дд/мм/гггг

Я сдалась. Я решила пойти на косплей-фест. Ничего не предвещало беды — того, что мне теперь всё в ударном темпе рисовать, — но... Юнна меня переубедила. Всё началось с уговоров Саши: — Ты сходи, ничего же не потеряешь. Тем более что тебя и Янка, и Юнна уговаривают. — Да и хуй с этой Янкой. — Не надо так грубо. Например, на что угодно спорю, что ты вчера не случайно с Юнной пересеклась. Янка точно к этому руку приложила, ты её же не первый день знаешь. Вот скажи, ты же постоянно там гуляешь, как с ней поссоришься? Саша мечтательно улыбнулся, когда произнёс её имя, и мне стало противно. Я ничего не ответила, только закатила глаза. — Значит гуляешь, — от того, что он оправдывает Янку, мне становилось только противнее. — Вот смотри, она обсуждала с Юнной ваше знакомство, так? И сама, хоть и криво, как умеет, пыталась вашим отношениям способствовать. Разве это похоже на случайность? Вообще, как часто Юнна гуляет по паркам в одиночку, ещё и так рано? Чё-т сомневаюсь, что это такое уж прекрасное совпадение. Хочешь поспорим на пиццу? Я напишу Янке, спрошу, её ли это рук дело, она честно скажет. — Не надо никому писать. — Да ладно! — Саше приглянулась возможность доказать свою правоту. — Я нормально напишу, она не догадается, что ты мне что-то рассказывала. Она же мне рассказывала про злоключения с этой брошкой, вот и я уточню, может, она чё ещё придумала. О, кстати, она говорила, что ей жаль, что она тебя русалкой назвала. Она не со зла, всё такое. Я не хотела его слушать. Мне нужно выходить сегодня на работу, а я так и не восстановила свой режим после той встречи с Юнной. Я ничего не отвечала, я просто ждала, пока Саше замолчит и уйдёт — а ему казалось, что это приглашение к монологу. — Ладно, ладно, понимаю, ты вымоталась, хочешь поспать, — Саша наконец примирительно поднял руки и собрался уйти. — Я тоже раньше работал на такой работе, в кафешке, правда. Там кофе подают за цену неимоверную, аж завидно становится. Сидят эти буржуи, смотрят на стены, безвкусно разрисованные под картинки с пинтереста — у нас вообще лебедь кривой был, ему как шею сломали. Так вот, сидят они, обсуждают род кофе, ударение в «латте» и как их хватает удар от слова «экспрессо», лебедь какой красивый обсуждают — а сами же ничего в этом не понимают. Ни в кофе, ни в птицах, даже в интересных разговорах ничего не понимают... Ох, кто бы пиздел про интересные разговоры. — ...они так ценят детали, но за этими деталями не видят сути. Они смотрят на обёртку, на то, яркая она, красочная там, а сути не видят. Саша остановился, посмотрел на меня — встретился с моим усталым взглядом и замолчал. Я не хотела с ним спорить — я вообще не люблю спорить с «нормальными» людьми по поводу деталей. Вы считаете обычно, что детали — это детали, но именно они и составляют суть, о которой так печётся Саша. Но я этого ему не сказала. Пока я не увидела, я сама не понимала. — Не буду воду лить, ты художница, ты и так это знаешь. Я это говорю, потому что ты так вцепилась в эти штуки, в мелочи всякие, пытаешься спрятаться от всего мира, вот никуда не ходишь... Идеи забрасываешь или даже людей, если они тебе хоть немного не нравятся, вот как с Янкой... — Твои речи мне не нравятся, но я же тебя не забрасываю, — я улыбнулась. — Да конечно, — Саша вдруг заговорил серьёзным тоном, никак не ответив на улыбку. Я его чем-то задела. — Когда ты со мной в последний раз говорила до того, как тебя Юнна с Янкой поссорила? Ты увидела новую игрушку, покрасивше старой, ты приукрасила её образ в своей голове, а старую выкинула. Потом ты разочаруешься в этой игрушке, найдёшь новую, разочаруешься в ней... Ты уже не в первый раз это проходишь, да? — Юнна меня ни с кем... Да я... — я растерялась, когда он так резко поменял тон. Я пыталась что-то сказать, но предложения только начинались, они не хотели заканчиваться и получалось, что я просто возмущённо глотала воздух. — Во-первых... Юнна ни с кем меня не ссорила. Это точно. И, знаешь, она бы на меня такой поток хуйни ни за что не вылила. Саша какое-то время ничего не отвечал, потом буркнул «конечно» и ушёл собираться. Я легла на кровать и уже хотела уснуть, но почему-то мне захотелось проверить, в какой именно кафешке он работал. Вряд ли у нас две такие, где криво нарисованы лебеди, — хотя всё может быть. Я открыла его инстаграм — я на него не подписывалась, потому что не могу без смеха смотреть на «глубокомысленные» подписи к фотографиям. Что ж, да, мы тут виделись с Юнной. Я улыбалась, как дура, пока смотрела на эти кривые фотки с его то ли друзьями, то ли просто коллегами. Я думала о том, как сильно соскучилась по Юнне, даже, пожалуй, слишком. Она мне особо не писала после прогулки, обиделась, наверное, что я не слушала про гороскоп. А пересечься на мероприятии — это же прекрасно. Мне и объяснять не нужно, почему я внезапно согласилась, мол, ты сама же меня тогда и уговорила. А если мы увидимся, то может ещё что-то будет. — Знаешь, — сказала я Саше, который уже обувался, — ты прав. Не насчёт всего, но насчёт феста. Я туда пойду. — Правильно сделаешь, — он радостно улыбнулся. Его переходы от злобного состояния к радостному меня пугают. — Набирайся сил тогда! Дурак. Думает, наверное, что меня уговорил. На самом деле, конечно, слова Саши не имели никакого отношения к моему решению. Ну, разве что, он своими словами мне о Юнне напомнил, не больше. Я решила не слушать его совета насчёт «набирайся сил», а сразу села рисовать. Осталось меньше недели до феста, пока я буду набираться сил, уже будет поздно. Мерч заранее нужно готовить, но у меня как всегда. Я ещё Юнне написала: хотела показать ей скетчи. У неё есть вкус к художническим вещам, пусть и не профессиональный. Юнна мои зарисовки раскритиковала. Сначала я расстроилась и уже решила лечь спать, но потом передумала. Юнна ведь правильно поступила. То, что я нарисовала, объективно не очень. К тому же, она наверняка хочет занизить мои ожидания, чтобы, если вдруг никому этот мерч не понравится, я не расстраивалась особо. Так что сначала мой энтузиазм поугас, но сейчас я задумалась и решила попробовать нарисовать то, что понравится и мне, и Юнне.