Не быть собой

«Мне не придётся делать с ними что-то плохое. Убивать или калечить. Видеть смерть. Ничего плохого. Нет. Мне нужно просто за ними следить и ухаживать... Ради Генри. И себя. Я смогу. Я должен. Это не мой мир.» Я убеждал себя в этом, как мог. Но это не сильно помогало. Внутри всего крутило, рвало на части, пока я послушно шёл по улице в сопровождении Тэри и Мика. С каждой секундой мысли давили всё сильнее и сильнее. Я пытался отвлечь себя. Разглядывал всё и вся, что попадалось на глаза на ночных улицах чёрного рынка, но напряжение не отступало, выворачивая мозг наизнанку. От этого невыносимого мысленного круговорота, накатывало постоянное желание заговорить с этими двумя волками, но они оказались парнями крайне молчаливыми. Сосредоточенно шли — и всё. Я лишь пару раз бросил на их невозмутимые серые морды кроткий взгляд, и понял, что мне говорить, если честно, совсем не хочется. Всю дорогу, что успели пройти — мы молчали. Утром мы с Алитой прошли через подвал, но, до меня каким-то образом дошло: в подвале «работал» тот жуткий волк, сдирающий шкуры, так что мне там появляться опасно для жизни. Поэтому меня и ведут по поверхности. Я потерял счёт времени. Наш путь всё никак не кончался, мучительно растягивая каждый шаг. Потом начало казаться, что время вовсе уже не идёт. Это ощущение было ужасным. «Всё, не могу больше просто идти куда-то в никуда! Господи, я... Мне нужно переключиться! Нужно заговорить, иначе я сойду с ума!» Мы завернули... Проулок с красными гирляндами?.. Взгляд успел, цепанул их, а затем меня резко дёрнуло назад. Потемнело. У меня на голове оказался мешок. Я со всей силы рванулся в надежде освободиться. — Не рыпайся! — громко рявкнуло за спиной двумя суровыми голосами. Это было первое и единственное, что я услышал от своих провожатых за всё время. Меня со всей силы схватили за плечи и дёрнули ещё раз с таким усилием, что я почти опрокинулся назад. Ощущение впившихся в плечи когтей отдало панической волной по всему телу. В сознание ворвалась паника. Сильная. Сердце забилось в припадке, мысли хаотично заметались, дыхание замедлилось. Каждая мышца в теле напряглась. До мозга дошло — мне на голову надели плотную тёмную ткань, схватили, трудно дышать и я ничего не вижу. Через секунду после, в сознании откуда-то возникла уверенность. Страх отступил. «Могу вырваться!..» Понял — могу, но не стал. Наоборот, напрягся и постарался изо всех сил задавить желание сопротивляться. Расслабил тело. Их было двое. Они наверняка вооружены. Нужно быть полным дебилом, чтобы начать вырываться. Я отлично понял — буду дёргаться — меня наверняка просто убьют. Зачем им это делать?.. Я не знаю. А может, это всё ловушка?.. «Продадут в рабство?.. На органы?.. На мясо?.. На шкуру?.. Или... Нет, стоп. У них ведь был прекрасный шанс, они им не воспользовались...» Я сделав сосредоточенный глубокий вдох и на сколько мог успокоил себя. Но мысль о том, что всё же зря... Она не покидала голову. Меня взяли под лапы и повели в слепую. Вели не долго, по ощущениям прошло минут десять, может, чуть больше, когда шум рынка стал постепенно затихать, и вскоре меня остановили. До носа добрался запах жжёного мусора и гнили. С меня сдёрнули мешок. Заозирался. Довольно широкий, заваленный и загаженный всякой дрянью переулок в виде буквы «Г». Гудящие кондеи на стенах, мусорные контейнеры, штабеля покорёженных деревянных ящиков, картонных коробок и прочего бытового мусора возле. Мы стояли у поворота в глухой тупик. В конце виднелась неприметная с первого взгляда стальная дверь. Вся чёрная почти до середины, словно возле неё был пожар, обшарпанная, ржавая, в тени домов. Она вела в подвал одного из них. — Пришли, — сухо констатировал Мик. — Ага, — так-же сухо подтвердил Тэри. Или... это вовсе не Тэри?.. Не знаю, не понимаю... Кто из них кто?.. Они оба совершенно одинаковые серые волки, а кто во что одет я от волнения забыл. Они подвели меня к двери и кто-то из них два раза стукнул по ней кулаком. За дверью послышался шум: — Кто? — грозно раздалось за дверью. — Вода мокрая, — произнёс, кажется, Мик. «Тихо!.. Успокойся!.. Уже ничего не... Чёрт..» Взять себя в руки никак не получалось. После короткой паузы на двери с лязгом сдвинулась смотровая задвижка, и из темноты с той стороны блеснула пара янтарных глаз. Вскоре раздался треск отпираемого замка. Дверь открылась с натужным скрипом, и мы все втроём протиснулись внутрь. Зрение всё отлично видело. Огляделся. В бетонной комнатушке в свете тусклой ламы, висевшей под потолком, возле стола из нержавейки стояли два серых волка и шакал — оба волка в военных брюках и ботинках; на них, поверх синей майки бежевая жилетка, всё как у меня, а на шакале — красное худи с закатанными рукавами. У волков в лапах были пистолет-пулемёты, а у шакала из-под пояса виднелась рукоятка пистолета. Какого хрена я решил, что это именно шакал, я не знаю. «Шакал?.. А если нет?.. Шакал не шакал... Какая разница?.. Пускай будет шакал...» — Это он? — шакал кивнул на меня. — Да, он, — ему в ответ утвердительно кивнул стоящий позади меня волк в плаще. Тэри, вроде, ну... «Всё, хватит думать.» — Тада валите нах. Хули вы тут стоите?.. — с пренебрежением прогнусавил шакал с лукавой ухмылкой на своей узкой заострённой морде. Взглядом проследил, как мои провожатые с абсолютным равнодушием молча развернулись, и совершенно спокойно вышли. Когда стих противный дверной скрип, всё с той же ухмылкой он перевёл взгляд на меня, облизнув нос: — Чё расскажешь, волчара?.. Я не ответил. Стоял и обменивался короткими взглядами с волками, искоса поглядывая на их оружие. — Миоро типа говорит, ты типа наш новый смотрящий за товаром, типа такой: «увидите — охуеете» Ну, я типа охуел, чё! Хера ты ебать чёрный, как дыра в жопе! Во мне были некие нотки спокойствия, но данный монолог выбил их из меня целиком и полностью. А так-то, знаете, откровенно говоря, если честно, стоять спокойно перед двумя вооруженными волками и матерящимся шакалом с пистолетом за поясом... Серьёзно?!.. — Ты чё, немой?.. — Нет, — отозвался я. — Ебать! — выразился шакал, — он, бля, говорящий! — шутливо раскинув лапы в стороны под сдержанную ухмылку одного из волков, он засмеялся. Его смех. Голос. Мерзкий, сука! Меня аж внутри покорёжило всего. «Гопник с пистолетом...» — Иди за мной, ща всё те покажу, — проговорил гопник с пистолетом и предупредительно вскинул лапу, посмотрев на волка рядом. — Не ссы, — уверенно заявил он тому, — я сам всё ему покажу, пока Майлз не освободиться. «Майлз?..» Шакал махнул лапой и я пошёл за ним к красной двери, которая располагалась справа от входной. За ней оказалась крутая лестница, мы спустились по ней вниз. Оказавшись в очередной бетонной коробке со слабым освещением из двадцативаттных лампочек, первое, на что я обратил внимание — это звук. А точнее — стоны и звуки долбёжки. Я остановился и посмотрел в их и сторону. «Ё-пт…» Там был дверной проём, в котором виднелась старая кушетка; на которой знакомый мне по утреннему визиту безухий волк с чёрно-коричневой шерстью и полуспущенными в данный момент брюками энергично насаживал волчицу. Он долбил её как отбойник, прихватив ту за хвост лапой, чтобы не рыпалась и не вырывалась. Через пару секунд, что я смотрел, как его волчий член мелькает под её задранным хвостом, он натянул её по самое «не могу» и замер, довольно рыкнув. — Ха-х, чё, застрял, да?!.. — язвительно усмехнулся шакал, пялясь во все глаза. — Это надолго, Майлз! — Завали! — возбуждённо огрызнулся тот. Майлз, глубоко вдохнув, с натугом вытащил из вскрикнувшей волчицы свой агрегат, и, отвалившись в сторону, встал с кушетки, демонстрируя свои весьма впечатляющие гениталии. Заметив моё внимание, волк беззлобно рыкнул — словно рассмеялся. Его мощный оскал был похож на гордую улыбку. Я резко отвёл глаза и стал смотреть в сторону. Послышался позвякивающий звук пряжки пояса и застёгивания ширинки. — Черныш? — прозвучало с проёма тяжко. — Черныш?.. — пропищал шакал, передразнивая. — Еб-а-а… утырок, а?.. Это чё за уебана нам Миоро припахал?!.. — шакал приложил лапу к морде и заржал своим гнусавым прерывистым смехом, чуть согнувшись. — Рик, давай съеби, — прозвучало басовито, тоном на грани рыка, — его утром Алита привела, я жду его. — Да без проблем! Покеда!.. — шакал прошмыгнул прямо перед моим носом, скорчил рожу, а затем резво набрав ход, взбежал по лестнице, по которой мы с ним спустились. — Чё как не свой, брат? — я посмотрел на волка, он, подходя ко мне, был очень довольным и широко улыбался. Торс был голым. — Гон есть гон. Хочешь её?.. — Нет, — отрезал я с отвращением. Но при этом отчётливо ощущал, как в паху тянуло. Благо таблетки ещё работали. Я был им признателен. Чтобы отвлечься от позыва, стал рассматривать волка. В тусклом свете ламп, сосредоточенный взгляд его серых глаз терялся на косматой безухой морде с чёрной «маской». Шерсть его в основном была бурой, местами меняя свой оттенок на чуть более светлый или же тёмный, а на лапах вовсе плавно перетекала в чёрный. Окрас его мне не нравился. Особенно чёрная маска на морде и обрубки ушей. Но больше всего меня поразили шрамы. С десяток как минимум — и это только те, которые я мог видеть. Три особо заметных украшали морду: один тянулся косой полосой через левый глаз и уходил вверх к обрубку уха, а остальные два — в различных частях. На морде и лапах, кстати, где шерсть была короче, шрамы было видно особенно хорошо. Большинство из них были старыми, с розовыми рубцами на коже, где шерсть отросла плохо. Я сильно засмотрелся, думая, где и как можно было получить столько. А вот волк, конечно, он виду особо не подавал, но в его серых глазах я заметил мелькнувшие ожесточение. Он был явно не в восторге от моего пристального внимания. — Нет?.. — переспросил он, — а по твоему виду и запаху я б так не сказал, — его изуродованная морда улыбнулась и волк глухо хохотнул. — Давно ты самочку не пялил... Ладно, забей, если захочешь — она твоя. Пошли, я тебе тут всё покажу. — К-как это, моя?.. — сорвалось с языка. Когда опомнился, свёл взгляд с волка и собрался уже идти за ним, надеясь, что он не ответит. Но он ответил. — Берёшь и трахаешь, пока в яйцах сухо не станет. Она тут для этого. На этой фразе стало омерзительно до мурашек. — Чего морду скосил?.. — недоуменно покосился бурый волк. — Думаешь, платить заставлю?.. Я промолчал, а он продолжил: — Просто берёшь и трахаешь. Смотри какая! Красивая, послушная девочка! Сианой звать. Под хвостом всё что нужно и кусается сука только тогда, когда попросят. Ты точно уверен, что не хочешь поразвлечься?.. — волчий нос глубоко втянул воздух. — Чуешь же, да?.. Течная… «Сука... Я всего две минуты тут, а мне уже шлюху предлагают!.. За что?!..» Чувство искреннего любопытства я не испытывал довольно давно. И вот сейчас, среди всех чувств, что бушевали во мне, я ясно его уловил. Да, именно сейчас. И возможность его удовлетворить была в паре метров. «Столько раз уже мог...» «Нет. Никаких пушистых шлюх! Может, тебе, сука, интересно, ой, как интересно и очень надо, но заткнись! Не здесь. Не сейчас. Нет!.. Заткнись!» Испытав приступ внутренней злобы на самого себя, на волчицу я всё же посмотрел. Она одевалась. И вот же гадство! Да, это волчица, да, серо-рыжая шерсть, хвост, уши-треугольники. Ну, а так, вроде, ничего... Ну да, да, да! Это сложно, понимаете?!.. Это безумно сложно принять! Я не могу отделаться от мысли, что это обычное пушистое милое животное! И у этого животного при этом довольно привлекательные формы просматриваются сквозь обтягивающие штаны! Понимаете?!.. Круглые манящие бёдра, узкая талия, вполне себе человеческая грудь. Морда утончённая, красивая даже, носик такой миленький, и прелестные раскосые карие глаза. «Вот бы она... человеком была...» Но и не признавать, что сексуально меня вовсе сейчас ничего в ней не привлекает, глупо. — Хочешь потрогать?.. — подала голос волчица, поймав на себе мой прямой взгляд и за её спиной зигзагом вильнул пушистый хвост. «Какой мягкий у неё голос», — подумал я. Я с трудом сдержался чтоб не ответить ей. Решил ни о чём больше не спрашивать, не говорить, не думать, а просто игнорировать все свои чувства и принимать всё как есть. Если я буду реагировать, я не выдержу. Я тут менее пяти минут, а мне уже хочется провалиться. Уйти как можно скорее. И как же хорошо, что у меня обоняние сломанное, а не такое, как у всех зверей тут... Что бы со мной тогда было, страшно было даже подумать. Майлз равнодушно пожал плечами на моё молчание в ответ на предложение волчицы. Мы оставили пушистую развратницу позади. Подвал, как я думал, вовсе таковым не оказался. Мы дошли до ещё одной лестницы и спустившись, вышли в широкий проход через раскрытую настежь гермодверь подпёртую деревянной балкой. Меня в этот момент одолевали тяжкие мысли и чувства по поводу предстоящих мне мук совести, но, когда вывалился в проход, все эти мысли испарились. Ко мне пришло осознание — это место самая настоящая подземная база. И это была главная из тех немногих причин согласиться на работу: оказаться тут. Мысли моментально переменились. Я стал интенсивно вертеть головой по сторонам, разглядывая всё подряд, даже отстал. Куда не посмотри, типичный военный объект: повсюду утилитарность и суровая серая паутина из однообразных ходов и разветвлений, наполненных монотонным низким гулом вентиляционных агрегатов. Силовая проводка вдоль невзрачных бетонных стен. Тусклые лампы в защитных плафонах, бетонные лестницы, как в многоэтажках, массивные гермодвери, створки лифтов и грузовых подъёмников. Хотя, нет… не всё было так однообразно, иногда глаз всё же цеплял обычные офисные двери. Под гул вентиляции в голове стал вертеться один единственный вопрос: «Как?..» Если сопоставить все факты, что мне доступны, то напрашивался один вывод: под чёрным рынком целая сеть подземных тоннелей. Сейчас я в этом убедился на сто процентов. Но это не самое главное! Я не знаю историю этого мира, конечно, но исходя из тех знаний что у меня есть о всяких подземных сооружениях: это место и место моего «появления» или, скорее, «рождения», или... Короче, всё это рассчитано на ядерный, мать его, удар в пару мегатонн точно. Хотя, с другой стороны, если их цивилизация схожа с нашей по уровню технического развития, а скорее всего это так — ядерное оружие должно быть. «Структура, обилие противоударных дверей, даже бетон тут и в том месте где я очнулся... Явно военного образца...» Пару раз я провёл ладонью по стене и пошкрябал когтями — монолит. Холодный и плотный. «У зверушек тут реально ядерная есть?.. Интересно... Как они додумались?.. Хотя... Даже не знаю... Но точно: если здесь существуют такие сооружения, то для этого должна быть причина». — Сначала покажу тебе изолятор, — спокойно и ровно проговорил Майлз, шагая к одному из подъёмников и прерывая мой мысленный поток. — Твоё рабочее место. — Ладно, — согласился я. Мы спустились куда-то ниже. Когда распахнулись лифтовые створки, перед глазами была информационная табличка:

Уровень: -2А

Чуть правее в небольшом ответвлении от основного коридора виднелась дверь с электронным замком. Возле неё стоял рыжий... кто то. Волк, шакал, койот, я хз кто, на нём был броник и разгрузка с запасными магазинами к карабину, который красовался у него в лапах. Мы направились именно к этой двери. Охранник при нашем приближении вскинулся, напрягся, смерил меня своим настороженным взглядом и, посмотрев затем на Майлза, хотел что-то сказать. Но бурому волку достаточно было просто кивнуть, чтобы тот расслабился и совершенно спокойно пропустил нас. Миновав дверь, мы оказались в длинном вытянутом прямоугольном помещении с центральным проходом, по обеим сторонам которого по всей его длине находились решётки камер. Переступив порог, я задержал дыхание. Взгляд растерянно заметался по клеткам, и тем кто в них был. В груди расползлось мерзкое тянущие чувство и я невольно чуть вовсе не задохнулся, забывая выдохнуть. От недостатка кислорода меня чуть не вырвало и я, наконец, вспомнил, что мне нужен был воздух. «Взрослых нет...» — Вот и твои подопечные, — бурый волк выйдя чуть вперёд, развёл лапами, словно окидывая свои владения. — Мне Миоро типа рассказал, что ты сырого в жизни не ел, крови не пробовал и не хочешь. Мы с ним давние кореша, я его знаю, как свою левую пятку и доверяю ему, но что-то в этот раз с трудом. На чёрном рынке найти кого-то, кто не хотел бы сырого мяса и не знающего вкуса крови — нереально. А на эту работу, как ты понимаешь, годиться только тот, кто может контролировать свои хотелочки, — он взглянул на оленёнка в ближней клетке, который закутавшись в разорванный плед, забился в её дальний угол. — Да, не хочу... — Ладно, мы ещё это проверим, а пока слушай, чё от тебя тут надо. Тут всё просто: ты должен будешь следить, чтобы эти травоеды не убились сами раньше времени и кормить их по графику. Что главное, понимаешь? — Первое… — выговорил я, совершенно забывшись. — Верно! По правой стороне от входа — чётная сторона, там сидят «нулёвки». Они этого никогда не делают. Мы их выращиваем считай с младенчества с нуля, так что название вполне себе говорящие. Каждый экземпляр, это дорогое элитное мясо не старше четырёх лет и оно не говорит. А вот по левой стороне... — волк посмотрел в левую сторону, — ...у нас сидят «живые»... Вот они — только и ждут, чтоб ты отвлёкся. — Они… — договорить не смог: пересохла пасть, пересох нос, горло — пересохло всё — плечо ещё заболело, боль была до кончиков когтей. Слова застряли в горле. — Да разные есть, — слова спокойно вылетали из пасти бурого хищника, словно речь о буханке хлеба. — Кого родаки ради бабла продали, кого за долги забрали, бездомные, сироты… Они знают, что их ждёт. Поэтому сами не прочь откинуться. На фарш или прямиком в зубы никто не хочет. Было тяжело дышать. Желая отгородиться от услышанного, я сжал кулаки. Попытался игнорировать, но... меня заволокло какой-то пеленой. Шум — кровь в ушах? Не знаю, всё зашумело дико, до рёва, заполнявшего всю мою голову. Но даже этот рёв не заглушал мыслей: «Их всех просто сожрут...» «...всех...» От этих мыслей мелькающих в голове как яркие вспышки, я всё явственнее ощущал, как плавно проваливаюсь в состояние шока. Воздуха в лёгких становилось с каждой секундой всё меньше. Истерика была совсем рядом. «Разумные, но на то они и звери. Для их мира это норма... Я и сам хищник...» Это были ужасные мысли. Они далась мне с большим трудом, но если бы я не заставил себя так подумать, я бы вряд ли продолжил молча стоять и глазеть на несчастных зверей в клетках. — Таков наш мир, — констатировал волк, даже не подозревая, что своими словами дал мне мысленную опору. — Да... — стараясь не сорваться, согласился я. — Ты чего?.. Нервничаешь?.. — поинтересовался он, показывая другому волку стоящему в конце коридора поднятый большой палец. — Просто устал… — слова совершенно безвольно вывалились из рта. Я даже не совсем понял, что именно сказал. Я пытался. Пытался сквозь себя пропустить то, что мне предстоит. Но не мог... Такое... я не могу понять. И не могу игнорировать. Да, это мир зверей, но это ужасно и бесчеловечно! Это не может быть оправданно! — Ладно, — медленно протянул голос. — Предыдущий кандидат на этом моменте попытался убежать. Нам пришлось полчаса ловить его по коридорам. Да, именно этого мне хотелось. Исчезнуть. Испариться. Забыть навсегда это проклятое место, или разнести его к херам до основания. Я не хочу! Не хочу тут быть, не хочу знать и видеть такое! Я не хочу... Это... какой-то невероятный страшный кошмар! Это неправильно... Это... я не хочу... «Не хочу...» Но было уже слишком поздно. — Иди пройдись, — хмуро кивнув вперёд, сухо сказал бурый волк. Постояв секунду, я как в тумане, теряясь в мыслях и чувствах спустился по двум скрипнувшим металлическим ступенькам и медленно пошёл вдоль клеток. Не передать, что творилось со мной. Желудок крутило узлом, пальцы холодные, а от мыслей и предчувствий голова гудела как колокол. Безвольные и совершенно беспомощные, дрожащие от страха и холода, обречённые дети. Они безропотно смотрели, как вдоль их клеток, из которых им суждено выйти лишь раз, чтобы умереть, медленно шёл чёрный, как сама тьма голубоглазый зверь. Он будет их надзирателем. Он будет одним из тех последних кошмаров, который им придётся увидеть, прежде чем их жизнь оборвётся в муках, в страхе и одиночестве, а ведь она ещё даже не началась. В ушах не просто шумело — клокотало. Я медленно шёл вдоль забившихся подальше от решёток тёмных силуэтов и на мгновение попытался представить что они чувствуют. Весь тот ужас и страх вместе с чувством обречённости от осознания, что надежды нет. Только смерть. Это разожгло жгучее чувство стыда, нестерпимого отвращения к себе и неприятие происходящего. Заболели зубы. Я невольно оскалил свою волчью пасть. Прямо напротив меня маленький жеребёнок зебры вцепился в прутья по ту сторону решётки. Когда я посмотрел на него, он тут же крупно вздрогнул и отлетел от неё, словно та была горячей. Он упал на спину и стал неловкими сбивчивыми движениями отползать на карачках в самый дальний угол клетки, разбрасывая солому, что в ней была. От этой картины сознание заметалось в единственном паническом желании отвернуться от решётки. Так не могло дальше продолжаться. Нужно было как-то совладать с собой. Чтобы окончательно не рехнуться, я начал считать клетки. Их было по шесть с каждой стороны. Пять на три метра каждая, примерно. Заняты не все, но из многих за мной неотрывно следили. Я старался ни на кого не смотреть. Куда угодно, только не в клетки. На стены, потолок, пол... Но вот только чёртов проход был не широкий и боковым зрением я продолжал ловить на себе неотрывные взгляды. «Это не твой мир...» Но вселенной словно было мало моих страданий. Я увидел крольчат... Они сидели в третьей по счёту камере и были заперты во внутренней дополнительной клетке — там были более мелкие прутья. Образ крольчонка из подворотни тут же всплыл в памяти и как-бы я не сопротивлялся этому, я ничего не мог с собой сделать. Тяжёлая волна ударила в центр груди. В глубине подступили слёзы. На миг зажмурился. Их было четверо. Крохотные серые клубочки немигающим взглядом смотрели прямо на меня. От их поблёскивающих и широких как блюдца глазок у меня закололо загривок. Я отчаянно хотел отвернуться, но отвернуться — означало встретится взглядом с кем-то ещё. Я медленно подошёл ближе: крохотные серенькие комочки с опавшими ушками и трясущимися подбородками, их розовые носики дергались от прерывистого дыхания. В глазах ледяной ужас, словно смотрят на нечто настолько ужасное, что кровь стынет в жилах. Взгляд их глаз пробирал; неподвижный, зрачка нет. Вместо него налитый чёрный омут — и всё. Трое одеты в какое-то тряпье в виде мешка с дыркой под голову, а четвёртый, самый маленький из них, был совершенно голый. Не знаю зачем и почему, по какой причине, но я стал рассматривать его пристальные других. Я знал, понимал, что пугаю его, он начал жалобно пищать. Но... Я не отшатнулся от них как от заразы, почему-то, вопреки всему мне стала интересна такая реакция и я, переборов отвращение немного склонился, приближая морду к решётке. Тут произошло нечто уж совершенно невообразимое: трое других попытались защитить его от меня, закрыв собой. — Эй, не играй с едой! — по помещению раскатистым эхом прокатился голос ещё одного волка, который всё это время наблюдал с конца прохода, заставив «выпасть» и посмотреть туда. Там был какой-то закуток со стульями, столом и кушеткой. Опомнившись, я вернулся к Майлзу не дойдя даже до середины. И искренне надеялся, что моей короткой прогулки ему будет достаточно. — Это хорошо, что они тебя бояться, — бурый сказал мне это, как только я оказался рядом. Он потянулся, зевнул, поджав язык и растрепал себе шерсть на груди. — Так должно быть. Ты — хищник. Они — еда. Но только не твоя, поэтому тебя и взяли. «Я хищник...» — пронеслось эхом в голове. — А тебе, я погляжу, ушастые приглянулись?.. — продолжал волк. — Да, понимаю. Они ведь такие маленькие, миленькие, смазливые муси-пуси... Фу, бля, ненавижу! Убивал бы пачками! Миленькие, да плодятся твари быстрее, чем подыхают, а им ещё отдельные районы, сука, строят! Выблядки... Внутри меня было так много чувств... Всё перемешалось и сдерживать всё, было почти невозможно. Я заложил уши назад к голове и стал сосредоточенно смотреть на лампу, в попытке уйти в транс. Я стал вспоминать моменты своей человеческой жизни, наш мир, концентрироваться на чём-то родном и понятном. Пожалуйста, пусть этот волк просто заткнётся и мы поскорей пйдём дальше. Но он всё продолжал говорить: — Кстати, а, да, познакомься, это Као, — Майлз вскинул лапу и помахал волку в конце прохода, — твой напарник. Ладно, пошли покажу тебе санитарную зону... — бурый развернулся и вышел в коридор, а я остался стоять как вкопанный и смотрел на лампу. Раздался голос за спиной: — У тебя фетишь на лампы?.. Или ты так пытаешься нервы успокоить?.. Не нервничай, просто расслабься. Мы тебе не враги! Выходя из изолятора, я мельком обернулся на клетки, остановившись, и только потом последовал за Майлзом, который повёл меня куда-то. Думать не осталось сил. Шёл и всё. А перед глазами хаотично мелькали образы зверей в клетках. Я сосредоточился на них настолько, что какое-то время не видел куда иду. Мимо нас и на встречу то и дело сновали волки, шакалы, и прочие псовые. Совершенно разные на окрас: серые, бурые, серо-рыжие, бело-серые и фиг знает ещё какие. Я повертел головой, и осознал, что иду за безухим волчарой по весьма оживлённой части базы; кто-то из зверей спешил на легке, нёс папки с документами, катил тележки с оборудованием. Впереди какой-то серо-чёрный волк в форме электромонтера ремонтировал искрящиеся электрощиток. Я впился в окружающие меня детали. За секунду сосчитал в общей сложности девять хвостатых некрещёных собак. Вскоре, однако, случился поворот и коридор стал чуть менее широким и оживлённым. Пройдя его, повернув ещё раз направо, мы с бурой псиной дошли до закрытой гермы с горящей над ней красной лампой. — Будь осторожен, не поскользнись, — псина потянулась к двери и постучала. Лампа погасла. На самом деле, идиотский юмор и оскорбления про себя окружающих не помогали. Господи, как же мне плохо... До изнеможения и я не знаю, сколько ещё продержусь. Я со всех сил стараюсь держаться, но с каждой секундой мне всё тяжелее, я чувствую, как меня покидают моральные силы. Не знаю, сколько ещё выдержу. Не думал, что будет настолько тяжко. Если честно, я уже не хочу ничего знать. Не хочу знать, что ждёт за этой проклятой дверью. Не хочу знать, что будет дальше. Но выбора нет. Вот на двери со скрежетом проворачивается механизм и нам открывает волк в белом комбинезоне с капюшоном. Похож на костюм химзащиты. Его озадаченный взгляд упал на меня. — Майлз?!.. — недовольно прозвучал приглушённый голос. — Какого тебя принесло?.. А-а... а это ещё кто?.. — Знакомься, это наш новый смотритель, — ответил бурый. — За этого чёрного парня мне сам Миоро ручался, думаю, он не совсем тупой. — А-а-а... Да?.. — Сейчас узнаем. Быстро всё поймёт — значит не тупой. — Ну давай, заводи, — согласился волк в химзе. Меня провели в довольно большой предбанник. Он был разделён на две зоны: по левой стороне была стена из гипсокартона — явно кустарщина. Похоже, это был офис. Впереди был небольшой по ширине проход ведущий прямо, отделённый раскрытой ширмой на массивной штанге. Там было три раздвижные двери со смотровыми окнами. Все они были подписаны огромными красными буквами и на первой из них было:

Душевая номер один

Справа ничего особенного: шкафчики, длинная лавка и крючочки для повешенья. В противоположном конце прохода виднелась дверь, и, кажется, он расходился по обе стороны. От сюда было не особо понятно. В самом предбаннике, справа, так-же как и в проходе, располагались шкафы. В одном из открытых, я заметил защитный комбинезон. Волк, который нам открыл, обратил на это внимание. — Не надо, — сказал он с абсолютным равнодушием и ушёл по проходу, скрывшись за поворотом в конце. «Почему?..» — Не тормози, — с боку послышался щелчок дверного замка и я повернул голову на звук. Майлз зашёл в офис.

***

В офисе меня снова ждал тугой комок трудно сдерживаемых эмоций, с новой силой выворачивающих меня на изнанку. Мне хотелось верить, что внешне я сохраняю спокойствие, сидя в кресле, но по взгляду бурого волка сидящего за столом напротив, было понятно, что он видит меня насквозь. Он чувствовал каждую мою мысль. Но на мои душевные муки ему было глубоко плевать, он с каким-то изощрённым садистским упоением продолжал говорить совершенно безумные вещи, только я его мало слушал. Я был на грани. Его слова расплывались где-то в сознании, и я улавливал лишь глухое эхо вокруг. Сознание напрочь отказывалось мириться и принимать всё то, что я слышу. И бурого волка это невыносимо бесило. Он прекрасно понимал, что я его не слушаю. «Клеймить будешь», — из словесного шума слух чётко вырвал только эту фразу, и она врезалась мне в голову раскалённой спицей. В этот миг всё стало совсем худо. Безухий продолжил вещать, сидя за столом как экзекутор и постепенно раздражаясь, повышал голос. Каким-то чудом... Только чудом мне удалось унять свою душу, когда моё на пределе сопротивляющиеся всему сегодняшнему кошмару сознание, повисло на маленькой ниточке и она почти оборвалась. Глубокий тугой вдох позволил немного придти в себя. — Ты меня слушаешь вообще?.. Два раза повторять не буду! — бурый волк обратил на меня свой пристальный взгляд с явным оттенком скептицизма. — Да. — Правда?.. И про что я сейчас говорил?.. — волк опёрся локтями на стол, сцепил лапы в замок и положив на них свою морду, продолжил буравить меня пристальным взглядом с изрядной долей скептицизма. — Про клейма?.. — предположил я, пожимая плечом. — И что же конкретно я говорил?.. Тут мне крыть было нечем. Бурый вскинулся и с силой ударил лапами по столу. — Ты не слушал! Я говорил, что я заполняю ведомость и присваиваю мясу идентификационные номера, — звучало твёрдо и раздражённый голос почти рычал, — а твоя задача поставить клеймо после санобработки в соответствии с этой ведомостью! Я тебе её заранее буду давать. Там она двух типов, общая — на партию, и индивидуальная — на штучный товар. — Это всё?.. — тихим голосом поинтерисовался я. — Сука! — волк недовольно резко выдохнул, раздув ноздри. Уставился на меня исподлобья, резко встал со стула и оскалился, посмотрев мне прямо в глаза. — Это вкратце, блять! Меня достало всё повторять тебе по несколько раз! — буквально прорычав, он направился к огромному стальному шкафу расположенному вдоль стены, пройдя мимо регулируемого медицинского кресла с ремнями. Открыл ящик, достал оттуда кейс и раскрыв его, посмотрел на меня. По его взгляду всё было понятно. Отвлекаться мне уже реально опасно. Возле кресла, подле которого меня накрыло парой флешбэков, была каталка, я подошёл к ней в упор и посмотрел в лежащий не ней кейс. Внутри был набор предметов, состоящий из приспособления похожего на промышленный пульверизатор или, скорее, машинку для татуировок, ну, что-то средние, десяти насадок разного размера и четырёх металлических цилиндров. Убедившись, что я смотрю внимательно, стоящий рядом Майлз ткнул пальцем в устройство. — Повторять не буду, — коротко сказал он, а получив утвердительный кивок, уже чуть более грубо добавил. — Прослушаешь, я тебе глотку прямо тут вырву, понял?.. — Да, — отозвался я с полной готовностью запомнить каждое его слово. — Я не шучу. Муторно будет искать ещё одного смотрителя, но я найду. Понятно? Ладно, смотри сюда... Это — пигментный пневмоинъектор. Вот эти вот хреновины, — тупой коготь указал на насадки, — ими наносишь нужный номер. Ставят их вот... так... видишь?.. А сбрасываются нажатием вот этой вот кнопки, понял?.. — Да, — ответил я, проследив за процессом. Там всё было довольно просто. — Короче, пару раз сделаешь — приблатыкаешься. Только... — хотел он было что-то сказать, но смерив меня взглядом, махнул на меня рукой. — Забей. Повезло тебе с окрасом, а остальным на всю жизнь отметина. Из-за этой штуки шерсть темнеет по форме насадок в месте инъекции, — громко хрустнули кейсовые замки. — Ты запомнил, где какому мясу метки ставятся?.. Майлз тяжко перевёл дыхание после своего длинного монолога и не дождавшись ответа, продолжил: — Рогатым — ступня правой ноги. Ушастым — внутренняя сторона ушей. Перна... А, хуй с тобой... — бурый махнул на меня лапой, по видимому поняв, что продолжать бесполезно. — Ты же всю мою лекцию проебал, чёрт глухой! У тебя проблемы со слухом?.. — Нет, — признался я на свой страх и риск. — Забей, памятку дам. «Я не стану это делать! Почему?..» — Я не буду, — я осмелился озвучить свои мысли в слух, заставив загривок бурого волка вздыбиться. — Я на это не подписывался. Миоро об этом не говорил. Ладно, хорошо, я готов следить, за ними, но не это... Почему я должен это делать?.. Майлз шагнул ко мне в упор и его лапа легла мне на плечо. — Послушай... — кашлянув, он приблизился сокращая дистанцию до минимально возможной настолько, что можно было пересчитать шерстинки вокруг шрама на его изуродованной морде. Он прекрасно видел что со мной, и что я его боюсь. — Ты хочешь выйти отсюда живой и с весьма солидной оплатой за то, что от тебя требуется?.. Я едва заметно кивнул в ответ. — Правильно. Молодец. Так что шло, или не шло, — проговорил он медленно и размеренно, — не важно. О чём ты думал, соглашаясь?.. Мне насрать. За тебя поручились. Маркировка входит в твои обязанности смотрителя. Спрашиваешь, нахрена?.. Всё просто: ты должен действовать в изоляторе оперативно и без проволочек. Назвали номер — выводи. Искать и разглядывать номерочки тебе будет некогда, они для клиентов сделаны. Короче, скажу проще — когда клеймишь — запоминаешь товар. Ясно, брат?.. Повторю ещё раз: за тебя поручились и готовы тебе платить хорошие деньги. Что тебе ещё нужно, брат?.. Он явно желал услышать мой ответ. — Ничего. — Правильно. А теперь просто возьми себя в лапы, хорошо?.. — его лапа медленно сползла с моего плеча и он пошёл убирать кейс. Я сглотнул. «Да... ясно, ясно мне... Мне всё ясно... Да... Вот и всё... Я палач...»

***

Стою перед очередной гермодверью. — Заходь, — сказал мне голос. Бурый отпер дверь и указывал внутрь «пригласительным жестом». Я не стал спорить или возражать, мне было совершенно всё равно, просто зашёл. Стоило только переступить порог — дверь закрылась, почти прищемив пятки. Треск замка — Эй! — я резко повернулся к двери и стукнул по ней пару раз. — Спокуха, брат, — донёсся из-за двери приглушённый голос. — Посиди там. Послышались глухие удаляющиеся шаги и весёлое позвякивание ключей. Я повернулся внутрь комнаты и обмер.

***

— Сожрёт, — прозвучало уверенно и со смешком. — Точно сожрёт, — повторяя интонацию сидящего рядом сородича, протянул серый волк глядя на монитор камеры видеонаблюдения. — Да нихуя! Ставлю полтораху! — шакал в красном худи достал несколько купюр и кинул на пульт охраны. В момент его «ставки», дверь в их скромное убежище открылась и к ним зашёл волк чёрно-коричневого окраса со шрамами, украшавшими всё его тело, что заставило всех троих чуть ли не подпрыгнуть на своих стульях. — Ты время засёк? Ущербный?.. — спросил тот, с пренебрежением глядя на шакала, закинувшего ноги выше головы на панель. — Так точно, Босс! — передразнивая интонацию, кротко «отдав честь», шакал вновь уставился в монитор. Майлзу дико не нравился этот придурок, и он был тот час удостоен гневного волчьего взгляда, но даже ухом не повёл. Он отлично знал, что делает свою работу как надо и на всё остальное ему глубоко пофигу. Взглянув сначала на солидную пачку денег на панели, после на обступившую эту панель кучу зверей вокруг, а затем на часы, шакал торжественно воскликнул: — Народ! Походу ставки удваиваются!

***

«Гадство…» — Подумаешь, я с утра ничего не ел… — пробормотал сквозь зубы. А знаете почему?! Потому что огромный волк на меня залез и пытался отыметь! А потом его бешеная сука попыталась сделать то же самое! Какие вообще могут быть мысли о еде, когда тебя чуть не изнасиловали два раза подряд, причём один из этих двух раз — анально. Вот именно — никаких! Сильно начинал болеть живот и я всё с большей интенсивностью поглядывал на… Кусок свежего окровавленного мяса, висевшего на крюке в середине комнаты. Он был настолько свежим, что от него была испарина и с него бурно сочилась кровь. Запах настолько сежей крови и мяса, был настолько отвратительным и жутким, что почти выворачивал меня на изнанку и это хоть как-то отрезвляло мой голод. Этот запах, он становился всё более густым и удушливым. Вентиляции в комнате накрылась. «Уроды... Хоть стул поставили, и на том спасибо…» Я тихо сидел на стуле и втыкал на мясо, стараясь не дышать или делать это, как можно реже. Не о чём не думать. Но спустя минут пятнадцать или двадцать, изнутри что-то начало «дёргать», и запах крови из противно-омерзительного, постепенно стал переходить в нейтральный, а потом… Потекла слюна. Много. Катастрофически. Сглатывая её, я словно пил из бутылки. Начала совершенно дико болеть голова и пульсировать виски, вся шерсть встала дыбом. Лапы онемели. Ноги тоже. Тело опять меня не слушалось. Я постарался сосредоточиться, но получалось из рук вон плохо. Голова разрывалась от боли, что была под черепом, меня скрючило судорогой и я почти начал блевать, чуть не упав со стула на пол. Я потерял счёт времени. Меня начало натурально крыть волнами из моих чувств и ощущений. То весело, то грустно, то страшно, то трахаться хочется, а потом жутко становиться, а затем накрывает волна гнева, а за ней подступает радостное страдание вперемешку с отчаянием. Меня натурально колбасило, выбалтывало и катало на «американских горках чувств» со скоростью истребителя. Я понял, что начал терять сознание. Дышать больно. Последнее что помню — дверь открылась. К этому моменту я, обмякши сидел на стуле и ничего не чувствовал. Чувства просто пропали «под чистую». В опухшей башке, заплывшие от головокружения мозги незнамо каким образом выдали в память, что нечто подобное со мной уже было. В тот самый первый раз, когда я вышел от Гоухина. Как я это вспомнил и осознал в подобном состоянии — загадка века. Но всё почти так, как в тот раз. Я просто ощущал давление тела на стул и ничего больше. Я на полу?.. — Эй-эй-эй, очнись! — я посмотрел на грушу. На меня смотрела испуганная розовая груша в синей шляпе, а рядом с ней по полу перекатывался огромный орущий визгом апельсин и орал на летающий огурец. «Го-во-ря-щи-е… о-во-щи…»

***

«Сколько я был без сознания?..» Вопрос чисто риторический. Я пришёл в себя на кушетке в окружении трёх волков и одного очень довольного шакала в красном худи. — Ну ты даёшь! — воскликнул шакал, отпивая из бумажного стаканчика в лапах. Он хотел сказать что-то ещё, но его перебил один из волков: — Тошнит? Жар чувствуешь? Жар есть? — он стал внимательно смотреть. — Видишь нормально? Галюны были?.. Сколько пальцев я показываю?.. Отозвался второй волк, склонившись: — Мясо хочется? — прозвучало от него. — Свалите от него все! — огрызнулся до этого молча стоявший посредине их компании бурый волк. — Ты как, брат?.. Что чувствуешь?.. — сказал он, фыркнув. — Ничего, — ответил я, садясь на кушетку. — Ничего из перечисленного? — спросил волк, который спрашивал про галюны. — Као, уткнись! — шикнул на него Майлз. Я закрыл глаза и продышался. Я знал где я. Я помнил происходящие со мной сегодня: все внутренние переживания, отношение к ситуации и прочее Но — сейчас, внутри было наистраннейшие ощущение «ментальной перезагрузки». Мне не было страшно, неприятно, мерзко, или что-то такое. Просто — «никак». — Со мной всё… нормально... — когда я начал говорить, шакал поднёс свой стакан мне прямо под нос. Долбануло так не по-детски резко, что я аж дёрнулся. Не знаю, чем, но по запаху — чистейший концентрированный ацетон. В глазах расплылось. И вообще, кажется, ещё где-то пахло... Вроде, кокосом?.. И бензином?.. И ещё... апельсинами?.. И морем... Запахи вокруг были не просто странными, а чертовски. Физически со мной явно что-то было не так. Внутри был какой-то винегрет. Мозги где то в жопе по ощущениям были ваще. — Чё? Есть чё? — поинтересовался шакал, уклоняясь от взметнувшейся лапы прорычавшего на него Майлза. — Ч-что это?.. — вяло спросил я, сосредотачиваясь взглядом на соринке возле дверного косяка. Раздался недовольный голос Майлза: — Разведённая в воде кровь. Тебе нормально было?.. — Странно... — признался я, — пахнет ацетоном. Всё очень странно пахнет и голова... болит... — все вокруг после этих слов стали очень серьёзными. — Может, его в лазарет?.. — предложил один из волков. — Он плох. И с нюхом беда. — Као, — бурый посмотрел на огласившего предложение волка, — наш лазарет?.. Ты его убить хочешь?.. — Бурый шагнул ко мне, подхватил меня под челюсть и начал вертеть мою голову, внимательно всматриваясь в глаза. — Зрачки не расширены, дрожи нет, слюной перестал истекать, вырывать нам глотки тоже не хочет, говорит с нами адекватно, себя осознаёт, слегка заторможенный, а так... Бурый спокойно пожал плечами. — Нормально с ним всё. Сложив руки на поясе, заявил всем ещё раз: — Он в полном порядке. — Ты точно уверен?.. Может, ему от головы что дать?... — спросил всё тот же волк, имя которого никак не хотело запоминаться. — Као, ничего с твоим новым напарником не случиться! Иди работай! — строго велел ему Майлз, рявкнув и тот поспешил уйти. — А ты... — обратился он уже ко мне. — Сильно удивил нас всех, брат... — Не то слово! Он пиздец! Ты хоть раз такое видел?! — воодушевлённо затараторил шакал, снова отхлёбывая из своего стаканчика. — Что?.. — плавно переведя взгляд на него, я облокотился о стену и только сейчас понял, что сижу на трах кушетке. Я реально сижу на той самой кушетке! Захотелось встать, но силы отсутствовали. Тело было в каком-то мутном отупении, а шакал всё тараторил и тараторил, разошёлся сильно и Майлз от этого начал скрипеть зубами, но пока молчал. — С меня ящик… Нет! Три ящика бухла, вот чё! — тараторил шакал. — Ты, бля, реально монстр! Два часа пятьдесят семь минут! Полный охуй! Ты кто, бля, такой?! — шакал не унимался, а я не врубался в его речь. Какие три часа, что со мной вообще было, что происходит.. «Господи, моя башка...» — Рик, свали! — рявкнул Майлз, недовольно встряхнувшись. — Все валите, идите работать! Вам что, заняться нечем?!.. Шакал, разведя лапами в стороны молча ушёл, а молчаливый волк что был тут всё время, прижав уши, встал в углу, но, подумав, тоже предпочёл ретироваться. — Как тебя звать, брат? — оперевшись спиной на стену и скрестив ноги, спросил бурый, когда мы остались вдвоём. — Прозвище Алиты тебе не подходит. — Ян, — потерев свой холодный нос, ответил я. — Слушай... — Что?.. — Можно немного потише? Голова раскалывается... — Можно, — волк охотно кивнул на мою просьбу. — Ты , Ян, — тихо сказал он, оттопырив большой палец, — удивительный парень! Как тебе удалось? — Что?.. — Слушай, — начал он заинтересованно, — ты даже жара не почувствовал? Сознание уцепилось за слово «жар», и я вспомнил то, что поклялся себе никогда больше не вспоминать. Я глубоко втянул носом воздух, чтобы себя успокоить и привести мысли в порядок. И тут я почувствовал жар, невыносимый жар охватил всё тело от кончиков ушей до кончика хвоста, каждую его клеточку, словно внутри был расплавленный свинец. Я испугался, и дёрнувшись, ударился головой об забор. Стоило только осознать и почувствовать удар, как в голову словно ураган ворвалось обострённое до предела ощущение окружающего мира. Звуки и запахи, всё их окружающие многообразие. Их было так много! Они порождали внутри целый вихрь странных, незнакомых и неясных эмоций, заставляя сознание биться в истерике в попытке осознать и понять их все. Его просто рвало на куски. Но прежде всего в сознании отзывался запах... Запах настолько сладкий и прекрасный, затмевающий собой все мысли в голове и рождающий в сознании ощущение неодолимого голода...