Не быть собой

Я решил смириться со своей бордельной судьбой и не сопротивляться. Воздух. Я впервые со времени встречи с моим внезапным белым другом волком, оказался на свежем воздухе. И как же мне было приятно его почувствовать, этот свежий воздух! Я со всей силы вдохнул полной грудью, чуть задержав дыхание, а на медленном выдохе у меня противно зачесался нос. Я фыркнул. Забавно так фыркнул. По волчьи. Как Генри обычно фыркает. Оглядев округу, я легонько потянулся; мы с Генри стояли на тротуаре широкой, освещённой солнцем улицы. Его яркие блики, отражённые от стёкол домов напротив, слепили глаза и заставляли нещадно щуриться. Сквозь этот прищур, передо мной представала весьма пустынная картина: всего парочка вяло идущих куда-то по своим делам зверей на нашей стороне, и маленькая группа средних по размеру животных, толпящиеся возле какого-то прилавка на противоположенной. Это была та самая мясная лавка, за которой я наблюдал из окна. Сам не зная почему, я уставился на зрелище, как какой-то гиен выбирал мясо. — Ян, ты чего? — Генри заметил мой сосредоточенный взгляд. — Пошли, там нет ничего интересного. Это «лисья лавка», там обычно лисы закупаются и мелкие всякие звери. Популярная довольно, я продавца знаю, крольчатина у него просто отпадная, потому и популярная… — Э-э-м… Ага… Да… — мой взгляд намертво застыл на толпе возле прилавка. — Ян, ты в порядке? Ты о чём думаешь? Мяса захотелось? Тьфу, у тебя опять эта фигня началась, я опять тебя не понимаю, когда смотрю на тебя. Ну? Ян, ку-ку, отвисни! Тебе чего, из-за Алитки мозги что ль опять вынесло? Да ну ладно, обещаю, я ничего Миоро не расскажу, давай, идём. — Да-да… пошли, — я медленно повернулся и сделал шаг вперёд, пропустив мимо ушей всё, что он мне сказал. Мы, вроде, уже набрали скорость, но пройдя буквально метров сорок, я опять остановился. Это заставило чуть ушедшего на пару шагов вперёд волка обернуться, подскочить ко мне и смотреть на меня озадаченным взглядом. — Чего опять не так? — спросил он. — Слушай, Генри, а откуда берётся мясо на продажу? Белая волчья башка бодро завертелась по сторонам, окидывая взглядом на мясные лавках, коих был целый ряд на противоположной стороне улицы. Потом зыркнула на меня. — Ну ты и чудила… — вздохнул Генри, приложив лапу ко лбу. — Ты из какой дыры вылез, а? Как такое можно не знать?.. Он говорил спокойно и отчасти даже весело, и от этого меня охватило жгучие чувство любопытства, приглушённое внезапно возникшим стыдом и обострённым чувством морали. Да, это именно оно и было. Воображение с памятью сразу подкинули мне образы скованных в цепях беспомощных детишек, которых я видел утром. Стало не по себе. «Они ведь все кем-то были, но теперь это просто колбаса. Жуть... Боже... А тот кролик в подворотне?.. Если бы вот его убили за углом и пожарили, или сделали из него шашлык, я бы об этом не думал, я же этого не видел. Я бы просто…» «Стоп. Это не мой мир. Если буду обо всём задумываться, так и рехнуться не долго. Меня не должно это волновать…» Я постарался заигнорить мысли, но вместо этого лишь сильнее на них зациклился. Зато от переживаний о нашем месте назначения не осталось и следа. Теперь я только и делал, что вспоминал деток из подвала. Благо Генри оборвал этот мысленный ад, ткнув меня кулаком в бочину. Не дав мне додумать о том, что я вчера сожрал кого-то. Невинное существо, которое сначала убили, потом разделали на мясо, а Генри его пожарил и скормил мне. — Ой, блинский, забыл… — разочарованный голос окончательно развеял все гнетущие мыслишки. Я вернулся в реальность и смотрел на убегающего белого волчару, который щеманул обратно к нашему дому. Он на ходу помахал мне лапой, типа: «стой, подожди, я быстро». Ладно, рядом был фонарный столб и я, облокотившись об него, проводил Генри взглядом пока тот не скрылся, став затем рассматривать пошляцкие граффити на стене. Забавно, это была прямо не стена, а альбом фурри-арта. Изображение мускулистого снежного барса нещадно шпилящего миниатюрную белую кошечку в миссионерской позе, навело на интересные мысли: «…нужно было сожрать всю пачку разом и стать импотентом. Ладно, всё… Забыли. Про волчицу думать не стоит...» Мой хвостатый друг вскоре вернулся немного запыхавшись с маленькой набедренной сумкой. — Слушай, — с веселой улыбкой на морде спросил он, — ты чё про мясо то спросил? Кушать хочешь? Пойдём вон, — пальцем он показал через улицу на один из прилавков, — пирожок с потрохами тебе куплю. Блинский, я обожаю потроха, пошли скорей! Я не успел возразить. Мы в миг перебежали улицу и встали перед прилавком. Продавец в фартуке был... хрен его знает, кем он был. Вроде, шакал или койот, окрас бежевый с чёрными неравномерными пятнами, уши, как локаторы. — Чем могу? — обратился он к нам. — Ой, нам, — Генри оценочно повёл пальцем, скользя хищным взглядом по витрине. — Ян, ты чего-нить такого хочешь? Мясо. Куски, кусочки и всякое такое разное. Копчёное, варёное, вяленное, шмотки сосисок, сардельки, окорока, колбаса всех видов и размеров: с жирком, без жирка, сервелат такой, сервелат секой, целая гора копчёных рёбрышек, а рядом кусочек буженинки с жирком. На второй полке на уровне глаз была вереница треугольных румяных пирожков и слоек. Они были с бараниной, телятиной, зайчатиной, крольчатиной, олениной, курятиной, индюшатиной, козлятиной?.. В общем, на прилавке было столько всего, что просто невозможно, только сырого мяса не было. Взгляд потерялся в этом невероятном мясном великолепии и разнообразии, а нос наполнился приятным многогранным мясным ароматом. Кажется, даже зубы чешутся. Ни в одном магазине не припомню такого натурального запаха! «Какой там к чёрту Микоян с Велкомом… Это шикарно!..» Я стал обречённо смотреть на копчёную рульку на верёвочке. — Блинский, — послышался разочарованный голос, — а где пирожки с потрохами, а? — Раскуплены. — Аф! — Генри досадно топнул. — Ну, блин... Ну ёлки, как так?! Зараза! — было видно, что он прям сильно расстроился. «Такой весь из себя волк... Бедненький...» — Возьми с зайчатиной, — предложил продавец, показывая раскрытой ладонью на полку с выпечкой, — волки частенько берут. — Ян, — Генри отвлёкся от прилавка и посмотрел на меня, — зайчатину будешь? Я точно себе возьму. Жрать хочу. «Бедный зайчик…» — Буду. — Тогда нам четыре пирожка с зайчатиной, — нетерпеливо проговорил мой голодный друг, полез в сумку, достал денег пачку и отсчитав купюры, расплатился. Продавец в ответ протянул ему маленький прозрачный пакет с пирожками, сложив их туда за полсекунды. — Приятного аппетита. — Агась, — у Генри в глазах заиграл голодный блеск. Мы чуть отошли от лавки в сторонку и он тут же запустил лапу в пакет, достав из него два пирожка, один протянул мне. — Держи! Я свой успел только к носу поднести, а а этот уже всё сожрал! Несчастный пирожок исчез в мгновение. Сытно рыгнув, Генри достал ещё один, откусил от него бочком, запихнув остаток целиком в пасть и проглотил. Третий пирожок постигла та-же участь. Меньше чем за полминуты все три пирожка оказались внутри волка. «Хренасе он жрёт!..» Генри рыгнул: — Ну… Ик… чего ты, а? — он хищно покосился на целёхонький румяный пирожок у меня в лапах. — Ты будешь его кушать, пирожок, или нет?.. — Тебе чё, трёх мало?!.. — спросил я, удивлённо изогнув бровь. — Я не наелся... — Ладно… — я хотел отдать этому оголодавшему пирожок, но едва ли успел. Волчья башка с громким клацом зубов выхватила прямо из руки и заглотила в широкую пасть, чуть не отожрав мне при этом нахер запястье. Я еле успел одёрнуть свою конечность. Волчара стремительно поглощал тесто, разминая его мощными зубами. — Я говодный, — жуя, пробубнил белый. — Ты чуть лапу мне не откусил! — возмутился я. — Не бойся, — проглотил, — я аккуратненько. — Аккуратненько?! Ты чуть пол руки мне не сожрал! — Тебе жалко?.. — Она мне ещё пригодиться, проглотина зубастая! — Ага, очень! — волк с гордостью оскалил свою клыкастую пасть. — Смотри какие! — оскалив зубищи, волк утёрся локтем от крошек, прилипших к шерсти и на этом перекус закончился. Оскальчик у него был приличный. — А, ну, это… Ой, ну… ладно, прости меня? Просто они такие вкусные! Ну не смог удержаться! Мне жаль. Я тебе потом на обратном пути куплю! Обещаю! — Ага, — с сарказмом согласился я. — Ты мне ещё про мясо обещал рассказать... — Да?.. Его рассказ начался сразу же, как только мы зашагали по тротуару вдоль лавок и поравнялись наши с ним носы. Говорил он вкрадчиво и со знанием дела, почти как экскурсовод в музее. Начал с самого банального — с трупов. Оказывается, я был немного не прав, насчёт разделки кого-то заживо. Нет, я уверен, что это есть, а так... ну, разделывали тех, кто благополучно или не очень помер. Трупы — основной источник мяса на рынке. Почти все похоронные бюро города имели контракты с торговцами и мафией на чёрном рынке. Это примерно восемьдесят процентов. А ещё… Ещё Генри рассказал о травоядных, что не проч продать своих умерших родственников за кругленькую сумму. Если честно, то это какая-то жуткая дичь. Вместо могилы на кладбище, или места куда можно придти к своим родным... Это?.. Я решил просто на этом не зацикливаться. По сути, как понял, этим все занимались, что в мире животных вполне себе логично. Более того, даже хищники продавали своих почивших родственников. На этом моменте мой друг уточнил, что мясо хищников пользуется меньшим спросом и из-за этого очень дорогое. И, кажется, он очень любит собачатину. В общем, как-то так. — Вот, а ещё, — Генри продолжал рассказ, — есть «куклы» — травоядные дурики, которые живьём себя по частям продают. Ну, знаешь, они то живые, но очень невкусные… Никогда не пробуй... — Ч-что?.. — нервно переспросил я. — Говорю, они невкусные, — Генри притормозил. Я затормозил следом и поравнявшись, буквално вылупился на него: — А ты… пробовал?.. Даже... такое?.. — Ой, ну… — у волка приподнялся уголок пасти, — я много чего пробовал. Судя по выражению морды он явно хотел сказать что-то ещё, но резко передумал. — Куклы это мерзость, — продолжил он после небольшой паузы. — Этим только старики и всякие больные бездомные занимаются, а старики не вкусные. Пойдём! «Ладно...» Мы пошли дальше. Пока шли, сменили тему и Генри постоянно что-то весело рассказывал, показывал лапами в разные стороны и постоянно о чём-то спрашивал, а я, полностью погрузившись в свои мысли, его почти не слушал и отвечал ему невпопад или общими фразами, вроде: «Ага», «Да», «Интересно». Весь мой разум был заполнен размышлениями о нём. «Он хищный зверь и он тут давно живёт. Это его мир и его жизнь, он может делать то, что считает нужным. Жрать что и кого захочет. Да. Блин, капец у него зубищи!.. Хотя, у меня, наверное, не меньше. Теперь знаю откуда хищники мясо берут. Почему мысль про умерших не пришла мне в голову? Это же гениально! Мне столько всего ещё нужно узнать… Особенно этого волка получше...» — Ян! Осторожно! — громкий выкрик резко выдернул меня из раздумий, а затем я врезался. — Смотри куда прёшь, шавка облезлая! Опомнившись, я поднял взгляд и увидел перед собой массивного чёрного пантера в зелёном берете. С очень недовольным выражением морды, смотрящего на меня злобными зелёными глазами. — Прости… — неряшливо пробормотал я и собрался отойти в сторонку. — Вы нам не ровня, чтобы ты ко мне на «ты» обращался! Псовый выродок! Свалили нахуй! — он с силой оттолкнул меня в сторону, недовольно рыкнул и пошёл дальше. Прохожие на нас не обратили никакого внимания. — Ян, ты в порядке?! — Генри не глядя пихнул какого-то мелкого зверька с тротуара и под его недовольные выкрики, подскочил ко мне. С виду он был напуган больше, чем я растерян. — Ну ты… Ну ты, вообще, конечно, слушай, а… Ты совсем по сторонам не смотришь! Да о чём ты там всё думаешь, а? Этот кошак мог тебя на куски порвать! Кошачьи, они же с головой не дружат! Горделивые ублюдки! — Со мной всё хорошо, я… Мой голос заглушил рокочущий злобный рык и возмущённые выкрики позади нас. Я повернул голову назад. Сквозь толпу нёсся пантер расталкивая в стороны всех, кто был на его пути и орал: — Ты кого ублюдком назвал, псина?! А ну иди сюда, сука опущенная! — Блинский! — завопил Генри срываясь с места сквозь прохожих. Не шибко задумываясь, я рванул следом. Так резво и быстро, что чуть ботинки не улетели. Я в секунду набрал скорость, с какой не бегал никогда в жизни. Спереди и сзади стали доноситься гневные выкрики расталкиваемых в сторону прохожих с отдавленными ногами. Было больно. Спустя метров хрен пойми сколько, плечо начало ныть, в груди засел ёжик, а всё, что я видел перед собой несясь сквозь толпу — мельтешащий белый хвост. Пантер не отставал. Не смотря на все усилия моих ног, его матюки были всё ближе. Я сосредоточился на дыхании. Настолько, что чуть не упустил, как Генри вынырнул из толпы и понёсся на другую сторону улицы. Он был в метрах пяти от меня, сквозь шум в ушах я услышал, как он проорал: — Ян, беги за мной! Быстрее! — А ну стоять, псины! — яростно рявкнуло у затылка. Я почувствовал, что ещё немого и меня ща цапнут. Генри, сука, прав — быстрее! Пригнул голову. Вытянулся и щеманул шо было сил сбивая дыхание. И та скорость, с которой я бежал до этого, несравнима с той, которую я набрал теперь. Через секунду после этого безумного рывка, я поравнялся с Генри и даже немного обогнал его. Мы бежали. Спасались. Только я не знал куда именно мы спасались. Ещё немного и я бы подох. Скорость была невменяемая. Пульсация в ушах нарастала. Генри, словно прочитав мой немой вопрос, вскинул лапу на бегу и указал на дом впереди. Там был какой-то невзрачный фасад с пологим козырьком и маленьким крыльцом, огороженным витиеватой оградкой.

***

Я ничего не видел, кроме расплывающихся очертаний белого чего-то, которое, кажется, сидело на чём-то розовом. Всё вокруг было розовым. Взгляд не сосредотачивался. Потолок, пол, стены… Почему розовые?.. Через мгновение зрение сфокусировалось на розовом пуфике, на котором сидел Генри и вывалив свой красный язык из приоткрытой пасти, пытался отдышаться. Я стоял над ним и делал тоже самое, согнувшись и уперев лапы в колени. «Надо… Д-дышать...» — единственное, что было в голове. — Г-где… — я пытался начать говорить, но хрен там плавал. Я натурально подыхал. Генри тоже. Через пару десятков тяжёлых вздохов в ушах стала слышаться приглушённая музыка. Я медленно и сосредоточенно разогнулся, плавно повернув голову через плечо. Мой взгляд уткнулся в ресепшн. За ним стояла изящная утончённая гепарда в синем обтягивающем костюме и ловко печатала что-то на клавиатуре своего рабочего компьютера. Или, это гепардиха?.. Или… Хрен знает, как мне назвать гепарда женского рода. Вся такая плавная, с идеальным изгибом спины и ровной осанкой. Костюм идеально подчёркивал её грудь. Кошка Мурка на максималках. Я перевёл взгляд выше её головы. На стене, позади, переливаясь сине-красным неоном, висела вывеска:

Под Хвостом

«Приехали…» — Он… — начал было Генри, еле отдышавшись. — Вот он, гад! Сволочь! Будь я один, я бы ему всёк! Я бы его… — Да?.. — Да! — заявил Генри и попытался встать. Но нет, сил на драку с огромной злой пантерой у него явно нет. Два шага в перевалочку по направлению к выходу и, он снова оказался на своём пуфике рядом со мной. — Ты так здорово улепётывал, герой… — Ой… — послышался его голос, разбавляемый плавной расслабляющей музыкой. Судя по интонации он хотел что-то возразить, но просто махнул лапой. — Ну, ладно, слушай, тут такое место, ща всё увидишь сам, тут прям очень классно. Ну, вообще, я в другом месте обычно, но, блинский… там нашего волчьего племени много бывает, а с тобой… Да… Тебя там… Ой, да, кстати, — Генри показал лапой в проход справа от ресепшена, который вёл в основной зал. — Вон там… там можно выбрать, с кем и как расслабиться… Я злобно промолчал. Сел на пуфик рядом. Откинул голову, прислонившись затылком к стене и закрыл глаза. Единственное, чего я сейчас хочу, это вовсе не безудержный безумный секс с похотливой собакой, вовсе нет. Я хочу задушить этого волчару! Вот сейчас приду в себя и приступлю к удушению! Вот же собака сутулая! Он что, не в курсах, что у кошек хороший слух?!.. Или что? Хорошо, что этого ненормального любителя валерьянки охрана на проходной завернула, а то бы он из нас форшмак сделал. Время шло. Оно растягивалось в блаженном и расслабляющем ритме успокаивающей плавной музыки. Мне было очень мягенько и хорошо сидеть на пуфике с закрытыми глазами откинув голову и представлять, как душу этого дурака своими собственными руками. Сквозь эти удивительные грёзы, вдруг уловил дуновение ветерка, колыхнувшего мою шерсть. — Хи-хи, — нежно хихикнул кто-то, — Линда, смотри какие самцы! И одного ты даже знаешь… Голосок был почти детский. Я не стал открывать глаза. — Ох, — томно произнёс приближающийся женский голос, — Генри, мальчик мой, ты нашёл себе нового друга?.. Рядом послышалось неразборчивое приглушенное шебуршание и сладкий стон. Тут я уже не выдержал и от чистого любопытства всё же посмотрел на происходящие. Над Генри склонилась волчица с шерстью цвета пепла, а её стройное тело было прикрыто лишь полупрозрачной набедренной повязкой. Она прильнула к нему вплотную и нежно покусывала ему нос, сразу же зализывая следы от своих клыков. — Ни-на-да… — пискляво протянул белый волк и неуклюже попытался спасти свой бедный носик от заигрывающих с ним зубов волчицы. — Я только поздоровалась, — сладко проворковала она. Перестала покусывать Генри за носопырку и перевела взгляд на меня, оставив его в покое. Когда наши взгляды встретились, я утонул в её карих глазах. Сердце замерло. Я с непонятным разрастающимся чувством в груди стал смотреть на неё, а она на меня и не могли мы отвести взгляда друг от друга, пока я не ощутил невесомое прикосновение к щеке. По ней скользнула ладонь, и привела меня в чувства. Передо мной стояла собака. По виду похожа она была на колли или что-то вроде того. С очень длинной шерстью шоколадного цвета и вытянутой узкой мордочкой. — Здравствуй, — собачка улыбчиво легонько наклонила голову набок, с интересом изучая мои глаза. — Как зовут хорошего мальчика?.. — Мия, — хихикнула игриво волчица, — оставь. Крупному красавцу нужна дама по размеру… Собачка вызывающе шмыгнула носом, склонилась, потянулась лапками ко мне и взяла меня за пушистую шерсть по бокам моей морды, и медленно притянула к себе своими лапками, приложившись своим холодным носиком к моему. — У меня сегодня что не самец, то сплошное разочарование! — с наигранной досадой в голосе ласково проворковала она, а её тёплый слюнявый язычок с медлительной нежностью прошёлся вверх по моему носу и заскользил по переносице. — Этот волк — сегодня мой. Да, волк?.. — я нервно сглотнул. — Ты такой симпатичный мальчик... Такой большой и глазки твои прям горят страстью! Они у тебя такие хорошие! Пойдём со мной, я для тебя всё сделаю… — Генри... — я скосил неловкий взгляд на него, чтобы посмотреть, что он там делает. Собачка вдруг отстранилась. Раздался лёгкий смех со стороны волчицы. Она прикрыла ротик ладошкой: — Вы и правда вместе смотритесь, а жаль, очень жаль, я бы с удовольствием приласкала этого голубоглазого красавца. Генри, ты такой паршивый негодник, отхватить себе такого самца! Ох, — с наигранным сожалением вздохнула она, — как жаль... Но в тебя сложно не влюбиться! — Ой, ну нет… — Генри театрально махнул лапой, ехидно улыбаясь. — Любишь больших покорных мальчиков?.. — кротко улыбнувшись, спросила меня волчица, не дав Генри продолжить. — А как насчёт поиграть с кем-то покорным, но маленьким? Любишь, когда под хвостиком узенько?.. У нас есть один лис… — Нет! — в ухе резко раздался голос Генри. — Мальчик мой, Генри, любимый, он не твоя собственность! Скажи, как у твоего тёмного друга с размером?.. Моя едва появившееся воля игнорировать происходящие чуть не лопнула. Я специально поперхнулся, обращая на себя таким образом внимание и едва сдерживаясь проговорил шёпотом: — Мы просто посмотреть пришли. В ответ волчица промолчала, расплылась в своей лёгкой улыбке и позвала за собой собачку, поманив её за собой пальчиком. Они ушли в общий зал, оставив нас с Генри вдвоём. Я просто залип, смотря в одну точку. А что ещё делать? Я в зверином борделе под названием «Мечта зоофила», вашу мать! — Генри, мы уходим, — я решительно встал. Он откинулся затылком в стенку с глухим «бум» и с прикрытыми глазами с умирающим видом простонал: — У меня голова болит… — Ещё бы! Ты только что об стену стукнулся! Тебе срочно нужно на свежий воздух! — решительно сказал я и потянулся к нему, чтобы схватить за локоть. Он одёрнул. — М-м-м… — отодвинулся он. — Давай-ка мы лучше с тобой в бар тут сходим, а?.. Мне и тебе станет легче… «Ну почему?! Почему я встретил волка-гея-извращенца? Почему я не упал тогда перед кем-то нормальным? Чёрт… Ещё не хватало напиться, меня тут точно тогда под хвост и во все прочие места поимеют, изнасилуют, оприходуют и много чего ещё неприятного сделают… Нужно валить...» Я с досадой отвернулся от стенающего Генри, и метнул взгляд на ресепшн, да так, что изрядно напряг этим гепардессу. — Я не пью, — отстранённо сказал я и сел обратно на пуфик. Нет, вообще, я пью, но я понятия не имею совершенно, как на меня теперь действует алкоголь и проверять не особо хочется. Вдруг я начну после половины стакана лебединое озеро танцевать?.. Или стриптиз устрою?.. Не хочу радовать местную публику. Да и потом, я точно знаю, что животным нельзя принимать алкоголь. Странно, что у них он вообще есть. — Ой, ну тогда алкоголь пить не будем! Я минералочки тебе возьму! А ты рядом со мной просто за компанию посидишь, а? Пойдём, там фруктовые всякие штуки! Фрешик апельсиновый! Любишь апельсинчики?.. Пойдём, Ян. Ну же… Там ничего страшного не происходит! — Генри, — сказал я шёпотом, дабы точно никто не услышал, — я на таблетках, помнишь? У меня не стоит. Я не смогу никого трахнуть. Даже тебя. Даже если захочу. Он медленно приподнял голову от стены, повернулся на своём пуфике целиком в мою сторону, открыв один глаз: — Ой, ну Янчик, ну фрешика ты точно можешь выпить и без этого, а потом… Ой, ну мы шо нибудь придумаем… «Ой, Генри…» Он подождал пару минут, а потом обиженно поджал губы, поняв, что настаивать бесполезно и бессмысленно. — Ну... ладно, как хочешь, я потопал, — его тушка поднялась и вальяжной походкой направилась в зал. Я проследил, как его пышный белый хвостецкий растворился во тьме прохода. Я стал осматривать всё вокруг: ресепшн с гепардой и её саму, я уже протёр до дыр. На стене позади меня в золотых рамках висели изображения разных животных в позах, явно оспаривающих наличие костей в организме. С причиндалами во всей красе. Всё такое пошлое... зеркальный потолок. Причиндалы... Ну, как сказать... на них смотреть особо не хотелось, но вынужден признать — они были весьма хороши. Прекратив созерцать члены я обратил свой взор на зеркальный потолок и он привлёк меня конкретно. В помещении был приглушённый свет, и в отражении зеркал я поймал свечение своих глаз. Это было очень необычно и завораживающе. Сразу вспомнились документалки про диких животных, вот только это были мои глаза. Понимая это, я впал в странное состояние. Стал играться со свечением: смотрю прямо в одну точку, потом, чуть поверну голову правее — пропадает. Чуть левее — появляется отблеск. Я стал дёргать задранной к потолку головой и играться с этим. Это было похоже на игру с солнечным зайчиком. Интересно, а как это вообще работает? Почему у зверей глаза в темноте светятся?.. Гепарда смотрела на это недоумевающе, время от времени бросая взгляд на телефон и, вероятно, её посещали мысли о звонке в дурку, но в определённый момент к её счастью у меня затекла шея. «Генри, видать, там всем хвосты наматывает на пушистые задницы, или, возможно, вылизывает что-то интересное... Зараза, да какая мне разница, чем этот волк-извращенец там заниматься?..» «Генри...» Ладно! Я встал со своего места и неспешно прошёлся проёму ведущему в общий зал. И тут же замер, утопая в противоречивости. Заставить себя переступить порог, было невообразимо трудно. Сделав робкий шаг вперёд, я нерешительно заглянул внутрь, окинув взглядом толпу зверей, но ноги сами сделали шаг назад. Переборов себя заглянул снова. Я никак не мог решиться. — Ты такой нерешительный... — сказал мне кто-то вдруг откуда-то справа, а через секунду прямо перед носом возник доберман с оголённым мускулистым торсом и в одних лишь жёлтых трусах, натяжение которых едва ли могло что-то скрыть. Он потянул ко мне лапу, хватил за жилетку и грубым рывком затянул через порог в клоаку разврата, притянув к себе. «Не смотри на его член, не смотри на его член, не смотри на его... Бля...» — Хочешь?.. — заявил он прямо, властно смотря на меня и неприлично близко приблизив свою морду. — Я не гей, отстань! — я перехватил и резким движением сбросил его руку со своей жилетки, оттолкнув его от себя. — А я люблю грубых мальчиков... Да мне фиолетово! Я с силой ломанулся сквозь добермана, и стал энергично протискиваться сквозь толпу в сторону бара, что виднелся впереди. Бесцеремонно растолкав народ у стойки, облокотился, припал к ней спиной, и стал рыскать взглядом по головам в попытке выследить похотливого урода где-то позади, но того уже и свет простыл, он растворился в толпе. Пока осматривался, было трудно не заметить парочку вожделенных пожирающих взглядов некоторых зверей в мою сторону. Видимо, моя внешность и правда весьма примечательна... Группа псовых в составе из трёх миниатюрных самочек, очень даже милых, за дальним столиком особенно яро пялилась. Думают, не вижу?.. Приглушенная музыка, располагающая к романтической атмосфере. И это мелодичное позвякивание льда в бокалах... Мда... Закрыв глаза, я погрузился в эти звуки и попытался отвлечься. Чужая ладонь мягко легла на плечо, и я вернулся в окружение занятых друг другом зверей. Пальцы ощутили приятный холод барной стойки, в нос ударил резковатый аромат мяты. — Специально толкаешься?.. — ещё один обнажённый по пояс представитель животного мира — леопард, красивый, высокий, с изумрудными глазами и обильно смазанной гелем пятнистой шкурой, присел на табурет слева от меня. Его взгляд скользнул по барной стойке и завис на мне, когда я повернул голову на него. — Ты симпатичный... — поднял брови он. — Хочешь выпить?.. — Нет, спасибо, — я постарался быть вежливым. — Прости, ты не видел тут белого волка?.. Пушистого такого, вот с такими вот ушами, — я довольно неуклюже показал на себе. Услышав меня, белый тигр-бармен в красной рубашке без рукавов и черной бабочке, как стриптизер на полставки, усмехнулся: — Ты Генри ищешь?... Жаль тебя расстраивать, но он уже развлекается с Максом. Это его любимый мальчик. Он постоянно с ним трахается. — Серьезно?! — я переключился на бармена. — С каким ещё Максом?! — Ладно, — рассудил леопард, оставляя своё место. — У тебя тут драммма намечается, не расстраивайся, волчок, бывает, — леопард встал и лёгкой походкой устремился в толпу, растворившись в глубине зала. — Да, так бывает. А Макс — наша самая главная звезда! У него график на месяц расписан. Тебе плеснуть?.. — откликнулся бармен, растрясая в лапах шейкер. — Нет. И я просто ушёл. — Для псовых последняя страница, — гепарда, как только я приблизился, нырнула под стойку и через секунду протянула мне флаер, на обложке которого была весёлая надпись: «Не грусти — просто хвостик задери». — Когда определитесь с выбором, скажите. «Ага. Любопытно. Генри, предатель...» «Интересно…» «Ого…» Я уткнулся в страницу флаера, позабыв о своём похотливом друге. Ценник начинался от пятисот чего-то. Это были базовые полчаса, а дальше шли наценки. Тут я понял, что до сих пор не удосужился узнать про то, какая тут в этом мире ходит валюта, а то тут было написано просто — пятьсот. Пятьсот чего? Фантиков об барбариски? За каждые полчаса, плюс пятьсот. По сути, как понял, остальное зависит от того, с кем ты спар… Тьфу… Тут везде написано «спаривание»! В общем, всё зависит от того, с кем ты трахался. Какие у этого зверя расценки. Интересная система. Дальше шли цены за аренду всяких очень интересных и привлекательных многофункциональных игрушек, от вида которых зачесался язык. Дальше шли комнаты, инвентарь, назначение которого я не мог определить и много чего ещё. «Зачем я это изучаю?.. Что такое «кольцо страсти» и какого такого хрена оно стоит пять с половиной тысяч? Куда его... суют?» Вопреки себе я продолжал изучать дальше. Из интересного, кроме «кольца страсти»: для представителей псовых, ошейники с поводками в розовом цвете были со скидкой, а ещё шли бесплатные двадцать минут дополнительного времени по окончании основного, независимо, сколько всего этого времени было. Хоть три часа трахайся, а после, ещё двадцать бесплатных минут. Вопрос «зачем», мучал меня примерно минуту, прежде чем до меня дошло. Ну… Не важно. Опустим этот момент. Тут и штрафы были на этот счёт, если кто-то кому-то своей анатомией внезапно жопу на британский флаг разорвёт. «А Британия в этом мире есть?..» Не важно. Я решил изучить анкетку целиком. «Почему раздел БДСМ только у кошек?.. Они что, особые извращенцы?.. Эмм… Кошки… Так, э-э-э… «Незащищённое спаривание для самца крупной кошки с партнёром»… Так, оно дополнительно стоит аж... четыре тысячи?! С самцом пять?! Они что, все сумасшедшие?!» Да тут, если посмотреть, все сумасшедшие и поголовно извращуги ещё те. Была отдельная страничка для гиен. Я чуть не блеванул. Закончил с анкеткой на этом моменте. Рядом с рукой была ваза с маленькими конфетками-леденцами, я взял одну и стал сосать. «Мятная…» Прососал, взял горсть, засунул в карман. Захотелось ещё. Стал сосать три одновременно. Гепарда улыбнулась, смотря на то, как мне понравились конфетки и сунула под шумок ещё один листочек. Я с интересом посмотрел и в очередной раз прихерел от содержимого. Это был прейскурант на животных. На каждом развороте было представлено фото морды-лица, хвостатой пушистой задницы и причиндалов с указанием их размерности во всех проекциях. Ну, типа… стало очень обидно. У животных всё явно толще, длиннее и больше, чем у людей. Намного. Да у них прямо полный порядок, блин! «Нихуя себе ху…» — Кха-х!.. — сдавленно поперхнулся я. «Тридцать один и шесть десятых!..» «Боже... Специально гигантов отбирают, или тут у всех такие?.. Интересно... а у меня... Нет, всё, хватит! Хватит! Я не... Всё!..» Несмотря на все свои старания, никак не получалось выкинуть хоть часть всей этой пошлятины из головы. Было очень стыдно, правда! Прям очень-очень! Но всё же я скользнул любопытным взглядом ещё по нескольким страничкам. Ясно и чётко для себя определив, что с тигром по имени Малик, в красных стрингах, весом за 200кг и ростом в два двадцать, встречаться я явно не хочу. С его гениталиями особенно. К ужасу моего неокрепшего сознания, я узнал ещё и то, что у кошаков член шипастый! Вряд ли кошек предупреждали об этом. Я старался найти у себя в голове кнопку «удалить» минут десять, правда! Но её нет. Да кому... кому может понравиться член с шипами?!.. Бедные кошки! И не только кошки! — Ой! Смотрю, кого ты присматриваешь и поверить не могу! Да у тебя хвост отвалиться! — А?! — над правым плечом висела лыбящиеся волчья башка и с довольным видом пялилась в каталог разврата и содомии вместе со мной. Затем я медленно и постепенно осознаю, что чья-то ладонь уверенно скользит по моей заднице и начинает мять мой засунутый в мешок хвост сквозь брюки. Настойчиво так мнёт, наминает прям. Мнёт, играет, наслаждаясь каждым своим движением и игриво покалывает булочку коготочками. Мгновение — я развернулся спиной к стойке, чуть не снеся бедного Генри. «Лис?!..» На меня заискивающим взглядом изумрудных глаз смотрел огненно-рыжий лис с тёмными кисточками на ушах. Шерсть горит огнём, взгляд с прищуром. Хвост просто космос! Пышное огненное нечто с такой-же как и на ушах тёмной кисточкой на кончике. Это рыжие чудо чудное стоит и бочок мне наглаживает. А ростом он мне до груди. «Какой красивый…» Мой взгляд с головы этого реально потрясного лисика заскользил ниже и мне в башку даже не стукнуло, что он стоит совершенно голый. Возбуждение лиса встретило в полном виде. Я ничего не мог сказать. — В следующий раз, — молвил лис, — бери этого милого мальчика с собой. Я хочу... — договорить он не смог. Моя реакция на его дальнейшие действие была молниеносной и лисья лапа не успела схватить меня за промежность. Хватит. Мой член не дверная, мать её, ручка, чтобы её тут все хватали, кому не попадя! Глубокий вдох. — Какой быстрый… — медленно промолвил лис с томной улыбкой на морде и положил голову мне на грудь, поймав меня в глубокий омут своих глаз. В его взгляде полном вожделения и похоти можно было утонуть. Пышный рыжий хвост неспешно обвился вокруг моей ноги. — А под хвостиком ты так же быстр?.. Хочешь поиграть со мной, волчоночек?.. Язык присох к нёбу. — Вот всегда резко, а потом пауза, бесит! Лис, медленно огладив моё предплечье легко вытянул свою лапку из моего невольно ослабевающего захвата и, неспешно устремившись ею мод мою ладонь, сместился левее и приласкал меня. Это было подобно невыносимой пытке. Очень приятной пытке. Не прерывая действа, он заговорил с гепардой: — Шани, у сладенького беляша всё как обычно, — лис плавно повернул голову на Генри одурело смотрящего на происходящие. — За то, что скрыл от меня этого милого тёмного паренька, я тебе в следующий раз хвостик узелочком завяжу... Ладненько, пора мне, меня ждут, я пошёл, — лисья лапка нехотя покинула меня, а её обладатель задрав пышный хвост прошагал по направлению в общий зал, виляя задом на показ. На пороге, не оборачиваясь, простонал: — Меня Макс зовут, тёмненький. Буду ждать тебя, милый... — Как будете платить? Генри, совершенно потеряв связь с реальностью с кривой мордой, еле шевеля губами, выговорил: — Вот… — у гепарды в лапах оказалась золотая карта. Она ловко провела её по терминалу оплаты, отметила что-то в компе и вернула. Генри решительным маршем буквально выбежал из борделя ни сказав ни слова. Раздался хлопок тяжёлой стальной двери. «Охуеть…» С трудом поборов ощущения чуть ниже пояса я поспешил за ним. За мной хлопнула дверь и я вышел на крыльцо. Генри стоял внизу, облокотившись о перильце и ковырял когтем ржавчину. — Что это было?!.. — выдал я сразу же. — Ну... Я не хотел знать ответ на свой вопрос и поэтому тут же постарался выдавить из себя что-то на подобие шутки: — Сначала пирожок мой сожрал, а теперь изменяешь мне с этим лисом?.. — после знакомства со всеми этими разнообразными чудесами звериной сексуальной жизни, мне нужно было срочно свести всю эту ситуацию в юмор из-за того, что мне самому перед собой было дико стыдно. А истерить в десятый раз на улице перед всеми прохожими из-за борделя, я не хочу. Генри после моей шуточки весь скуксился, уши вперёд выставил, хвост трубой, топнул с раздражением и.. ничего не сказал. Стал смотреть на меня снизу вверх с непонятным выражением. «Сморожу ещё шутку...» — Всё кончено Генри, я стою выше тебя, — единственное, что пришло в голову — выдать фразу своего любимого персонажа из Звёздный Войн. Волк непонимающе изогнул брови: — Чего?.. — Ничего. Пошли домой, любитель маленьких лисов, — чуть усмехнувшись, я спустился с крыльца. — А ты?!.. — возмутился Генри. — А я то что?.. — возмутился уже я. — Ты всё видел! У нас с ним ничего не было! — Но ведь... Ну... Я видел, что он тебе тоже понравился! — Генри, — я посмотрел на него со всей серьёзностью на какую только был способен, — в моём состоянии понравиться может что угодно, но лично я против и мне это не нужно! А этот лис и подавно! Мои слова, вероятно, возымели на него эффект, так как заставили задуматься. — То, что случается в борделе, остаётся в борделе, — пробубнил белый. — Просто мне очень было нужно! Ян... я... Мне было нужно! — Этого лиса трахнуть?.. — ляпнул я не подумав. — Ммм... — Генри поджал губу. — Ну... ээ-м, может... Ну, я... — совсем замялся он. — Подожди, — у меня чуть морда не порвалась в попытке удержать похабную ухмылку, — мне почему-то кажется, ты изначально со мной в бордель напросился ради этого лиса, да?.. — Ой, ну… «Хитрец...» Из меня стал вырываться хриплый смех, сквозь постепенно выступающие трудно сдерживаемые слёзы. — Чего смешного?.. — недоумевал мой хитрый белый друг. — Ничего. — Ой, да ну ладно! — Не переживай. Всё нормально, — сказал я, уняв смех. — Ой, ну, он… Да не знал я, что он за мной к тебе выйдет! Я… Да ладно! Я же не специально, я правда водички хотел просто! Он подсел, мы поздоровались, вот… а потом, ну… — Понятно. — Прости, Ян, прости! Я больше не буду, клянусь! Я не хотел! — Генри разразился тирадой на всю улицу. Пара зверей даже остановились и недоумённо посмотрели в нашу сторону. — Генри, я понимаю, — попытался убедить его я. — У тебя гон и тебе было надо, всё нормально. — Ой, ну... Это... хочешь я на колени встану?.. — Всё хорошо, — повторил я. «Реально пофигу. Разумные антропоморфные животные из параллельной реальности дерут друг друга в жопы в борделе, что в этом такого? Ничего. Всё хорошо. Главное, чтобы это не касалось меня. Это великолепно. Теперь этот домогатор уймется и не будет приставать ко мне. Надеюсь...» «А так-то лисик хорош... Очень даже... Да можно хоть целую порностудию открыть и ни о чём не думать. Тут нет моих родственников. Людей нет. Никто меня не знает, все на сексе помешанные… На меня все заглядываются... Трахай зверей на камеру и денег дохрена...» — Пойдём домой, — я спокойно развернулся и пошёл в сторону нашего дома. Тряхнув ушами, белый догнал меня. — Смотри! — воскликнул он. Я покосился краем глаза и увидел, как он достал из своей сумки мой конверт. Протянул мне. — Вот, держи. — Так ты взял?! — от неожиданности, я еле сдержал желание стукнуть его по башке. — Генри, ты и тут обманул меня! Я ща обижусь! — Ян, пожалуйста, прости шо не сказал… — промямлил он виновато. — Пожалуйста, я не хотел тебя обижать! Пойдём, я отведу тебя куда там тебе надо! — Ладно, пошли… — вздохнул я. — Конверт пока себе оставь. Вот же гадство! Я и правда немного обиделся. Генри это явно почувствовал и по его виду стало ясно, что ему стало очень грустно. Он молча запихал конверт обратно себе в сумку, закрыл молнию, мы крутанулись в обратку и пошли незнамо куда. Оставив «дом расслабления» позади и пройдя ещё немного вперёд по улице до угла следующего дома, мы дошли до перекрёстка. Свернули направо, перейдя на другую сторону. Как только мы завернули, сразу оказались словно в другом городе. Я чуть челюсть не уронил. Относительно тихая улица, по которой мы шли всё это время и на которой был наш дом, превратилась в оживлённый проспект. Лавки, всевозможные магазины, витрины, обвешанные разными вывесками и объявлениями, перетяжки сверху через всю улицу. Обилие цветов и красок со всех сторон. Зверей же было не счесть. Возле каждого магазина или вывески толпились целые кучи зверей и каждый делал что-то своё. Выбирали, покупали, что-то обсуждали или ругались. Кто-то ожесточённо спорил или кричал в попытке сбить цену на товар. Кто-то сидел или стоял возле редких стоячих столиков, такие я приметил только у пары лавок, хищные звери возле них с удовольствием рвали зубами куски мяса. Возле одного из прилавков с таким столиком, стоял и сильно возмущался довольно крупного вида лис. Он настолько бурно жестикулировал и кричал на гиену продавца, что, наверное, мог бы вырубить его одним движением лапы, несмотря на оставшеюся разницу в комплекции. И всё это действо сопровождалось диким шумом и гвалом, настолько сильным, что разобрать крики лиса на гиену было невозможно, хотя мы прошли в паре метров. — Держись ближе слушай, а то снесут ещё! Тут совсем немного пройти! — молчавший до этого Генри рявкнул довольно громко, но я его еле расслышал. Да и ближе уже было некуда, и так рука об руку. Лапа об лапу. Мы стали протискиваться сквозь толпу, это было довольно сложно, но я старался не отставать. Не хватало ещё потеряться в этом аду. — Ты нормально?! — вдруг резко спросил он меня. Повернул морду и прижимал лапу к своему носу. — Да, вполне!!! — проорал я ему в ответ. — Не ори так! Ты прижми нос, а то вдруг… — конец фразы утонул в окружающем шуме. На этом проспекте были кучи торговых рядов с сырым мясом с залитыми кровью прилавками. Да, запах был не шибко приятным. Но вполне терпимым. Прижимать нос я не стал, лапы нужны были мне для того, чтобы расталкивать прущих во все стороны прохожих и не отстать. Хотя, потерять из виду белоснежную пушистую тушку было не просто. Делая очередное движение в этой бурлящей пушистой массе, я попал на крупную тушу, кажись, медведя, которая бульдозером сдвинула меня хрен пойми куда и пошла дальше. — Генри! — заорал я во всю глотку. Нет ответа. Я хотел уже испугаться, но знакомые скруглённые белоснежные ушки, маячащие возле маленького проулка впереди меня спасли. Протолкнувшись через зверьё, я оказался рядом. — Фух, ты шо?! Я думал всё уже — нет тебя! — Я тоже… — пробормотал я переводя дыхание, уперевшись лапой об стену. — Ой, ну вот… мы почти пришли, нам тут срезать надо… — Генри указал на этот самый узкий проулок меж двух домов. — Слушай, а как ты себя чувствуешь, а? Я то ладно, а ты… — А что я? — перебил я его непонимающе. Он подвис. — Тебе что, реально нюх отшибло? — Нет. — Ладно… — протянул он словно про себя и завернул в проулок. После оживлённого проспекта, который Генри назвал «главной торговой улицей», нам пришлось вилять по узким переулкам, заваленным мусорными баками, коробками, и различным дерьмом разной степени всратости и вони. Чёрный рынок было трудно назвать образцом чистоты и урбанистики, но это… То и дело встречались ушатанные в говнище звери, бросающие на нас косые мутные взгляды. Заблёванные полуподвальные двери и обоссанные углы на каждом повороте. В одном из переулков из двери какого-то подвального бара с матом и грохотом прямо чуть ли не под ноги вывалился еле полу живой леопард и, перегнувшись через ржавые перила, начал отважно и со знанием дела блевать. Я отвернулся, а взгляд упал на курящего однолапого снежного барса в рванине вместо одежды, сидящего на картонке. Поганое место. Пару раз мельком «посчастливилось», блять, увидеть, ещё и несколько смачных таких глубоких отсоса глухих тупиках. После этого, я старался особо по сторонам не глазеть и смотреть себе под ноги. К моменту, как у меня начали слезиться глаза от вони продуктов жизнедеятельности всего сраного зверья на этом белом свете, мы наконец-то выбрались на свежий воздух, ступив на нормальную улицу. «Еба... Как там Генри?!..» Это были мои единственные мысли прежде, чем привалился плечом о фасад дома и посмотрел на волка. У него нос был его майкой завязан. — Ты как? — спросил я. Он развязал майку и отбежал от проулка, из которого нам только что посчастливилось выбраться и начал часто фыркать носом. — Н-нормально… Ой… — Нахера мы там пошли?.. — спросил я и тоже начал фыркать, мне явно было намного легче, чем Генри с его настоящим нюхом, но болела голова не слабо так. Вроде, продышался и хотел сделать шаг, а ноги мои почему-то не пошли. Налились тяжестью. Внезапно подступила ватность и чувство тошноты. Чё-то куда-то всё резко полезло в разные стороны в глазах моих. — Генри, улица едет… Нет, тут… ого, да оно всё едет!.. И крыша едет… Генри, почему крыша едет?.. — Чего едет?.. — горизонт вместе с крышей начал искривляться в пространстве. Тело накренилось в противоположную ему сторону и явно уже не стояло, а стремительно куда-то падало. Растянутая словесная белиберда коснулась слуха и затихла. Мне хорошо: я вижу, как медленно плывущие по голубому небу белое облачко нежно подхватило меня на ручки. «Мягенько…» Это была моя последняя мысль.

***

Я пришёл в сознание от ощущения холода на лбу. На нём лежало мокрое полотенце, а я сам лежал, точнее, полусидел в кресле. Оно стояло в углу торгового зала магазина слева от входа. То, что это магазин, было понятно сразу. Перед глазами были стеллажи с полками, а их содержимое определялось вывеской с названием. Она висела над стойкой продавца и гласила: «гигиена для псовых» Генри стоял в середине зала возле стеллажа с обилием каких-то щёток и валиков и с интересом их рассматривал. — Эта сколько?.. — спросил он. Через секунду из-за соседней стойки с синими коробками появился доберман. — Полторы, для густой шерсти средней длинны. Там ваш товарищ очнулся. Генри отлип от созерцания щёток и живенько оказался возле меня. — Дебил, — сказал он шёпотом, но у добера дёрнулись уши, и я понял, что он услышал. Он подозрительно покосился на нас и поспешил уйти в подсобку. — Насосался, чудила?.. От такого прямого заявления в свой адрес я поморщился и спросил с целью уточнить, где и чего я сосал: — Чего?.. — Ой… — вдохнул Генри тяжко и полез в свою сумку. Достал мятную конфетку из борделя. — Насосался?.. — повторил вопрос, кинув мне её в морду. — Ну, допустим… — медленно протянул я. — Да. — Чудик, блин, — белый демонстративно закатил глаза, — сначала таблеток напился от гона, а потом возбуждалок насосался, ну ты и чудила, Ян… «Вешать надо предупреждение! Суки!» Я стыдливо отвёл взгляд, а морда у Генри приобрела серьёзный и нравоучительный вид: — Ты себе так весь свой бедный организм поломаешь! — начал он строго, — так нельзя. Совсем за себя не переживаешь, творишь такое! — Откуда я мог знать?.. — сказал я с недовольством. — Ой, да на них нарисовано! Глаза разуй! Я взял с груди конфетку, кинутую в меня минуту назад. Да. Генри прав. На ажурном жёлтом фантике, я увидел нарисованный возбуждённый член неизвестной конфигурации. Но кто вообще смотрит на фантики?.. Генри убедился, что я вижу и спросил: — Видишь?.. — Вижу, — пихнул конфетку в карман брюк. — А сколько я был без сознания? — я медленно повёл головой, осматривая магазин на наличие часов. — И почему мы в магазине?.. Генри развёл лапами: — Потому, что кому-то пришлось тебя на себе тащить… — Ам-м… — Ой, да ну ладно уж теперь. Ты тут минут десять провалялся. Как голова? Я напрягся, прислушиваясь к ощущениям и оценивая состояние. Вроде, всё было в полном порядке. Я уверенно сказал: — Всё хорошо. — Допустим, я тебе поверил, — с этими словами Генри покинул меня и вернулся к своему стеллажу с щётками. В полной словесной тишине я скинул со лба полотенце и встав, решил пройтись по магазину и осмотреться. На первом же стеллаже, я просто нещадно начал пялиться. Там было сто пятьсот расчёсок для короткой, и ещё двести расчёсок для средней, и ещё больше расчёсок для длинной шерсти, количество которых не укладывалось в голове. И это только расчёсок! Прочих щёток и всего-всего с различной степенью жёсткости и вариативности было — бесконечность. И всё это разнообразие ещё и подразделялось на предметы для ухода за: шерстью хвоста, лап, спины, для зимы, для лета и так далее. Не имея совершенно никакого понятия зачем так много, я обошёл кругом весь этот стеллаж и плавно переместился на другой, возле которого Генри вертел в лапах круглый валик-щёку с массажными пипками. — Да-да-да… — бормотал он себе под нос и даже не обратил внимания на то, как я подошёл. — Классная чесалка, — проговорил я. Генри хвост поднял. Уши прижались к задумчивой голове, и он спросил: — Как думаешь, подойдёт?.. — А чё ты меня спрашиваешь? — Я тебе выбираю. Я смутился. — Мне?.. — Я своей тебя повычёсывал, теперь вся в твоей шерсти. Ой, ну, — Генри заулыбался, — я хочу извиниться за своё поведение… Ну… сделать тебе подарок, вот. Тебе так и так своя щёточка нужна. — Спасибо, не надо. — Ян, — Генри злобно замахнулся на меня щёткой, — не мешай мне выбирать тебе подарок! А то стукну! — Не надо стукать! — я отошёл на шаг. — Не мешай. Белый стукальщик продолжил сосредоточенно выбирать щётки, а я вернулся к созерцанию ассортимента: ходил по рядам и внимательно рассматривал всякие скребки, щипцы, пинцеты, когтерезки, зубные наборы с зубными щётками странной формы, наверно, предназначенных, для чистки каждого зуба в отдельности. Потом пошли лосьоны, наборы шампуней, мазей, кондиционеров и всякая разная косметическая хрень. Целый рай чокнутого парикмахера, а не магазин. Кошмар. К отделу по уходу за ушами, я решил даже не приближаться. «Ничего себе… Так-то пенку для бритья хрен сколько по времени выбираешь, а тут такое. Точно не хотел бы я жить в таком мире. Определённо... Очень тяжко и дорого быть пёсиком в фурри-мире! Да это пиздец, как дорого! И не удобно!» Вялым шагом бедный пёсик дошёл до кассы и в стеклянной витрине рассматривал напильник для клыков. — Здравствуйте, — за прилавком появился доберман в прямоугольных очках и отвлёк меня от моего занятия. — Вам помочь? — Нет, я… Эмм… — я потерялся немного. — Время не подскажите?.. Доб склонил голову вниз, собрав рукав рубашки и оголил часы на своём запястье: — Без десяти шесть. — Генри, — я обернулся через плечо, — пошли, времени много. — Подожди! Я уставился на добермана. Проговорил досадным голосом: — Мой друг никак не может выбрать мне расчёску… — Простите, — доб важно поправил свои очки, — это не расчёска, а щётка-валик для вычёсывания шерсти вне периода линьки. У вас какой тип шерсти?.. У меня вместо ответа лишь глаза забегали. В голове было только три варианта: «мягенькая», «пушистая», «чёрненькая». Можно ещё объединить всё это в один. — Вы же канадский подвид волка, верно? — доб задал вопрос, не дождавшись ответа от меня. — Позвольте вашу лапу? Я покосился, но лапу ему вытянул. Доб очень деликатно двумя пальцами оттянул шерсть на моём предплечье. Помассировал. Затем утопил свой коготь в подшёрсток и отпустил: — Благодарю. Должен сказать, у вас немного нетипичная для вашего подвида шерсть. Крайне плотный и густой слой остевых волос с удивительно плотным подшёрстком. Ваш подшёрсток, почти как у вашего полярного друга. Вам подойдёт щётка пятнадцатой жёсткости со средним, равномерным расположением зубьев. Идёмте, я покажу… Мы переместились к Генри за спину. — О, ваш друг, — доб приметил щётку в лапах Генри, — как раз её смотрит. — Ой! А… я… да, — Генри выпал из нирваны и посмотрел на доба. — Мы эту возьмём. — Хорошо. Могу посоветовать такую-же, только с антистатическим покрытием. Она немного дороже, но… — Генри посмотрел на меня. Доб почему-то резко перестал говорить. Генри довольный заявил, что мы берём эту. Доб кивнул и мы пошли на кассу. «Странно…» Я наблюдал у кассы за процессом оплаты: — Ценник в иенах? — спросил Генри, залезая в сумку. — Да. Три восемьсот. — У меня доллары. — Тогда, — доб пододвинул рядом стоящий калькулятор и посчитал. — Пятьдесят долларов. — Чего?!.. — у Генри аж челюсть свело. — Курс был сто десять! — А теперь восемьдесят. Мне показалось, что Генри хотят поиметь и вовсе не в том смысле, в котором ему это может понравиться. Я тихо кашлянул: — Точно восемьдесят? — продавец вдруг очень солидно занервничал. — Ладно, пусть по вашему… — тут же согласился он. — Разойдёмся на старом курсе… — Генри обрадовался и отсчитав деньги, расплатился. Когда мы выходили, нам в спину почему-то прилетело сдержанное «прошу прощения». Мы вышли на улицу. Я хотел спросить в чём дело, но Генри меня опередил: — Форма Окамигуми им хорошо мозги на место ставит, — проговорил бодро шагающий счастливый и довольный волк, втягивая носом похолодевший воздух. Солнце спряталось за облаками. Теперь причина странного поведения продавца была мне понятна. Как-то сам даже не подумал, что я всё это время расхаживаю в форме волчьей мафии. Это осознание начало напрягать. — Спасибо за щётку, — сказал я и поравнялся с Генри, чтобы не идти за ним следом. Он не ответил. Мы продолжили свой путь, по пыльной, замызганной улице, вдоль таких же грязных и невзрачных домов. Генри молчал. В полной словесной тишине мы дошли до пустынного перекрёстка. Я даже не заметил, как это произошло и сколько времени это заняло, я просто пялился в дорожную пыль до тех пор, пока не почувствовал тычок в больное плечо и не остановился. Не успел я поднять свой понурый взгляд и посмотреть на причину тычка, как боковое зрение зацепилось за нечто странное, полностью завладев моим вниманием. До слуха стал доносится слегка раздражённый голос Генри, который что-то очень настойчиво просил. Хотел бы я ему ответить, но не стал, из-за того, что видел прямо перед собой: целая россыпь легонько покачивающихся на ветру, сверкающих в редких лучах вечернего солнца зелёных фонариков, украшавших множественные фасады всевозможных зданий, которые все без исключения, тоже имели зелёную окраску. Она пестрила всеми возможными оттенками зелёного, какие только можно было себе представить. От нежно-салатового или еле заметного травяного, до лазурно-изумрудного и едко-кислотного «Как же это красиво!» — взгляд затерялся в этом скоплении прекрасного цветового «разнообразия», которое, однако, вскоре начало сливаться в единое зелёное пятно. Когда от него начала болеть голова, я вновь ощутил равномерные тычки в больное плечо и услышал недовольное бормотание. — Ян, Ян, Ян, — тычок, тычок, тычок. — Что?!.. — вырвалось с раздражением. — Дай конверт, я адрес забыл, — опомнившись, я резким движением лапы ударил Генри по уху. Он рыкнул было, но мигом осознал, что кое-что забыл. Ловко скользнул в свою сумку, быстро нащупал там упругий свёрток, и вытащив его, протянул мне. — Генри, ты в порядке?.. — Ой, да… — опомнился он. Развернув конверт бочком и что-то пробормотав себе под нос, он всё же вернул его мне и сосредоточенно зашагал вперёд. Я сунул конверт в карман и последовал за ним по этому красивому… Не знаю… «изумрудный город»?.. Да, именно. Это первая ассоциация, которая взбрела мне в голову. И она подходила, если честно. Генри обмолвился, что весь чёрный рынок он знал как свои пять пальцев, но, как оказалось, тут он был всего два раза. Мы начали блуждать. Изумрудный город оказался лабиринтом минотавра, из поворотов, поворотов, и ещё раз поворотов, переулков и проходов, примыкающих к коротким участкам прямых улиц. А вот волшебного клубочка или чего-то такого у нас не было. Генри на роль спасительного клубка подходил, конечно, но с трудом, и то, только из-за того, что пушист и похож на белоснежный шар с ушками. — Должно быть ту… ам… Нет… — притормозив возле очередного фасада, Генри поплёлся дальше. Эту фразу я слышал уже, наверное, раз пятнадцатый. И не обратив не неё никакого внимания, продолжал вертеть головой от скуки по сторонам и разглядывать всё подряд. Я сразу приметил пару удивительных особенностей этого района. Ну, первое, что стоило бы упомянуть, это то, что типичных улиц «чёрного рынка», грязных, пыльных, заляпанных нечистотами и с обилием неприличных граффити на стенах, тут не было. Я прямо счастье испытывал, после тех зассаных проулков. Б-рр-р… Тут, напротив, всё было очень даже чистым и ухоженным. Фасады домов опрятные и на них можно смотреть и получать эстетическое удовольствие, особенно, если оттенок зелёного был приятным. Господи, да тут даже иногда горшки с цветами возле входных дверей попадались! Под ногами чисто, пыли нет, как подмели. Ещё тут почему-то зверей нет. Вообще. Пока мы тут шагаем, я только одного гепарда видел, который сразу в подъезд зашмыгнул — и всё. Но самым удивительным, что поражало, было то, что в этом месте не было ни одной торговой точки. Никто не торговал мясом или чем-то таким. Не было душного запаха от всего этого, даже ресторанов не было или каких-то ещё контор. Это место больше походило на элитный жилой квартал. «Нужно спросить у Генри, почему тут всё так выглядит, как в элитном посёлке… На чёрном рынке такое может быть?..» — Я потерялся, — внезапное заявление заставило потерять мысль и обернуться в сторону, откуда то, только что прозвучало. — Как?.. — воскликнул я тут же. — Ян, мы потерялись, — повторил Генри. — Я не понимаю, где искать этот дурацкий адрес! — он отошёл чуть в сторонку, и, облокотившись о фасад дома, разочарованно посмотрел на меня. — То есть?.. — полностью переключив внимание на него, я подошёл и встал рядом под козырьком. Генри протёр глаза кулаком и начал читать мне лекцию: — Ну смотри, тут такая система, адрес твой 14.04.4… — И? — Не перебивай меня! Вот… О чём это я… Да… На чёрном рынке большинство крупных улиц делятся на «сектора» с отходящими от них улицами и переулками поменьше, а они… Я был отнюдь не против послушать лекцию по городскому ориентированию, но я настолько утомился, что мне уже было всё равно. — Короче… — Ой, ну ты не терпеливый такой, что не интересно даже! — волк набрал побольше воздуха в грудь и размялся у стены. — Никаких секторов на «Зелёном проспекте» нет. Его какие-то чокнутые дебилушки строили. Была тут главная улица, но её перестроили два года назад. Я тут второй раз за всё время! Ну, а адрес то, конечно, просто прочитать, это не сложна: четырнадцатый сектор, четвёртый переулок, дом номер четыре. Просто тут… Эм… ну ваще ничего не ясно! Всё запутанно очень, и номера домов не по порядку! А тут ещё проулки есть и всякие там эти самые… — Генри так увлёкся, не заметив, что я его уже не слушал, впав в подобие транса и медленно сползал по стеночке на крылечко. Я устал. Я хочу домой. «Парам-парам-пам… Походу, эти сраные документы мне не получить никогда. Единственный альтернативный вариант в случае чего, накрылся. Что теперь делать?! Гоухин, блять. Зачем было давать его мне, этот сраный конверт? Нахуя?.. Отнеси говорит конверт с бумажками и тайными символами, по хрен пойми какому адресу. Охуенно просто. Тут даже вон... Генри заблудился! Ещё помню, нарочитая фраза такая: «не вздумай его открывать», сказанная так, словно просил «открой, ну открой, посмотри. Обязательно открой»» — я полностью сполз на крылечко и со злобой взглянув на волка, выхватил из кармана жилетки пачку сигарет. Быстро и громко ощупав себя на наличие внезапных спичек, я заставил Генри ойкнуть от неожиданности. Он до этого расслабленно облокотившись о стену спиной, закрыл глаза и грел морду в редких лучах солнышка, а я его напугал. — Ой, ты шо куришь?! — его янтарные глаза чуть не побелели, когда он на меня уставился. — Я устал… — пробормотал я еле-еле и стрельнул сигарету из пачки, саму убрал, — нервы у меня. У тебя зажигалка есть?.. — Да ты шо?! Ты волк! Какие сигареты! Ты шо! — Кого там принесло?!.. — раздалось хриплым, но громким голосом на всё округу, а через секунд десять, дверь парадной, на крылечке которой я восседал, открылась с противным скрипом. Из неё вылезло… Когда оно вылезло, сигаретку я уронил. Рептилий я ещё не видел. А тут вылезла целая крокодилья башка. Я долго пялился, пока крокодил Гена не гаркнул на меня своим хриплым басом: — Какого такого тут орут два блохастых дебила? — Мы не блохастые! — громко возразил Генри, — И не дебилы! Мы заблудились! — Да мне фиолетово! Валите отсудава! Ты чё тут, собака шерстяная, расселся?.. Я встал. Его явно не стоило злить. — Курево подбери. Я подобрал и послушно выбросил в стоящую рядом мусорку. — Простите, — я обратился к крокодилу, — можно узнать у вас адрес, мы правда заблудились. Крок испытывал явное отвращение из-за нашего присутствия и постоянно стрелял жутковатыми глазами на Генри. У того хвост от этого между ног поджался и начал труситься. Генри натурально боялся. Да и мне особо этот тип не был приятен. — Ладно, — согласился крокодил. — Я вам говорю адрес, и вы валите отсудова быстро и навсегда. Уговор такой. Ну? — Четвёртый квартал, четвёртый переулок, дом четырнадцать, — отозвался я. — Нет тут такого. Валите. Ладно, была не была. Я махнул Генри лапой, указывая на его сумку. — Конверт дай, — он обогнул крокодила по широкой дуге и оказался ко мне в упор. Прильнул к моему уху и прошептал: — Он у тебя, Ян… «Точно…» Я ловко скользнул в карман и вытянул из него упругий свёрток. Протянул крокодилу. Взял он его брезгливо, повертел. И почти сразу же в доходчивой форме разъяснил по поводу того куда, как и каким образом нам надо топать, упомянув, что адрес в старом стиле указания. Вернул мне свёрток, а потом рявкнул так, что Генри и я чуть не обосрались. Дверь захлопнулась. Секунда. Мы оба сорвались с места как перепуганные кролики. Еле успевая перебирать лапами и держать дыхание. Только хвосты и мелькали. Спустя пару минут беготни по закоулкам и огибания цветочных горшков, мы оказались перед двухэтажным домом с цокольным этажом и фасадом, выкрашенным в ярко-зелёный, кислотный цвет. Не успели мы отдышаться, как взгляд мой сразу уцепился за весьма фешенебельную витрину маленького магазинчика на цокольном этаже, застеклённую чуть затемнённым стеклом, на котором красовалась вычурная надпись, нанесённая шрифтом с засечками.

«OKAMASIRA REDSON»

— Ничего себе… — Генри аж присвистнул. — Можно мне пойти с тобой, а? «НЕТ! Определённо нет, не хватало ещё чтобы он документы увидел…» Я чуть помедлил с ответом, ведь внутри меня всё ещё было сомнение, а туда ли мы, вообще, пришли. Был вариант того, что это окажется не тот адрес, а может, булочная или салон обуви, например… Но, раз уж мы стоим перед входом: — Подожди меня тут, пожалуйста. Я не знаю, что и как там будет, если что… Хорошо? — Генри утвердительно кивнул и остался стоять снаружи возле двери, а я, пощупав для самоуспокоения карман с конвертом, взялся за ручку и толкнул дверь от себя.