Неожиданное знакомство

— С дядей Кисаме действительно веселее рыбачить, даттебаса! — весело присвистнул Боруто, когда они уже подходили к привалу, где небольшую компанию ждали Саске и Мицуки, за время этого непродолжительного ожидания успевшие развести костер и подготовить все, что требуется для приготовления питательного обеда. — Ты еще не видел, как я с акулами плаваю, малой. — усмехнулся в ответ мечник. Кисаме на удивление быстро смог найти общий язык с сыном своего бывшего противника. Очевидно, что после «смерти», когда все гнетущие должностные обязанности и устрашающая репутация уже не сковывают, мужчина стал вести себя чуть более открыто и менее жестоко, будто все его прежние трудности теперь отступили или вовсе сошли на нет. Кисаме спокойнее всех восставших принял тот факт, что его вновь вернули к жизни. Возможно, причиной стало то, что у мечника воскрешение происходило впервые, и он не знал по себе, насколько неприятно быть лишь мертвой марионеткой в руках владельца техники. Однако с другой стороны, Хошигаке в целом не рассматривал и не задумывался о своей перспективе в мире живых: «Какая разница, мы ведь все равно все уже почили? Наше прошлое осталось в прошлой жизни». Он наконец стал жить одним днем, отбрасывая при этом все беспокойства туманного прошлого. Наруто прошел ближе к костру, по другую сторону которого с напряженным видом расположился Учиха, и, усаживаясь поудобнее, чтобы начать приготовление своего фирменного блюда из свежей рыбы, невзначай поинтересовался: — Саске, а где все остальные? — Понятия не имею, — отрезал тот, — Сараду отправил за этими придурками, а Сакура с песочником ушли за растениями для пилюль. — голос Саске звучал на редкость обрывисто и раздраженно. На несколько шагов поодаль от костра, вокруг которого расположились мужчины, Боруто, в свою очередь, поудобнее устроился под раскидистой кроной дерева, переводя дыхание в ожидании сытного обеда. Не желая слушать унылые разговоры взрослых, Мицуки подошел к другу и осторожно приземлился рядом. Змей прикрыл глаза — его мысли на протяжении всего дня занимала долгожданная встреча с родителем, которая случалась невероятно редко. Стыдно признавать, но Мицуки порой действительно скучал. Однако теперь, несмотря на столь удивительный и внезапный повод, змей наконец сможет ненадолго вернуться домой, что не могло его не радовать. — Что это с Саске-саном? Почему он такой раздраженный вдруг стал? — лениво поинтересовался блондин, прикрывая глаза. Мицуки в ответ ехидно усмехнулся: — Все дамы его семьи гуляют где-то в лесу с восставшими из мертвых ниндзя-отступниками… Думаю, даже столь безэмоциональный шиноби, как Саске-сан, будет не особенно рад этому факту. Разговор шел как-то лениво и размеренно, несмотря на столь волнующую тему обсуждения. Боруто тоже усмехнулся себе под нос, а затем, подождав с минуту, как бы невзначай добавил: — Если Сарада освоит генджутсу, она станет круче, чем ее батя… Знаешь, что, Мицуки? — он приподнялся на локтях, озаряя товарища оптимистичной широкой улыбкой. — Нам тоже нельзя отставать, поэтому, во что бы то ни стало, как только вернемся в деревню, будем еще больше тренироваться, даттебаса! Змей лишь поддерживающе кивнул. Солнце светило необычайно жарко — по-полуденному, некоторые яркие лучики падали и на привал, игриво освещая лица сидевших у разгоревшегося костра мужчин. Некоторое время все молчали, переводили дыхание: каждому надо было недолго побыть в себе, чтобы привести в прежнее состояние собственное эмоциональное равновесие, взбудораженное последними сумасшедшими событиями. На природе не бывает тишины: шиноби с некоторым особенным наслаждением вслушивались в шум листьев, скрип ветвей и стрекот искр в костре. — Сакуры-чан долго нет… — бестактно нарушил всеобщий негласный покой Наруто, переворачивая нанизанную на тонкие сухие ветки рыбу. — Разумно ли было отпускать ее одну с тем шиноби? — Думаешь, Сакура не справится с ним? — с долей сарказма в голосе тихо проговорил Саске, который прекрасно знал пылкий нрав и тяжелый удар своей жены, поэтому ни на долю секунды в ней не усомнился. — Как вкусно пахнет! — из густых колючих зарослей наконец раздался знакомый тонкий голос, после чего Саске наконец облегченно выдохнул: Сарада вернулась. За ней из гущи листьев вышли и временно пропавшие отступники. — Что вы там так долго делали? — строго поинтересовался темноволосый, который за эти пять минут, пока дочь отсутствовала, действительно начал переживать и мысленно прокручивал в голове свою вторую месть на случай, если по вине Итачи с Сарадой что-либо случилось. Он, несомненно, доверял старшему брату, однако его странное и излишне скрытное поведение в эти два дня, прошедшие с момента их встречи, начинало действительно настораживать. Более всего пугали закрадывающиеся в голове догадки о том, что Итачи вновь скрывает какие-то страшные тайны, которые, в силу своего сложного и замкнутого характера, планирует унести с собой обратно в могилу. — Заболтались. — невинно махнула головой Сарада и легким движением поправила спадающие на кончик носа очки. Девушка села по правую руку от дяди, а по левую руку от него расположился внезапно изменившийся в лице блондин. После теплых слов Итачи во время их разговора у озера, крайне негативное мнение подрывника по поводу Саске отошло на второй план, однако, вновь встретившись с ним лицом к лицу, Дейдара заново вскипел, чего старательно пытался не демонстрировать. — Где мама? — задала ранее звучавший вопрос Сарада, обеспокоенно оглядываясь по сторонам. — Ладно, уговорили. Я пойду, позову Сакуру, — Саске аккуратно начал приподниматься с насиженного места, — их действительно уже долго нет. — Итачи хотел подать ему руку, чтобы брат, за неимением собственной второй руки, смог облокотиться на какую-нибудь опору. Однако от излишней заботы Саске отмахнулся — моментами казалось, словно старший брат ведет себя как заботливая мать, и словно всего, что произошло десять лет назад, попросту не было. Наруто, сидевший напротив Учих, и, сквозь едкие языки пламени наблюдавший этот немного неловкий момент, успел заметить внимательный жест со стороны Итачи и невольно усмехнулся: «Он действительно как будто забыл, какой Саске гордый».

***

Пробираясь в поисках нужных растений сквозь тонкие листья, свисающие прямо на уровне глаз, куноичи старалась внимательно сфокусировать собственный взгляд на земле, чтобы не пропустить блеск заветных лиловых лепестков. Молчавший всю дорогу невысокий шиноби следовал чуть позади, тоже стараясь создавать вид занятости поиском заветных ростков, однако пронзающий взгляд его не спадал с тонких плеч розоволосой девушки, которая когда-то, во время бесконечно долгого боя, смогла переломить его на редкость жестокий и холодный характер. Мысли Учихи тоже крутились вокруг какого-то тягостно нависшего и не озвученного разговора, даже простого вопроса, который найти и сформулировать не удавалось. Мысль будто все время ускользала прямо из-под носа. Одна простая, очевидная мысль, с которой крайне не хотелось мириться и признавать. — О, нашла! — Сакура аккуратно перешагнула крупную засохшую ветку, наполовину покрытую свежим колючим мхом, и нагнулась, что-то выискивая под ней. Акасуна с интересом приблизился, дабы внимательнее рассмотреть находку куноичи. Из-под толстой коры торчал вьющийся тонкий стебель, слегка помятый ветром, от которого прорастали яркие лиловые лепестки. Когда девушка уже потянулась, чтобы аккуратно срезать растение кунаем, кукловод с явным сомнением в лице вскинул бровь и насмешливо проговорил: — Ты уверена, что именно этот цветок тебе нужен? — Ну да, я прекрасно знаю местные растения. — И ты планируешь использовать его для съедобных пилюль? — Есть какая-то проблема? — насмешливые ядовитые нотки в голосе собеседника уже начали порядком раздражать девушку. — Просто если ты сделаешь из этого пилюли, первый же, кто их съест, умрет в судорогах примерно за три минуты. — голос звучал чрезмерно уверенно. — Я лучший медик в Конохе и прекрасно знаю здешние растения. Этот цветок совершенно безвреден, и, напротив, даже полезен. — твердо проговорила девушка, однако все же не спешила наклониться ближе к дикому растению. Акасуна аккуратно, но при этом слегка неуклюже, перешагнул через массивное бревно — ловко маневрировать неказистым человеческим телом все еще удавалось с большим трудом. Парень устало уселся на ветхую кору, внимательнее присматриваясь к загадочному вьющемуся растению: — Нет, сомнений быть не может. Это Аконит — его даже касаться голыми руками опасно. — Впервые слышу. — с недоверием протянула куноичи. В ее голове уже закралось подозрение о том, что отступник зачем-то пытается ее обхитрить. Конечно, оправданных мотивов у него нет, однако разумно рассуждать о точке зрения жестокого убийцы как минимум нецелесообразно — трудно представить, что на самом деле творится у него в голове. — Я догадываюсь, с каким растением ты его спутала. Действительно, есть лечебная трава, очень на него похожая. Однако Аконит больше распространен в краях Страны Ветра, и его легко отличить по пупырчатой обратной стороне листьев. Если честно, я тоже весьма удивлен, что он смог прорасти в этих климатических условиях. Сакура с недоверием заглянула прямо в глаза Акасуны, а затем аккуратно, не касаясь, оглядела листья цветка: и правда, весьма странная поверхность. — Можешь коснуться его и проверить, если не веришь мне, — с насмешкой начал кукловод, — умрешь минут через пять, если очень повезет. В ответ на грубый подкол Сакура вновь недовольно вскинула бровь, однако, все же немного разочаровавшись в собственном профессионализме, устало села на сухую древесину рядом с парнем: — А ты только и рад будешь. Считай, закончишь начатое. Сасори стало будто некомфортно сидеть на месте, он непроизвольно повел плечами и потупил взгляд: — Я не хотел тебя убивать тогда. — Неужели? — Сакура наигранно усмехнулась, однако лицо шиноби напротив совершенно не изменилось. Казалось, будто с него стерли все эмоции, будто он на несколько мгновений вновь стал марионеткой. — Поэтому отравил меня? — Я не знаю, — он помолчал с минуту, а затем, когда девушка уже хотела подняться, едва слышно добавил, — я запутался. Сасори все это время рассеянно смотрел куда-то перед собой, будто не решаясь поднять взгляд. Краем глаза заметив излишне оживленное движение слева от себя, он все же повернулся и сразу поймал на себе вопросительный взгляд широко раскрытых ярко-зеленых глаз. Все же не дождавшись пояснения столь неожиданного заявления, Сакура резко поднялась с твердой древесной поверхности, отряхнулась и неспешно направилась вперед. Когда куноичи наконец услышала, что парень сзади тоже начал вставать, она неловко обернулась и тихо произнесла: — Я тоже запуталась. В темных стеклянных глазах будто на мгновение сверкнула искра. Сасори устремил внимательный изучающий взгляд прямо на девушку. Так, что в этом взгляде без труда можно было различить отражение лучей солнца, пробивающихся сквозь тенистые кроны. Сакура вновь развернулась спиной к своему собеседнику и неспешно прошла чуть вперед, успев по пути срезать несколько молодых ростков колючего целебного растения, когда марионеточник вновь нагнал ее. Он подошел совсем близко и наконец озвучил вопрос, который несколько минут назад не решился задать сразу: — Что значит «запуталась»? — Ничего. — Сакура очевидно не хотела отвечать и уже мысленно ругала себя за то, что ненароком поддалась эмоциям и сказала лишнего. — Знаешь, что такое искусство, Сакура? — прозвучало совершенно не к месту, однако лицо кукловода стало совершенно серьезным, будто этот странный вопрос был сейчас невероятно важен. Куноичи усмехнулась: — Вечность, правильно? — Вечная красота, вечное чувство. То, что живет и никогда не умирает, несмотря на обстоятельства. Знаешь, что я вижу сейчас перед собой? Искусство. Оно выражается в одной совершенно небольшой и незначительной, на первый взгляд, детали, — марионеточник будто понимал, что уже перешел черту дозволенного, поэтому на одном дыхании говорил все, что до этого не решался озвучить, — эта деталь заключается в твоих глазах. Сначала я думал, что мне мерещится, что это все игра глупого человеческого воображения, однако сейчас я понял — я все же обязан спросить и удостовериться, что все твое существо есть действительное искусство. — Спросить?.. — Вопрос простой, Сакура, но изволь ответить честно. С того дня, когда ты убила меня, как скоро ты забыла меня, мое искусство? Как скоро ты перестала думать о нем, переключила внимание на другого… на другое? Девушка не до конца поняла, чего от нее хочет отступник, однако отвечать не торопилась. Она будто сама боялась собственных мыслей. — Ответь, я ненавижу ждать. — Я не забывала. Никогда. — сорвалось с языка. Сакура невероятно хотела соврать, однако теперь, когда главный герой ночных кошмаров стоял напротив и требовательно сверлил взглядом, сказать ложь просто не удалось. Ответ прозвучал сам, прежде, чем она успела подумать. Сасори подошел ближе и едва заметно улыбнулся: — Искусство — это вечная красота и вечное чувство, которые соединяются в тебе. Мой глупый напарник уже очень давно нашел свое искусство, теперь и я наконец-то тоже нашел свое. — он едва ощутимо коснулся плеча девушки, не сокращая при этом расстояния между ними. Сакура невольно подалась вперед. Почему, что происходит? Она в одно мгновение забыла все свои прежние переживания и угрызения совести. Забыла об обещании, данном себе — ни за что, ни при каких обстоятельствах не поддаваться глупым детским чувствам. В один яркий, секундный миг, сознание захватило одно лишь чистое безумие, которому она впервые в жизни отказалась сопротивляться. Сасори был совсем близко, слишком близко. Но отступать и убегать больше не хотелось, хотелось лишь раствориться только в этом моменте. Он прикоснулся к ее мягким волосам, наслаждаясь одним этим прикосновением, и аккуратно, словно бы обращаясь с хрупкой марионеткой, которая от любого касания может разбиться, притянул ближе и поцеловал ее. Этот абсолютно внезапный поцелуй продлился совсем недолго. Несколько мгновений. Однако в минуту этого мимолетного безумия какое-то долгожданное тепло разлилось по всему телу девушки, она не хотела отрываться, не хотела вспоминать о жизни за пределами этого мгновения, однако внутренняя ответственность все же заставила ее сделать это. Руки покрыли мурашки и по телу все еще бежала мелкая дрожь. Она в последний раз с некоторой грустью взглянула в холодные глаза напротив, окаймленные густыми рыжими ресницами, и тихо проговорила: — Это… я… — Да, я знаю, этого не было. — твердо и с понимающей улыбкой на лице проговорил кукловод, однако, несмотря на легкость, с который были произнесены эти слова, в его глазах девушка видела ту же самую невыразимую печаль, что и в ее собственных. Они прошли дальше в лес. Первые несколько минут из головы не выходил этот разговор, этот глупый момент, из-за которого в воздухе нависла мучительная неловкость. Все чувства смешались: было одновременно радостно, обидно и стыдно. Сакура аккуратно и с особой внимательностью собирала нужные растения, а Акасуна лишь иногда подсказывал ей, находясь чуть поодаль, на расстоянии нескольких метров, несмотря на то, что в этих подсказках куноичи и не нуждалась. Теперь в их разговоре не было никаких двусмысленных намеков или едких шуток, вместо этого они общались как-то по-особенному тепло, больше не переходя при этом границы разумного. Это действительно странное чувство — спустя от силы минут десять вся неловкость прошла, однако тот момент больше не обсуждался, будто шиноби боялись озвучить факт того, что жизнь уже все переиграла по-своему, и теперь им приходится мириться с реальными обстоятельствами, в которых этого поцелуя быть не должно было, как и их особо теплых взаимоотношений в целом. Казалось, что для всех будет проще, если они оба закопают чувства куда-нибудь глубоко в душу, оставят в мимолетных туманных воспоминаниях о прошлом. Девушка бегло прокручивала в голове весь разговор, в ходе чего вдруг вспомнила об одной странной детали, которую ненароком упомянул Сасори. Недолго подумав, она все же решилась поинтересоваться: — Ты сказал, что твой напарник уже нашел настоящее искусство… у подрывника что, действительно есть девушка? — она старалась произнести это максимально легко и невзначай, чтобы кукловод не подумал, что Сакура хочет поднять вопрос об их собственных взаимоотношениях. — Хуже… — судя по всему, Сасори в ее словах не нашел ничего двусмысленного, а лишь переключился на забавный разговор о его весьма интересных товарищах. Акасуна не меньше Сакуры хотел сейчас перевести русло разговора на более непринужденную тему. Спустя мгновение он все же не удержался и с ядовитой улыбкой добавил. — Парень. — Правда? — куноичи, обожающая сплетни и милые истории о чьих-то отношениях, заметно оживилась и всем своим видом изъявила желание узнать все подробности весьма интересных отношений. — Кто этот «счастливчик»? — Итачи. — произнеся имя приятеля, Сасори резко выдохнул, осознав, что это было лишнее. — Итачи… Стоп, что? Итачи Учиха?! — девушка широко раскрыла заблестевшие ярким огоньком глаза и взбудоражено отложила сумку с собранными растениями в сторону, устремляя любопытный взгляд на собеседника. — Да. — нехотя проговорил он. — А Саске знает? Невероятно! Я даже и не заметила, что между ними что-то есть. — Судя по всему, Итачи не хочет говорить Саске, не знаю, стесняется как будто чего-то. — Сасори усмехнулся собственным мыслям и будто невзначай пробубнил. — Хотя в убежище по ночам орать они никогда не стеснялись. Господи, я даже рад, что умер, хотя бы эту содомию слушать постоянно перестал. Сакура звонко рассмеялась, а затем ладонью виновато прикрыла рот: — А ведь Саске ночевал с ними сегодня… — Не думаю, что они трахались при нем, — шутливо отозвался кукловод, — кстати, на всякий случай… Не рассказывай своему оленю обо всем этом, а то неправильно как-то получается, что я вам все разболтал. Все-таки Дейдара мне не чужой человек, хоть я его и презираю. — последняя фраза далась парню с явным трудом. Сакура с готовностью кивнула, сдержав в себе инстинктивный порыв настучать собеседнику по голове за очередное оскорбление мужа. Во всяком случае, у нее теперь тоже есть, что скрывать от Саске, за что девушку изнутри настойчиво пожирала гнетущая совесть. Спустя несколько минут она уже вновь исследовала кору упавшего широкого дерева в поисках лечебного аналога «Аконита», параллельно с неподдельным интересом слушая истории Сасори о том, как им несколько лет приходилось терпеть двух эмоционально нестабильных геев в одном помещении. — Первый год, после того, как этот отбитый вступил в Акацуки, они просто ненавидели друг друга… цапались постоянно, как кошка с собакой. Был один случай, когда в шесть утра он подорвал половину убежища, потому что «этот шаринганистый ублюдок меня выбесил». — Невероятно, после таких историй начинаешь сочувствовать преступникам… — рассмеялась Сакура, не отрываясь от своего занятия. — Мда… А потом нам с Кисаме этот цирк надоел, поэтому мы просто ушли «на миссию» и оставили их одних в убежище на два дня с тремя бутылками сакэ наедине. Конечно, ни один из этих двух придурков не удосужился нам ничего рассказать, однако все стало совершенно очевидно, когда Кисаме пришел ко мне поздно вечером со словами: «Итачи попросил освободить комнату на одну ночь и идти переночевать к тебе. Сказал, что тут точно будет одно свободное место»… — Они такие милые на самом деле, — хихикнула Сакура. В ходе оживленного разговора шиноби не заметили подошедшего к ним со спины Учиху, тот лишь ненароком наступил на треснувшую сухую ветку, после чего остановился и проговорил: — Кто милые? Сакура вздрогнула и резко обернулась. В голове в один момент прокрутилось множество мыслей, а она не могла найти, за какую уцепиться. Однако Сасори вовремя успел «выкрутиться»: — Ты и твой голубоглазый дружок. Мы все видим, как вы подмигиваете друг другу. — ядовито съязвил Акасуна. Лицо Саске исказила гримаса отвращения: — Очень смешно. Вас там уже потеряли, Сакура, ты все собрала? — Да… почти. — растерянно кивнула девушка. — Значит, пойдем к остальным. Пока Акасуна поднимался с насиженного места, а Саске развернулся и начал медленно удаляться в сторону лагеря, девушка с очевидной печалью в лице смотрела ему вслед. От ее взгляда не ускользнуло искривившееся лицо мужа в тот момент, когда марионеточник ненароком пошутил про нетрадиционные отношения. Теперь куноичи действительно всерьез задумалась о судьбе своей семьи. Она, конечно, не доверяла Итачи, но просто по-человечески стала его очень хорошо понимать. «Нельзя же ему всегда скрывать от Саске свои отношения…» — подумала Сакура про себя, а затем задумчиво усмехнулась этой глупой промелькнувшей мысли: «А, хотя, я ведь тоже застряла в этом замкнутом кругу лжи». Теперь она действительно запуталась.

***

Саске отсутствовал довольно продолжительное время: добраться пешком до чащи, в которую в поисках растений забрела Сакура, было задачкой не из простых. Однако в то время, пока он отлучился на поиски жены, долгожданный обед был уже готов, а разговор среди бывших врагов еще более оживился. Когда рядом не было старшего Учихи, практически все чувствовали себя как-то более расслабленно и раскованно. — Не ври, Дейдара, я помню, как ты на спор выпил залпом бутылку сакэ! — кричал Кисаме, в то время как Наруто, сидевший рядом, подавился рыбой от смеха. Кисаме теперь оставался единственным голодным человеком в этой порядком повеселевшей компании — есть рыбу мечник принципиально наотрез отказался, несмотря на то, что ее аппетитный аромат распространился уже на километр в округе и вызывал еще большее чувство голода. — Боже, не напоминай, это было ужасно… — протянул Итачи, который, подхватывая всеобщее задорное настроение, невольно стал активным участником ностальгической беседы, в которой шиноби делились самыми веселыми и несуразными историями со времен службы. — Вам вот всем было смешно, а я потом это тело до комнаты на себе тащил. — Ага, только до своей, хм. — наигранно обиженно вступился Дейдара, откусывая сочный кусочек горячего мяса. Сарада тоже звонко рассмеялась. Боруто, внимательно тем временем изучающий отступников, подошел ближе к Дейдаре и решился озвучить вопрос, который с самой первой их встречи с восставшими не покидал его: — Слушай, а вот эти рты… Да, вот эти, которые ты прячешь. Они функциональные? Зачем это вообще? Я вот сейчас смотрю — ты ими не ешь. Итачи брезгливо скривился, в то время как подрывник еще громче рассмеялся, однако детское любопытство все же удовлетворил: — Это всего лишь мой улучшенный геном. Смотри, — он говорил с каким-то особым энтузиазмом, ведь не часто кто-то абсолютно на полном серьезе пытается узнать, как работает его искусство, — моя слюна содержит особый компонент, генерируемый стихией земли. И когда через этот компонент пропускается глина, получается… — подрывник выдержал театральную паузу. — Получается Бум! Боруто от неожиданности вздрогнул и отскочил на несколько шагов, Наруто лишь добавил: — Мда… однажды от этого чуть вся Деревня Песка с лица земли не стерлась, даттебайо. — А в жизни, то есть вне боя, ты ими когда-нибудь пользуешься, Дейдара-семпай? — наивно поинтересовалась Сарада, широко распахивая большие черные глаза. Дейдару передернуло от неприятных воспоминаний, едва он услышал приставку «семпай» к собственному имени. Однако он проигнорировал это неприятно грызущее чувство ностальгии и лишь отшутился: — Для меня вся жизнь есть искусство. А про бытовые функции моего генома ты у своего дядюшки спроси, хм. — Дейдара, прекрати. — Учиха закашлялся. Наблюдая постоянные взаимные подколы Итачи и Дейдары, младшая Учиха не могла не заметить их очевидную взаимную привязанность. Несмотря на постоянные стычки, эти двое по-настоящему светились только тогда, когда были рядом друг с другом. Девушка мысленно восхитилась этой невидимой связью, которая намертво связывала обоих, искренне широко улыбнулась, а затем произнесла: — Дядя Итачи, можно вопрос? — Только приличный, Сарада, не слушай этого идиота. — А как вы с Дейдарой начали встречаться? Не заметив по началу ничего необычного в по-детски наивном интересе племянницы, Учиха уже мысленно приготовился рассказать одно из немногих совершенно глупых, но любимых его воспоминаний. Однако его отвлек резкий кашель по другую сторону от дотлевавшего костра. Кисаме глухо и не в полную силу бил по спине подавившегося от неожиданности Хокаге. Наруто задыхался одновременно от удивления, смеха и застрявшей в горле рыбьей косточки. Взглянув на Узумаки, Итачи сразу понял, что в отсутствии младшего брата, он совсем забыл даже о минимальной конспирации, как впрочем, и его племянница. Подобная неосторожность была крайне необычной для Учих, однако ее можно было понять — они настолько зациклились на том, чтобы шифроваться перед Саске, что совсем забыли об остальных участниках команды. Впрочем, реакция младшего брата для Итачи была страшнее всего — как правило, другим людям он вполне спокойно мог рассказать о своих предпочтениях, если, конечно, поступит прямой вопрос. Когда Узумаки наконец откашлялся, он смог лишь выговорить: — Чтоп сто? Ой, то есть… Итачи… ты…. — Наруто все еще задыхался, но теперь, когда он мысленно обработал ситуацию до конца и пришел к логичному выводу, отдышаться не получалось именно из-за смеха. — Быть не может, еще… еще и с подрывником, господи… Кисаме, который уже порядком устал успокаивать бурную реакцию Узумаки, иронично усмехнулся: — Хвостатый, успокойся уже, мы тут все в шоке. — А вы тоже не знали, даттебайо? — наконец пришел в себя Наруто. — Мы знали, мы по факту в шоке. Мицуки тихо присвистнул: — История приобретает все новые весьма интересные обороты. — Наруто… успокойся, пожалуйста. И могу я тебя попросить не рассказывать об этом моменте Саске? — осторожно протянул Итачи. — А Саске не в курсе? — Ну конечно же нет, хм! — возмутился Дейдара. — Гений клана боится рассказывать младшему брату, что он любит мальчиков, попробуй придумать ситуацию еще абсурднее. Наруто широко улыбнулся, однако в этот раз без усмешки проговорил: — Не скажу. Но, Итачи, ты же понимаешь, что однажды все равно его придется посвятить в эту тему? — Понимаю. — И чем раньше ты это сделаешь, тем легче тебе будет. Учиха лишь отрывисто кивнул. Наблюдая за реакцией блондина, он еще раз для себя убедился, что его предпочтения могут вызвать действительно неоднозначную реакцию. — И все же, — продолжал мужчина, — расскажешь, как так вышло? — Не знаю, — начал Итачи, понимая, что более скрывать уже нечего, — просто… мой придурошный, был, пожалуй, единственным человеком, помимо младшего брата, ради которого я продолжал жить. Честно скажу, порой его глупые приколы просто ужасно невыносимые, но… Без этого человека я не чувствую себя собой, — на лице сидевшего рядом Дейдары проскочила едва заметная удовлетворенная ухмылка, — В общем, после того, как последний участник вступил в Акацуки, нас известили о расположении общего убежища, где мы все имели возможность иногда отдыхать или заниматься своими делами вне работы, ведь постоянного дома ни у кого из нас не было. Первое время, из-за постоянных криков и гулянок некоторых участников организации, находиться там было просто невозможно… Знаешь, как сильно ты меня раздражал временами? — Учиха повернулся к подрывнику. — Взаимно, хм. — Да, так вот, мы часто ссорились, иногда доходило до того, что я ненароком прибегал к использованию глаз или, бывало, физической силы. Он будто всегда специально пытался вывести меня на нервы, иногда даже переходя все возможные границы. Спустя где-то три года после того, как Дейдара присоединился к нам… — Три года?! — округлил глаза Наруто. — Три года вы просто собачились? — Да, это был какой-то кошмар, поэтому мы с Итачи-саном часто избегали лишний раз посещать общее убежище. — вздохнул мечник. — В общем, в один день Кисаме отправили на одиночную миссию, что бывало крайне редко. Я тогда был ужасно вымотан после тяжелого и продолжительного боя, поэтому выбора, кроме как переждать несколько дней в убежище, просто не оставалось. Вечером я вышел на кухню, у нас там была такая небольшая, плохо освещаемая кухня, куда была направлена подача чистой питьевой воды. Я вышел из комнаты за водой, потому что чувствовал себя просто отвратительно. Так сложилось, что Дейдара тоже в эту кухню завалился после тренировки и с ужасным сушняком. Где, кстати, был Сасори? — У них с Какузу тогда шла холодная война за тело какого-то неимоверно сильного шиноби, один хотел продать, другой — присвоить в коллекцию. Вот Данна и ушел, чтобы этого мужика перехватить, хм. — Ясно, я даже и не помню уже. И в тот вечер мы на удивление долго засиделись на кухне, разговорились даже, хоть в конечном счете во мнениях не сошлись. Потом, утром только, поняли, что мы вообще одни в убежище находимся. Пару раз поругались, нехотя помирились, Дейдара спросил меня, почему я всегда обижаюсь, когда он про Саске шутит. Оказалось, этот придурок думал, что я наоборот такие шутки поддерживаю, в свете известных всем обстоятельств. Я сказал, что это не так. В итоге, ненароком и о личном заговорили. Знаете, так бывает. Вроде всегда думал, что вот конкретно с этим человеком у вас точно никогда отношения не наладятся, а потом происходит какая-нибудь глупая случайность, ненароком столкнетесь, поговорите, и понимаете, что человек-то этот на самом деле вам действительно невероятно интересен. Просто до этого ситуация никогда не складывалась так, чтобы вы могли друг друга лучше узнать, поэтому всегда судили лишь по поверхностным впечатлениям. — Мы тогда еще выпили. — усмехнулся подрывник. — Да, я в целом не пью, но в тот день этот временный отпуск и спокойная атмосфера в убежище в целом как-то располагали. И, когда сидели на кухне, так разговор зашел, он мне рассказал, что женщин вообще не любит в романтическом плане, вот от слова совсем. Так спокойно и без стеснения рассказал, что меня это тогда очень поразило. Я до этого и не задумывался никогда обо всем этом, но… я-то ведь и к дамам прекрасно отношусь, поэтому мне и в голову не пришло… — Боже, Итачи, как ты долго тянешь! — не выдержал Дейдара и, закрыв уши сидящей рядом Сарады, тихо, так, чтобы только старшая часть коллектива могла услышать, проговорил. — В тот же вечер мы уже перешли на новый уровень, а именно — уровень столешницы на кухне убежища. Кисаме скривился: — Вы не рассказывали про кухню. Ужас, мы же там еще два года жили… Румянец залил щеки Наруто, однако он с нескрываемым удовольствием наблюдал, с какой особенной теплотой и, одновременно, смущением, вспоминает Итачи эту историю. Жестокий отступник впервые открывался с этой стороны, и за этим было невероятно интересно наблюдать. — Потом я уже смог признать для себя, что не представляю собственную жизнь без этого человека. Он постоянно вытаскивал меня из тьмы, которая непременно пожирает душу. Всех в Акацуки пожирала тьма, но другой вопрос в том, как каждому из нас с ней удавалось справляться. — За два года я прослушал тысячу и одну историю про Саске, хм. — недовольно пожаловался блондин. — А я — около миллиона речей про искусство. — добавил Итачи с едва заметной улыбкой. Наконец минутная бледность, вызванная резким раскрытием секретов, сошла с его лица, и Учиха вновь почувствовал себя спокойно. Так спокойно и гармонично, будто в кругу семьи. Рассказ, конечно, давался ему с трудом, однако по окончанию его Итачи почему-то ужасно захотелось обнять сидящего рядом парня. Будто он вновь пропустил через себя все те эмоции, поддержку и свет, который привносил в его однообразное существование энергичный подрывник. Свет, который всегда был рядом. Итачи посидел с минуту, однако все же не выдержал — он бегло огляделся по сторонам, а затем аккуратно положил руку на тонкие плечи Дейдары, осторожно, но настойчиво притягивая его к себе. Тот, на удивление, не огрызнулся, а лишь незаметно для остальных поддался. Наруто, который до этого слабо мог представить, как холодный и всегда собранный Итачи, всегда наводивший ужас на шиноби, скромно обнимает эксцентричного блондина, невольно расплылся в улыбке умиления. Ни для кого не было секретом, что Хокаге — один из самых понимающих и сочувствующих людей. Поэтому, очевидно, что он лишь с восхищением наблюдал эту картину, понимая теперь, как выглядит Итачи в те редкие моменты, когда он по-настоящему счастлив. — Знаешь, что я заметил, Боруто? — шепнул Мицуки другу. — Что же? — младший Узумаки отвлекся от весьма интересной сцены, за которой безотрывно наблюдал все это время. — У каждого Учихи есть свой сумасшедший блондинчик, которого они ненавидят. Но на деле всегда оказывается, что между ними есть особая связь, которая, конечно, может проявляться по-разному, но она, без сомнений, невероятно крепкая. — змей взглядом указал на Сараду, которая тоже с легкой улыбкой и неподдельным интересом слушала рассказ дяди. — Ой, прекрати, Мицуки. — отмахнулся Боруто. Однако он, конечно, не сказал, что минутой ранее пришел к абсолютно такому же выводу у себя в голове.

***

Не прошло пяти минут, как в нескольких шагах от лагеря показались Сакура, Саске и Сасори. На протяжении практически всего пути они не произнесли ни слова, что невероятно действовало на нервы девушки, поэтому она с облегчением выдохнула, когда где-то впереди наконец начали различаться звуки оживленной беседы. Когда куноичи закончила приготовление своих фирменных пилюль шиноби, что заняло у нее не больше четверти часа, Кисаме наконец смог насладиться долгожданным перекусом. Время пролетело совсем незаметно, члены отряда в основном общались на более отстраненные темы, хотя иногда Итачи все же неловко ловил на себе многозначительные ободряющие взгляды Наруто. — Предлагаю заканчивать с отдыхом, — наконец проговорил Саске, когда все шиноби закончили свой обед, — иначе до Орочимару только к позднему вечеру доберемся, а я не горю желанием там ночевать.