Неожиданное знакомство

— У меня есть теория, — начал старший Узумаки. — И я очень надеюсь, что она окажется верной. Суть вот в чем: мы здесь тоже оказались не просто так. — Наруто усмехнулся, решив немного разрядить обстановку: — Видимо, это судьба. — Или неопознанные вспышки чакры в этой местности. — скептично отрезал Саске. — Или так. В любом случае, предлагаю для начала глянуть, что там настрочил Шикамару, не зря же мы так долго ждали это письмо, — блондин демонстративно приподнял свиток, демонстрируя его присутствующим. — Но, в любом случае, как я понимаю, нам придется срочно прервать миссию и выдвигаться к Орочимару — там и разберемся, кто, как и зачем опять копается в могилах. После этих слов младшая седьмая команда заметно оживилась. Мицуки давно хотел лишний раз повидаться с родителем, хоть и старательно пытался скрыть этот факт от друзей, которые, конечно же, все давно заметили. А Сарада и Боруто, в свою очередь, почему-то всегда крайне интересовались деятельностью загадочного саннина и любили посещать его окутанные мраком убежища, несмотря на строгие предостережения старшего Учихи. Загадка, витающая вокруг Орочимару, всегда невольно манила молодое поколение, которому было мало известно о его деятельности в прошлом. Однако старшая часть присутствующих, а именно бывшие члены Акацуки, коллективно напряглись. Хоть они добровольно искали возможности связаться с бывшим «сокомандником», встреча с ним у каждого ассоциировалась с надвигающейся волной неприятностей. Жгучее чувство тяжести и какого-то, даже, волнения перед прибытием в самые лапы к Орочимару, накрыло преступников. Помрачнели все, кроме, пожалуй, Кисаме, которому в целом было безразлично, куда отправляться — все равно он уже мертв, зачем переживать? — Да, у меня много вопросов к этому ублюдку. — прошипел Сасори, который был готов обрушить всю непередаваемую силу собственного негодования на идиота, который посмел отобрать у кукловода самых ценных марионеток, да и еще и отправить назад к полной боли и ненависти земной жизни. — Думаю, обстоятельства позволяют нам приостановить выполнение изначальной цели миссии. — заключила Сакура. — Саске, отправишь завтра утром в Коноху краткий отчет ястребом? Текст я сама ночью напишу, думаю, ты сейчас ничего им трезво объяснить не сможешь. Учиха немного обиделся на сомнения по поводу своего нестабильного эмоционального состояния, однако в ответ лишь кратко кивнул. Тем временем Хокаге резким отрывистым движением развернул свиток с письмом, и, отодвигаясь от сидевшего неподалеку Сасори, негромко прочитал: «Наруто, последний выброс зафиксировали только что. Думаю, сообщение придет с задержкой. Будьте осторожнее там. Сначала была замечена одна слабая вспышка, около шести часов, потом, минут через пять, два сильных потока, но тоже прервались быстро. Один из них мне крайне не нравится — Ино сказала, что энергия была очень схожа с чакрой Саске, только слабее. Проверьте территорию на наличие подобных аномалий — возможно, кто-то украл и использует шаринган. Сейчас мы наводим сводки, откуда и кто мог это сделать. Ищем глаз Шисуи. По прослушке — ничего не обнаружили. Единственное — какой-то мужик в районе двух часов сегодня упомянул в диалоге координаты. Я пробил, по ним заброшенное убежище Орочимару. Известили Ямато, отправили двух джоунинов для усиления наблюдения над действующим убежищем. Будет очень нехорошо, если окажется, что Орочимару в этом замешан. Как можно скорее отправь в штаб отчет о обстановке на месте. Нара Ш.» Закончив чтение, Узумаки, нервно прокашлявшись, подытожил: — Мда… в штабе даже не представляют, какая ответочка их ждет, даттебайо. — Мы выдвигаемся прямо сейчас? — с долей надежды поинтересовался Мицуки, широко распахивая стеклянные змеиные глаза. От этого крайне знакомого и крайне неприятного взгляда Дейдара поморщился, невольно прокручивая в голове все противные воспоминания о земной жизни и нападках Орочимару. Хитрый змей никогда не оставлял их в покое, и, судя по всему, не оставит. Даже после смерти. Узумаки уже хотел было ответить, но вместо него это сделала Сакура: — Не думаю, что это хорошая идея. Уже почти глубокая ночь, а день у нас всех был невыносимо тяжелый. Ребята еще генины, да и у Саске на сегодня достаточно потрясений — я предлагаю сделать перерыв на сон и передышку, а завтра рано утром выходим. — До Орыча часов 12 пешком отсюда, так что я полностью поддерживаю. Но жмуриков без присмотра оставлять определенно нельзя, даттебайо. Итачи, как вы делите комнаты? — Кисаме с Сасори здесь, мы с Дейдарой дальше по коридору. — сухо и как бы нехотя отчеканил Учиха, после чего незаметно метнул взгляд в сторону брата, с некоторым успокоением для себя отмечая, что тот лишь внимательно следит за каждым действием своего друга. Саске действительно сильно вырос и все-таки смог найти свой путь. На лице невольно проскользнула едва заметная ухмылка собственным случайным мыслям: «Зачем он отрастил эту странную челку?» Однако вслух нынешние вкусы брата Учиха обговаривать не решился. В воздухе до сих пор застыло неприятное напряжение, и эту неприятность разговора ощущал на себе, пожалуй, каждый. Мир вокруг снова встает вверх ногами, нарушая привычный размеренный ход жизни. К тому же, Итачи понятия не имел, что теперь говорить Саске. «Прости, что сломал тебе жизнь? Прости, что наставил на путь в бездну? Прости, что опять появился из ниоткуда?» Брюнет прикрыл глаза. Когда-то он искренне верил, что все делает правильно. Но сейчас вновь запутался. Куда идти? Оставить Саске? Оставить Дейдару? В искалеченном сознании Итачи оставаться рядом с близкими непременно означает причинять им боль. Поэтому проще причинить боль себе. Но ведь эти двое ни за что так просто не отпустят. Теплое прикосновение к плечу выдернуло Итачи из собственных мыслей. Заметив, как Учиха опять начинает погружаться в рефлексию, Дейдара тихонько дотронулся до него кончиками пальцев, как бы возвращая в реальность и безмолвно напоминая, что, если что-то тревожит, он здесь. Он рядом. — Понял. Значит делаем вот как: сейчас все по комнатам, дети — спать. — строго проговорил Наруто, игнорируя возмущенное ворчание Боруто и Сарады. — Сакура, напиши краткий отчет в деревню. Мы с Саске проследим за Акацуки. Я останусь здесь, Саске, ты к Итачи. — изложил план блондин и, не удержалась, театрально наигранно добавил: — Не обидишься, что мы сегодня ночуем не рядышком, даттебайо? Саске скривился: — Переживу как-нибудь. — А вот я обижусь, хм! — взбунтовался подрывник, сильно подаваясь вперед. — Какого хера этот засранец с нами? Вы где спать-то собрались? На коврике у входа? На кровать больше Учих не пущу. За последнюю фразу блондин тут же получил локтем в бок от Итачи, что еще больше разыграло его азарт, подогреваемый ненавистью к шарингану и почти всему клану Учиха в целом. — На диване, на котором я сейчас сижу. Без наблюдения мы вас оставить не можем, но, Саске, — Узумаки вновь обратился к другу. — постарайся хотя бы немного отдохнуть. Я уверен, что Итачи уже не убежит. — Наруто, в подтверждение надежности собственных слов, крепко сжал правую руку в кулак. Дейдара тем временем не унимался, в этот раз обращаясь к сидевшему рядом непоколебимому брюнету: — Ты что, тоже не против? Итачи, ты же обещал сегодня… Итачи в миг разумно сообразил, что происходит, и действительно едва заметно побледнел — он тоже был далеко не рад перспективе ночевать в одной комнате с отбитым парнем и повзрослевшим братом, которые готовы перегрызть друг другу глотки в любой удобный момент. Однако профессиональный лжец обеспокоенного вида не подавал: — У нас вариантов нет. Значит, в другой раз. — Когда в другой раз? Когда мы снова в ящик сыграем? — запротестовал Дейдара и еще ближе нагнулся к Учихе, проницательно и обиженно вглядываясь в чернеющие глаза напротив, за что почти сразу получил пальцами по лбу. — Блять, да ты достал так делать. Саске нервно прокашлялся, невольно выдавая нотки ревности. Брат только вернулся, а его долгожданное внимание уже приходится делить с каким-то придурком. Какая-то детская обида заиграла глубоко в душе. Несмотря ни на что старший Учиха все же старался насильно закопать ее поглубже, успокаивая себя тем, что во-первых, он уже и сам давно не ребенок, а во-вторых, почему он вообще ревнует родного брата к какому-то отбитому подрывнику из преступной организации? Итачи не мог ни с кем близко сойтись из этих головорезов. Хотя, все равно, что-то в его поведении и манере общения с блондином не дает покоя и царапает где-то в глубине души, пробуждая недоверие и сомнения. Почему он не общается так же с Кисаме?.. — Я хочу поговорить с дядей Итачи! — вновь запротестовала Сарада. Саске закатил глаза: «Еще одна…» — Поговорите завтра. — после этих слов он предупреждающе взглянул на брата, мол, «Не напугай мою дочь». И добавил: — Сейчас все идем отдыхать. Собираемся на крыльце завтра в семь.

***

208 номер. Когда толпа наконец покинула помещение, красноволосый с некоторым облегчением выдохнул и устало плюхнулся на пол, пододвигая к себе откуда-то из-за угла кровати огромную коробку с инструментами, рядом с которой марионеточник выглядел даже немного комично — она своими внушительными размерами ещё больше подчёркивала хрупкое и худощавое настоящего тела кукловода. Узумаки тем временем с шумом плюхнулся на диван, устанавливая в голове чёткую цель — не заснуть раньше всех в комнате и внимательно следить за отступниками. Никогда не знаешь, что эти двое могут выкинуть. Наруто устроился поудобнее на скрипучем диване и исподлобья пассивно наблюдал за обстановкой в номере. Глаза, правда, закрывались сами по себе. Однако блондин стойко сопротивлялся обволакивающему желанию. Он развлекал себя наблюдениями за тем, как Сасори с сосредоточенным видом аккуратно вкручивает маленький винтик в гладкую поверхность педантично выпиленного длинного бруска. Мечник тем временем успел стянуть широкую футболку и с шумом плюхнулся на расправленную кровать. Перед тем, как окончательно отрубиться, он перекинулся парой слов с Узумаки, а после Сасори ненароком протянул: -Мда, Девятихвостый, добровольно подписался слушать со мной всю ночь храп Кисаме… Акасуна ложиться ни в коем случае не собирался. Марионетку определенно нужно закончить сегодня. Вылазку к Орочимару без любимого оружия проводить никак нельзя. Поэтому красноволосый принципиально игнорировал усталость, которая сковывала его ненавистное человеческое тело, и упорно продолжал работать. — Надеюсь, у Саске там все хорошо… — вслух подумал Наруто. Не отрываясь от своего занятия, кукловод пробубнил: — Итачи совершенно точно его не тронет, а вот на счёт Дейдары я сомневаюсь. Если он успел где-то достать глину, мы в любой момент можем взлететь на воздух. — Сасори говорил так спокойно, будто это была будничная обыденность. Чернеющая ночь уже давно сгустилась за окном, комнату освещал лишь тёплый тусклый свет лампочки под самым потолком. Чтобы собрать мелкие детали, марионеточнику приходилось щурить глаза, отчего они начинали слезиться и болеть. — Почему взрывающийся так ненавидит Саске, даттебайо? — осторожно поинтересовался блондин, приподнимая голову на подлокотник жёсткого дивана. Кисаме «заботливо» кинул в него свою лишнюю подушку, метким движением попав прямо в лицо ничего не подозревавшему Хокаге. Выслушав эмоциональное возмущение, мечник все же не оставил вопрос собеседника без внимания: — Потому что Саске заставляет Итачи страдать, вот и все. Наруто помолчал. Ему слабо удалось связать эти два факта в логическую цепочку, но переспрашивать шиноби не решился — голос Кисаме звучал слишком уверенно и серьёзно. Кроме того, спустя десять минут на всю комнату уже зазвучал громкий и разливистый храп мечника, который действительно больше напоминал гудок парохода. Несколько часов спустя Сасори, оставшись единственным бодрствующим человеком в помещении, отчаянно пытался скрепить последние детали практически завершенного шедевра. Его крайне раздражало это положение — собирать куклу буквально из того, что было под рукой, еще и украденными из местной кладовки инструментами. Что за стыд. Но художник в любой ситуации должен оставаться художником. Оставалось лишь добавить парочку выдвижных лезвий, только вот руки кукловода уже совсем не слушались, а перед глазами все плыло. Мда, работать в таком состоянии абсолютно невозможно. Ещё и не давала покоя ноющая боль в запястье, которое ранее отчаянно пыталась выкрутить Сакура. Возможно, она сломала там что-то… Добавив парочку последних штрихов в доделанное на скорую руку произведение искусства (которое точно завтра обсмеет Дейдара), Акасуна сладко зевнул и, заползая на свою кровать, механически ударил ногой по выключателю, окончательно погружая комнату в сладость долгожданного отдыха.

***

*** 114 номер. Боруто резво запрыгнул на жесткий скрипучий матрас, попутно дожевывая онигири, которое он оставил еще когда в их номер спустилась Сакура. — Ты видел дядю Сарады? Наверное, он даже круче, чем её батя, даттебаса! — Узумаки встряхнул солнечными волосами, открывая начало активному обсуждению новых знакомых. Спать абсолютно не хотелось — последние события буквально встряхнули генинов, диаметрально перевернув их обыденность. — Не думаю. — протянул в ответ Мицуки. — Если то, что нам рассказали — правда, очевидно, что он умер совсем молодым. — Он преступник. — поник Узумаки, откидываясь на спинку кровати. — Они ведь все преступники. Было бы интересно узнать, что происходило между этими ребятами и нашими родителями.  — Да, согласен, хотелось бы узнать побольше. До этого Мицуки слышал от родителя лишь несколько случайно брошенных фраз об организации Акацуки, и фразы эти были далеко не из приятных. После недолгого молчания Боруто добавил: — Мне кажется, этот Учиха что-то страшное пережил. — Потому что у всех Учих по канону есть детская травма? — усмехнулся юный змей, этой усмешкой невольно создавая едва заметные ямочки на щеках. — Нет, не совсем… ты видел его взгляд? Мне кажется, даже у Саске-сенсея не такие тяжелые глаза. Лицо вроде спокойное, обычное, а все равно очевидно — он ужасно страдал. Об этом только глаза и говорят. Мицуки посерьезнел и в ответ лишь задумчиво кивнул. Он не ожидал от друга таких умозаключений. Когда Боруто наконец дожевал последний кусок уже остывшего онигири, он направился в душ и, сложив руки за головой, и как бы невзначай бросил: — Надеюсь, у Сарады все будет хорошо. Ей сейчас, наверное, тяжело…

***

*** 201 номер. Сакура неспешно записывала основные события прошедшего дня и нынешнее положение отряда в небольшой свиток, аккуратно придерживая его на коленях. После прибытия в номер она не обсуждала с дочерью произошедшее. Да и, в принципе, они особо не разговаривали, когда остались наедине. В комнате сосредоточилось неловкое молчание, которое Сакура упорно старалась игнорировать. Расправляя кровать отрывистыми движениями, младшая Учиха наконец раздраженно подала голос: — Почему папа никогда не рассказывал? — О чем? — голос девушки вырвал Сакуру из собственных размышлений. После совершенно неожиданной встречи с Сасори ее не оставляло странное и новое чувство, природу которого всегда проницательная куноичи определить не могла. Облегчение? Не может быть такого. Девушка пыталась распутать клубок собственных мыслей — почему изнутри будто грызет вина? Вина перед кем? Перед Саске? Нет, пора отбросить эти глупые мысли и продолжать игнорировать навязчивые призраки прошлого. Здесь и сейчас есть собственная жизнь, есть любимая семья, и абсолютно внезапное появление старых знакомых ни в коем случае не должно нарушать привычное течение жизни. Почему этот хладнокровный и жестокий шиноби даже спустя столько лет не покидает голову, а теперь еще и объявляется живой? — О том, что у него был брат. Пускай он и был преступником, я имею право знать о своей семье! — намеренно демонстрируя собственное недовольство, продолжала Сарада. — Мама, почему ты тоже всегда молчала? Сакура виновато потупила взгляд: — Все намного сложнее, чем кажется… — Я завтра же сама поговорю с дядей и обо всем узнаю. — перебила ее дочь, мягко усаживаясь на скрипучую кровать. — Сарада, не думаю, что стоит сейчас лезть к Итачи. Это непростой человек. Вопреки словам куноичи, младшей Учихе все равно казалось, что, не смотря на столь недолгое знакомство, она уже хорошо знает, какой он человек. Возможно, в чем-то она и была права. Сарада видела настоящее лицо Итачи, прямо перед собой — в тот момент он совершенно точно снял свою маску, поэтому ему хотелось доверять, его не хотелось бояться. Этот образ совершенно не стыковался с тем, который Учиха показал во время боя на крыше. Точно. На крыше был не он. Будто это тоже была насильно натянутая маска. Она видела, как Итачи с непередаваемой теплотой смотрит на ее отца, на нее, на Дея. Этот человек умеет любить, возможно ему просто надо подсказать, как эту любовь лучше проявлять. Желание и четкая цель не упустить и узнать родного дядю, причину его слов и действий, которые противоречат сами себе, теперь уже точно определились в сознании Сарады. Он говорил про генджутсу, значит, и о загадочных техниках клана Учиха удастся узнать побольше. Откуда-то звонко постучали. Обе куноичи напряглись и резко сконцентрировались на поисках источника неожиданного и странного звука. Дважды постучали вновь. Сакура оставила свое занятие и осторожно подошла к окну. Сарада с изучающим взглядом привстала с кровати, уже приготовившись к бою. Резким движением одернув плотную штору, розоволосая от неожиданности на мгновение отскочила. На подоконнике, по ту сторону, на девушек внимательно, и будто даже осмысленно, смотрела огромная угольно-черная ворона. Рассмотрев птицу, Сакура облегченно улыбнулась уголками губ и аккуратно приоткрыла окно, давая гостье просунуть взъерошенную голову в комнату. Младшая Учиха с недоверием наблюдала за действиями матери: — Что ты делаешь?.. Сакура проигнорировала вопрос, вместо ответа она терпеливо дождалась, пока ворона окинет взглядом комнату, на пару секунд заострив внимание на Сараде. Птица будто что-то выискивала или проверяла. От столь пристального и странного взгляда маленьких чернеющих глаз Учиха поежилась. Затем ворона вновь посмотрела на Сакуру, широко и внимательно распахивая глаза, будто с застывшим вопросом, который она не может произнести. Куноичи все с той же дружелюбной улыбкой на лице едва заметно кивнула и проговорила: — У нас все хорошо. Пускай не беспокоятся. Будто получив то, что она искала, птица лишь моргнула в ответ и развернулась по направлению к улице. Широкий взмах огромных крыльев, и через несколько секунд ее уже не было, а Сакура аккуратно прикрыла окно за необычной ночной гостьей. Сарада, молча наблюдавшая специфическую картину, вновь плюхнулась на кровать: — Что это было? — Ничего. — Сакура мягко улыбнулась. — Просто твои папа и дядя решили проверить, все ли у нас в порядке. Младшая Учиха лишь недоверчиво вскинула бровь. Что еще можно ожидать от ее загадочной семейки? Она вздохнула, но вопрос о том, как это связано с разумной вороной, решила оставить на потом. Наконец укладываясь под мягкое белоснежное одеяло, девушка зевнула и с какой-то детской надеждой поинтересовалась: — А дядя Итачи будет жить с нами, в Конохе? — Сарада, он восстал из мертвых и мы не знаем даже, что это за техника. — Но ведь сейчас он жив. — Для начала нам нужно разобраться, что происходит, а потом уже будем заниматься этими глупостями. «Глупостями» — отчеканилось в голове. Учиха обиделась. Это ведь совсем не глупости, дальнейшая судьба собственной семьи должна оставаться на первом месте. Она надула щеки и недовольно пробурчала: — Мне кажется, папа не считает, что это «глупости». Сакура, вновь отрываясь от отчета, подняла на дочь вопросительный взгляд, однако та уже снимала очки и уютно укладывалась на тонкую подушку. Спать не особо хотелось, но сон хотя бы поможет отогнать неприятные мысли и поскорее дождаться следующего дня, который обещает быть невероятно интересным.

***

*** 202 номер. Руки Итачи покрылись мурашками и едва заметно тряслись. Ночь в одной комнате с Саске и Дейдарой. Целая ночь. Учиха мысленно молился, чтобы Дейдара ничего не выкинул или не взболтнул того, о чем упоминать не стоит. Однако успокоить себя не получалось, ведь Итачи прекрасно знал: подрывник совсем не контролирует себя — он может взболтнуть что угодно. По пути к комнате брюнет пару раз сурово, но одновременно с безмолвной просьбой кинул многозначительный умоляющий взгляд на блондина. Тот абсолютно не подавал вида малейшей обеспокоенности, а скорее открыто выражал собственное негодование по поводу нового нежелательного «соседа». Пока Итачи вынимал из кармана ключи от номера, в голове внезапной молнией пронеслась обжигающая мысль. Саске стоял чуть позади, поэтому, не решаясь открыть дверь, брюнет тихо обратился к парню, не желая, чтобы его брат услышал возникший вопрос: — Слушай, а мы там на тумбочке ничего не оставили? — Да вроде нет, хм. — Дейдара с усмешкой оглянулся на стоявшего позади шиноби и тихо добавил: — В любом случае, Саске уже взрослый мальчик, поймет. Итачи лишь осуждающе сдвинул брови к носу и толкнул дверь на себя, приглашая брата пройти в помещение. Тот неспешно проследовал в комнату, изучающе оглядывая обстановку. С шумом захлопнув за собой дверь, Итачи прошел за ним и уже успел было выдохнуть, что удалось обойтись без происшествий по дороге, как вопрос младшего брата заставил его похолодеть: — Зачем у вас кровати сдвинуты? Дейдара, еле сдержав смешок, саркастично проговорил: — Потому что Итачи шлюх водит… да шучу я, не смотри на меня так. — подрывник быстро нашелся, что придумать, хоть ему и не нравилась вся эта игра в «прятки». — Мы тут вчетвером в карты играли, поэтому сдвинули. Он мельком взглянул на парня, поймав его благодарный взгляд. Однако все равно ужасно бесило то, что Итачи никак не может адекватно принять свою ориентацию, из-за чего постоянно приходится придумывать какие-то глупые отговорки. Хорошо хоть, что от Кисаме и Сасори он согласился не прятаться по углам, что значительно облегчало жизнь. Ну что за человек, быть убийцей он не стесняется, а быть геем в глазах брата — страшнее смерти? Тем временем брюнет уже успел переставить компрометирующие кровати в их изначальное положение. Дейдара с разбегу запрыгнул на одну из них и с азартом приготовился наблюдать за «долгожданным» разговором, устремив на Саске сверкающий взгляд, которым будто хотел испепелить мужчину. Приземлившись на ужасно неудобный диван рядом с братом, Итачи, проигнорировав внимательный взгляд блондина, с нежным упреком проговорил: — Дай я тебя хоть обниму, странный ты. — Учиха мягко улыбнулся. Саске, до этого упорно старавшийся скрыть волну нахлынувших эмоций, искренне и по-доброму усмехнулся в ответ. Его лицо преобразила светлая и какая-то детская, наивная радость. Он придвинулся ближе к брату, но все не решался. Итачи проявил инициативу и поднял руки, тепло обнимая мужчину, прямо как много лет назад, как тогда, когда всех проблем вокруг еще не было, когда они были детьми. Саске прикрыл глаза. В нос ударил этот знакомый и родной сладковатый запах длинных черных волос. Мужчина ужасно покраснел, губы задрожали, а глаза его загорелись. Спустя несколько секунд он аккуратно отпрянул, немного задыхаясь и отводя взгляд, и проговорил: — Итачи, останься с нами, пожалуйста. Орочимару придумает, что делать с техникой. Сарада нуждается в тебе. — запнувшись, тихо добавил. — Я нуждаюсь в тебе. Брюнет, не находясь, что сказать, лишь заботливо кивнул, как бы оставляя этот вопрос открытым. Возвращаться в родную деревню спустя столько лет? Это казалось практически невозможным. Итачи все еще был твердо убежден, что не место мертвым в мире живых, в чем был совершенно прав. Как можно вновь врываться в жизнь самого родного человека, после того, как бесчеловечно сломал ее? Учиха еще раз окинул взглядом младшего брата и, прищурившись, спросил: — Можешь, пожалуйста, снять этот плащ? Саске сразу понял, к чему тот клонит, однако сопротивляться смысла уже не было. Он медленно стянул длинный черный плащ и положил его на узкий подлокотник рядом с собой. Мужчина сразу поймал на себе ужасно обеспокоенный и ошеломленный взгляд брата: — Саске… А где?.. — Руку я потерял во время боя. — спокойно ответил он и отпрянул, когда Итачи аккуратно дотронулся до плеча. — Только не включай режим заботы. Я как-то без нее десять лет прожил, все хорошо. — Это я так тебя, Учиха? — с надеждой вклинился в разговор Дейдара. — Нет, это произошло во время войны. — Какая жалость, хм. На мгновение задумавшись, Саске неожиданно переспросил: — Зачем ты пытался убить меня, если так дружишь с Итачи? Тонкой рукой блондин поправил длинные пшеничные волосы и бросил на озадаченного мужчину пренебрежительный взгляд, будто истинная причина его поступка настолько проста и очевидна, что прозвучавший вопрос звучит абсолютно глупо. — Вспомни, куда ты направлялся в тот день, хм. — Дейдара исподлобья сверкнул холодным обжигающим блеском ярко-голубых глаз. Саске на миг задумался, а затем по его телу пробежал неприятный холодок. Он медленно повернул голову на брата, который лишь виновато потупил взгляд. — Его жизнь мне намного дороже, чем твоя. — твердо и с расстановкой продолжал Дейдара, будто желая добить мужчину. — Конечно, если бы ты умер там, Итачи бы меня навсегда возненавидел, но зато он сам бы остался жив. Но ты, мелкий идиот, ты не знаешь и не понимаешь, что есть моё искусство и в чем заключается вся его ценность, хм. Как говорится: «Не ради людей, а ради искусства». — Дей, мы уже обсуждали эту тему. — серьезно оборвал его парень, начиная опасаться за состояние брата. — Я понял. — внезапно тихо проговорил Учиха, поднимая взгляд на подрывника. — Спасибо, что был рядом с Итачи. Дейдара совершенно не ожидал от Саске такой реакции, поэтому в ответ лишь вопросительно широко раскрыл глаза. Однако на его счастье, Итачи сменил тему: — Думаешь, Сарада сможет спокойно воспринять всю эту ситуацию? — задумчиво протянул он. Саске улыбнулся уголками губ: — Все она сможет. Она такая же, как и мы с тобой, так что ни за что не отступится — жди завтра миллион вопросов в свой адрес. Надеюсь, Итачи, ты понимаешь, что о нашем прошлом и о грязном прошлом семьи моей дочери знать не следует. Внимательно слушая предупреждающую речь брата, Итачи вновь поднялся и подошёл к окну, на распашку открывая створки. Когда младший закончил, он вытянул вперед тонкое запястье, на которое уже через мгновение приземлилась огромная растрепанная ворона, оперение которое сливалась с чернотой безлунной прохладной ночи. Парень что-то негромко проговорил, а затем аккуратно встряхнул рукой, отправляя птицу в полет. В ответ на вопросительный взгляд Саске, он успокаивающе взмахнул пальцами и вновь выглянул в окно в ожидании своей посланницы. — Сарада очень похожа на нашу маму. Она самая красивая девушка, которую я видел. — Итачи с улыбкой прикрыл глаза. — В этом я абсолютно с тобой согласен. — проговорил в ответ Саске. Уже через несколько минут послышался глухой звук размаха широких крыльев — ворона с шумом приземлилась на открытый подоконник, царапая его длинными черными когтями. Брюнет нагнулся к птице: та лишь несколько раз громко каркнула. Он облегченно вздохнул и проговорил: — У девочек все спокойно, Сарада уже почти спит. — За мной ты так же следил? — Саске усмехнулся. Итачи, большим пальцем аккуратно поглаживая перья птицы, наигранно виновато ответил: — Иногда. Дейдара тем временем решил, что не желает выслушивать учиховские сопливые разговоры и гордо удалился в душ, звонко захлопнув за собой дверь. Воцарилась спокойная и безмятежная тишина, подкрепляющая таинственную атмосферу маленькой плохо освещаемой комнаты, периодически продуваемой свежим ночным воздухом из распахнутого настежь окна. Итачи успел найти для брата единственную мягкую подушку, а от заботливо предложенного пледа Саске гордо отказался, вместо этого накрывшись собственным широким плащом. Спустя какое-то время и пары тихих разговоров о светлом прошлом, свет в номере погасили. Глава клана пытался хоть немного подремать — усталость накрывала все его тело с головой. Но каждый раз какое-то царапающее душу беспокойство не давало забыться и погрузиться наконец в долгожданный сон. Старший брат безмятежно засопел уже спустя десять минут после того, как в комнате воцарилась тишина. Работа с Кисаме и крайне маленький запас чакры в совокупности научили Итачи вырубаться абсолютно при любых обстоятельствах. Силы восстанавливать ему приходится почти после каждого боя, а заливистый храп Кисаме — непростое испытание для любого засыпающего человека. Однако сон — лучший способ подзарядиться, поэтому Учиха научился профессионально абстрагироваться от всех мыслей и посторонних звуков. Силы и бодрость для любого шиноби всегда являются важной частью существования. Знакомое и такое родное безмятежное сопение старшего брата погрузило Саске в самые теплые далекие воспоминания, которые были закопаны так глубоко в его сердце. Редкие, но невероятно счастливые вечера с братом, сон рядом с ним под открытым небом, истории о приключениях на миссиях на ночь. На душе вновь стало как-то хорошо и спокойно. Однако мысли о том, что этот человек может скоро вновь покинуть мир живых (уже в третий раз!) не давали покоя и каждый раз опять выдергивали в суровую реальность. Кроме того, идиллию нарушал громкий и порывистый шорох со стороны подрывника, который, судя по всему, тоже долго не мог уснуть. Он постоянно ворочался с одной стороны на другую, будто ему чего-то не хватало. Но, на счастье Саске, примерно спустя час, тот тоже наконец ровно засопел, погружаясь в долгожданный сон. Мужчину даже позабавило, когда он сквозь темноту разглядел, что блондин заснул, крепко обнимая собственную подушку, на которой так долго не мог найти удобное положение. Однако счастье длилось недолго. Оказалось, Дейдара разговаривает во сне. Поэтому послушать спокойные и горячо любимые звуки ночи Учихе так и не удалось. Он то и дело слышал откуда-то со правой стороны комнаты нечленораздельное бормотание, а пару раз даже удалось разобрать слова. Правда, фразы из уст спящего подрывника вызывали больше вопросов, нежели ответов: «Итачи, выключи шаринган…», «…я взорвал марионетку…», «…нет, Итачи, мне восемнадцать…», «…я тебя так придушу нахрен». Невольно вслушиваясь в сомнительную болтовню Дейдары, мысли Саске начали понемногу путаться, постепенно погружая сознание в крепко опутывающую дремоту. Спустя еще час Учиха наконец смог успокоиться, провалившись в глубокий и безмятежный сон. Он пролежал так всю ночь, облокотившись головой на подлокотник скрипучего дивана и не меняя позы. Саске снилась странная мечта: будто Сарада знакомится с его матерью, отцом. Потом мутным образом появился Шисуи Учиха, расплывчато отпечатавшийся в памяти. Будто Шисуи говорит с его дочерью и наказывает сохранять силу котоамацуками, защищать деревню и клан, а затем вновь уходит куда-то в небытие, оставляя ее в одиночестве. Саске наблюдал все это действо будто со стороны, не заговаривая с внезапно посетившими его образами прошлого. Однако слова Шисуи намертво отпечатались в подсознании. Затем сон перешел в какое-то тягучее дремотное состояние, когда в голове плывет простой поток абсолютно несвязных мыслей, пока все тело отдыхает, неспешно прогоняя дневную усталость. Мужчину резко разбудил какой-то громкий шепот и бьющие в лицо яркие солнечные лучи. Сначала этот шепот был похож на обрывки незаконченного сна, однако уже спустя несколько секунд в нем стали едва различаться знакомые голоса. Учиха не стал открывать глаза, а лишь внимательно прислушался. Звуки постепенно начали складываться в едва различимые слова, но говорили будто вполголоса, по видимому, специально, чтобы не разбудить Саске, однако голоса эти были явно настроены агрессивно по отношению к друг другу: — Иди сюда! — Отвали, я сказал. Ты сейчас Саске разбудишь. — Если ты сейчас же не подойдешь, я его точно разбужу, хм! — Ну не сейчас же это делать. — Нет, сейчас! Мужчина аккуратно приоткрыл глаз, чтобы проверить обстановку. Он приподнял голову, внимательно рассматривая происходящее в номере. То, что Саске наконец разглядел перед собой было, пожалуй, последнее, чего он ожидал увидеть. Спиной к «спящему» в угрожающей позе стоял подрывник, в одной руке крепко сжимающий большую расческу с частыми закругленными щетинками. Он, с готовностью атаковать, наступал на Итачи, стоявшего напротив, на расстоянии нескольких шагов. Парень, судя по всему, был не готов к бою, поэтому просто медленно пятился назад, угрожающе выставив руки перед собой. Саске с недоумением оторвал голову от неудобной подушки. Диван заскрипел, поэтому оба участника сомнительной сцены обернулись на мужчину. — Что здесь происходит? — поинтересовался тот. Итачи воспользовался моментом и еще дальше отпрянул от подрывника в сторону брата. Он невинно замахал руками и проговорил: — Ничего, Саске. Пойдем ко всем, нам через час выдвигаться к Орочимару. Дейдара строго скрестил руки на груди: — Пока ты не приведешь свои волосы в порядок, мы никуда не пойдем, хм. Посмотри на себя, как можно так не следить за волосами? Действительно, Итачи никогда особо не заморачивался по поводу собственной прически, поэтому его небрежный хвост по сравнению с гладко вычесанными и уложенными светлыми волосами подрывника, смотрелся достаточно контрастно. — Дай я сам тогда. — Учиха выдернул из рук блондина ненавистную расческу. — Саске, собирайся пока. — Ты сам нихера не умеешь, хм. — запротестовал Дейдара. Саске тем временем про себя заметил странную тенденцию — все это время, пока он наблюдал за Итачи и его долбанутым товарищем, они постоянно вступали друг с другом в странные разговоры, нередко кричали и спорили, даже в совершенно бытовых вопросах, в которых вроде как и причины для споров-то нет. Однако, по-видимому, обоим это доставляло странное удовольствие, потому что споры их прекращались так же быстро, как и начинались, и оба вновь вполне дружелюбно и обыденно начинали переговариваться, как-то с полуслова понимая друг друга. Невольно вспомнился Наруто. Итачи посмотрел на блондина и многозначительно указал взглядом на своего брата, который уже поднимался с тонкого дивана, потирая затекшую за ночь шею: — Справлюсь как нибудь. Без тебя. Дейдара в ответ лишь злобно выдохнул — присутствие Саске все больше начинало раздражать. Ему казалось, что из-за него Итачи стал все больше отдаляться в пользу младшего брата. Где-то в глубине души закрался маленький жгучий огонек, который постоянно нашептывал, что еще немного, и Учиха уйдет. Уйдет к семье, ведь семья важнее. Ведь брат всегда для него был на первом месте. Даже сегодняшним вполне обыденным и бытовым ритуалом Дейдара внутренне хотел как-то вновь ненадолго приблизиться к нему. Но Итачи опять надел свою любимую, неизменную маску холода и неприступности. Самое страшное для блондина было то, что парень больше не снимет эту маску, как это было когда-то — все вернется к изначальной точке. Он вновь предпочтет Саске. Старый страх вернулся к блондину — а что, если Итачи вообще не воспринимает его всерьез? Что, если Учиха все это время просто удовлетворял свои естественные потребности, и не более? Страх стал искрой, которая все больше разгоралась в жгучий огонь ненависти. Гребаный Саске. Он опять появился и все разрушил.