дд/мм/гггг

Сегодня будет короткая заметка — на другие у меня нет ни сил, ни интересных новостей. Бродила я сегодня по парку и услышала, что меня кто-то нагоняет. Ну, подумала я, приплыли: иду потная, сгорбленная, задолбавшаяся в хлам — нет, и так кому-то неймётся. Нащупала «кота» в кармане, повернулась, чтобы врезать, — а оказалось, что за мной Юнна шла. — Ого, — сказала Юнна с едва уловимым, уже прошедшим испугом в голосе, — я подумала, что ты меня убить решила. А я подумала так: лучше бы это был придурок какой-то. В какой раз мы пересекаемся и я выгляжу как чмо? Третий, да? Тем более что сама Юнна шла в хорошей, недешёвой одежде и выглядела она бодро для такого раннего времени. Мы были как пара «красивая подруга на фоне уродки», только уродка зазналась и пыталась подкатить к подруге-красавице. — Ты с работы? — спросила Юнна. — Ага, — я пыталась звучать уверенно. Ну, выгляжу, как не спавшее два дня приведение бомжа, это такой стиль нынче. — А ты почему не спишь? — Тоже сова, — она пожала плечами. — Выглядишь устало. Тебя никто не доставал на работе, как я тогда, хех? Ты меня извини, у меня непереносимость лактозы, и ещё я бешусь, когда обслуга неправильно меня понимает. Вам же деньги за это платят, в конце концов. Я рассеянно кивнула. Не то чтобы я соглашалась с Юнной — за те деньги, которые мне платят, я никак не куплю одежду вроде той, что она носит. Но у меня не было желания обсуждать это с утра, после рабочей смены. Скорее всего мы бы ввязались в спор, в котором она привела бы аргументы, которые мне никак не опровергнуть, — и я только чувствовала бы стыд за свою глупость. — Ничего страшного, я понимаю, — я не знала, что сказать ещё и как не спровоцировать спор, поэтому свела разговор к привычной теме. — Я тебе писала, что нашла брошку, помнишь? Можем дойти до моего дома, я отдам. Втайне я надеялась, что Юнна откажется. Мне не хотелось возвращаться в квартиру Янки, пересекаться с ней, если не повезёт... Откуда у меня появилось это нежелание — не знаю, но, как ни странно, Юнна оправдала мои ожидания. — Можешь не возвращать, — Юнна грустно вздохнула и, немного подумав, добавила: — Эта брошь камнем на душе лежит. У неё плохая энергетика. — Плохая энергетика, — беззлобно передразнила я Юнну. Словосочетание «плохая энергетика», использованное всерьёз, показалось мне забавным. — Эту брошь сделал ювелир в уходящую луну, с неправильным знаком зодиака... — Правильно говорить не «уходящую», а «убывающую», — сухо поправила меня Юнна. Я хотела согласиться и опять перевести тему, раз ей эта не нравится, но она продолжила: — И украшения лучше начинать делать в растущую луну, дорогие вещи несут хорошую энергетику при таком раскладе. И знак зодиака влияет на способность к ручной работе, к восприятию красоты... Я смотрела на Юнну в ожидании шутки: я думала, она скажет «ха, повелась, доверчивая Дева» (не для этого ли она выясняла дату моего рождения?). Но это не был один из её розыгрышей, где она проверяла, насколько бредовым идеям я могу поверить, если их будет транслировать она. Нет, на этот раз Юнна не разыгрывала. Это было понятно по её взгляду, не обычныму, когда она смотрит сквозь меня, а злому, под которым хотелось съёжиться и не спорить. — Я верю в науку, я опираюсь на неё в своих рассуждениях. И сейчас я рассуждаю с эмпирической точки зрения, с точки зрения своего опыта — а он показывает, что гороскоп работает и то, что ты бы назвала предрассудком, тоже работает. Да, гороскоп испортили астрологи-дилетанты и астрологи-шарлатаны. Нельзя взять знак и сказать «она Дева, а значит, стремится подмечать изъяны во всём и стремиться к недостижимому лучшему», это слишком индивидуально... — Знаешь ли, — влезла я с самым тупым аргументом, опровергая не суть позиции, а доёбываясь до слов, — Янка бы сказала бы, что это весьма точная характеристика. — Янка, Янка... — Юнна поджала губы в своём излюбленном жесте. — Почему тебе до сих пор не плевать на то, что она скажет? Янка тебя не любит, она давным давно в своих интересах, она не готова слушать. Я тоже с ней раньше общалась, и что? Стоило моему взгляду на мир поменяться, Янка тут же от меня отказалась. И стоит тебе сделать что-то, что покажется ей неправильным, она тут же тебя бросит... А если ты стремишься к какому-то идеалу, то это связано с нашей культурой, которая убеждает, что можно достичь чего угодно, если постараться. Мара, тебе нужно просто захотеть, осознать, что твои желания навязаны, и ты избавишься от своего болезненного перфекционизма. Она остановилась посреди парка, чтобы перевести дыхание. Я почувствовала, как на меня накатывает привычный стыд, хотя я не совсем поняла и не совсем сейчас понимаю, о чём говорила Юнна. Но я жалела, что никогда не краснею — тогда бы она поняла, что мне стыдно и что я хочу понять, о чём она рассуждает. — Так о чём, — продолжила Юнна спокойно. — Есть существенное различие между настоящим и бульварным гороскопом. Настоящий астролог должен быть ещё и психологом, астропсихологом, он должен смотреть в самую суть личности человека, зная не только его солнечный знак, но и имя, дату рождения, чтобы построить точную космограмму... И так получилось, что в шесть утра я слушала её размышления о гороскопе, картах таро, гаданиях на кофейной гуще, и прочая, и прочая. Слушать было интересно — Юнна всегда увлекательно рассказывает. Но с ходом её объяснений я перестала понимать, о чём она говорит. В определённый момент Юнна начала использовать непонятные мне термины, и голова пошла кругом. Когда она поняла, что я не улавливаю ход её мыслей, она переключилась на косплей-фест. Я скрывала свой паблик с артами от неё, потому что у меня не самый развитый скилл, но она его всё-таки нашла. Хвалила, сказала, что у меня атмосферные рисунки и что всякий мерч с ними точно купят. Да и она прямо сказала, что хотела бы меня на фесте увидеть. Я сначала отнекивалась, но после этих слов отказываться мне показалось неприличным. Может быть, Юнна и права. Может быть, мне правда стоит туда сходить. К Янке я не пошла. Юнна права насчёт неё, как мне кажется. Но и к Юнне напрашиваться неловко, я боюсь, что она неправильно меня поймёт. Поэтому я шаталась по безлюдному парку — идти-то мне некуда. Я уже решила смириться и вернуться к Янке, как почему-то вспомнила её слова о Юнне. Юнна действительно похожа на Кирю. Он не был похож ни на меня, ни на отца — насколько я знаю, отец даже считал, что мама ему изменила. У Кири были светлые волосы, как у Юнны, осанку он тоже держал прямо, хотя такой привычки ни у кого из семьи не было. Я сама не поняла, как всплывшие воспоминания растравили мне душу, пока не поняла, что смотрю на парковое озеро и не могу оторваться. Тело одеревенело, мне тяжело было двигаться. Мне нужно было, чтобы со мной кто-то поговорил, и я непослушными руками достала телефон — и опять застыла. Не Янке же мне звонить. И не Юнне — чёрт знает, как она к моему состоянию отнесётся. Некоторых это пугает и бесит. После долгих (или недолгих — время как бы замедлилось) раздумий я позвонила бывшему Янки — тому самому, которому она рассказывала про «план-капкан». Её бывших я ненавижу, они как на подбор придурки, но этот, скажем так, особенный. Они с Янкой «друзья детства», которые потом стали друзьями «с преимуществами», потом — полноценной парой, потом расстались и решили остаться друзьями, потом... В общем, как всегда у Янки всё в подвешенном, неопределённом состоянии. Единственное, что могу точно сказать — этот бывший и сам не против. Они похожи в характере и привычках. Они однажды, не сговариваясь, даже решили поменять имена на похожий манер — Янка и Сашка. Саша позже от этого изменения отказался, но сам факт. С ним я неплохо общаюсь — он меня подбешивает тем же, чем раздражает Янка, но, в отличие от неё, я могу быть уверена в его хорошем отношении. Позвонить ему и поговорить, пусть и не по поводу Кири, было хорошей идеей. Он разрешил поспать у него. Приходить к полунезнакомому парню домой — это, конечно, жест в стиле Янки. Но вряд ли Саша будет до меня доёбываться, его трудно даже заподозрить в подобном. Так что единственным минус, который я нашла, — его слова о том, что моя ночёвка максимум до следующих выходных. Сказал, нужно ему куда-то уезжать. Ну и ладно. К тому времени что-нибудь придумаю. — Так насколько вы серьёзно поссорились, девочки? Мне твои вещи забрать у неё или ты сама? Тебе неприятно в её квартире находиться тогда, да, ты объясняла как-то чё-т такое, помню... «Отвратительно», вот так ты сказала, что отвратительно, — Саша не ждал, пока я отвечу на вопрос или любую другую реплику, а продолжал говорить: — Заберу тогда, да? — Да, спасибо, — ответила я медленно. — Ты странно говоришь как-то. Ты ничего не пила? У Янки ничего не стащила? — я услышала в трубке смешок. — Она божилась, что чистая, конечно, шучу, только ей не говори. Так это, всё хорошо? Может тебя забрать? Мне не хотелось, чтобы Саша видел меня в таком состоянии. Он чересчур заботливый. Янка однажды случайно оговорилась, что я специально вызываю рвоту, — так он чуть не уговорил меня в психушку лечь. Если я ему покажусь так, мне не отвертеться. Я закрыла глаза, надеясь, что так я быстрее «отомру». Я медлила с ответом, пока думала, смогу дойти или нет, — Саша тем временем успел спросить несколько «ты меня слышишь? Марин, что случилось?». Я решила, что всё-таки смогу, ответила «я сама» — и пошла от озера на ощупь, держалась за лавочки и деревья. Мне почему-то казалось, что если я ещё раз посмотрю на озеро, то уже никуда не уйду.