В твоей голове.

Спустя несколько часов, три кружки чая и 7 выкуренных сигарет, Антон, в обществе своего уже настоящего друга, откинулся на спинку дивана, пытаясь прекратить смеяться. Его же спутник старался приглушить собственный смех, вызвав тем самым вопросительный взгляд Антона. - Ты чего? – спросил последний, откашливаясь от долгого смеха, на что Арсений виновато посмотрел в его сторону, ставя чашку на тумбу. - Ты в кофейне сказал, что у меня смех манерный, - проговорил он, вновь получив многозначительный непонимающий взгляд. – Ясно дал понять, что неприятен для слуха. Арсений хмыкнул, на что Шастун рассмеялся еще сильнее, представив что себе напридумывал этот дурак. Он посмотрел на брюнета, стараясь прекратить смеяться, и сказал: - Арс, бля, прекращай, мне нравится твой манерный смех, и сказал я о нем, потому что его наоборот было приятно слышать, - он успокоился, медленно выдохнув, что бы выровнять дыхание, и посмотрел на сидящего рядом Арсения, который сначала счастливо улыбнулся, а затем, широко раскрыв рот зевнул, мотнув головой, прогоняя дрему. – Где твои светские манеры, фотограф? Попов тут же приложил ладонь ко рту, в очередной раз улыбнувшись и укутался в плед, под которым они сидели. - Прости, поэт, переезд был тяжелым, почти не спал, - он устало потер глаза, нарочито показывая свое утомление. – Надо собираться уже, а то усну по дороге. Услышав это, Шаст хмыкнул и схватился за пачку сигарет, попутно кинув Арсению «я курить». Он вышел на балкон, вдыхая свежий воздух, который в следующую минуту планировал отравить сигаретным дымом, и закрыл глаза, сделав первую тягу. Едкий дым обжег горло, расслабляя, а в голову снова полезли мысли, которые настораживали. Сейчас думать о чем-то плохом не хотелось. На его диване сидит его единственный, пусть и новоиспеченный, друг, с которым они отлично провели время. Арсений казался не от мира сего. Словно он действительно откуда-то с другого века, мира, вселенной. В отличие от него самого, Попов не казался приземленным. Он мыслил не так, как обычные люди, искал в любой ситуации плюсы и увлекался совершенно непонятными ему вещами. Именно свои стихи он считал чем-то непонятным. Люди особо не придавали значения, когда Антон говорил, что пишет: лишь самозабвенно хмыкали и переводили тему. Арсений же поступил иначе: он зацепился за нее. Именно благодаря этому творчеству они стали общаться. «А ведь все могло закончиться на худи.» - подумал он, вспоминая их встречу в кафе. Блондин тогда был не очень радушным, потому что сначала воспринял парня как какого-то выскочку, да и день тогда выдался ужасным. Но оно не закончилось. Арсений написал, а он ответил. И это было одним из лучший решений его жизни, потому что последние годы в его жизни не было человека, с которым было так хорошо. Вот просто хорошо. Во всех смыслах. Молодой парень, знатно промерзший на ветру, сбросил пепел, сделал последнюю затяжку и выкинул сигарету, предварительно затушив ее о раму балкона. Растерев красные от холода ладони, он вернулся в комнату, где находился Арсений. - Фотограф, тебе такси вызвать или ты на своей? – сказал парень, входя в комнату, и, не услышав ответа, повернулся в сторону мужчины. Взрослый мужчина, подобно маленькому котенку, свернувшись в калачик и натянув плед до подбородка, мирно сопел, лежа на диване. Ветер из открытого окна размеренно трепал волосы, от чего Арсений ёжился еще больше, во сне подтягивая плед все выше, и от чего-то улыбнувшись этой картине, Антон подошел к окну, плотно заперев его. Словно почувствовав это, фотограф расслабился, вытягиваясь на диване, который был ему явно мал по росту. Будить его совершенно не хотелось, потому что блондин знал что такое усталость. Знал, когда буквально стоя готов уснуть, когда голова настолько грузная, что хоть железо куй. Он знал что такое переезды, потому что часто возвращался в Воронеж к маме и знал какого это – неудобный плацкарт и отсутствие сна, поэтому, стараясь вести себя как можно тише, закрыл дверь гостиной и ушел в кухню. Все по плану: почистить зубы, умыться, выкурить очередную сигарету, переодеться и засесть в ноутбук. Снова начать писать отсебятину, сохранить файл, закрыть ноутбук и выпить кофе. Обычно он делал это на диване, но тот сейчас был рьяно атакован Арсением и приходилось обходиться малым. - Черт, я уснул, да? – прошептал Попов, входя в кухню, от чего Антон невольно дернулся, не ожидая, что он встанет. На часах было около 5 утра, перед ним стоял заспанный совенок, укутанный в плед. Волосы были взъерошены, глаза сонно осматривали кухню, а голос еле слышно что-то несвязно говорил. – Я сейчас поеду, извини. - Иди спи, фотограф, - проговорил Шастун, на что Арсений, благодарно улыбнувшись, подошел к нему и уткнулся в плечо. – Ты чего? Арсений лишь что-то сонно пробормотал, вдыхая запах стоящего рядом парня, и Антон, сам не понимая почему, приобнял его за плечи, принимая неясный порыв мужчины. - Спасибо, Тош, - пробубнил брюнет в чужую грудь, поднимая заспанные глаза наверх. – Можно воды? Антон налил в высокий стакан воды, протянув его Попову, и тот, выпив его, снова поплелся в комнату, плотнее кутаясь в теплый плед. «Он теплый. По-настоящему. Уютный и теплый.» - пронеслось у парня в голове, когда Арсений покинул кухню. – «Надо бы попробовать поспать, завтра эфир.» Сказав это самому себе, блондин привычным движением захлопнул ноутбук и поплелся в соседнюю комнату, в сторону кровати, по пути выключая лампу на кухне. Спать не хотелось, но особого выбора у парня не было. Оставалось лишь придумать правильный образ, который поможет ему уснуть. Мама, Воронеж, бывшая девушка, работа, Арсений. Последний невольно поднял на него голову, поэтому парень неожиданно вспомнил то, что произошло на кухне. «Теплое дыхание обжигает кожу у шеи, сонное лицо мужчины утыкается в его грудь, а его собственные руки накрывают сильные, размашистые плечи.» Еще и это чертово Тоша, никак не выходило из головы. И эти моменты действительно помогли Антону уснуть. Он закрыл глаза, отдаваясь течению мысли, и сам не заметил, как начал падать в пропасть, теряя свзязь с окружающим его миром. « - Тоша, ничего страшного не произошло, всего лишь небольшой укол, прекрати этот цирк, - голос звучал навязчиво, шумно, от него становилось не по себе и хотелось заглушить, чем угодно, лишь бы не слышать. – Если ты не прекратишь, мне придется сказать тем парням, что бы они успокоили тебя. И твой «Арсений» тебе никак не поможет, понял? Сам не зная откуда, но Антон знал, что это худший из вариантов, поэтому, резко замолчав, сел в угол комнаты, в которой он находился. Белые обои, обшитые каким-то материалом, кровать, стол и много искусственного света, от которого рябило в глазах. Перед ним стоял какой-то мужчина, лет 50 и что-то говорил ему. Голос в самом начале принадлежал ему, от чего захотелось заткнуть уши. - Замолчите, пожалуйста, - прошептал он, но снова и снова ему говорили какие-то фразы, которые доносились до него отрывками, потому что парень заткнул уши и продолжал просить замолчать. – Молчите, молчите, молчите, пожалуйста, просто заткнитесь.» Он и сам не заметил, как перешел на крик, и вот, перед глазами снова его темная спальня, включенный свет, и перепуганный Арсений, сидящий возле его кровати и мягко гладящий его лоб. - Тоша, Тоша, успокойся, это всего лишь сон, слышишь? – теплый низкий голос мужчины возвращал к реальности, постепенно успокаивая парня, который все еще находился в некой прострации после сна. Его сны казались слишком реалистичными, поэтому он долго приходил в себя, когда в очередной раз просыпался в холодном поту. – Это я, поэт, слышишь меня? Антон лишь медленно поднял на него глаза, всматриваясь в омут голубых глаз и старался отдышаться. - Ты кричал во сне. Сначала я подумал, что мне это снится, но ты старательно кричал кому-то замолчать, поэтому я пришел, - проговорил Попов, виновато глядя на парня, но не отпуская его голову, которую он все это время придерживал. Блондин резко убрал голову, вскочил с кровати, и, попутно хватая со стола сигареты, вышел из комнаты, запирая за собой дверь на балконе. На часах 8 утра. Он зажег одну из последних в пачке сигарет и сделал затяжку. Послышался хлопок двери. Арсений ушел. Выдохнув, Антон уронил голову на ладони, а затем посмотрел вниз, следя за скрывающимся в машине силуэтом фотографа.