Неумение плавать

3 Сентября 1976 года. — Нормально я себя чувствую! — Нет, не нормально! Посмотри на себя, ты с ног валишься! — Опять… — тихо простонал Джеймс, выходя из ванной. Питер давно убежал вниз на завтрак, оставив его одного разбираться с очередной ссорой. Римус перед полнолунием и без того был нервным, а под натиском нескончаемой заботы Сириуса (которую Джеймс считал весьма уместной, учитывая состояние Римуса) — выходил из себя окончательно. Поэтому почти каждое утро перед полной луной у них начиналось скандалом. — Я не инвалид! И вполне в состоянии идти на уроки! — Римус закипал окончательно, зло прожигая друга взглядом. — А теперь пусти меня немедленно! Сириус с не менее грозным видом стоял в проходе спальни, не давая Римусу выйти. — Я ещё раз повторяю: ты себя вообще видел? — на удивление спокойно спросил Сириус, будто объяснял очевидные вещи пятилетке. Надо признать, Римус и правда выглядел неважно: тёмные круги под глазами, красные щёки, и трясло его как при лихорадке. От последнего заявления Сириуса его затрясло ещё больше и не медля ни секунды, зарядил ему звонкую пощёчину. Сириус отшатнулся и негодующе уставился на Римуса, порываясь продолжить убеждения, раскрыл рот, но Джеймс его опередил, шагнув ближе к ним. — Лунатик, Сириус прав. Давай ты пойдёшь, приляжешь, мы тебе завтрак принесём… — договорить ему не дал Римус, потерявший последние капли самообладания. — Всё со мной нормально! — заходясь в новом приступе истерики, выкрикнул он. — Всё… со мной… хорошо… — Римус тяжело дышал, судорожно хватая ртом воздух. В глазах блеснули слёзы. Сириус подошёл к нему сзади и, положив руки на плечи, стал медленно, успокаивающе поглаживать. Повернувшись к Джеймсу он сказал: — Ты можешь идти, я скоро приду. — увидев скептический взгляд друга, он поспешно добавил. — С ним всё будет хорошо. Иди. — Ладно. — кивнул Джеймс, схватил с кровати галстук, сумку и вышел из спальни. С Сириусом Римус точно успокоится и останется лежать, а не будет таскаться по кабинетам весь день. Джеймса иногда поражала их дружба: вот вроде они ругаются, но тут же меняют тему и будто бы ничего и не было. Они всегда смотрели друг на друг так трепетно, так ласково, что Джеймс искренне недоумевал, как можно так дружить. Хотя они всё равно умудрялись недопонимать друг друга. Вот взять хотя бы прошлогоднюю ситуацию… 19 Октября 1975 года. Джеймс сидел в библиотеке в попытке выстрадать злополучное эссе по зельям. Исцеляющие эликсиры ему никогда не давались, а тут на тебе: сравните два таких! Выходило у него откровенно плохо, но выбора не было — сдавать уже завтра. Он тяжело вздохнул и огляделся. В обеденный перерыв в библиотеке было достаточно людно. Повсюду сидели с несчастным видом старшекурсники, отчаянно готовившиеся, кто к СОВам, кто к ЖАБАм. За соседним столом сидела стайка когтевранок, ещё дальше и гриффиндорцы с младших курсов и слизеринцы. Внезапно он услышал знакомые голоса сокурсников. В надежде отыскать заветную рыжую макушку Эванс, Джеймс повернулся назад, но увидел лишь Марлин и Сириуса, идущих в обнимку. Позади них плёлся и уставший после полнолуния Римус. Джеймс махнул друзьям, предлагая сесть к нему. — О, Джеймс, неужто вспомнил про зелья? — ехидно осведомилась Марлин. Римус кинул на неё взгляд полный злости и обиды. — Да. — Джеймс опустил глаза в свиток со своей многострадальной работой, и поняв, что за это получит не выше "удовлетворительно", обратился к Римусу, сидящему напротив. — Лунатик, а ты эссе написал? — Написал. — ответил он, тяжело вздохнув, протянул пергамент с зельеварением другу и покосился на Сириуса, невинно хлопавшего ресницами. — В отличие от некоторых. — Эй! — Сириус сложил руки на груди, откинувшись на стуле, и возмущённо продолжил. — То есть Джеймсу списывать ты даёшь, а мне нет? — Именно так. — сердито произнёс Римус, открывая учебник по истории магии. В связи с предстоящими экзаменами на пятикурсников свали невероятное количество домашнего задания. Эссе, карты, доклады. Голова шла кругом уже после первой учебной недели. Первой! Дальше было только хуже: учителя при любой возможности начинали твердить о важности учебного материала, который они сейчас проходили, "это понадобиться вам на экзамене", "от этого зависит ваше будущее" и бла-бла-бла. Джеймс порядком вымотался после тяжёлой недели, что было не удивительно — у него были ещё и тренировки по квиддичу. Он планировал достойно сдать СОВы, потому старался больше времени уделять учёбе. Ну, по возможности, конечно. Питер каждый вечер начинал заунывные причитания по поводу своей неподготовленности к экзаменам. И оно продолжалось до тех пор, пока Римус раздражённо не прикрикивал на него. Или пока Сириус не запуливал в него чем потяжелее. Римус был крайне измождён и заставлять его отдыхать перед полнолунием становилось сложнее чем обычно. С начала учебного года он, вместе с Лили и Алисой, буквально жил в библиотеке. Обеденный перерыв — Римус в библиотеке. Раннее утро — Римус в библиотеке. Выходной — Римус где? В библиотеке! Сириус же чувствовал себя вполне неплохо, постоянно пропадая где-то с Марлин. Они начали встречаться несколько недель назад и с того момента не отлипали друг от друга ни на секунду. Легко могли начать обжиматься на глазах у всей гриффиндорской гостиной, большого зала, библиотеки. И если Джеймс и Питер понимали, что у Сириуса и Марлин просто такой характер — они открытые, эмоциональные, яркие — то Римус глядя на них просто закипал. Начинал отпускать язвительные комментарии, зло сверлил их взглядом. Или молча вскакивал и убегал куда подальше. Марлин тем временем перебирала содержимое сумки, тщетно стараясь отрыть в ней что-то. Наконец на стол вывалились скомканные куски пергамента и учебник истории магии. Повертев в руках жалкие обрывки, оказавшиеся на самом деле её конспектами, она понуро покосилась на внушительных размеров учебник. — Агх, — она принялась сокрушённо листать страницы, высчитывая сколько нужно конспектировать. — я сдохну пока буду это писать! Римус отчего-то поморщился. Марлин тем временем продолжила: — У кого-нибудь есть конспекты по истории за этот месяц? — она с надеждой обвела взглядом присутствующих. — Не у меня. — мотнул головой Джеймс, всё ещё переписывая эссе. Благо, почерк у Лунатика был аккуратный и дело шло быстро. Походу приходилось менять некоторые слова местами, заменять их синонимами, вставлять парочку вводных фраз и вуаля: ничем не докажешь, что работа не его. — Сириус? Хотя, что это я? Ты спишь на истории. — отмахнулась от Сириуса Марлин, поворачиваясь к Римусу. — А у теб… — закончить ей не дал грубый, отрывистый голос Лунатика: — Они у Лили. — Какой-то ты злой сегодня. — Марлин настороженно смотрела на всё ещё читающего Римуса, хотя Джеймс видел — глаза его не двигались, уставившись в одну точку пожелтевшей страницы. — Да что ты? Только заметила? — голос Римуса сочился ядом. Марлин обиженно фыркнула и показательно отвернулась. Сириус нахмурился, посмотрев на него так, будто впервые видит. — Да что с тобой? — прошипел Сириус, ища зрительного контакта с Римусом. Реакции не последовало. — Пойдём. — он взял Марлин за руку и зашагал прочь, утаскивая её за собой. Когда двери библиотеки захлопнулись, из коридора послышался встревоженный голосок Марлин. Джеймс наблюдая за разворачивающимся действием, не успел вымолвить и слова. Он тупо уставился на сидящего перед собой Лунатика, всё смотрящего в туже точку, что и несколькими секундами ранее. Тут у Джейса начали складываться кусочки пазла, который он не мог сложить в своей голове уже месяц. Вот Римус выбегает из общей гостиной, когда Сириус и Марлин целуются. Вот он с Сириусом переругивается из-за разбросанных на полу спальни вещей. Римус кричит на него, его голос полон злобы и обиды. Вот Римус в который раз просит Сириуса соблюдать хоть малейшие приличия: не начинать обжиматься с Марлин (в самых неприличных позах) на глазах у толпы. У него на глазах. Теперь Джеймсу кристально ясно, почему Римус так реагирует на любое появление Сириуса и Марлин вместе. Почему последний месяц ходит такой понурый. Почему последний месяц вечно срывается на Сириуса. Конечно, ну конечно. Как он раньше не догадался? Римус ведь всего лишь влюблён в Марлин и не может сказать об этом Сириусу, потому и злиться! Джеймс крутил в руках перо, рассматривая каждую ворсинку на нём. Сейчас или никогда. Нужно поговорить об этом с Лунатиком, сказать, что он не один с этой ситуацией, что Джеймс готов поддержать его. Он сделал глубокий вдох, опустил перо на столешницу и тихо, но чётко произнёс: — Я всё знаю. Римус от неожиданности аж подпрыгнул и испуганно уставился на Джеймса. — В смысле? — глухо спросил он, стараясь выдавить из себя невинную улыбку. Его пальцы нервно теребили рукава школьной мантии. — Ну, ты ведь влюблён в… — начал Джеймс громче, чем следовало бы. — Тише ты, тише! Не кричи так! — Ну, так я прав? — Да! — шёпотом затараторил Римус, дёргая ткань мантии так, будто хотел разорвать её. — Только прошу — никому ни слова! Прошу, пожалуйста… — Конечно-конечно, но… — Джеймс остановился и посмотрел в печальные, измождённые глаза друга. — ты… ты можешь поговорить об этом с Сириусом. Он поймёт тебя. От последней фразы Римус вздрогнул и ещё большим ужасом посмотрел на него. — Нет! — решительно отозвался он, пряча покрасневшее лицо в ладонях. — Нет. Я… я не могу. — Но… но почему? Сириус… он сказал мне, что они с Марлин встречаются просто по приколу… Нет, она ему нравится и всё такое… но это у них не серьёзно, понимаешь? — выпалил Джеймс, в надеже, что Римус прислушается к его словам. Но он лишь упрямо помотал головой в знак протеста. Джеймс обречённо вздохнул, поняв, что переубедить его не получится. По крайней мере — пока. Они сидели так несколько минут, пока Римус наконец не убрал руки с лица. В медовых глазах плескалась грусть. Римус сглотнул и дрожащим голосом произнёс: — Спасибо… я… Блять, я даже не знал, как ты к этому отнесёшься… — Нет проблем. — Джеймс ободряюще улыбнулся и получил благодарную улыбку в ответ. — Если что, ты всегда можешь поговорить со мной, окей? — Да, да конечно. — кивнул Римус, возвращаясь к учебнику истории. Джеймс ещё долго не мог понять: почему он должен был отнестись к влюблённости Лунатика плохо? Но спросить об этом, он так и не решился.

...

Джеймс вихрем скатился по лестнице в гостиную, выскочил через портрет и понёсся в Большой зал. Мимо мелькали средневековые древние портреты, каменные стены замка, доспехи, студенты, но всё о чём он мог думать — это скорее поесть и отнести завтрак Римусу. Громадные двери зала, больше походившие на ворота, были распахнуты, за столами толпа учащихся уже принялась за еду. Джеймс окинул взглядом гриффиндорский стол и, по привычке выцепив глазами рыжую макушку, крикнул: — Доброе утро, Эванс! Прекрасно выглядишь! Лили закатила глаза и демонстративно отвернулась, раздражённо фыркнув. Сидящая рядом Алиса тихо хихикнула, прошептав ей что-то на ухо, на что получила грозный взгляд зелёных глаз. Джеймс разочарованно вздохнул и поплёлся к Питеру, с аппетитом уплетающего яичницу с беконом. — А где Сириус? — с любопытством спросил он, накладывая себе ещё и тостов. — С Лунатиком. — отозвался Джеймс, первым делом наливая себе тыквенного сока. После утренней пробежки по замку не мешало промочить горло. — М, — Питер удивлённо вскинул брови. — получилось уговорить его? — Не без боя, конечно, — за спиной Джеймса из неоткуда возник Сириус. — но получилось. Он просил захватить тостов и бекона. Усевшись за столом, он совсем по-собачьи потянулся и, окинув взглядом людей вокруг, с ехидной усмешкой обратился к Джеймсу: — Как Эванс? — Также. — М-м-м, — задумчиво протянул Сириус, первым делом собирая завтрак для Римуса и откладывая его в сторону. — Печально. — Ага… — Джеймс последний раз кинул взгляд на Лили, возвращаясь к собственной тарелке. Когда завтрак кончился, Сириус выскочил из-за стола, схватил отложенную еду и уже на бегу крикнул им, чтоб не ждали и шли на уроки. Джеймсу и Питеру оставалось лишь проводить удаляющуюся в сторону гриффиндорской гостиной фигуру друга взглядами и направиться к кабинету трансфигурации. День прошёл как в тумане. Сначала Маккгонагалл со своими павлинами из которых нужно сделать веер. Потом Слизнорт с Напитком живой смерти и его свойствами, травология с этой тентакулой. И ведь всё приходилось конспектировать, иначе Лунатик потом им головы поотрывает. Ещё и домашки назадовали: эссе по невербальным заклинаниям, по чарам надо было тренироваться превращать уксус вино, ещё и свиток на пятнадцать дюймов про различные применения цапеня в колдомедицине. Сытые после ужина они завалились в спальню. Когда около часа назад заходили спросить, хочет ли Лунатик что-нибудь поесть — он спал. — Думаете всё ещё спит? — шёпотом спросил Джеймс, рассматривая задёрнутый балдахин на кровати Римуса. — Нет. — ответил хриплый голос Лунатика. Он осторожно одёрнул полог и сел, поджав к груди ноги в тёплых носках. Его колотило мелкой дрожью, не смотря на то, что он, завёрнутый в плед, в шерстяном свитере, сидел ещё и под пуховым одеялом. — Пойдём вниз? К камину? — подсел к нему под бок Сириус, приобнимая за плечи. Питер сел с другого бока. Джеймс опустился перед Римусом и стал растирать его руки, оказавшиеся очень горячими. — Там много народу? — обессиленно выдавил он, с силой сжимая ладони Джеймса и зажмуриваясь так, что глаза начали слезиться. Сириус закусил нижнюю губу и как утром, стал поглаживать напряжённые плечи Римуса. — Может к Помфри? — обеспокоенно уточнил Питер. — Ещё час… — не договорил он и вновь поморщился от резкой боли. Стал медленно покачиваться из стороны в сторону, шепча что-то себе под нос. Но все поняли, что хотел сказать Римус: до того как ему нужно было идти к Помфри оставался как минимум час. Джеймс продолжал успокаивающе сжимать его руки, надеясь, что так ему будет хоть чуточку легче. — Мы может проводить тебя сейчас. — серьёзно сказал Сириус. — Она даст тебе обезболивающее и станет полегче. Ну? Пойдём. Он аккуратно потянул Римуса на себя, заставляя встать. Римус подчинился. Скинув с себя одеяло и поплотнее укутавшись в плед, он поплёлся к выходу из спальни. Лестницу, гостиную и часть коридора он прошёл без посторонней помощи, заявив, что сокурсники могут что-то заподозрить. Хотел ещё дойти до Больничного крыла сам, но ни Джеймс, ни Сириус, об это даже слышать не хотели. Питер молчаливо поддержал их. Так и шли всю оставшуюся дорогу: Сириус держал его под руку справа, Джеймс — слева, не давая упасть. Питер шагал впереди, периодически оглядываясь — не идёт ли кто посторонний. Добрались благополучно. — Увидимся. — шепнул на прощание Римус и скрылся за массивными дверьми Больничного крыла. — Да… увидимся… — прошептал в пустоту Джеймс, мысленно поражаясь, как легко Сириус смог убедить Лунатика пойти к Помфри раньше. Только он мог так. Лунатик был невероятно упрям и непреклонен, когда дело касалось его "пушистой проблемы". Жалости к себе он не терпел, заставить его быть к себе чуть мягче было практически невозможно. Каждый раз когда Мародёры приходили к Римусу после полнолуния, сердце Джеймса болезненно сжималось от вида измученного, несчастного друга. Каждый раз он наносил себе новые увечья и каждый раз безжизненно лежал в кровати, весь забинтованный и бледный. Такой же как и больничное постельное бельё. На фоне белых простыней, белого лица и полосок шрамов, выделялись только багровые разводы засохшей крови на бинтах. И налитые кровью белки глаз. В один момент они не смогли больше просто смотреть как мучается Римус. Предложил Сириус, Джеймс подхватил, Питер охотно согласился. Когда они рассказали Римусу план по становлению анимагами, он воспринял эту идею весьма негативно. Очень негативно. Распсиховался не на шутку. "Это очень опасно!", " Вы не понимаете во что ввязываетесь!" — сказал Римус. Заставил их пообещать, что они навсегда откажутся от этой затеи. Пришлось заверить его, что делать они ничего не будут, но если что — всегда готовы поддержать. К сожалению некоторые обещания они не могли сдержать. И однажды всё равно пришлось бы рассказать Римусу всю правду. 10 Сентября 1975 года. — Ну? — спросил Питер, переступая с ноги на ногу от нетерпения. Сириус нервно хрустел пальцами. — Давайте, пошли. — скомандовал Джеймс, толкая дверь спальни и судорожно пытаясь собрать мысли в кучу. Римус сидел по-турецки на подоконнике, увлечённо читая. Даже не заметил как они вошли. Джеймс глубоко вздохнул и прокашлялся, привлекая внимание. Римус вздрогнул и закрыл книгу, мечась взглядом между друзьями, всё ещё стоящими у прохода. — Эм… что-то случилось? — настороженно осведомился он, вставая с насиженного места и подходя к ним. Джеймс переглянулся с Сириусом и, получив уверенный кивок, начал: — Ну… У нас для тебя… как бы выразиться поточнее… новости. — начал он издалека. Римус недоумённо поднял брови. — Хорошие или плохие? — спросил он, скрещивая руки на груди. Сейчас он выглядел точь-точь как Макгонагалл. Строгий взгляд, поджатые губы. Джеймсу стало не по себе. — Ну… надеемся, что хорошие. — В смысле? — Римус заметно напрягся, хмуря брови и пристально глядя прямо Джеймсу в глаза. — Ты только не злись… — вмешался Питер, до этого отмалчивавшийся в сторонке. — А должен? — Вообще… — Агх! Хорош тянуть! — вмешался Сириус. Сделал шаг в центр комнаты, секунда, и на месте где он должен был стоять, появился, виляя пушистым хвостом, громадный чёрный пёс. Римус попятился. Запнулся и рухнул на пол, уставившись на пса с раскрытым ртом и широко распахнутыми глазами. Сириус перевоплотился и подошёл к Римусу, всё ещё сидящему на полу. — Вы, блядь, сумашедшие… — выдавил он, неловко пытаясь встать. На губах появилась лукавая улыбка. — Как… как у вас получилось? Это уровень на порядок выше ЖАБА. Это… это почти невозможно! — Обижаешь. — надулся Сириус. — Для Мародёров нет ничего невозможного! — Да! — кивнул Джеймс, уперев руки в бока и горделиво расправив плечи. — Не хочешь посмотреть кто мы с Питером? — Ну давайте, показывайте. — Итак, ты готов увидеть настоящее шоу? — спросил Сириус у севшего обратно на подоконник Римуса. — Ещё бы. — Тогда, представляю Вашему вниманию — Сохатый! Джеймс шагнул вперёд и в следующий миг стоял уже не на двух, а на четырёх ногах. Качнул головой вверх, но витиеватые рога упёрлись в потолок. Олень обиженно фыркнул, опустив морду с отметинами вокруг глаз, походившими на очки. Обернувшись человеком, Джеймс смущённо потёр ушибленную макушку и улыбнулся. — Теперь — Хвост! — обьявил Сириус. Мгновение, и Питер, только что стоявший у изголовья кровати Джеймса, исчез, а на его месте появилась серая крыса. Он, нервно пискнув, повертелся на полу и принял прежний облик. — Ну? Как тебе? — в нетерпении спросил Джеймс. — Это… Вы невероятные идиоты… — выдохнул Римус, улыбнувшись. — Спасибо. Джеймса переполнял восторг от того, что они смогли. Они стали анимагами. Теперь Римус не будь один. Теперь они вместе с ним. Они никогда и ни за что его не бросят.

...

— Сохатый, пора. — окликнул его Сириус. Джеймс тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Они сидели гостиной факультета, ожидая удобного момента, когда можно будет спокойно проскользнуть через портрет. И вот, младшекурсники давно спят, старшие разбрелись по спальням — горизонт чист, можно идти. — Пошли. — кивнул Джеймс, накидывая на них мантию-невидимку. Питер уже сидел на плече у Сириуса в личине крысы. Сегодня им повезло: Филч ходил по дальнему от них крылу замка, Миссис Норрис гуляла где-то наверху, а старосты на пути не встречались. Добрались до Гремучей ивы быстро и без происшествий. Пройдя через тоннель он оказались перед входом в Визжащую хижину. Аккуратно приоткрыли дверь, проверяя, ушла ли Помфри. Ушла. Они скинули мантию и зашли в соседнюю комнату. Окна здесь, как и во всей хижине, заколочены, обои на стенах были изодраны, повсюду следы когтей. Всё вокруг было серое, пахло сыростью. Римус лежал на кровати накрытый какой-то простынёй, свернувшись в калачик, и тихо-тихо поскуливал. Джеймс сглотнул. Ему не впервой видеть обращение Римуса, но каждый раз в душе что-то болезненно сжималось. Так не должно быть. Римусу не должно быть так больно. Он не заслужил всех этих страданий. — Реми? — взволнованно позвал его Сириус, неспешно подходя к кровати. — М… — откликнулся Римус, приоткрывая слезившиеся глаза. — Сколько у нас времени? — спросил Джеймс, мельком ловя затуманенный болью взгляд Лунатика. — Не много… — просипел он, привставая. Пружины матраса противно скрипнули. Римус тяжело дышал, кусал губы в кровь, дрожащими руками старался закутаться в простыню ещё плотнее. Джеймс вздрогнул от внезапного душераздирающего крика, и последующего судорожно всхлипа Лунатика: — Обращайтесь! Живо! Бродяга отпрыгнул от него, на ходу становясь собакой. Хвост и Сохатый тут же последовали его примеру. Лунатик издал ещё один крик полный боли. Суставы на его руках и ногах выгнулись в обратную сторону и он с грохотом рухнул на пол. Так не должно быть. Ещё один, более глухой всхлип, и послышалось как ломаются кости. Голова Лунатика стала волчьей. Только не Римус. Почему это происходит именно с ним? За что ему такая боль? Лунатик протяжно завыл, мотая головой из стороны в сторону. Он поднял искрящиеся жёлтые глаза и уставился на трёх животных перед ним. Сначала он подошёл к Бродяге. Сердце пропустило удар. Это было их первое полнолуние вместе, после прошлогодней ситуации со Снейпом. Если в глубине души Лунатик всё ещё не простил Сириуса, то сейчас это может плохо кончится. Лунатик долго обнюхивал Бродягу, ходил вокруг, рассматривал. Джеймс замер когда волк неожиданно раскрыл пасть и укусил Бродягу за ухо. Только вышло у него это игриво, даже ласково. Бродяга фыркнул и прикусил ему ухо в ответ. Обнюхав и Джеймса с Питером, Лунатик признал в них знакомых и зашагал к выходу из хижины. Намечалась прогулка по лесу. Ночь была ясной. Луна освещала дорогу к лесу. Зайдя в тень от кроны высоких ветвистых деревьев, Лунатик рванув вперёд, в чащу леса. Бродяга тут же последовал за ним. Джеймсу бежать было не так удобно — у него на спине сидел Хвост, не поспевавший за темпом остальных. Вскоре они вышли на большую, усыпанную цветами полянку. Бродяга с Лунатиком играли — то один напрыгивал сверху на другого, стараясь укусить за загривок; то носились друг за другом, катались по земле, приминая высокую траву. Джеймс подошёл к Лунатику, на ходу сбрасывая с себя Хвоста. Волк перевёл взгляд с Бродяги на Джеймса. Ткнул мордой в ноги оленя, завлекая в их игру. Они поочерёдно набрасывались на Лунатика, раззадоривая его. Он шутливо пытался поймать их, а когда получалось — они начинали заново. Только когда на горизонте заалел рассвет, а первые лучи солнца осветили полянку, они спешно направились обратно. Всё таки отвыкли они от таких прогулок, вот и потеряли счёт времени. Внезапно возникла новая проблема: Лунатик никак не хотел возвращаться в хижину. Бродяга кое-как подталкивал его ко входу, но он упорно протестовал и начал скалиться. Сделал выпад на Джеймса, но тот вовремя выставил рога, не дав укусить себя за морду. Лунатик же не успел среагировать, и поцарапал щёку, протяжно завыв. Обиженный и раненый, он всё-таки позволив завести себя в хижину. Время было около шести, когда Мадам Помфри пришла забирать Римуса. Дождавшись, пока они уйдут, трое Мародёров выскочили из под ивы и под мантией-невидимкой направились в гриффиндорскую башню. Сириус с Питером отрубились моментально. Джеймсу даже после бессонной ночи не спалось. В голове всплыл прошлогодний диалог с Лунатиком. Конце февраля прошлого года Марлин рассталась с Сириусом, и Джеймс пытался поговорить об этом с Римусом, ведь теперь у него появился шанс. Но Римус не захотел его даже слушать, сказав, чтобы Джеймс даже не пытался его убедить. А после весенних событий было как-то не до этого. И вот сейчас… Сейчас было самое время подтолкнуть Римуса сделать первый шаг. Джеймс вскочил с кровати, воодушевлённый предстоящим разговором, и стараясь не разбудить друзей, стал собираться в Больничное крыло. Порывшись в ящиках, нашёл шоколадку со взрывающейся карамелью. Римус любил такие. Запихав её во внутренний карман мантии, направился к выходу из спальни. Когда Джеймс просунул голову в проём больничной двери, осторожно озираясь, было уже семь утра. Он прошествовал мимо пустых кроватей к единственной ширме и заглянул. Римус не спал. — Утро доброе, Лунатик! — бодро поприветствовал его Джеймс, садясь на стул рядом с кроватью и протягивая ему шоколад. — Доброе, спасибо. — озорно улыбнулся Римус, принимая сладость и аккуратно разворачивая обёртку, ведь если шелест фольги услышит Помфри — не видать ему шоколадки. — Всегда пожалуйста. — Как прошло? — спросил Римус, отламывая дольку и отправляя в рот. — М-м-м, — задумчиво протянул Джеймс. — в целом — нормально, даже очень. Только возвращаться по-хорошему ты не хотел, пришлось уговаривать. — А, так вот откуда царапина. — сказал он, поправляя отклеившийся кусочек пластыря со щеки. — Прости, я не хотел… — Да успокойся ты, мне даже не больно. Римус продолжил молчаливо жевать шоколад, а Джеймс думал как лучше начать. Решил, что сказать напрямую — самый лучший вариант. — Ты собираешься что-то делать с Марлин? Римус вопросительно поднял брови. — На свидание ты её звать собираешься? — пояснил Джеймс. — Зачем? — не понял Римус. Он выглядел шокированным и Джеймс искренне удивился, почему тот не понимает о чём речь. — Она ведь тебе нравилась. Ну, в прошлом году, помнишь? — Римус отрицательно покачал головой. Джеймс обречённо вздохнул. — Мы с тобой ещё в библиотеке об этом говорили. Я спросил: нравиться ли она тебя ты ответил — да. За долю секунды на лице Римуса сменилось несколько эмоций: непонимание, шок, осознание. Он в иступленнии похлопал ресницами. — Римус? — А… да, знаешь, вспомнил… — отрешённо отозвался он. Выдохнул и продолжил. — Понимаешь, оно как то само собой прошло и… — Она тебе больше не нравиться? — Да. Такое случается, эм… Чувства, они проходят… — Римус выглядел встревоженным и подавленным, хотя минуту назад всё было отлично. — Да. Бывает… — неловко подытожил их странный диалог Джеймс. Он хотел помочь разобраться другу в своих чувствах, но только сам больше запутался. И эта странная реакция Римуса. Почему он не сразу вспомнил о чём идёт речь? Сложно взять и просто забыть о том, что тебе когда-то кто-то очень нравился. А Марлин определённо нравилась ему очень сильно, судя по прошлогоднему поведению Римуса. У Джеймса появилось стойкое ощущение, что говорили они не об одном и том же.