Срок - неделя

      Напевая какую-то легкую мелодию, Урарака поднималась на этаж для мальчиков. Полчища «мурашек» периодически пробегали вниз по позвоночнику и обратно — вспоминался вчерашний день. Но сегодня… Сегодня ситуация резко повернется в ее сторону после разговора с Киришимой. Его симпатия к Бакуго, а в том, что это была именно симпатия, Урарака убедилась, неоднократно проигрывая в голове подслушанный разговор, могла здорово помочь в ее романтической истории. Под ложечкой приятно засосало от одной мысли, что они с Деку могут быть вместе вопреки всему и несмотря «на».       Дойдя до двери Киришимы, Урарака было уже протянула руку, чтобы постучать, но замешкалась. Что, если план, который она собиралась предложить, каким бы то ни было образом навредит Деку? Вдруг тому действительно нравился Бакуго, а она просто все испортит? И Деку до конца жизни будет несчастен, с тоской глядя на их старые общие фотографии? Рука дрогнула. В груди зашевелился червячок сомнения. С другой стороны, а что насчет нее? Если они с Деку не будут вместе, с кем ей тогда быть? С Иидой? Урараку передернуло от воспоминаний трехдневной давности.       Удаляющийся от «тоннеля страха» Деку, счастливый Иида, с которого тек пот, будто парой минут ранее он пробежал десяток километров — не меньше. Вот, они заходят в аттракцион, устраиваются на парном сидении. Ни один выскочивший скелет; ни одна стая летучих мышей, с криком пролетевшая над головой; ни один душераздирающий вопль — ничто так не испугало Урараку, как схвативший ее за руку Иида, стекла чьих очков запотели так, что не было видно глаз (перенервничал, наверное), признавшийся ей в любви. А ведь это было самое начало длинного темного тоннеля. Конечно, она ему отказала. А что еще было делать? Сердце Урараки безнадежно билось в режиме неразделенной любви к самому смелому герою с зелеными волосами, которого она когда-либо видела в своей жизни. С того самого первого дня, когда он, пожертвовав своими баллами и надеждой на поступление, спас ее от огромного робота.       Поначалу казалось, что Иида был безутешен. Позже, правда, он вел себя так, будто ничего не произошло, и это даже немного беспокоило Урараку, ведь она отлично понимала, что такое любить в одни ворота. Тем не менее, она довольно скоро выкинула Ииду из головы, полностью переключившись на планы по обезоруживанию Бакуго.       Урарака вздохнула. Рука постепенно затекала — уже чувствовались эти неприятные покалывания в кончиках пальцев. Сделав глубокий вдох, она решила, что, если ей нужно что-то поменять в этой жизни, то вот он — тот самый момент, когда необходимо действовать. Тук. Тук. Тук. Билось ее сердце будто в такт со стуком в дверь.       — Секунду! — раздалось по ту сторону.       Дверь приоткрылась, из нее выглянул запыхавшийся Киришима. Урарака обратила внимание на отсутствие у того футболки и бугрящиеся под кожей мышцы. Он был довольно привлекателен и популярен среди девушек не только их класса, однако она никогда не судила о книге по обложке. Куда милее ей был тихий Деку, в критические моменты удивительным образом преображающийся, нежели всегда шумный Киришима, окруженный аналогичной компанией.       — Ты что-то хотела? — ловя ее взгляд, улыбнулся Киришима.       — А, гм… В общем, да, — тряхнула головой Урарака. — Поговорить. Насчет…       — Кого там черти принесли? — послышался из комнаты другой голос, от которого она невольно замерла на полуслове.       — Да это Мина заглянула, — подмигнув Урараке, ответил Киришима.       — Мина, катись нахер отсюда!       — Она уже уходит, — хохотнул тот и, уже тише, добавил: — приходи через пару часов, до того, как уедем.       Дверь закрылась, из-за нее донеслись странные звуки, отдаленно похожие на удары, какое-то сопение и периодически срывающиеся маты. Еще немного постояв напротив, озадаченно прислушиваясь к происходящему, Урарака окончательно убедилась, что в комнате Киришимы сто процентов был Бакуго. А что, если Киришима и сам пришел к тому же плану, что и она? И уже привел его в исполнение? Сомнения, бушевавшие в ее груди десять минут тому назад, окончательно развеялись, уступив место хорошему настроению и теплому ощущению правильности своих действий. Удовлетворенно кивнув, Урарака ушла к себе в комнату.

***

      — Ты пришел ко мне, чтобы стать мужиком, или просто поиграться?! — вопрошал Киришима.       — Я и без этого мужиком был, есть и буду, — недовольно откликнулся Бакуго, со всей силы ударяя грушу.       — Как по мне, ты ее не бьешь, а гладишь, — оскалился тот.       — Заткнись! — Бакуго ударил еще раз, так, что Киришима сдвинулся на пару сантиметров назад.       — Во-о-от, уже лучше, — удовлетворенно кивнул тот. — Кстати говоря, а с чего вдруг ты вообще пришел? Ты же обычно тренируешься на площадке.       — Не твоего ума дело.       Бакуго выдохнул, смахивая со лба капли пота рукой. Тяжело осел на стул, задрал майку и приложил край к лицу, позволяя ткани впитать влагу. Судя по глухому звуку, раздавшемуся откуда-то справа, Киришима вернул грушу на место в угол. «Внимательный какой… На площадку я хожу. А сегодня вот не пошел, — Бакуго фыркнул. — Еще не хватало пересечься там с Мидорией. Не факт, конечно, что он туда сегодня пошел, но мало ли…»       — Дружище, ты там живой? — Киришима отодвинул майку от лица Бакуго, заглядывая ему в глаза.       — Че те надо? — лениво отозвался он.       — Нет, я поражаюсь просто! — рассмеялся Киришима. — Ты приперся в мою комнату, и еще и права тут качаешь.       — Если тебе что-то не нравится, зачем впустил? — Бакуго постарался максимально презрительно посмотреть на друга.       — А кто сказал, что мне что-то не нравится? — улыбнулся тот в ответ. — Меня, как раз, полностью устраивает, что ты предпочел провести утреннюю тренировку со мной, а не с кем-то еще.       — Слушай… — замялся Бакуго. — С чего вдруг это все?       — Не понял?       — Ты себя странно ведешь со вчерашнего дня. Я не такой тупой, как вам всем кажется.       — Ой, да брось, — Киришима сел напротив, не сводя с него взгляд. — Никто не считает тебя тупым или там…       — Не переводи тему, — отрезал Бакуго. — Что происходит?       — Пф-ф-ф… — Киришима запрокинул голову, сцепляя руки на затылке. — Слушай, мы с тобой дружим практически с первого дня, как поступили. Мне нравится проводить с тобой время, ты не такой, как остальные.       — И? — Бакуго старался сделать настолько равнодушное лицо, насколько это было возможно. Вряд ли выходило — ему определенно льстили слова Киришимы.       — Да что «и»?.. Когда я с тобой, я чувствую себя по-другому. И, мне кажется, что и ты чувствуешь то же, когда рядом я.       Бакуго неотрывно следил за каждым его движением. Киришима, глубоко вдохнул, словно собираясь с мыслями. Он ерзал на стуле, который словно стал безумно неудобным. Дергал пальцами край футболки.       Становилось не по себе. Во рту пересохло, возникло острое желание как можно быстрее встать и уйти за водой, больше не вернувшись. Единственный человек, рядом с которым Бакуго мог позволить себе расслабиться, в одно мгновение превратился в того, кого хотелось видеть в последнюю очередь.       — Я пойду.       — Давай встречаться.       «Вот дерьмо…» — подумал Бакуго, избегая пронзительного взгляда Киришимы. Если бы он ушел чуть раньше, буквально на пару минут, сейчас не оказался бы в такой мерзкой ситуации. Тот же наверняка ждет ответа, а что ему ответить, Бакуго не знал. С одной стороны, Киришима действительно был хорошим другом, и за это время они сблизились, пожалуй, больше, чем со всеми остальными, но… Отношения? Да вообще начать с того, что он парень! Это нормально разве? Парень с парнем? Бакуго зажмурился, пытаясь найти в своей голове хоть что-то, помогающее подтвердить неправильность подобных отношений, но вместо этого…        — Я сейчас дотронусь, скажи, если будет больно, — тихий голос Мидории и его теплые пальцы, скользящие по запястью.       В тот вечер Бакуго впервые посмотрел на него по-другому. Знакомый с детства размазня, тупой нытик и просто самая большая мямля, которую он когда-либо встречал, мало того, что дал ему отпор, так еще и настоял на своем. Он действительно переживал за него, Бакуго. За человека, который гнобил его все эти годы, не давал прохода, бил, выкидывал его вещи, угрожал… Он не задумываясь помог, как тогда, перед их поступлением в академию. Просто взял и помог…       — Так что, Бакуго? Согласен? — вернул его в реальность голос Киришимы.       — Слушай… Я действительно не знаю, что говорить в таких ситуациях, — Бакуго сфокусировался на лице друга, избегая смотреть в глаза. — Просто…       — Ой, ты бы видел свое лицо! — расхохотался тот, приводя его в крайнее замешательство. — Шутка же, ну! Ты правда подумал, что я могу тебе такое предложить? Ты ж братан мой, а братаны так не делают.       — Но… — попытался возразить Бакуго, однако Киришима решительно прервал его.       — Просто шучу, забей, — обезоруживающе улыбнулся тот и глянул на часы. — Ладно, давай, наверное, топай, мне тут еще кое-чего доделать надо…       — Ты уверен, что ты шутил? — недоверчиво переспросил Бакуго, поднимаясь, чувствуя, как изнутри поднимается привычное чувство уверенности. — Больше спрашивать не буду.       — Я абсолютно уверен, — кивнул Киришима после небольшой паузы. — И, Бакуго… Удачи тебе.       — М? — он с некоторым удивлением посмотрел на протянутый кулак, но все же стукнул в ответ.       — Ты меня понял, — друг улыбнулся, открывая дверь. — Увидимся позже.       — Да, давай.       Бакуго вышел, спиной чувствуя: что-то не так. С тяжелым сердцем он дошел до своей комнаты, остановился возле нее и оглянулся назад — на дверь Мидории. Он не видел того со вчерашнего дня, и это было странно. Обычно дотошный друг детства умудрялся появляться везде, где бы ни был Бакуго. Делал Мидория это намеренно или то были какие-то неведомые происки судьбы, но тот словно преследовал его, чем порядком раздражал. Сейчас же что-то пошло совершенно не туда, и как это исправить, Бакуго не знал. Зайти и сказать что-то типа: «давай, ходи за мной» — звучало более, чем абсурдно. Надо было просто поговорить, но как?.. И что сказать? Какие у них вообще отношения? Бакуго никогда не признавался себе даже в том, что они с Мидорией дружат, да и о какой дружбе могла идти речь, когда этот придурок постоянно распускал нюни и таскался хвостиком следом? Были какие-то попытки поговорить, объясниться, но все без толку. Итогом было одно: Бакуго разворачивался и уходил. И обещал себе больше никогда не говорить с этим человеком. И сталкивался с ним снова. И снова пытался вразумить его, спустить с небес на землю, дать понять, что тот не сможет быть героем без причуды. И каждый раз Мидория доказывал обратное. И каждый чертов раз все повторялось заново, за исключением одного. Теперь он уже не смотрел на Мидорию, как на кусок мусора, валяющийся под ногами. И, наверное, хотя до конца он уверен не был, но хотел впервые поговорить с ним по-человечески. Не пытаясь смешать с грязью. Когда они упали с третьего этажа общежития, единственное, о чем думал Бакуго: лишь бы Мидория остался жив. И дело было не в разбирательстве, которое могло последовать за несчастным случаем, не в проблемах, которые могли возникнуть. Дело было в том, что… В тот момент Бакуго понял: он не сможет жить, зная, что на его руках кровь Мидории. Зная, что этот болван никогда больше не произнесет его имя так, как это делал только он, с этим дурацким суффиксом в конце. А, если этого не будет, то и жить дальше смысла тоже нет. Неужели он и правда, в самом деле любил этого тупого рохлю, вечно путающегося под ногами?       Бакуго стиснул зубы и с силой распахнул дверь в свою комнату, с громким хлопком закрыв ее снова. Чуть ли не впервые в жизни он был откровенным с самим собой, но что с этим делать — не имел ни малейшего представления. Время подползало к обеду, скоро они поедут на какую-то очередную экскурсию. Может быть, там удастся поговорить с Мидорией…

***

      Урарака неотрывно смотрела на стрелки часов. Те ползли, словно и не стрелки вовсе, а пара старых черепах, еле передвигающих свои артрические лапы. Киришима сказал прийти через пару часов, и до назначенного времени оставались считанные минуты.       — Ну же, давай… Давай, — бубнила она себе под нос, гипнотизируя циферблат.       Слишком многое в ее счастливой личной жизни зависело от грядущего разговора, и Урарака еле сдерживалась, чтобы не сорваться и побежать на этаж мальчишек прямо сейчас. Единственное, что ее останавливало — страх столкнуться с Бакуго. Этот мерзкий человек слишком часто в последнее время появлялся в ее жизни, что неимоверно ее злило. Он сам по себе раздражал Урараку одним своим выражением лица, но сейчас, когда на кону стояло ее собственное счастье, ненависть к однокласснику росла со страшной силой.       Часы пробили полдень. Урарака подскочила и почти бегом кинулась к двери. Иида соберет всех через полчаса — этого времени должно хватить, чтобы успеть пообщаться с Киришимой. В считанные минуты она оказалась перед его дверью и, не тратя времени, постучалась.       — Заходи, — послышалось из комнаты.       Урараке не нужно было повторять дважды. Открыв дверь, она вошла, с интересом оглядываясь по сторонам — здесь ей довелось побывать впервые. В комнате Киришимы было поразительно убрано. Не то, чтобы она сомневалась в чистоплотности мальчишек, однако не раз она уже сталкивалась с кучей грязных вещей вперемешку с учебниками, и отнюдь не в девчачьих спальнях. Киришима лежал на кровати, глядя в потолок и подложив под голову руки. Стало немного неловко и как-то не по себе — одноклассник казался каким-то подавленным в сравнении даже с тем, как он выглядел пару часов назад.       — Присаживайся, — не глядя на нее, сказал Киришима. — О чем ты хотела поговорить?       — Да, в общем… — замялась Урарака, подходя к стулу. — У тебя все в порядке?       — Ты ради этого ждала, пока Бакуго уйдет? — хмыкнул одноклассник, впервые переводя на нее взгляд.       — Ничего я не ждала, — надулась она в ответ. — Нет, просто ты… Какой-то непривычный…       — Да? И что же во мне не так? — В голосе промелькнул едва заметный интерес.       — Ну… — Урарака пыталась подобрать слова. — Просто ты всегда такой энергичный, улыбающийся, а сейчас лежишь вот…       — Ты думаешь, я никогда не лежу? — расхохотался он, садясь на кровати. — Я же не лошадь — всегда стоять. Но ты права… Немного некрасиво с моей стороны. Так о чем ты хотела поговорить? — уже намного дружелюбнее спросил он, растягивая губы в улыбке — немного наигранной, как показалось Урараке.       — Кхм… Так вот, — поняв, что рассказывать о причинах своей подавленности Киришима не собирается, она решила вернуться к первоначальной цели своего визита. — Я хотела поговорить насчет… Тебя и Бакуго, в общем…       — О как… Так, уже интересно, — усмехнулся тот. — И о чем же конкретно?       — Дело в том, что… Понимаешь… — Киришима, подперев голову, смотрел на ее в упор. — В общем… Я случайно услышала ваш разговор вчера в парке…       — Погоди-погоди, — прервал он ее. — «Случайным» ты называешь тот маленький шпионаж из кустов?       — Ты… Знал? — ошарашенно пролепетала Урарака.       — Пф… Только Бакуго, кажется, ничего не заметил. И то, тебе сказочно повезло, что он просто был погружен в свои проблемы. Иначе бы на своих двоих ты оттуда точно не ушла, — Киришима улыбнулся. — Ой, да брось, ничего критичного не случилось. Итак… Ты подслушала наш разговор, и?..       — Кхм, — ей было не по себе, казалось, что Киришима и так прекрасно знал, зачем она пришла. — Мне… Я… Я люблю Деку, и…       — …ты подумала, что было бы неплохо переключить внимание Бакуго на меня, чтобы ты могла спокойно, без всяких красноглазых отвлекающих факторов, влюбить в себя Деку, верно? — Киришима дождался, пока пунцовая от стыда Урарака кивнула, и продолжил. — План прост, но от того не менее гениален. И я бы с радостью тебе помог… Если бы не одно маленькое «но».       — Какое? — чувствуя, как теряет надежду на лучшее, прошептала Урарака.       — Он меня отшил, — хохотнул Киришима.       — То есть… «Отшил»? — недоуменно сдвинула она бровки.       — Ну, то и есть, — Киришима пожал плечами. — Я предложил ему встречаться. Он не дал конкретного ответа, но я по нему понял — не выйдет. Свел в шутку. Такие дела.       Урарака чувствовала, как разноцветная картинка их с Деку счастья, на которой она стояла, ломается, подобно карточному домику, лишая твердой почвы под ногами.       — Нет… Не может быть, как так… — шептала она себе под нос. — А если… А если попробовать еще раз? Может, что-то…       — Нельзя, Урарака, — отрезал Киришима немного грубо, как ей показалось. — Нельзя, понимаешь? Просто нельзя получить то, что хочешь, по мановению волшебной палочки. Не могут в отношениях все быть счастливы. Кому-нибудь всегда будет больно… Сейчас, например, больно мне. Тебе тоже, я думаю, но… Бакуго любит Мидорию — это видно. Да и Мидория его — тоже. Может, они еще сами этого не поняли, конечно… Однако, это факт, и ни я, ни ты со своими гениальными планами — мы просто ничего не можем сделать, понимаешь?       Киришима закинул голову вверх, задумчиво смотря в потолок. Урараке показалось, что он пытался сдержать слезы, но скорее она просто плохо видела за пеленой своих.       — Но как же… Я же… Я же тоже люблю, я могу быть счастлива, у меня есть право быть счастливой! — почти закричала она, теряя контроль.       — Да, но не с ним. Невзаимная любовь всегда проигрывает взаимной.       — Я буду бороться! Я так не сдамся! Я буду бороться за свою любовь, и мы с Деку будем вместе!       — Ну, допустим, — Киришима снова посмотрел на нее. — Какими-то неведомыми способами ты добьешься Деку, разбив тем самым сердце Бакуго и самого Деку.       — У Бакуго нет сердца, — фыркнула Урарака, вытирая слезы с лица.       — Ошибаешься, но не перебивай. Так вот… Ты разобьешь их сердца, я буду видеть, как страдает Бакуго, и плохо будет уже мне. И кому-то, кто любит меня, тоже будет плохо, по тем же причинам. И так до бесконечности, понимаешь? Ты думаешь, что одно твое счастье стоит жертв стольких людей?       — Но это же неправильно! Все должны быть счастливы! Я с Деку, ты с Бакуго…       — А тот, кто любит меня? Или тот, кто любит тебя? Они же тогда, по логике, тоже должны быть с нами, чтобы быть счастливыми, верно? Это то, про что я тебе говорю, Урарака. В отношениях всегда кому-то больно, понимаешь? Всегда.       — Но как же…       — Урарака, — Киришима поднялся с кровати и подошел к ней, присел на корточки, заглянул в глаза. — Пойми… Счастье кого-то одного не стоит счастья многих. Это ли не то, чему нас учат здесь, в академии героев? Если есть выбор спасти одного человека или десять, что ты будешь делать? Ясное дело, что ты постараешься спасти всех. Но это же не всегда получается, верно? Иногда жертв не избежать.       Урарака молчала, потому что не знала, что сказать. Конечно, надо спасать всех. Но в этом случае, выходило, что спасение счастья Мидории, — это ее личное несчастье. Какая отвратительная ситуация.       — Я знаю, что ты понимаешь мою боль. Но мы должны быть сильными ради тех, кого мы любим. Мы же герои, не забыла? — тепло улыбнулся Киришима. — Иди сюда.       Он поднялся и, чуть наклонившись, обнял. Погладил по голове. Урарака не пыталась вырываться, хотя поначалу и хотелось. Вопреки этому она только еще пуще разрыдалась, крепко обхватив Киришиму в ответ. Пусть так… Если Деку будет счастлив с этим придурком, если он действительно будет счастлив. А она… Она всегда будет рядом, если что-то пойдет не так.