Лилии цветут в феврале

      Рассыпчатая земля влажным комом распределилась в ладонях, уступая место новой луковице. Вэйян уплотнила ямку, делая её глубже и мельком взглянула на стебель, чтобы точно определить размер. Кажется, достаточно. Аккуратно погружая салатовый побег в почву, девушка снова и снова прокручивала в голове события минувшей ночи. Воздух во дворце был пропитан этой деловитой, немой торжественностью, которая, как невидимый надзиратель, пыталась установить контроль даже над мыслями его обитателей. От этого хотелось убежать, и теплица стала идеальным убежищем — совсем рядом, но надёжно скрытая от посторонних глаз. Тревога съедала её по кусочкам с того момента, как Тоба Юй так неожиданно оставил её на смотровой площадке. Вэйян сжимала в руке записку от Лю Чжаои, строя новые предположения о содержимом того проклятого вина. Очевидно, что оно было отравлено, но чем именно? Хватит ли компетенции дворцовых лекарей против опыта жужжаньских мастеров? Даже в своих покоях она не могла найти себе места, ибо каждая минута превращалась в пытку. Единственным спасением от страха стали те немногочисленные знания по медицине, которые она успела получить, находясь в статусе наследной принцессы. Мысленно присовокупив их к теории из библиотек Северного Лян, принцесса уже потянулась к тёплому плащу, когда в комнату вошёл Седьмой Принц. — Сегодня я ночую у тебя, — устало заявил он на её удивление, отстёгивая от пояса оружие. — Тебе не успели рассказать о том, кто такие наложницы, судя по всему? Его колкость, как обычно, подействовала на неё отрезвляющим приливом раздражения. — Я сегодня не очень хорошо себя чувствую. — С Цзюнем всё будет в порядке, — не глядя на неё, принц сбросил с себя ханьфу, и Вэйян почувствовала необходимость переместить волосы на другое плечо, как ширму от смущения. — Можешь спать спокойно.  — Аньлэ хотела… — Это уже не твоя печаль.  — Вы что, пришли сюда на случай, если она заявиться с вечерним визитом и новой порцией вина? Наверное, её поведение действительно выглядело забавно, потому что впервые за весь день увидела его улыбку.  — Можешь утешить себя этим, если это поможет заснуть. Он действительно имел в виду то, что сказал: Седьмой пришёл не провести с ней ночь, а поспать в прямом смысле. И, наверное, в этом не было бы ничего странного, если бы среди ночи её не разбудил стон. Девушка подхватилась на постели, когда поняла, что голос из её сна перешёл в реальность. На её руку упало несколько тёмный кос — принц метался во сне, его мучила лихорадка. Вэйян растерянно смотрела на его бледное лицо, покрытое мелкими градинками пота под тусклым лунным светом. Свечи давно погасли, и комната погрузилась во мрак, сгустившийся зловещим облаком под потолком. — Ваше Высочество… Он снова застонал, заглушая её робкий шёпот. — Проснитесь. Ну, же…проснитесь! Вэйян поднесла ладонь к его плечу, чуть сжав трицепс — тщетно. Он её не слышал.  — Не делай этого… Они не… Не уходи, не оставляй меня… Нет! Его трясло — кулаки были сжаты так, что можно было рассмотреть венозную сетку на запястьях. — Ваше Высочество! — в голове Вэйян уже просчитывала все возможные пути поиска лекаря, когда перед глазами всплыли обрывки воспоминаний с характерным чувством дежавю. Тёмное помещение, редкие лучи света, бездна ужаса в кристально-чёрных глазах, неестественно твёрдые плечи под её пальцами и… Неожиданное и пугающее осознание неясным бликом пронеслось по краю ресниц и исчезло перед твёрдой логикой действий. Она честно старалась не концентрироваться на своих, уже таких знакомых ощущениях от прикосновений к его телу, но именно это — предельная внимательность к своим действиям — оказалось куда более опасным. Девушка провела ещё дрожащими пальцами по его рукам вверх, от плотно сжатых ладоней по предплечья груди, ощущая, как его дыхание выравнивается, растворяя её страх. Дальше к адамовому яблоку и выше — по контуру лица. Как рисунок в обратной проекции — она словно забирала себе в память его портрет, прикасаясь к уже созданному однажды. Линии шрамов, так похожие на линии жизни ладони, куда лучше могли рассказать что-то о его судьбе. Глубокие и едва заметные, оставшиеся тонкими белёсыми полосками — все они прятались за изысканным шёлком и несли в себе жестокую правду, потому что Вэйян точно знала, что их намного больше. Там, за этой безразличной непроницаемостью собственного превосходства, за такой острой болью, которой бы хватило на два наших мира. Вэйян не знала, когда желание успокоить переросло в интерес — все мужчины красивы, когда они спят? Эта древняя красота мужества и силы в своей абсолютной чистоте покоя. Тонкая ладонь поднимается выше к слегка подрагивающим ресницам, разглаживая складку между бровей, заплетаясь в тугих косах. Девушка медленно выдыхает, и оцепенение, наконец, проходит. Она одёргивает руку к себе, но его ладонь опережает её, останавливая на пол пути. Снова. Седьмой принц медленно открывает глаза, наполненные мороком тяжёлого сна, дрожащим в чернильных радужках. — Уже насмотрелась? — Я п-просто… Он приподнимается на кровати, позволяя Луне дотронуться до каждого изгиба на торсе, будто высеченный из того мрамора, что и её свет. Просто физиология, ведь так? Вэйян плотнее, чем нужно, затягивает узел, подвязывая особенно длинный побег.  — Что это было? Чтобы отвлечься, ей нужно было сконцентрироваться на чём-то другом, и срочно.  — Ты о чём? — уже знакомый прищур и холодная отчуждённость, что означало одно: она задела его за живое.  — Вы кричали во сне.  — Во сне можно делать всё, что угодно — это всего лишь сон. Седьмой принц опустился обратно на подушки, подложив одну руку под голову. Несколько минут они молчали. Нань — Ань всматривался в глубокую темноту, спящую в складках балдахина, так, что можно было подумать, будто он видит звёздное небо насквозь. А Вэйян собиралась с духом, сопоставляя в голове факты, как две страницы одной книги. — Ваше Высочество… — принц ничего не ответил, и она продолжила. — То, что происходило с вами тогда, на заброшенном складе, и эти кошмары как-то связаны? Ощетинившаяся от напряжения мгла схватила её за горло, наверное, сублимируя эмоции Тоба Юя. По крайней мере она ощущала эту тишину после своего вопроса именно так. — Связаны они или нет, это не должно тебя волновать, — его тон был слишком спокойным, даже мягким, учитывая, к каким именно выводам этот разговор мог привести, но, должно быть, в жизни Вэйян не хватало адреналина. Ибо за первым вопросом последовал второй. — Как Вам удавалось это скрывать всё это время? Ведь, если… Он резко втянул носом воздух, и девушка осеклась. — Пятнадцать лет, потраченных на то, чтобы ни у кого не возникло даже мысли подозревать что-то подобное, — он цокнул языком, приподнимаясь так, чтобы она могла видеть его глаза. — Неужели ты до сих пор не поняла? Тоба Юй подхватил прядь у её лица, наматывая на палец, и отпустил, проведя нежным, но ощутимым касанием по линии ключиц. — Для меня не существует границ, которые нельзя пересечь, если будет нужно. И каждый в этом дворце и за его пределами знает об этом. А теперь и ты. Он накрыл её губы своими, заставляя поверить в эти слова вспышкой пламени, взвившейся где-то внутри, под грудью. И она потянулась ему навстречу, позволяя его рукам сомкнуться сильнее вокруг неё, позволяя мыслям стать сладким тягучим туманом, нетленным для самоосуждения. К ужасу нынешней Вэйян, так яростно сжимающей побег, что по ладоням потекли струйки сока. К пугающему разочарованию той Вэйян, когда он вдруг отстранился и, пожелав ей доброй ночи, покинул комнату. Луна завернулась в прозрачную вуаль, теряя свою власть. Начинался рассвет. Девушка отложила испорченный стебель в сторону и выпрямила затёкшие ноги, пообещав самой себе больше никогда так не увлекаться воспоминаниями. Вэйян положила руку на живот, скорее по привычке, потому что здесь она всегда чувствовала себя хорошо. А, значит, и он тоже. Через три посаженных стебля она закончила с посадкой и вышла из беседки, как и всегда попрощавшись с Куифен. Однако сегодня к обычному умиротворению примешивалось чувство смущения. Духи ведь не умеют читать мысли, обращённые не к ним?..

***

Когда она оставила за спиной дремлющий под вечерними сумерками сад, в покоях уже зажигали свечи. Стоит попросить Цзюн Тао присовокупить к ним сегодня лавандовый ладан — недосыпание и его метаморфозы уже и так зашли слишком далеко. — Вэйян! Девушка удивлённо попятилась, когда перед её глазами возникло счастливое лицо девятой принцессы.  — Ваше Высочество, — её почтенный поклон был немедленно остановлен. — Не вздумай слишком усердствовать рядом со мной, особенно, теперь, когда ты ждёшь моего племянника. И ещё, — Тоба Ди подняла тонкий пальчик вверх. — Я твоя должница! Помни об этом.  — Вы слишком добры, Ваше Высочество. — Ди. Для тебя я просто Ди. И, прежде чем Вэйян успела что-то ответь, радостная принцесса схватила её за руку, увлекая за собой, в сторону… дворца принца Гаояна. Только не это. — Принцесса… То есть, Ди, простите, я не уверена, что могу сейчас составить Вам компанию для прогулки.  — Мы и не будем гулять. Мы с Цзюнем решили устроить семейный ужин и пригласить тебя. Правда, это изумительная идея? Вэйян готова была предоставить около дюжины аргументов, почему это абсолютная неправда, но, глядя в сияющие карие глаза, решила промолчать. Пройдя несколько узких коридоров, девушки оказались в небольших, но уютных покоях, не лишённых того нежного изящества, которое ассоциировалось с шестнадцатилетней девушкой. — Отдохни здесь, — Тоба Ди бережно усадила её на пуховые подушки, укрытые ажурным покрывалом. На столике перед ней уже дымился мятный чай и, по меньшей мере, пять разновидностей свежеиспечённых пирожных в форме орхидеи. — Я испекла их сама, — Тоба Ди вложила в ладонь принцессы «сладкий цветок» с доброй, чуть самодовольной улыбкой. — Пусть орхидея подарит тебе самого умного сына в Пине. И пусть его ждёт великая судьба! Пирожное в руке потяжелело. Вэйян с тихим вздохом положила его рядом с миниатюрным чжунцы.  — Я очень благодарна Вам, Ваше Высочество, и… Больше всего на свете я надеюсь, что Ваши слова никогда не сбудутся. — Ди, Вэйян! Тоба Цзюнь появился в покоях в сопровождении Чендэ и одного евнуха и подмигнул девятой принцессе. — Надеялись съесть все пирожные без меня? — Приветствую Вас, Ваше Высочество, — Ли Вэйян собиралась подняться, но было снова остановлена проворными руками младшей принцессы. — Уже забыла мою просьбу? — с лёгкой обидой спросила Тоба Ди и, не дожидаясь ответа, обернулась к племянику. — А ты опоздал, хотя я тебе такого не разрешала! — Я заслуживаю самого жестокого наказания, госпожа, — гротескно почтительно поклонился Тоба Цзюнь, и Вэйян бесшумно прыснула. Всё-таки круглое личико принцессы с грозно нахмуренными бровями напротив застывшего в немом раскаянии принца, выглядело умилительно. — Моё великодушие не позволит мне так с тобой поступить, — буркнула девушка и властным жестом указала брату на место напротив Вэйян. — Ты можешь войти. Вэйян с грустью подумала о том, что в присутствии императора или кого-то постороннего Тоба Ди никогда бы не позволила себе подобной фамильярности по отношению к мужчине, да ещё и к родственнику, но наедине они всегда дурачились и смеялись вместе, потому что само присутствие Цзюня наполняло миром и теплом всё вокруг. — Я хочу, чтобы сегодня Вэйян было с нами хорошо и весело. Так она не будет скучать в отсутствии моего Седьмого брата. Вэйян, которая в этот момент поднесла пиалу к губам, поперхнулась и закашлялась.  — Простите, но… Седьмого принца нет в Пине? Она заметила предупредительный взгляд Цзюня, обращённый к тёте, пока та заботливо хлопала её по спине. — В Южном Нанкине подняли восстание… — Ди тяжело вздохнула и продолжила. — Поэтому брату пришлось срочно уехать. Сердце Вэйян сжалось в нехорошем предчувствии, но она тут же отмела его. Так даже лучше. Если его нет в столице, значит, к ней вернётся нормальное сердцебиение, и больше не придётся с тревогой бродить по дворцу, боясь наткнуться на образ семейной идиллии четы Нань — Ань, и одновременно постоянно бороться с надеждой снова почувствовать тот странный покой, который наполнял её только в его присутствии. Вэйян надкусила пирожное, вспоминая, что она не одна, и переключая внимание на оживлённый спор Цзюня и Ди. Сентиментальность — не лучший подарок для беременных. — …не судите о том, чего Вы не знаете. — Неужели тебе совсем нет дела до того, что отец всё время поручает такие дела только брату Юю? Вэйян невольно задержала взгляд на украшенной большими розовыми жемчужинами серёжке в кудрявых локонах принцессы, когда та упрямо тряхнула волосами.  — Это может говорить только об особом доверии Его Величества. Никто лучше дяди не умеет вести дипломатические беседы в очагах опасности. Тётя Ди… — Ты всегда был очень великодушным, а теперь так легко об этом говоришь. Цзюнь, ты сейчас жив, потому что он отдал тебе свой, последний, флакон настоя Белой Ивы во дворце. Для изготовления новой порций понадобится не меньше трёх месяцев. — Я всегда буду помнить об этом и всю свою жизнь посвящу тому, чтобы отплатить за его доброту ко мне. Тётя Ди, — Тоба Цзюнь грустно улыбнулся, — Вэйян совсем заскучала. Почему бы нам не сыграть для неё? — Чудесно! — принцесса звонко хлопнула в ладоши и так быстро вскочила, что Вэйян испугалась, как бы она не запнулась о длинный кремовый подол. — Я попрошу слуг принести нам инструменты!  — Могу я составить Вам компанию? Ди удивлённо обернулась на её тихий голос. — Мы будем очень рады сыграть с тобой, правда, Цзюнь? Принц утвердительно кивнул, и уже через двадцать минут дворец наполнился звуками неторопливой музыки трёх цитр, сплетающей во едино величие, гармонию и красоту. Вэйян действительно становилось лучше, когда пальцы касались туго натянутых струн, и их голоса мелодичной капелью опускались на древние стены и хрупкий фарфор дворца династии. Как самую дорогую драгоценность, она оберегала в своём сердце воспоминания об уроках с отцом в те редкие минуты, когда ему удавалось вернуться в Лян и провести час или два в обществе Синъер. Если бы она тогда знала, что времени почти не осталось, то забросила бы все свои планы по «маскарадным вылазкам» в город и наслаждалась каждым мгновением. Вэйян зацепила вторую струну одновременно с пятой, завершая такт, и отвела ладони, прислушиваясь к угасающим отголоскам мелодии и своей памяти. Прости меня, отец. — У тебя определённо талант! Ты играешь с особенным чувством, — Тоба Ди ласково сжала её плечо, и Вэйян вымученно улыбнулась в ответ. Когда-нибудь она научится принимать свою судьбу без этой жгучей боли в груди. Она ещё раз поблагодарила восьмую принцессу за гостеприимство, настояв на том, чтобы в покои её проводили слуги. Тоба Ди согласилась на это только в обмен на обещание снова увидеть её у себя не менее, чем через неделю. Смысл их с братом спора в полной мере догнал её в тот момент, когда маленькая рука Байджи устанавливала между бумажных ламп курильницу. Ты сейчас жив, потому что он отдал тебе последний флакон настоя Белой Ивы во дворце. Вэйян впилась взглядом в извивающуюся струю дыма с насыщенным ароматом лаванды. Белая Ива — основной ингредиент не только для лекарств восполнения кровопотери и при болезнях сердца. Её сок используют при изготовлении медицинских снотворных для больных, страдающих от тяжёлых нервных потрясений, смешивая с экстрактом сливы мей-ху. Сегодня я ночую у тебя. С Цзюнем всё будет в порядке, можешь спать спокойно. Он стоит к ней спиной, задумчиво наблюдая за танцем гирлянд крохотного пламени на подсвечниках. Вэйян моргает и видение растворяется в этом же пламени. Оно всё так же танцует в тишине, но его там больше нет. Девушка подносит руку к груди в попытке восстановить вдруг участившийся ритм сердца. Дышать становится труднее. То, что происходило с Вами тогда, на заброшенном складе, и эти кошмары как-то связаны? Вэйян закрывает глаза, стараясь справиться с армией снежных мурашек под рёбрами. Глубокий вдох, ещё один. Чтобы спокойно во всём разобраться, ей необходим здравый рассудок. И тогда эти воспоминания, что чёрными воронами, кричат внутри неё, сверкая всевидящими золотыми глазами, успокоятся, станут одним целым с её уставшей душой. Истерзанной в попытках не забыть саму себя. Она до сих пор мысленно вздрагивала, вспоминая его дрожь под её руками на атласном рукаве. Он выглядел так, будто есть что-то более страшное, чем вооружённая до зубов армия монголов в одном шаге от них. Что-то способное свести с ума. И в это мгновение тяжёлая, обречённая усталость на его лице в тот вечер, когда он пришёл к ней, обернулась абсолютным пониманием. — Вам не нужен был трон. Вам нужна была я, — шепчет она в немую пустоту ночи, почему-то зная, что та передаст ему эти слова.