Срок - неделя

      Легкое чувство дискомфорта не покидало Мидорию со вчерашнего дня, ведь он, по факту, обманул своих друзей. Когда Иида сказал, что они поедут на рыбалку без Каччана, он попытался воззвать к товарищеским чувствам одноклассников и уговорить тех подождать, пока Бакуго проснется. Несмотря на все попытки, коллективный разум заключил, что семеро одного не ждут, и больше на Мидорию никто внимания, в общем-то, и не обращал, что было несколько обидно, но вместе с тем — довольно привычно. Посидев с друзьями на озерах, которые, кстати, были довольно живописным местом, Мидория решил, что они обязательно должны поехать туда еще раз, возможно, в несколько урезанном составе из двух человек. Одно не давало ему покоя и мешало наслаждаться хорошим летним днем: оставленный в общежитии Каччан. Так и эдак мусоля возможные варианты побега, Мидория остановился на плане «что-то я себя нехорошо чувствую» и, пресекая всевозможные попытки Очако допытаться до правды, быстренько смотал удочки, как в буквальном, так и в фигуральном смысле.       День к моменту его возвращения в общежитие только-только подобрался к одиннадцати часам. Судя по нетронутой записке, которая лежала там же, где ее оставил Иида, Каччан еще не проснулся. Внезапное желание пойти к нему в комнату и проверить, все ли в порядке, обрушилось на Мидорию как лавина. Еще несколько минут он метался между ним и мыслями о том, что сделает Каччан, если того ненароком разбудить. В конце концов, здравый смысл победил, но чем себя занять, Мидория все равно не знал. В раздумьях он отправился на кухню. Здесь было немного грязно, однако убираться не хотелось совершенно, а вот что-нибудь приготовить…       Мидория улыбнулся, вспомнив, как несколько часов спустя он вернулся на кухню и обнаружил, что Каччан, а это был именно он, ведь больше никого в общежитии не было, попробовал стряпню. Да еще и убрал в холодильник! Кто бы мог подумать, что Каччан так любит порядок? Внезапно разбушевавшееся воображение продемонстрировало Мидории его самого в фартуке, готовящим ужин, в то время как Каччан лениво попивает чай за столом. Стало настолько стыдно и неловко, как будто такое могло и впрямь случиться! Да никогда, никогда в жизни… Каччан не будет спокойно сидеть сзади, если Мидория будет в фартуке! Смеяться, фотографировать, пытаться вытащить его на улицу на потеху окружающим — более реальный вариант развития событий. «Почему я вообще представляю себя в фартуке?» — растерянно думал Мидория, чувствуя пожар на своем лице. В попытке выкинуть навязчивый образ из головы, он было начал отжиматься, но это не помогало: руки тряслись, ноги подкашивались, голова кружилась. Обескураженный, Мидория хлопнул себя ладонями по лицу — как Иида — чтобы собраться. Трижды хлопнул. Немного охладило эмоции, хотя и не до конца: фантазия продолжала бушевать. В ней Каччан подходил к Мидории сзади, клал голову ему на плечо, смыкал на животе руки…       — Стоп! Стоп-стоп-стоп! — впадая в настоящую панику, он на бегу схватил полотенце и, наотмашь распахнув дверь, побежал к душевым.

***

      Урарака медленно сползла по стене. Мимо нее только что пробежал Деку, благо, не заметив ее маленького шпионажа. У него было такое взволнованное лицо, что Урарака невольно заглянула в комнату, пытаясь обнаружить причину подобного поведения. Быстрый обзор территории не принес результатов: местами раскиданная одежда, не заправленная с утра кровать — типичная «мальчишечья» комната. Тем не менее нутро подсказывало — что-то здесь было нечисто. И дело вовсе не в не первой свежести носках. «Серьезно, мальчишки хоть когда-то их стирают?!» — Урарака сморщила носик. В попытках выявить, что же заставило бедного Деку в панике выбежать из комнаты, она было уже собиралась зайти туда, как вдруг чья-то тяжелая рука легла на плечо, будто вдавливая в пол.       — Че-то потеряла, круглолицая? — пальцы сжались, наверняка оставляя на нежной коже синяки.       Урарака медленно обернулась, заранее зная, кому принадлежал этот грубый голос с хрипотцой. Как только она могла так расслабиться и потерять бдительность?! Ведь комнаты Бакуго и Деку находились совсем рядом! Лицо первого, находящееся сейчас в опасной близости от ее собственного, не выражало ничего хорошего. По скулам ходили желваки, глаза, и без того не очень широкие, сужены пуще обычного. Надо было срочно придумать что-то правдоподобное, чтобы Бакуго от нее отстал.       — Да я… Заколку обронила, вот, думала, может, где-то у Деку в комнате, — промямлила Урарака, стараясь незаметно высвободить плечо из, казалось, мертвой хватки пальцев.       — Десять утра. Когда бы ты успела что-то обронить в его комнате? — процедил Бакуго.       — Ам… Ночью! — нашлась она, с вызовом смотря прямо в глаза потенциальному обидчику. — Что… Что ты делаешь?! Ай! А-а-а-а-а!       Второй рукой Бакуго схватил ее за волосы и с силой дернул вниз.       — Хочешь сказать, — шипел он, — что ты ночью была в комнате Деку? И что же вы там делали? — осклабился Бакуго.       — Это тебя не касается! Пусти! — пищала Урарака.       — Зато тебя сейчас коснется. — Рука, державшая плечо, переместилась к ее лицу и затрещала.       — Каччан! Отпусти ее, немедленно! — Показалось, что тот вздрогнул. Секунду подумав, он разжал пальцы и убрал ладонь. Повернулся на голос.       Деку стоял в одних штанах, полотенце и футболка висели на плече. На руках искрились красными всполохами тонкие линии, напоминающие вены. Брови сдвинуты, глаза широко распахнуты.       — Что ты делаешь, Каччан? — тихим, но уверенным голосом произнес Деку.       — Не твоего ума дело, мелкий говнюк, — тот полностью развернулся в его сторону.       — Моего, если это касается чьей-либо защиты, — Деку скинул мешающие вещи на пол и принял боевую стойку.       — Ты действительно хочешь со мной драться из-за этой курицы? — прищурился Бакуго. — А кишка-то не тонка, Деку?       — Деку, не надо! Вы все общежитие разнесете! — подала голос Урарака, подбегая к Мидории.       — Подумай лучше о том, что эта мелкая крыса что-то вынюхивала в твоей комнате, еще и напиздела, будто бы провела с тобой ночь, — растягивая слова, ухмыльнулся Бакуго. — Я, как и положено настоящему герою, застал ее на месте преступления, между прочим. А вдруг она переметнулась на сторону злодеев?       — Бакуго, замолчи! Ты с ума сошел! — запаниковала Урарака.       — Тогда что ты делала в его комнате? — продолжал тот.       — Не твое дело!       — Очако-чан… Ты правда была в моей комнате? — голос Деку казался потухшим, но, несмотря на это, несколько напряженным.       — Это не то, что ты думаешь! Я бы никогда не стала шпионить за тобой ради злодеев! — она чувствовала, что вот-вот расплачется.       — А ради чего бы стала? — сощурился Бакуго.       — Ни ради чего!       — Но ты не отрицала, что шпионила. Зачем?       — Очако-чан? — От беспомощности в глазах Деку, смотревшего уже прямо на нее, Урараке стало тошно.       — Деку, я знаю, что Бакуго что-то задумал! Он хочет что-то сделать с тобой, у него есть твоя фотография! — выпалила она, запоздало осознавая, что эту информацию стоило бы преподнести подальше от Бакуго.       — Фотография?.. — пробормотал Деку, снова поворачиваясь лицом к Бакуго. Тот, казалось, застыл.       — Откуда. Ты. Тупая. Тварь. Знаешь про фото?! — его руки дрожали, красные глаза словно стали еще ярче.       Все случилось за несколько секунд, показавшимися Урараке вечностью. За мгновение Бакуго оказался рядом. Его глаза горели огнем. Деку, заслонив собой Урараку, схватил того за грудки и что есть мочи рванул вперед. Они кубарем вылетели в распахнутое окно. Раздался взрыв — накопленный в ладонях Бакуго нитроглицерин, чья выработка усилилась эмоциями, должен был найти выход. Урарака закричала, кинулась к окну, но внизу никого не было. Только сажа на асфальте и запах гари в воздухе.

***

Темнота вокруг была какой-то неправильной, как выгоревшей. Будто в сажу добавили снега. Сквозь нее проступали расплывчатые, мыльные силуэты чего-то пока непонятного. Один из них суетился, мельтешил и, кажется, тряс за плечи. Постепенно картинка фокусировалась, хоть иногда и пропадала куда-то. Тот, чей силуэт был ближе всех остальных, неподвижных, явно что-то говорил, судя по открывающемуся рту. Надо напрячься, совсем чуть-чуть, и будет слышно…       — Деку! Деку, блядь, живи! Ты и не таких пиздюлей получал, живи, кому говорю! Сука, не смей здесь сдохнуть!       — Кач… чан?.. — Да, кажется, это был действительно он.       — Живой?! Блядь, Деку! — Чьи-то сильные руки оторвали его от земли и прижали к телу. Чьи-то? Но… — Гребанный ты кретин, как же ты меня напугал…       — Каччан?..       Картинка мира медленно вставала на место. Постепенно Мидория начал понимать, что перед ним и правда Каччан, который… Обнимает его? Это осознание привело в чувство лучше нашатыря. Первым желанием было вывернуться и, воспользовавшись причудой, побежать отсюда как можно быстрее и дальше, но он этого не сделал. Если задуматься, никогда прежде Мидория не оказывался в такой ситуации. На ум не приходило ни одного момента, когда его кто-то обнимал, кроме мамы и Всемогущего пару раз. Но сейчас… Сейчас это был даже не друг… А кто тогда? Ведь, если подумать, их отношения с Каччаном всегда были далеки от дружеских. В детстве Мидория равнялся на него, хотел быть похожим, потом — превзойти. Против собственной воли млея в объятиях Каччана, он внезапно осознал, что не хочет не только быть позади, но и впереди — тоже. Рядом. На равных. Тренироваться вместе, гулять, делать всякие глупые забавные штуки, смеяться, как настоящие друзья. А, может… И не друзья вовсе?       Мидория чуть отстранился, пытаясь сфокусироваться на лице Каччана — еще не совсем отошел после потери сознания. Как это конкретно получилось, мало интересовало его в тот момент. Все, что он видел, — лицо Каччана. Чувствовал — его руки, сердце, бьющееся, казалось о его, Мидории, грудную клетку. Слышал — его сбитое дыхание прямо возле своего лица. Еще никогда они не были так близко, кроме моментов драк, но о них тогда думать не хотелось. Ни о чем не хотелось, по правде говоря. От этой неожиданной близости закружилась голова, и он, все еще опасаясь сам толком не понимая, чего, осторожно сомкнул руки на спине Каччана. Вопреки ожиданиям, тот не дернулся, не откинул, не обозвал, а лишь сильнее сжал его в объятиях.       — Деку… — начал было он, но осекся, недовольно сдвинув брови. — Блядь… Все не так!       Резко подскочив, Каччан быстрым шагом направился в сторону общежития, оставив Мидорию смотреть ему в след. «Нет… Только не сейчас, не теперь!» — паника ведром ледяной воды опустилась на голову. Что он сделал не так? Что произошло? Мидория подорвался и за пару минут нагнал Каччана, схватил за локоть и резким движением развернул к себе лицом.       — Деку, отъебись! Я не имею ни малейшего желания с тобой разговаривать! — он снова отвернулся, откинув руку, но Мидория обогнал его, преградив дорогу.       — Каччан, пожалуйста! Давай поговорим! — он схватил его за плечи, стараясь удержать. — Нам нужно поговорить!       — Я сказал — отъебись, Мидория! — тот старательно избегал смотреть ему в глаза.       — Ми… Мидория? Кажется, ты никогда меня так не называл, Каччан, — чуть улыбнулся он. — Прошу… Давай поговорим.       — Блядь, да почему всем в последнее время нужно со мной поговорить?! Большую часть своей жизни я вообще нахер никому не нужен был, и меня это полностью устраивало, а тут — ты посмотри! То эта идиотка, то Киришима со своими тупорылыми дружками, то ты вот теперь. Что вам всем от меня надо, скажи?! Нахер я вам всем нужен?!       — Каччан, главное ведь, кто тебе нужен…       — А мне, Деку, нахуй никто не нужен, — процедил он сквозь зубы, все так же пряча глаза. — И руки, блядь, убери свои.       Вывернувшись, он продолжил идти к общежитию. Мидория еще долго смотрел ему в след, даже когда его спины уже не было видно за кустами и деревьями. Время, казалось, просто застыло, хотя это наверняка было не так. Сколько точно он так стоял — и сам сказать не мог. Из оцепенения его вывел какой-то назойливый звук, доносившийся в непосредственной близости. Такой тонкий и противный… Отдаленно напоминающий чей-то голос. Чей же? Резкая пощечина вернула Мидорию в реальность. Осоловело хлопая глазами, он обнаружил перед собой запыхавшуюся Урараку, виновато смотревшую ему в глаза.       — Прости за пощечину, Деку, просто ты не отзывался на собственное имя, я уже не знала, что делать! — опустив голову, затараторила девушка. Какой же звонкий у нее голос… — Стоишь здесь один в парке, почти… гм… голый, плачешь, я подумала…       Что там подумала Урарака, Мидория слушать не хотел. Он коснулся пальцами своей щеки, с удивлением обнаруживая под ними мокрую кожу. Дождя не было, значит, причина была довольно примитивной — он действительно плакал. Интересно, как долго? Хотя… Нет. Совершенно неинтересно.       — Прости, Урарака-чан… Я пойду к себе, — немного невежливо перебил он.       — Боже… — глаза Урараки резко расширились, и почти сразу же ее лицо залилось краской. — Что он с тобой сделал?! Что этот придурок сделал?!       — Каччан? Не называй его так, пожалуйста, — качнул головой Мидория. — Он ничего не сделал.       — Он угрожал тебе?! Принуждал к чему-то?! Если надо, я…       — Урарака… Хватит, — не глядя на нее, он пошел к общежитию.

***

      «Что это вообще, блядь, было?! — думал Бакуго, пиная по пути каждый камень. — Почему я так сказал? Блядь, я так пересрался за него… Это мне мои взрывы до задницы, он действительно мог пострадать, так почему я сказал, что мне никто не нужен?! Что я за еблан, Господи…» Дорога казалась длинной, как никогда. Будто с каждым шагом общежитие не приближалось, а наоборот — становилось все дальше и дальше. Больше всего хотелось развернуться, прибежать обратно, подхватить Мидорию на руки и унести к чертовой матери подальше от всех, от их любопытных носов, вездесущих глаз и громких голосов. Убежать, спрятать и никому никогда не показывать, и быть рядом, вместе… От этих мыслей Бакуго стало не по себе. Первый раз на его памяти он думал в таком ключе о ком-то. В первый раз он хотел быть рядом с кем-то, исключая родителей в далеком детстве. Да и тогда, если вспомнить, Бакуго не чувствовал настолько сильную потребность в них, как сейчас — в Мидории. «Это неправильно… Так не должно быть! Почему мне так нужен этот кретин?! Этот тупой молокосос, который только и делает, что ноет?! Почему?! Что со мной происходит?! Может, я под действием чьей-то причуды?.. Ага, блядь, конечно, под чьей? Купидона? Стоп… Что? — Бакуго остановился, как вкопанный, уставившись в землю. — Причем здесь Купидон? Это типа… Я?.. Да, блядь, быть того не может!» Окончательно выйдя из себя, он без малейшего зазрения совести взорвал пару ни в чем не повинных кустов, по глупости своей выросших на его пути.       — Развлекаешься? — Раздался рядом знакомый голос, в котором сквозила улыбка.       — Отъебись, Киришима.       — Да брось, Бакуго, — друг положил руку на его плечо, заглядывая ему в лицо. — Что случилось?       — Ничего не случилось, тупой ты кусок говна, сказал же — отъебись! — Бакуго скинул его руку. И почему сегодня все пытались полапать его плечи?!       — Знаешь, если у тебя что-то случилось, ты можешь рассказать мне, и тебе станет легче, — ни на минуту не смутился Киришима, уже, наверное, привыкший к перебоям в настроении Бакуго.       — Киришима, блядь… — начал было он, но вдруг замешкался: а вдруг тот и правда поможет разобраться в том, что происходит? — Ладно. Пошли, сядем.       Киришима, на которого Бакуго впервые посмотрел с момента его здесь появления, привычно улыбнулся и сел на лавочку неподалеку, хлопнув по свободному месту ладонью, мол, присоединяйся. Как ему только удавалось всегда быть таким позитивным и открытым? Хмуря брови, Бакуго сел рядом.       — В общем… Если коротко, то… Я говорю совсем не то, что хочу сказать на самом деле. И, кажется, я только что обидел кое-кого, — смотря куда-то в сторону, проговорил он.       —О-о-о… И кто она? — легко рассмеялся Киришима.       — Что? С чего ты взял, что это «она»? — Бакуго мельком глянул на друга.       — А, так это «он», — хмыкнул тот. — Все-таки, Мидория, значит.       — Чего?! Почему сразу этот… — он замялся, пытаясь подобрать слово.       — В смысле «почему»? — недоуменно переспросил Киришима. — По-моему, всем вокруг давно понятно, что у вас что-то типа отношений.       — Это кому, блядь, понятно?! — Бакуго подскочил, гневно сверля того взглядом. — Какая мразь говорит, что у нас отношения?!       — Да тише ты. Никто не говорит, — примирительно улыбнулся Киришима. — Но, раз ты так реагируешь, значит, я прав. Что ж… Это и хорошо, и плохо.       — Во-первых, мы с Деку не встречаемся, и заруби это себе на носу, — отчеканил Бакуго. — А, во-вторых, даже если бы это было так, что в этом хорошего, а что — плохого?       — Ну… — Киришима ехидно улыбнулся. — Плохо, что у тебя уже кто-то есть… А хорошо, что этот кто-то — парень, следовательно, не у него одного есть шанс.       — Чего? — опешил Бакуго. — Что ты имеешь в виду?       — Ты никогда не блистал интеллектом, Бакуго, — Киришима поднялся, все так же улыбаясь. — Подумай о том, что я сказал.       Насвистывая какую-то легкую мелодию, «друг» удалился, оставив Бакуго переваривать информацию. Киришима уже скрылся из виду, а он все стоял, уставившись на куст возле лавочки.       — Это… Он типа клеился, или что? — пробормотал Бакуго себе под нос. — Блядь, да как же вы все заебали!       Пнув очередной камень, отлетевший четко в куст, он плюнул на землю и тоже отправился восвояси.

***

      — Придурок, не учили тебя, что ли, совсем манерам? — пробурчала Урарака, потирая лоб.       Камушек был небольшим, но поражала удивительная точность, с которой он прилетел именно в этот куст, и именно в тот момент, когда там сидела она. «Наверное, карма, — подумала Урарака. — Подслушивать, все-таки, нехорошо… С другой стороны, я теперь точно знаю, что Бакуго нравится Киришиме. Если они сойдутся… Бакуго отстанет от Деку, и вот тогда…» Урарака заулыбалась, представляя это самое «тогда». Тогда Деку сможет жить спокойной жизнью героя, проводить время с друзьями, не боясь каждого шороха, а самое главное — с ней. Уже забыв про саднящий лоб, она вылезла из своего убежища и, чуть ли не пританцовывая, отправилась в общежитие. Даже хорошо, что Ииду сегодня зачем-то вызвал Айзава-сенсей, и они все остались «дома». Конечно, жалко, что один день пропал из плана… Зато, благодаря этому, Урарака обзавелась чуть ли не самой полезной в жизни вещью — информацией. События приобретали все более интересный поворот.