее легких, и она споткнулась, ее колени ударились о твердые камни. Скрюченные руки оборотня схватили ее за плечи и перевернули на спину, прежде чем приземлиться на нее сверху, ощупывая ее и хватая за горло, сжимая до тех пор, пока она не упала в обморок… Гермиона, вздрогнув, проснулась и села прямо, грудь тяжело вздымалась. Она сорвала с себя одеяло и стала рвать на себе одежду, словно та душила ее. Задыхаясь, она бросилась в ванную и едва успела, прежде чем ее вырвало, ее тело очистилось от кошмаров. Несмотря на то, что было всего три утра, она понимала, что не сможет уснуть. Горячий душ и чашка чая немного успокоили ее и немного утихомирили нервное сердцебиение. Не в силах больше сдерживать воспоминания, она достала блокнот для рисования и угольные карандаши, которые всегда держала под рукой, и отодвинула кофейный столик в сторону от гостиной. Разложив свои вещи на полу, она принялась за работу. Рисование всегда было вторым занятием после писательства для Гермионы, иногда оно помогало ей осмыслить то, что невозможно выразить словами. Сцены из войны, разговоры с Роном, кошмары, которые ее мозг придумывал – все это было игрой. Один за другим, сны, которые были заполнили ее подсознание, потекли сквозь пальцы на страницы перед ней. К тому времени, как она вымоталась и израсходовала всю бумагу, ее руки и лицо были покрыты угольными пятнами, а глаза устали и налились кровью. По мгновению ее руки страницы в вихре поднялись в воздух и прилипли к стенам между кухней и книжными полками, где она могла встать и посмотреть на них. Все эти сцены были знакомыми, но иногда казалось, что они случились с кем-то другим. Она встала и долго смотрела на стену демонов в 2D формате, ее мысли были далеко. Остаток дня прошел в измученном тумане, ее душа была истерзана. Она продолжила избегать письмо, валяющееся на полу и даже не думала о своем телефоне, который теперь лежал мертвый с кучей непрочитанных сообщений от Драко. В пятницу солнце садилось, когда Гермиона уже была в постели, ее разум был как чистое полотно, она так устала от боли, что не могла ни о чем думать. *** Воскресенье, 19 Октября Гермиона с трудом поднялась по лестнице, держа в одной руке чемодан, а в другой – большую сумку. Она только закончила тур, который был посвящен ее последней книге и возвращалась домой впервые за последние два месяца. Она и Рон не контактировали с того дня, как она вернулась после первой части своего турне, когда он даже не пожелал поздороваться с ней. Она отправляла ему письма и разговаривала с его семьей, но лично от него ответа не было. Не зная, какой прием ее ожидает по прибытии, она нерешительно отперла дверь и вошла в квартиру. Место было полностью разгромлено, но это было совсем не удивительно. Что было удивительным на самом деле – звуки, доносящиеся из спальни. Как будто во сне, Гермиона тихо закрыла входную дверь и поставила сумки, прежде чем перейти в спальню, куда дверь была приоткрыта. С громким скрипом дверь распахнулась, и на пороге появился ее муж, трахающий сзади какую-то женщину. Возможно это не должно было быть сюрпризом для нее, но тем не менее было. Глаза Рона скользнули по ней, и он посмотрел на нее, приподняв бровь, - Значит, ты решила вернуться домой? – с отрепетированным безразличием он вышел из влагалища женщины, - Не знал, что сегодня. Как будто ему не было никакого дела до того, чтобы спать с кем-то еще. Как будто он не знал точно, когда она вернется домой. - Убирайся, - легкомысленно сказал Рон блондинке, и женщина на мгновение посмотрела на них, прежде чем схватить свою одежду и аппарировать прочь в гневе. - Не могу поверить, что ты опустился так низко, Рон, - прошипела она, глядя, как он надевает штаны. - Умоляю тебя, будто бы ты ни с кем не спала во время своего тура, - он натянул штаны и протиснулся на кухню, - тебе не было несколько месяцев, Гермиона! - Конечно, я ни с кем не спала! Я бы никогда тебя не предала! Никогда! - Не важно, делала ты это или нет. То, что ты сделала хуже, намного хуже, - бушевал он, окончательно потеряв самообладание. - Серьезно?! И что я именно сделала, чтобы заслужить это, Рон? - Ты никогда даже не хотела от меня этого ребенка. Это твоя вина, что мы потеряли его, Гермиона. Ты даже не плакала после этого, Гермиона! Какой человек не плачет после того, как у него случился выкидыш? Потом ты перестала говорить со мной, а затем ушла. ТЫ оставила МЕНЯ, так что не пытайся притворяться, что это не так. Грудь Гермионы вздымалась, и она изо всех сил старалась сдержать ярость, которая кипела в ней. Она хотела напомнить ему о письмах, которые она писала, пока была в отъезде. Это не означало, что она прервала контакты с ним. Он мог бы присоединиться к ней на выходные или вечера, но он предпочел не отвечать ни на одно ее письмо. Она хотела сказать ему, что думала несколько месяцев о том, чтобы уйти от него, прежде чем забеременела. Но какой был смысл? Она поднималась по ступенькам, не зная, как будут разваливаться их отношения, но он довольно легко принял это решение. - Я хочу развестись, - сказала она ему решительно. Лицо Рона исказилось, и он невесело засмеялся. - Просто скажи мне, где поставить подпись. - Хорошо. Теперь убирайся к черту из моей квартиры. Я отправлю твои вещи в нору в течение недели, - проинформировала она его. Рон недоверчиво посмотрел на нее. - Ты, блять, прикалываешься? ТВОЯ квартира?! - Да, МОЯ квартира. Я заплатила за нее, и мое имя указано в договоре. Теперь УБИРАЙСЯ, прежде чем я ЗАСТАВЛЮ тебя! – Гермиона сжала зубы и повертела палочку в руках. Лицо Рона стало темно-красным, и он заметно дрожал от гнева, но даже Рон был не настолько туп, чтобы подойти ближе, когда она была вооружена. Он никогда не подходил ей, и все это знали. С ревом Рон схватил свой бумажник и ключи и выскочил из комнаты, хлопнув дверью. Эхо разнеслось по всему зданию и сотрясло дверной косяк, и на какой-то момент этот хлопок звучал все громче и громче в ее голове. Гермиона, трясясь, опустилась на пол, но ее глаза все еще были сухими. *** Солнце только начало вставать над холмами, когда Гермиона проснулась субботним утром, задыхаясь и обливаясь потом. Простыни были запутаны вокруг ее ног, одеяло свалено в кучу в конце кровати, содержимое прикроватной тумбочки сброшено на пол. Несмотря на ее попытки изгнать демонов, которые ее мучили накануне, другие просто напросто рождались из ниоткуда, чтобы захватить ее. <i>Последняя вещь, которую она сказала своему отцу до того, как его убили. Непрекращающийся стук жука, пойманного в банку, который пытался сбежать. Блуждая во всепоглощающей тьмой Запретного леса, с Бог знает, чем, таящимся в тени. Смятая фигура, лежащая под астрономической башней. Тела ее родителей, висящие на заднем дворе, обугленные, но все еще узнаваемые. Вампир, маячивший позади нее, пытающийся вонзить свои зубы ей в шею. Колин Криви, ударившийся лицом в грязь, из разбитой губы которого хлынула кровь. Вечер, когда она вернулась домой и обнаружила Рона, трахающего кого-то другого. Гермиона проснулась со скачущим пульсом, будто она бегала. И хотя тьма снаружи начала отступать, в коттедже все по-прежнему оставалось тусклым. Она пошарила рукой в поиске палочки, которую держала под подушкой, а также схватила запасную, которую привязала к икре или которая просто лежала под матрасом, и она держала их обе на готове, руки дрожали. Она локтем откинула с лица мокрые от пота волосы и прислушалась, не раздастся ли где-нибудь посторонний шум. Логический ум Гермионы проснулся и сказал, что все в порядке, но он был недостаточно силен, чтобы заглушить бушующую паранойю, наполняющую ее тело. Она выскользнула из кровати, волосы на затылке встали дыбом, словно что-то поджидало ее за дверью. Заставив дверь замолчать, чтобы она перестала скрипеть, она распахнула ее и проверила оба коридора, прежде чем спуститься по лестнице, чтобы осмотреть остальную часть дома. Все двери и окна были закрыты, и здесь ничего не было. Это просто воспоминания, Гермиона. Ты в безопасности. Пытаясь успокоить свой мечущийся разум, Гермиона включила свет во всем доме, включила телевизор и сделала чашку чая. Опустившись на диван, Гермиона бездумно смотрела прогноз погоды и пыталась спокойно дышать. Просто дыши. Дыши. Дыши. Дыши. Наконец, успокоившись настолько, чтобы задремать, Гермиона скользнула дальше по дивану и снова уснула, все еще сжимая обе палочки, а ее чай остывал на столе. *** Спустя несколько часов она проснулась, солнце уже было высоко в небе. Сонная и с ватными ногами, она неуклюже проделала свой утренний распорядок, прежде чем сесть на диван с чашкой кофе и легким завтраком. Она как раз собиралась переключить канал подальше от новостей, когда услышала дату и время. С визгом Гермиона вскочила, лихорадочно ища свою сумочку. На сегодня было намечено свидание с Драко. Ей потребовалось невероятное количество времени, чтобы найти свой чертов телефон, зарядку, а затем подключила его к розетке. Она сидела с тревогой, ожидая, когда он включится, постукивая ногой, пока он заряжался. Сообщения появились только спустя несколько минут. Среда: «Хэй, Гермиона, как прошел твой день? Вчера была круто» Четверг: «Привет, не хочешь встретиться в пабе после обеда?» Ее сердце екнуло при виде пропущенных сообщений. Она нажала на голосовое сообщение, которое он оставил прошлой ночью. «Привеееет, Гермиона, ты меня избегаешь, да? Я знаю, где ты живешь» - он неловко засмеялся, - Просто хотел узнать, все ли в силе на завтра? Скорпиус уедет на выходные в мэнор с моей мамой, но мне нужно выполнить кое-какую работу до трех часов. Перезвони и дай мне знать. Пока» Гермиона взглянула на время и поняла, что было 15:30, и сразу же набрала его номер. Телефон звонил и звонил, и как только она подумала отправить ему голосовое сообщение, он ответил. - Привет. Ты из тех женщин, которым трудно дозвониться. - Привееет, извини за это. Меня несколько дней не было в сети. - Я уже подумал, что ты меня избегаешь, - он слабо рассмеялся, и сердце Гермионы сжалось. - Нет, совсем нет. Я просто не проверяла телефон со среды. Извини, что заставила волноваться. Так мы все еще собираемся сегодня? – спросила она с надеждой. - Определенно да! Как насчет семи? – голос Драко был расслабленным, и она сделала то же самое, счастливая, что все так легко уладилось. - Звучит здорово! - Отлично, тогда я заберу в семь. - Окей, тогда увидимся. Жду с нетерпением! - Я тоже. Пока! - Пока, - сказала она, затаив дыхание. Она села обратно ненадолго, прежде чем решить пойти на небольшую пробежку, чтобы привести голову в порядок. Она должна была подготовиться к свиданию. *** Пробежка началась с обещания, но к тому времени, как Гермиона вышла на дорожку, ее разум начал вращаться по спирали. Паранойя того утра еще полностью не рассеялась, и решение побежать в лес было ошибкой. Лес казался призрачным, а не дружелюбным, туман – зловещим и леденящим, а не манящим. В стволах и ветвях, сплетавшихся вместе, были лица, наблюдающие за каждым ее движение. Волосы на затылке у нее встали дыбом, и она дважды резко обернулась, уверенная, что кто-то приближался к ней позади. Но каждый раз, когда она оборачивалась, там никого не было. Паранойя накрепко въелась в ее кости, и безобидные леса Котсуолдса превратились в Запретный лес и лес рядом с владениями Малфоев в Уилтшире. Кровожадные оборотни, устрашающие кентавры, голодные акромантулы. Пожиратели Смерти, великаны, вампиры, ведьмы. Она встречалась с каждым существом из своих кошмаров в том или ином лесу, и сегодня они пришли, чтобы найти ее. Неторопливая пробежка превратилась для нее в спринт. Бег всегда был для нее способом, чтобы справиться с посттравматическим синдромом, но после триггеров за последние три дня, он стал средством для еще одной панической атаки. Гермиона рванулась с тропы, беспорядочно пролетая между деревьями, ее ноги зацепились за подлесок. Скрытые бревна выскочили наружу и заставили ее полететь на землю, ударив по рукам и коленям, но она поднялась и продолжила путь. Резко остановившись, она огляделась в поисках нападавшего, который, как она знала, преследует ее. Ветви хлестали ее по лицу, а кровь и пот застилали глаза. Она скатилась по склону в ручей и вынырнула, хватая ртом воздух, промерзая до костей. Вода вернула ее к реальности, и рыдание сорвалось с ее губ. Собрав всю свою силу воли, она аппарировала к крыльцу коттеджа, распахнула входную дверь и быстро закрыла ее за собой. Ее спина с глухим стуком ударилась о дверь, и она соскользнула на пол, на мгновение задержав дыхание, прежде чем рыдания угрожали захлестнуть ее. С трудом поднявшись на ноги, она побрела на кухню и принялась искать огневиски, который был где-то спрятан. Желание зарыдать неуклонно росло в ее груди, она начала пить виски прямо из горла, направляясь к лестнице и изо всех сил пытаясь сорвать с себя одежду одной рукой. Есть только одно место, куда она может пойти, когда ей настолько плохо. Через несколько минут ванна набралась обжигающей водой, и она забаррикадировалась там всеми возможными защитными чарами. Даже если бомба взорвется в соседней комнате, она ничего не услышит. Гермиона погрузилась в воду, хлестая виски, подожгла сигарету и сделала еще глоток. Глоток за глотком. Еще один и еще. Наконец, звон в ее ушах стих. Она вздохнула с облегчением, что ей удалось сдержать рыдания, по крайней мере, на какое-то время. Ужас смылся вместе с виски, и ее сердцебиение замедлилось до легкого гудения. Ее разум успокоился, и она шептала про себя: Безопасно. Безопасно. Безопасно. Безопасно. Безопасно. После первой сигареты последовала вторая, а за ней и третья. Глаза, не видя, уставились в потолок, ее голова покоилась на холодном фарфоре ванны. К тому времени как она вышла из ступора, пятый стакан огневиски был осушен на три четверти. Она вылезла из ванны и завернулась в полотенце, неуверенно ступая по воде и пытаясь понять, как, черт возьми, она собирается привести себя в порядок. *** Спустя полтора часа, Гермиона похлопала себя по спине. На самом деле, похлопала себя по спине и чуть не упала на пол, хихикая. Гермиона выглядела чертовски хорошо, и знала это. Облегающее черное платье коктейльной длины с открытой спиной. Классический и простой наряд, с красными губами, темными глазами и туфлями на каблуке. Идеально. Ее волосы собраны в беспорядочный шиньон, а несколько прядей обрамляли ее лицо. В дверь позвонили, и она выскользнула и скатилась вниз по лестнице. - Драко! Ты здесь! – крикнула она, распахивая дверь и пытаясь сексуально прислониться к косяку, но споткнулась о собственные ноги. Гермиона выпрямилась, приглашая его зайти внутрь. «Это будет потрясающе!» - сказала она себе, - «Он не узнает, что ты пьяна, расслабься» К сожалению, дальше все пошло не по плану. *** В тот момент, когда Гермиона распахнула дверь, Драко понял, что она до безумия горяча. Он всегда так думал, когда они еще были подростками. Было также понятно, что она была абсолютно пьяна. Поздоровавшись с ним, Гермиона неуверенно шагнула вперед, и он со смехом обнял ее за плечи. Она пригласила его, пока бродила вокруг, собирая свою сумочку. У него было всего несколько минут, чтобы осмотреться, и его глаза взлетели до уровня волос от этого зрелища. Пустые бутылки из-под вина валялись на кофейном столике, книги и кружки были разбросаны по дивану и полу. Через парадный вход и вверх по лестнице тянулась дорожка из одежды, словно она в спешке стягивала ее с себя. Он только успел мельком взглянуть на дико детализированные рисунки углем, которые беспорядочно висели на стене, когда она вернулась в комнату, задрапированная в элегантный черный тренч, который свисал до колен, с клатчем в руке. Она усмехнулась и неторопливо подошла к нему, но его глаза были прикованы к рисункам. Множество темных существ и мертвых тел людей – людей, которых они знали, Темный Лорд, маячащий над ними, Белатриса и ее отравленный нож, он шестнадцатилетний, скрывающийся в темном коридоре Хогвартса. Но на многих рисунках была изображена одинокая женщина. Только присмотревшись повнимательнее, он понял, что эта женщина – она. Одна в море людей. Одна в гостиной, уставившаяся на мужчину, сидящего во внутреннем дворике, спиной к ней. Одна в ванной, ее руки свисали с краев, кровь лилась из обоих запястий и заливала пол. Одна, крича, с руками, сжимающими беременный живот. Сердце Драко остановилось, когда он быстро пробежал взглядом по стольким, скольким смог, но их было слишком много, чтобы уловить их всех – должно быть, больше сотни. Ее работы были неотразимы прекрасны, настолько точны в изображениях, что их можно было принять за фотографии. Гермиона разгладила рукава его пиджака и коснулась губами щеки, спрашивая, готов ли он идти или предпочел бы остаться. Ее руки скользнули на его живот, пока он пялился на рисунки. Грудь Драко болезненно сжалась, когда она провела губами по его подбородку. Физический проблеск того, что происходило в ее сознании, был таким разительным контрастом с внешним видом, который она представляла миру, и Драко понял, что ей было больно. Он знал, какого быть в темным и извращенным внутри. Заставляя оторвать свой взгляд от стен, он схватил ее руки, заметив синяки и царапины на ладонях, и поймал их прежде, чем они успели скользнуть вниз по его телу. Он смотрел на маленькие царапины на ее щеках, которые она пыталась скрыть косметикой, и удивлялся, как она могла быть такой исцарапанной, пропахшей сигаретным дымом и пьяной в стельку. - Не думаю, мисс Грейнджер, - протянул он, - Давай принесем тебе немного еды? И как насчет водички, пока мы тут… *** Оказалось, что пьяную Гермиону Грейнджер был труднее поймать, чем не выспавшегося пятилетнего ребенка. Он затащил ее в машину, а она пыталась поцеловать его, пока пристегивал ее, и, когда он захлопнул ее дверь, она шлепнула его по заднице. О, боги, он был сражен этой сумасшедшей ведьмой. Она была безумной и непредсказуемой, и он инстинктивно чувствовал, что она была самым интересным человеком, которого он встречал в своей жизни. Они остановились на заправке, где он заставил ее выпить немного воды. Казалось, немного помогло, но она все еще была пьяна. Вспомнив, что она ему сказала при их первой встречи, что ее друзья настояли на том, что ей нужен отпуск, и он усмехнулся про себя, пристегиваясь. В самом деле, ей нужен был отпуск. Гермиона сразу же взяла контроль над радио и врубила танцевальную музыку по пути в ресторан. Хотя это было не то, что ему нравится, Драко думал, что он никогда не видел зрелища, более совершенного, чем Гермиона на пассажирском месте, поющая во все горло, с кудрями, развевающимися на ветру. Она слишком громко смеялась в ресторане, ела без всяких приличий и в какой-то момент чуть не упала со стула, и Драко подумал, что это была истерика. Он чуть не выплюнул свой напиток, когда она рассказала неуместную шутку, которую увидела в интернете, и все посетители дорогого итальянского ресторана скандально посмотрели на нее. Драко нисколько это не волновало. На десерт они разделили восхитительный крем-брюле, и звуки удовольствия, которые она издавала, едва не свели его в могилу. Когда они вышли из ресторана, Гермиона услышала живую музыку из паба через улицу. Она схватила его руку и потащила туда, крича, что они должны пойти – просто обязаны. Он с радостью позволили ей вести себя в паб и протащить сквозь толпу танцующих, запечатлев в памяти ее восторженное лицо, чтобы оно осталось в памяти навсегда. Глаза горели от смеха, красные губы смазаны и изогнуты в соблазнительной улыбке, кудри спутались и падали ей на лицо. Они танцевали, ее руки обвили его плечи, а он ее талию. Платье туго обтягивало ее стройное, маленькое тело, и он прижал большие пальцы к ее бедрам, наслаждаясь вздохом, сорвавшимся с ее губ. Ему нравилось ощущение, когда она прижималась к нему, не сводя с него глаз. Но через некоторое время он понял, что пора было везти ее домой, и он вывел ее на улицу в прохладную осеннюю ночь. *** Было почти одиннадцать, когда Драко помог ей подняться по ступенькам к входной двери и порылся в сумочке, чтобы найти ключи. Ее голова покоилась на его плече, и она что-то напевала себе под нос, пока он открывал дверь. Он повернул ручку, и Гермиона толкнула ее, повернувшись, чтобы встать напротив него и потянуть за рукава его пальто. - Почему бы тебе не зайти? – тихо сказала она, и ее глаза потемнели. Драко усмехнулся и шагнул за порог, закрывая дверь за собой. - Я зайду, Гермиона, дорогая, но только лишь, чтобы убедиться, что ты благополучно устроилась в кровати, и ни по какой другой причине, - она засмеялась и опасно закружилась по кругу. - Правда? И ты хочешь сказать, что ни хочешь ничего такого? – Она позволила своему пальто соскользнуть с плеч и упасть на пол, прежде чем ступить на лестницу. Драко покачал головой и засмеялся. Она была великолепной искусительницей, но он не испытывал ни малейшего искушения. Несмотря на то, как сильно она ему нравилась, он не чувствовал никакого желания принимать такое приглашение, когда она была нетрезвой. - О, милая, я очень хочу, - он положил ей руку на спину, когда она поднималась по лестнице, прежде чем начала опрокидываться назад. Он подхватил ее сзади и взял на руки, и она завизжала от удивления, когда он пронес ее остаток пути наверх. - Но сегодня ничего не будет, уверяю тебя, - он опустил ее обратно на землю, когда они достигли комнаты, - Так, где твоя… Но прежде чем она успел сказать слово «ванная», она подавилась и, спотыкаясь, поплелась к двери в конце коридора. С лязгом открылась крышка унитаза, и Драко услышал, как она тяжело опускается на него. - Точно по расписанию, - протянул он про себя. *** Гермиона опустилась на пол рядом с унитазом. Ей казалось, что она умирает, но стук в голове говорил об обратном. Ночные вспышки пронеслись у нее в голове, и она застонала от смущения. Стакан с водой появился перед ее лицом. - О, Мерлин, Драко, какого черта ты все еще здесь? Мне так стыдно. Не могу поверить, что напилась, - застонала она и взяла воду, сделала жадный глоток. Он протянул ей руку и помог встать. Гермиона сразу же попыталась отвернуться, но он прижал ее к стене и обхватил ладонями ее лицо, не давая возможности спрятаться от него. - Я здесь, потому что для меня ты особенная, Гермиона. Я хочу узнать тебя. И не стыдись, я провел отличный вечер, - он наклонился к ней, чтобы поцеловать в лоб, а затем потянулся к душу, включая его и проверяя воду, пока она не стала умеренной температуры. - Так. Прими душ, и когда тебе будет получше, присоединяйся на чашку чая. Я буду внизу, - он направился к двери и начал закрывать ее, но снова просунул голову, чтобы сказать, - И под чаем я подразумевал чай, а не то, о чем ты могла подумать. Если ты не спустишься через полчаса, я пойду искать тебя, так что не прячься здесь, - он подмигнул и захлопнул дверь за собой. Гермиона опустила голову и глубоко вздохнула. Драко был немного сумасшедшим. Он даже не сказал ничего про почти пустую бутылку виски и окурках, которые валялись на полу рядом с ванной. Она разделась и осторожно опустилась под горячие струи душа. Она постояла немного, прежде чем скатиться на пол, положив локти на колени и закрыв глаза. Мысль о том, чтобы поделиться тем, что происходит внутри нее с кем-то еще, никогда не приходила ей в голову. До того, как столкнуться с Драко, никто в ее жизни не заслуживал доверия настолько сильно, чтобы даже думать об этом. Но теперь, когда ей представилась такая возможность, Гермиона задумалась, не в этом ли она нуждалась все это время. В ком-то, кому она могла доверять. В ком-то, кто помог бы взвалить на свои плечи тяжесть, которую она несла. *** Гермиона медленно спускалась по лестнице, одетая в свои любимые легинсы и толстовку, ее лицо было очищено от макияжа, а волосы были все еще влажные. Она помедлила на нижней ступеньке, смотря, как Драко изучает ее рисунки, развешанные на стене в гостиной. Комната была очищена от мусора и приведена в порядок, в камине весело мерцал огонь, а на кофейном столике стоял черный сервиз. Быстрый взгляд налево показал, что кухня тоже была чистая. Очередная волна смущения накатила на нее из-за того, что она была так открыта перед Драко. Она даже не думала о том, чтобы привести дом в божеский вид, прежде чем приглашать его к себе, когда он приехал за ней, так как была слишком поглощена собой. Ее жизнь была полной катастрофой, в то время как он казался таким собранным. Что ему вообще надо от такой, как она? Драко ближе наклонился к одному из рисунков и поднес чашку к губам, и Гермиона собралась с духом, чтобы спуститься с последней ступеньки и войти в комнату. - Мне уже начало казаться, что мне нужно бежать спасать тебя из ванной, - пошутил он, и Гермиона криво усмехнулась. - Не в этот раз… - она неловко засмеялась и опустилась на диван, чтобы сделать чашку чая, - Спасибо, что убрался здесь. Мне жаль, что тебе пришлось это видеть… - Драко вытащил свою палочку и покрутил ее в руках, указывая на выбранный им метод работы. - Для этого понадобился всего месяц, не волнуйся, - Гермиона почувствовала подъем тяжести от его небрежной реакции на этот беспредел, - Как ты себя чувствуешь? Я бы дал тебе протрезветь раньше или облегчить похмелье, но больше не ношу с собой зелья, - Гермиона просто махнула рукой, лениво задаваясь вопросом, не было ли у Драко проблем, как у нее, со злоупотреблением психотропных веществ или химическими зельями, когда они были моложе. - Я в порядке, чувствую себя не лучшим образом, но могло быть хуже. Я тоже не держу у себя зелий. Чай поможет, - Драко кивнул и отвернулся, продолжая рассматривать ее работы. - Итак… Что ты думаешь об этом ужасе на стене, Драко? – выпалила Гермиона, пытаясь изобразить безразличие, несмотря на абсолютно противоположное чувство. Никто еще не заглядывал в темные уголки ее души, и она старалась сдержать свои руки от дрожи. Эти произведения искусства были созданы в надежде, что их никто никогда не увидит. Между ее сознанием и кончиками пальцем не было никаких преград, никакой утонченности или фильтра, чтобы подготовить их к публичному просмотру. Но теперь, здесь был Драко, который изучал их… Гермиона была взволнована и отчаянно хотела услышать, что он думает. Услышать, считает ли он ее сумасшедшей, которую невозможно спасти. Драко замолчал и сунул руку в карман, на мгновение ссутулив плечи, прежде чем вытянуть шею. Решая, что сказать. Гермиона не могла не смотреть, как он переминался с ноги на ногу, медленно двигаясь вдоль стены, не закончив внимательный просмотр. Даже в таких отрезвляющих обстоятельствах, она не могла отрицать, насколько он был красив. Он положил свой пиджак на спинку дивана и закатал рукава до локтей, накрахмаленная рубашка, которую он носил, идеально облегала его широкие плечи. Если бы она была в другом настроении, его татуированных предплечья с вздутыми венами, спускающимися к рукам, его бицепсы, видные через рубашку заставили бы ее пускать слюни. Она не могла вспомнить, когда кто-то так сильно привлекал ее, и хотя она была смущена своим пьяным поведением… она бы не смогла винить себя за то, что сделала ему такое предложение. Она очень ценила его стремление заботиться о ней, а не использовать в своих интересах. В ее жизни было немного людей, которые так поступали. Драко еще немного помолчал, прежде чем ответить. Когда он, наконец, заговорил, то по-прежнему стоял к ней спиной. - Они… Мерлин, Грейнджер. Я даже не знаю, что сказать. Они просто невероятны. Гермиона втянула в себя воздух, и ее глаза вылезли из орбит, ожидая чего угодно, но не слова «невероятны». Психопатические, возможно, но не невероятны. - Я никогда прежде не видел такого в культуре волшебного мира. Должно быть, в маггловском мире есть что-то похожее на этот стиль, но нет ничего подобного в волшебном. Они такие… реальные. Открытые… органичные… Я не могу оторвать глаз, - он двинулся ко второй стене, которую она тоже покрыла рисунками, касаясь руками некоторых листков, - Они темные и трагичные… но в то же время невероятно красивые… Наконец он повернулся к ней лицом. Гермиона резко отвернулась, когда они встретились глазами, новая порция слез уже подступала и готова была пролиться. Она покачала головой и глубоко вздохнула, повертела шеей, снова выпучила глаза, впиваясь в его оценивающий взгляд. -Наверное, я об этом как-то не думала. Не ожидала, что когда-нибудь покажу это кому-то. Мне просто нужно было выбросить их из головы, - призналась она, вставая рядом с ним. Он снова повернулся к стене, и они оба смотрели, вглядываясь. - Это воспоминания? – пробормотал он, положив ей руку на поясницу. - Да, - сказала он на выдохе, - Пара из них могла бы произойти, если бы все пошло по-другому… пара – просто сны… но большая часть – воспоминания. - Вот что ты имела в виду, говоря о выходе из сети? – поинтересовался он, направляясь к дивану. Она присоединилась к ней, их колени соприкоснулись, когда она поджала ноги под себя. - Вроде как… это было частью всего этого… Я просто… Последние пара дней была тяжелой, и сегодня я вышла на пробежку в лес… что оказалось ошибкой. Иногда, когда я бываю в таком состоянии, у меня случаются панические атаки. Мне не следовало идти туда одной, - Драко понимающе пробормотал, протягивая руку и проводя большим пальцем по одной из ярко-красных царапин, которые тянулись вдоль ее щеки, больше не покрытой косметикой. Драко терпеливо ждал, когда она продолжит. - Блять… Я не знаю, как говорить об этом, - она откинула голову на спинку дивана и с раздражением посмотрела на потолок, ее сердцебиение участилось, - Я ни с кем не говорила об этом, - Драко понимающе кивнул и положил руку ей на колено. - Ты можешь не рассказывать, если не хочешь, Гермиона. - Я знаю… но, если ты готов выслушать, я думаю, что это мне немного поможет. Это то, что я пыталась сделать со всеми этими… - она указала на стены, - И это было начало… но я думаю, что словами было бы лучше. Кроме того, ты мне выговорился на прошлых выходных, - она взглянула на него, чтобы найти его добрые глаза, пристально смотрящие на нее. Он схватил ее руку и поднес к своим губам, нежно целуя ее ушибленную ладонь. - Я здесь, чтобы слушать столько, сколько ты захочешь, милая. *** Гермиона начала. С самого начала у них с Роном было все замечательно, но после нескольких хороших лет, они начали отдаляться друг от друга. Трещина, которая всегда была между ними, становилась все шире и шире, пока не превратили в пропасть, уходящую глубоко в сердце их отношений. Когда они были юны и влюблены, Гермиона думала, что Рон никогда ей не причинит боль, как в детстве. Но, когда стало трудно, он начал делать ей больно, причем все теми же способами. Однажды она назвала это взаимодополняющими различиями, - Они помогают нам уравновешивать друг друга, - говорила она, - в конце концов все превратилось в неразрешимые противоречия. Драко слушал с пониманием, когда Гермиона призналась, что не только Рон был виноват, это была и ее вина тоже. Они были незрелыми и упрямыми, и позволяли всему выходить из-под контроля. Эта часть была на ней. Но остальное… Как плохо все закончилось… Это было на Роне. Ее беременность стала неожиданностью. Это был первый раз, когда они были вместе за последний год, и последний, когда они когда-либо будут вместе. Гермиона спрятала свое лицо в руках, когда правда вырвалась наружу из ее рта. Их неистовую связь можно было бы описать, как секс на почве ненависти. Они спорили, кричали друг на друга, и напряжение росло до тех пор, пока внезапно их губы не начали соприкасаться. Рон развернул ее и прижал к кухонному столу, обхватив горло рукой. На какой-то момент ей показалось, что это была удовлетворительная кульминация после их долгих споров… но их грубая связь длилась меньше десяти минут, и короткое чувство удовлетворения, которое она испытала вначале, сменилось холодным ужасом. Драко крепко сжал ее руки, когда она заговорила, его лицо потемнело, хмурое выражение омрачало его мягкие черты. Когда Рон закончил, он оторвался от нее и в ярости выбежал из квартиры, оставляя Гермиону, плачущей на кухне с синяками на шее, бедрах и руках. Этой ночью он не вернулся домой. Спустя несколько недель Гермиона пошла к врачу, думая, что у нее проблемы с пищеварением, но вскоре обнаружила, что беременна. То, что этот ребенок был зачат при таких ужасающих событиях, было душераздирающе, и она сказала об этом Драко. Он стер ее слезу, которая бежала по щеке, оставляя мокрую дорожку и понимающе кивнул, бормоча слова утешения. В четверть второго, они сделали необходимый перерыв от наваливающейся тяжести и направились на кухню. Гермиона увидела, что Драко положил письмо Рона на кухонный стол, но ничего не сказала по этому поводу. К двум они вернулись обратно в гостиную с тарелками, полными блинов и бекона, и заговорили о более безобидных воспоминаниях о Хогвартсе, пока ели. Как только они закончили, Драко снова перевел тему разговора. Он видел покрытые стены, и должен был иметь представление о том, что будет дальше. Гермиона обнаружила, что слова рвутся наружу, как прорванная плотина. Слезы беспрепятственно текли по ее щекам и шее, и она пыталась подавить их как можно скорее. Ребенок был сюрпризом, но Гермиона была отчаянно счастлива и полюбила его с того самого момента, как узнала. Но ее любовь к ребенку, казалось, еще больше оттолкнула ее от любви к Рону. Было ясно с самого начала, что он хотел использовать малыша, чтобы манипулировать ей, чтобы она стала человеком, которым не была. Он не любил ее за то, кем она была, и как же он мог полюбить ребенка, когда он показал, что не способен любить ее? Но вопрос был спорным, потому что спустя четырнадцать недель у нее случился выкидыш. Врачи подозревали, что она, скорее всего, не сможет выносить ребенка до полного срока из-за того, что подверглась воздействию круциатуса. Драко обнял ее и начал укачивать, пока на всхлипывала. Гермиона призналась, что до развода она не могла плакать по своему потерянному ребенку. Все думали, что она сумасшедшая. Она тоже думала об этом. В реальности это было просто оцепенение. Шок. Она отгородилась стеной и защитила себя от врага, которым стал Рон. Она не могла показывать ему свою слабость, поэтому не плакала, ни разу, до той ночи, когда их развод был окончательно оформлен. Слезы Гермиона утихли, и на высморкалась, собираясь с духом. К сожалению, тяжелая часть ее запоздалого признания еще не закончилась. Было пол третьего, и она приготовилась к самому худшему. Рон настаивал на том, что это она виновата в потере ребенка, шепотом она сказала Драко. Он думал, что она не хотела этого малыша, но в действительности, она не хотела его. И думал ли Драко, что возможно, просто возможно, что Рон был прав? Но Драко взял ее лицо в свои руки и твердо сказал, что нет, это не ее вина, и она рыдала, и рыдала, и рыдала, рыдала больше, чем когда-либо могла позволить себе наедине с собой, потому что наконец можно было спокойно отпустить все. Пока она была с Драко. Он притянул ее к себе, и она забралась ему на колени. Он провел рукой по ее затылку и прижал ее лицо к своей шее, а другой успокаивающе водил по спине. Она никогда не была привязана к другому человеку, как сейчас. Она плакала и плакала, и продолжала плакать, пока ее душа не успокоилась, и она не почувствовала себя до невозможности опустошенной, худшие ее страхи вышли наружу. Наконец Гермиона успокоилась и была готова размять затекшие мышцы. Они сделали очередную чашку чая и отправились на крыльцо. Свернулись калачиком на качелях, завернувшись в одеяло, и над ними нависло сильное согревающее заклинание. Драко спросил ее про развод: было ли в этой истории что-то еще? И Гермиона вздохнула и сказала, что да, и рассказала про то, как она уехала в тур вскоре после выкидыша, как вина, которую он возложил на нее была последним гвоздем в крышке гроба. Как он привел кого-то домой, чтобы переспать с другой женщиной, точно в то время, когда она должна была приехать, чтобы она увидела. Драко тихо слушал, то и дело задавая вопросы, и часы только что пробили пять утра, когда он спросил о письме, которое валялось на полу. Он признался, что прочитал его, а она призналась, что это мучило ее целых четыре дня. Кошмары. Паранойя. Безнадежность. К шести часам они оба замолчали, впитывая все, что было сказано, мозги устали, сердца болели, но были скованы вместе так, как ни один из них не испытывал раньше. Гермиона чувствовала, будто вся тяжесть, что она так долго несла на себе в одиночку, свалилась с ее плеч. Полностью она не ушла, но внезапно стала более управляемой, чем днем раньше. Когда солнце начало подниматься, они прижались друг к другу, подавляя зевоту. Драко повернул ее лицо к своему и встретил ее губы в самом роскошном поцелуе, что у нее когда-либо был. Их губы двигали, впитывая друг друга. Запели птицы, и пронесся холодный ветерок. На земле воцарилась тишина, зеркальное отражение той тишины, которую Гермиона наконец ощутила внутри себя. Они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, и Драко встал, чтобы потянуться, прежде чем подать ей знак встать. С удивительной быстротой, учитывая, что они не спали всю ночь, он наклонился и поднял ее на руки, заставляя ногами обхватить его талию. С легкой улыбкой он понес ее наверх, как будто она ничего не весила, и положил ее на кровать. Драко задернул шторы и выключил свет, и Гермиона сбросила с себя толстовку так, что осталась в одних леггинсах и спортивном лифчике. Она уютно устроилась под одеялом и закрыла глаза, зная, что Драко присоединится к ней, даже не спрашивая. Она почувствовала, как он скользнул к ней в одних боксерах, и прижалась спиной к его груди, и удовлетворенный вздох сорвался с ее губ. - Ты мне нравишься, Гермиона Грейнджер, - прошептал он, оставляя легкий поцелуй на ее ухе. - Ты мне тоже нравишься, Драко Малфой, - сонно прошептала она ему в ответ, и они уснули вместе, Драко крепко обнял ее за талию. Это был лучший сон, что у нее был за последние годы. *** Воскресенье, 20 Октября Был уже полдень, когда они внезапно проснулись от звонка. Гермиона резко села и огляделась, но Драко просто схватил ее руку и притянул обратно к нему, прежде чем потянуться за своей палочкой на прикроватном столике, который звенел и вибрировал. - Это просто мой будильник, я должен забрать Скорпа через час, - пробормотал Драко, уткнувшись в ее волосы. Его рука скользнула вниз по ее руке и обнаженному животу, и она ахнула, мгновенно проснувшись. Ей показалось, что Драко ухмыльнулся ей в шею, и повернулась к нему лицом, ее губы тут же встретились с его губами. Она прижалась к нему и уже собираться лечь на него сверху, когда телефон Драко снова зазвонил. - Черт возьми, - пробормотал Драко в ее губы, откатываясь назад, чтобы проверить, кто звонит, - Извини, милая, это Скорп, - она отпустила его, и он схватил телефон, свесив ноги с кровати, чтобы сесть и ответить. - Хэй, приятель, ты хорошо проводишь время с Наной? Гермиона упала в обморок от излишка привлекательности, когда Драко болтал со Скорпиусом, и провела рукой вверх и вниз по его голой спине, наслаждаясь ощущением его кожи цвета слоновой кости под своими пальцами. - Ага, я могу зайти за тобой скоро, и тогда мы решим, что будем делать остаток дня. Звучит отлично? Окей, веди себя хорошо с Наной. Люблю тебя. Драко повесил трубку и повернулся, чтобы оставить еще один поцелуй на ее губах, но он был слишком короткий, чтобы им насладиться. Драко застонал и отстранился. - Как бы мне не хотелось валяться в кровати весь день, мне нужно принять душ и переодеться до того, как отправиться в мэнор, - Драко поморщился и встал, натягивая брюки и рубашку, а Гермиона осталась лежать в кровати, любуясь видом. - Хорошо, я понимаю, - сказала она с улыбкой. - Хэй, что ты думаешь о том, чтобы присоединиться к нам попозже, чтобы выполнить что-нибудь еще из списка Скорпиуса? Я уверен, он бы хотел увидеть тебя, - Драко радостно улыбнулся, и сердце Гермионы запело. - Мне бы очень хотелось! Звучит замечательно. Драко закончил одеваться и снова опустился к ней, Гермиона встала на колени и обвила руками его шею, пытаясь притянуть его к себе. Драко сопротивлялся, усмехаясь ей в губы. - Если я вернусь в кровать к тебе, у меня не хватит сил, чтобы снова встать и уйти. - Ооооокей, я думаю, что позволю тебе уйти. К какому времени мне подойти? - Как насчет двух тридцати? Мы можем пообедать и составить план. - Звучит великолепно, - сказала Гермиона со смехотворной улыбкой на лице. Драко посмотрел на нее с такой же улыбкой, и они тупо пялились друг на друга еще мгновение, прежде чем Драко покачал головой. - Перестань так на меня смотреть или я никогда не уйду отсюда! – дразнил он, пятясь к двери. Гермиона кинула подушку ему в голову, и он, смеясь, поймал ее. - Уходи, чтобы я смогла увидеть тебя позже! – крикнула она, когда он спускался по лестнице. - Ты мне нравишься! – прокричал он с порога. Гермиона засмеялась. Было чертовски рано в их начинающимся романе говорить что-нибудь помимо «Ты мне нравишься»…. Но Мерлин, она была влюблена в него. - Ты мне тоже нравишься! – заорала она в ответ и услышала, как хлопнула входная дверь. Гермиона с визгом плюхнулась на кровать, потом вскочила и направилась в ванную, чтобы принять душ. Она должна подготовиться к свиданию с ее новым любимым пятилетним ребенком и его невероятно красивым отцом. Несмотря на то, что она выпила большую часть бутылки огневиски днем ранее, и потом не спала всю ночь, изливая душу, Гермиона никогда в жизни не чувствовала себя лучше. Это штука со списком «Главная сучка», возможно, все-таки работает. Шоппинг ✔️ Поговорить с незнакомцем ✔️ Взять себя в руки ✔️ Подстричься ✔️ Сходить на свидание ✔️ Напиться ✔️ Обнять Драко Малфоя ✔️ Не спать всю ночь с Драко Малфоем ✔️ Разделить кровать с Драко Малфоем ✔️