В твоей голове.

Спустя 3 дня, после невыносимых эфиров, бессонных ночей и десятки выпитых кружек кофе, Антон, в кой-то веке, получил свой законный выходной. Хотелось лишь отоспаться и нормально поесть, однако, сон никак не шел, а еды в доме не было. Мысленно обматеря всех и вся, парень заказал пиццу и устроился на диване, на котором и провел весь день, изредка проверяя месседжеры и сети. Арсений с того дня оборвал с ним связь, и парень уже успел сделать выводы, что на этом их «дружба» окончена. Конечно, кому захочется дружить с каким-то ненормальным, который бредит по ночам? Он в который раз проигрывал в голове сложившуюся ситуацию, и каждый раз, находя новые варианты исхода событий, думал о том, почему не сделал именно так. Он уже успел привыкнуть к обществу Арсения, который казался ему полной его противоположностью, и так резко и бесповоротно обрывать связь оказалось очень неприятно. День прошел незаметно, и, выключив телевизор, парень направился в душ, что бы провести там как минимум час, расслабляясь под струями горячей воды. Антон уже успел снять c себя лишнюю одежду, как на его телефон поступил звонок с номера, записанного как «Арсений». Пропустив лишний вдох, парень осторожно прислонил телефон к уху, предварительно нажав кнопку ответа, и сказал коротко «да?». - Эээ, здравствуйте, - послышался в трубке женский голос, и Шастун напрягся еще сильнее. Звонить с номера Арсения могли лишь в случае, если он его потерял, или в случае если что-то случилось. И блондин очень надеялся на первый вариант. – Простите, это вы поэт? Вопрос прозвучал до безумия странно, потому что так его называл только Арсений, но, собрав себя и свои мысли, парень вновь произнес лаконичное «да», в ожидании дальнейшего. - Ох, здорово, - сказала девушка, облегченно выдыхая на том конце провода. Со стороны слышались какие-то голоса и звуки, на что его собеседница постоянно шикала и успокаивала кого-то. – Знаете, я говорила ему, что лучше бы он сказал свой адрес, но вместо этому он твердил «позвоните поэту, он меня заберет». Вы уж извините, и его, и меня, просто у нас небольшой корпоратив по поводу закрытия фотосессии показа, и Арсений слегка перебрал. Ну, как слегка.. Мысленно выдохнув, Антон узнал адрес, и через 20 минут уже стоял у незнакомого ему кафе, выискивая глазами «виновника торжества». Арсений, одетый в черные рваные джинсы, черную, по горло застегнутую рубаху и жилет, стоял в компании симпатичной девушки, подперев собой стенку и вот-вот наровил упасть. Зрелище было достойное, потому что при каждой фразе «Сень, давай помогу», он кричал ей, что он НЕ СЕНЯ и сам в силах устоять на ногах. - Ну ты и надрался, фотограф, - беззлобно сказал Антон, подходя к паре, которая до сего момента его даже не замечала. Арсений мгновенно заулыбался, пытаясь встать ровно, а когда понял, что ничего у него не выйдет, вновь припал к стенке, удерживая себя «честным словом». - Тоооша, - протянул он в знакомой, пьяной манере, глупо усмехнувшись и посмотрев на свою спутницу. – Это Тоша, Тоша пишет стихи. Милааа, они такие красивые.. Антон неловко потер шею, улыбаясь девушке, которую, как оказалось, звали Мила, и кивнув в её сторону, произнес короткое «Антон», что бы обозначить себя не как «Тошу». Арсений что-то продолжал бормотать про творчества «поэта», когда Мила обратилась к нему: - Арсений странный, у него нет особых друзей, поэтому я даже адреса его не знаю, - проговорила она, словно извиняясь за то, что ему пришлось ехать сюда. – Мы хоть давно знакомы, но я не интересовалась. Голос её звучал очень отстраненно и странно, поэтому Шастун, решив, что толку от этих диалогов будет мало, подошел к Попову, перехватывая его за талию, и с фразой: «А все, нагулялись», повел в сторону такси, которое ожидало их метрах в 20. - Тош, я устал, - начал канючить Арсений, сделав пару шагов в сторону машины, а затем, споткнувшись о какой-то камень, повалился на асфальт, рукой угодив в лужу. –А теперь я еще и грязный.. «Стандартная комедия в трех актах.» - пронеслось в голове Антона, и он поднял мужчину, усаживая его в желтый минивен. Водитель недобро посмотрел на них, видимо переживая за чистоту чехлов в салоне, но, услышав, что едем по обратному адресу, а химчистка войдет в счет, переключился на поездку, повернув ключ зажигания. - Спасибо большое, всего доброго, - проговорил Антон водителю, отдавая ему последнюю наличку в его карманах, на что Попов взволновано начал причитать, что обязательно вернет ему все деньги. - Фотограф, лучше возьми себя в руки и попробуй идти ровно, нам еще на шестой этаж подниматься, - заметив как лицо Арсения вытянулось от удивления, а следом пронеслась фраза «а лифт?», он развел руками. – А лифт после двенадцати отключают, надо было раньше бухать. Кое как дойдя до квартиры, естественно, таща мужчину на себе, Антон включил в коридоре свет и окинул спутника внимательным взглядом. Все бы ничего, но рукава рубашки слегка были забрызганы грязными каплями, а на лице красовались разводы. Видимо, забыв, что искупался в луже, Арсений касался лица, оставив половину грязи на щеках. - Так, ты умывайся, я тебе шмотки принесу, - сказал Шаст, заводя Попова в ванную, а сам поплелся в спальню, выбирая из стеллажа чистые вещи. - Все нормально там? Стоило парню произнести эти слова, как вдруг, подобно дешевой мелодраме, где герои вечно попадают в неловкие ситуации, из ванной послышался короткий вскрик и резкий удар. Либо Арсений уронил вещи, либо уронил вещи из которых забыл вылезти. Скинув чистую одежду на диван, парень открыл дверь ванной комнаты. Картина была ожидаема: фотограф, в одних штанах, сидел на кафеле, потирая ушибленное бедро. Голубые глаза резко поднялись на вошедшего, и он слабо протянул: - Прости, я не думал, что упаду, - сказав это, он откинул голову на бортик ванной и умоляюще посмотрел на стоящего в дверном проеме блондина. – Помоги, пожалуйста. Последний неопределенно хмыкнул, то ли забавляясь ситуации, то ли переисполнившись нежности к этому болвану. Он взял в руки полотенце, попутно смачивая его в теплой воде, и присел на корточки рядом с брюнетом, начиная осторожно протирать его красные то ли от стыда, то ли от алкоголя в крови, щеки. Ярко-синие радужки прослеживали каждое движение, наблюдая из-под темных ресниц, а пальцы бездумно бродили по кафелю, очерчивая какие-то узоры. - Готово, фотограф, - произнес хозяин дома, на что тот самый фотограф предпринял тщетную попытку самостоятельно подняться. – Ну уж нет, ты мне так квартиру разнесешь. С этими словами, Антон перекинул руку мужчины на свои плечи, поднимая его с пола, и стараясь не торопиться, буквально «донес» его до дивана, на котором уже лежал плед и подушка. - Надевай, а то снова замерзнешь, - сказал Антон, кидаясь в него свитером, на что тот слабо улыбнулся что-то проговорив. – Чего? - Я говорю, - начал Арсений, путаясь в рукавах свитера, - Ты помнишь. - Что помню? - Что я мерзну помнишь, - ответил он, и откинулся на диван. – Не уходи, поэт. Посиди со мной. Сказав это, он похлопал по дивану, призывая парня сесть, и тот, повинуясь желанию пьяного гостя, уселся рядом, всматриваясь в уже такое знакомое лицо. Что-то было в нем такого, от чего он просто не мог ему отказать. Был готов забирать его пьяного с корпоративов, готов умывать, тащить на себе, да вообще делать все, что он пожелает. Только бы видеть эту улыбку и горящие огнем глаза, слышать его смех и просто его. - Ты меня разглядываешь, - пробубнел Арс, отворачиваясь от лица Антона, на что второй нервно кашлянул и отвел взгляд. – Когда-то мне это нравилось, но потом я понял, что настоящая красота в глазах сидящих напротив. - И что тогда? – спросил Шастун, но ответом послужила лишь тишина и упавшая на его плечо голова собеседника. Он слабо улыбнулся, укрывая Арсения пледом, и так же откинулся на спинку дивана. Горячее дыхание опаляло кожу, вес чужого тела явно ощущался на плечах, а ровное дыхание лежащего рядом мужчины как-то успокаивало. Антон кинул на него изучающий взгляд: черные волосы, прикрытые, слегка дрожащие веки, украшенные густыми черными ресницами, спокойное, расслабленное лицо. Он знал, что Антон ничего не сделает, поэтому безмятежно посапывал, натягивая плед выше к подбородку и охватив поэта рукой. Тяжелая мужская рука покоилась на его животе, и сам парень не заметил, как провалился в глубокий сон, забыв даже выключить свет в коридоре и раздеться.