Неумение плавать

24 Сентября 1976 года. Они рассказали всё Макгонагалл. Она их выслушала и сказала, что должна обсудить всё с профессором Слизнортом и с профессором Дамблдором. Но минула уже неделя с их разговора, а Розье и Роули всё так же расхаживали по школе с довольными лицами, изредка поглядывая их сторону и самодовольно лыбясь. И так было решено, что нужно ещё раз спросить у Макгонагалл чем дело кончилось. — Им ничего не сделали! — зарычал Сириус, когда они вернулись в спальню, после разговора с деканом. — Ничего! — Это было ожидаемо. — тяжело вздохнул Римус, уже даже не пытаясь урезонить Сириуса. За ним вошёл Джеймс, который был не радостнее Бродяги. Хвост проскочил в спальню следом и притворил дверь, чтобы их не было слышно всей башне. Бродяга, продолжая нечленораздельно чертыхаться себе под нос, плюхнулся на кровать. Рядом с ним сел Лунатик, положив руку между лопаток и аккуратно проведя пальцами вдоль позвоночника. Хвост тихонько примостился на краешке своей кровати и уставился на Джеймса, ожидая, что тот скажет. Джеймс тяжело вздохнул и отошёл к окну, смотря на безмолвный лес, серое небо и дорожку гравия, ведущую к домику лесничего. От сюда не было видно квиддичного поля, с его высокими кольцами ворот, пёстрых трибун с рядами скамей. Начало накрапывать, по стеклу стучали мелкие капли дождя. На душе было гадко, так же как и на улице. — Почему их даже не наказали? — конкретно ни к кому не обращаясь, спросил Джеймс. Регулус ведь сказал, что пойдёт к Слизнорту. И он был уверен, что тот сдержал своё обещание. Всю эту неделю в Большом зале, он искал глазами Регулуса, желая вновь пересечься взглядами. Но увы, Регулус будто забыл о его существовании, даже мельком не глядя на стол Гриффиндора. — Может не смогли доказать их причастность? — спросил Хвост. — А почему не смогли? — Джеймс отвернулся от окна, посмотрев в сторону Бродяги. Тот сел на кровати, глубоко погружённый в раздумья. — А может Регулус их таки покрывает? — спросил Хвост. Все разом посмотрели на него и тот смущённо продолжил. — Я имею ввиду, вы с Сириусом сказали, что Розье с Роули сами сказали, что Регулус будет их защищать. Может они его так же запугали, как и тех первокурсников? — Нет, исключено. — покачал головой Бродяга. Он посмотрел на Джеймса. В глазах Бродяги мелькнула тоска вперемешку со смущением, и стараясь придать голосу обычную лёгкость и непринуждённость, он сказал: — Я спросил Регулуса, знал ли он о "подвигах", — Сириус показал в воздухе кавычки. — этих двоих и он, сказал, что в первые об этом слышит. Так что, думаю, мелкий здесь не при чём. Джеймс молча слушал, стараясь держаться непринуждённо. Радовало, что Сириус впервые за столько времени положительно отозвался о брате. Джеймсу хотелось заулыбаться, но он подавил в себе этот порыв. Он ведь обещал Регулусу, что не выдаст его. — Тогда получается, что Регулус тут не при чём. — сказал Лунатик, нахмурив брови. — Ладно, Регулус не замешан в этом. Мы это выяснили. — Джеймс призвал на помощь все свои актёрские способности. Он не был уверен, что они вообще у него имелись, но выкручиваться как-то надо было. — Тогда почему Розье и Роули не наказали, и вообще посчитали, что лучше всё замять? — Потому что Хаффлпаффцы и рот боялись раскрыть, не то что пожаловаться. — Лунатик также выглядел озабоченным и мрачным. Он тяжело вздохнул, скрестив руки на груди. — Мне так и не удалось убедить их самим пожаловаться, даже в моём присутствии. Они сказали, что лучше будут молчать, а то вдруг хуже станет. — Так их по итогу посчитали виновными? — недоумённо спросил Хвост. — Я так понял, что посчитали. — ответил Джеймс, потерев глаза под очками. — Но решили, что раз потерпевшие ничего не рассказали, то всё было не так плохо, и что мы просто преувеличили произошедшее. — Преувеличили, как же. — мрачно произнёс Бродяга, а Лунатик в очередной раз тяжело вздохнул и положил руку тому на плечо. На несколько минут воцарилось молчание. Джеймс судорожно обдумывал дальнейшие действия. Нет, так просто дело нельзя было оставлять. Обострённое чувство справедливости жгло изнутри, не давая покоя душе, всё внутри горело ярким пламенем, всё его естество клокотало от ярости. Так ужасно было осознание, что эти двое остались безнаказанными. Но ничего, это не надолго. В конце-концов, не зря они, Мародёры, славились своими гениальными идеями розыгрышей на весь Хогвартс. Не даром их величали не только самыми неугомонными, но и самыми гениальными (в частности его и Сириуса, но это другая история). Поэтому наработанная годами набегов на кухню и вылазок в Запретный лес, методика придумывания планов и розыгрышей была отработана на все сто процентов. В голове у Джеймса уже созрел план, и на этот раз он позволил себе довольно улыбнуться. — Сириус, — он окликнул друга с той самой интонацией, когда у него рождался очередной план. Сириус поднял на него глаза, будто пёс, готовый броску любимого мяча. — у тебя ведь осталось те грязевые бомбы? Сириус мгновенно ожил, обнажил белые зубы, в озорном оскале. — Да-а. — протянул он. — И я надеюсь ты сохранил то заклятье, о котором мы говорили неделю назад? — спросил Джеймс, расправляя плечи и делая шаг от окна. — Спрашиваешь ещё, Сохатый. Хвост забегал глазами от Сириуса к Джеймсу, в предвкушении очередного приключения. Римус лишь поднял брови и улыбнулся, а на его щеках заиграли ямочки. Он спросил, лукаво обернувшись на Сириуса: — Полагаю, у меня нет выбора, кроме как присоединиться к вашему плану? — О, на этот раз точно нет, Реми. — ответил Сириус и потрепал того по кудрявым волосам. План был разработан и готов к исполнению уже через два часа, таким образом привести в исполнение его они собирались уже завтра утром. Гордые проделанной работой, они улеглись спать далеко за полночь. Но Джеймсу, как бы сильно он не устал, совершенно не спалось. Он поворочался с боку на бок, но сон так и не шёл. Он обречённо вздохнул и прислушался — за окном хлестал дождь, барабаня по стёклам, а из-за балдахинов рядом слышалось тихое сопение. Спать не хотелось совсем. Джеймс был слишком взбудоражен предстоящим днём и шалостью, которою они собирались воплотить в жизнь. И по обыкновению, когда ему становилось скучно, он тихонько открыл шкафчик к прикроватной тумбы, и щурясь в темноте нашёл карту. Задёрнул поплотнее балдахин, шепнул "Люмос" и "Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость", и развернул свёрток пергамента. На его глазах проступили нарисованные чернилами коридоры Хогвартса, и его ближайшие окрестности. Он пробежался глазами по карте. Филч и миссис Норрис бродили в западном крыле замка, и Джеймс несколько секунд следил как две точки неспешно плывут по длинному коридору. Невольно он зацепился глазами за точку подписанную никак иначе как Лили Эванс и почувствовал как в груди болезненно встрепенулось сердце. Он поджал губы и поспешил отогнать наваждение. Нет, он больше не будет пытаться добиться её расположения. Он должен оставить её в покое, ведь теперь он был уверен, что его чувства так и останутся без ответа. В слизеринских спальнях были точки Роули и Розье, и конечно, Снейпа. Джеймс раздражённо фыркнул и тут же ухмыльнулся, представляя как Роули с Розье, если всё удастся как надо, будут визжать от стыда и ярости завтра утром. Но это будет завтра, а пока они мирно спали в своих постелях. Джеймс повнимательней осмотрел спальни Слизеринцев и не нашёл там имени, которое за последнее время он слышал чаще обычного. Регулуса не было ни в факультетской гостиной, ни в спальне. Джеймс повнимательней осмотрел всю карту и немало удивился, увидев, что Регулус вместо того чтобы спать, находился в одном из не используемых кабинетов в восточном крыле. Как удачно, что Филч ходил далеко от него. Он ещё несколько секунд смотрел на маленькую точку, прямо у окна. И что он там делал? А особенно в такое время? Джеймс конечно не следил за ним по карте специально до этого, но привычки гулять по ночам у Регулуса не было. А не одиноко ли ему там? А если он снова плачет? Если бы Джеймс сейчас оказался рядом, он бы успокоил, подбодрил бы, поговорил бы с ним... У Регулуса ведь есть друзья, с которыми он может поговорить? А если нет? Неконтролируемое желание оказаться рядом с Регулусом, не пропадало. Что-то внутри подсказывало, что Джеймс сейчас должен быть рядом с ним. Он привык доверять своим чувствам, а потому тихо откинул одеяло, вылез из постели, спешно натянул на себя брюки и свитер, завязал шнурки на ботинках и нашёл мантию-невидимку в нижнем ящике комода. Джеймс ещё раз прислушался к храпу Хвоста, к ливню за окном, к шумящим кронам сосен и елей. Все спали, а это значило, что его отсутствия не заметят. Он выскользнул из спальни на лестницу, затем в гостиную, и через портрет вышел в коридор. Полная Дама спала, громко похрапывая. Джеймс набросил на себя мантию и вновь развернул карту, проверяя — не ушёл ли Регулус. Но нет, точка с его именем была всё там же. Джеймс метнулся по коридорам, петляя по этажам, к заметной точке на карте. Не прошло и пяти минут, как он оказался перед дверью в класс, в котором сидел Регулус. Джеймс глубоко вздохнул, стараясь успокоить колотящееся сердце. Это вовсе не от волнения, просто он очень торопился. Джеймс осторожно приоткрыл дверь, стараясь не издавать ни звука. Но дверь отворилась с протяжным скрипом, и не смотря на разбушевавшийся ливень, звук был оглушающе громким в ночном классе. Регулус, сидевший на подоконнике, вскрикнул от неожиданности и молниеносным движением направил палочку в сторону Джеймса, прячущегося под мантией. — Кто здесь? — спросил Регулус. Он был в ярко-красной толстовке Сириуса, на пару размеров больше его. Джеймс немало удивился, ведь ни разу до этого не видел, чтобы Регулус ходил в магловской одежде. Джеймс тихо рассмеялся и скинул мантию с себя. Регулус сначала расширил глаза от удивления, а потом раздражённо нахмурился. — Опять ты! — недовольно проворчал он, но палочку таки опустил. — Что ты здесь делаешь? Джеймс похлопал глазами, осмысляя вопрос. Вот чёрт, а он и не подумал как будет объяснять Регулусу зачем он сюда пришёл. Ладно, про мантию он уже знает, но про карту-то нет. Да и если бы знал, не скажет же Джеймс, что просто хотел видеть его? Что переживал, что тот снова плачет. Чтож, как он уже убедился, Регулус не плакал. — Да я гулял просто... — протянул он, взлохмачивая себе волосы, и спросил в ответ, желая поддразнить: — А что ты тут делаешь, а, Блэкки? Не спиться? Регулус раздражённо цыкнул и закатил глаза, и только сейчас Джеймс заметил, что в другой руке он держал сигарету. Регулус поднёс её к губам, затянулся и выдохнул белёсый дым в приоткрытое окно. Джеймс завороженно наблюдал за ним. — Не спиться. — коротко ответил Регулус и глаза его потемнели, став тёмно-серыми, как небо перед грозой. Джеймсу показалось, что это от печали. Он не нашёл, что ответить. Джеймс медленно прошёл вдоль рядов парт и сел на одну из них, что была рядом подоконником, на котором сидел Регулус. С улицы пахло дождём, пахло ночью и свежестью, тяжёлые капли попадали через раскрытую форточку на Регулуса, но его это кажется, не заботило вовсе. Он продолжал смотреть в сторону темнеющего вдали леса и периодически затягивался, а затем выдыхал белые клубы дыма. Джеймс чувствовал как в носу оседает тяжёлый запах сигарет. Он не мог оторвать взгляд от Регулуса, не мог заставить себя отвернуться. Он не прогонял Джеймса, и это было очень странно, необычно, но что-то внутри плясало от радости, при мысли, что он может вот так просто сидеть рядом. — Не знал, что ты куришь. — вырвалось у него. Регулус перевёл на него удивлённый взгляд, будто тот только сейчас вспомнил, что Джеймс всё ещё здесь. — Теперь знаешь. — Регулус безразлично пожал плечами, потушил окурок о подоконник и снова отвернулся к окну. Джеймс чувствовал, что что-то здесь не так. Что-то гложет Регулуса, но он явно не хочет ему рассказывать. "Да и с чего бы ему что-то тебе рассказать? Особенно о том, что его беспокоит?" — услужливо подсказал голос разума. Да и правда, с чего бы? Но Джеймс ведь решил прийти сюда, что бы в случае чего помочь, поддержать, побыть рядом. Он почему-то был уверен, что Регулусу это необходимо. — Что-то случилось? — спросил Джеймс. Регулус снова оторвался от созерцания ливня и посмотрел на Джеймса очень уставшим взглядом. Затем пожал губы и, тяжело вздохнув, произнёс: — Розье с Роули, ничего не сделали. Даже наказание не назначили. — Знаю. — глухо отозвался, Джеймс, поражённый честным ответом. Регулус удивлённо вскинул брови. — Мы ходили к Макгонагалл. — пояснил он. — Она сказала, что нет сведений от потерпевших, поэтому их не могут наказать. — Слизнорт мне тоже самое сказал. — раздражённо бросил Регулус и откинулся спиной на каменную кладку стены. Джеймс вспомнил о предстоящем за завтраком представлении и невольно заулыбался. — Ты чего лыбишься? Ничего хорошего в том, что их не наказали нет. — произнёс Регулус, скривившись в лице. Видно было, что ему неприятно думать о безнаказанности этих двоих. — Их накажут, так или иначе. — безмятежно отзывался он. — В смысле? — Судьба и высшие силы накажут их, они поплатятся сполна... — загадочно понизив голос, сказал Джеймс. Регулус нечленораздельно ругнулся, состроил мину совсем как у Сириуса, когда тот считал, что Джеймсу пора перестать рисоваться перед публикой. — Нет, я абсолютно серьёзно! — в сердцах воскликнул Джеймс. — в ближайшую неделю их точно накажут, если не исключат! — Сними розовые очки, Поттер. Этого не будет. — У меня только обычные, но розовые мне бы пошли. — усмехнулся он. Регулус лишь фыркнул, не оценив шутки. — К тому же, справедливость всегда торжествует! — Справедливость далеко не всегда торжествует, такова жизнь. — он тяжело вздохнул, помассировав переносицу, будто слова причиняли ему физическую боль. — Даже если ты очень стараешься делать правильные, как тебе кажется, вещи, не всегда всё получается как ты хочешь. Не всегда всё в итоге заканчивается хорошо. Он замолчал, а Джеймс почувствовал, что тот говорил о чём-то глубоко личном, но о чём сам Джеймс не имел ни малейшего представления. Нужно было срочно разрядить обстановку. — Спорим, их накажут? Регулус посмотрел на него как на ребёнка, который никак не мог перестать говорить, что сказки барда Бидля — это чистейшая правда. — Их не накажут, тут без шансов. — нахмурился он. — И делать мне нечего, кроме как с тобой спорить. — А почему нет? Если ты так уверен, что им ничего не сделают, то ты ничего не теряешь. Регулус задумался, кинул на него испытывающий взгляд, а потом сказал: — Ладно, спорим. — он протянул Джеймсу руку. В его глазах заплясал огонёк азарта. — На желание. Ты говоришь, что их накажут, а я говорю, что нет. Если я выиграю, то ты выполняешь моё желание, если ты, то я — твоё. — Заметь, не я предложил на желание спорить. — Ну так что? — Идёт. — кивнул Джеймс и пожал ему руку. Ладонь Регулуса была холодной и мягкой, меньше чем у Джеймса. И как у него, сидящего в такой тёплой толстовке (а Джеймс знал, что эта толстовка тёплая) — такие холодные руки? Он нехотя выпустил ладошку Регулуса, горя желанием согреть тому руки. Но Регулус, отняв свои ледяные пальцы у Джеймса, полез в карман брюк и выудил оттуда ещё одну сигарету. Тёмные круги под глазами, особенно заметные на бледной коже, говорили о недостатке сна. Джеймс вспомнил как много Регулус пьёт кофе за завтраком. — А тебе не много? Курить так-то вредно. — с усмешкой спросил он. — И без тебя знаю. — сказал Регулус, и щёлкнув перед кончиком сигареты пальцами, поджёг её. — Ва-а-ау, какие фокусы-то мы знаем, Блэкки. — весело заулыбался Джеймс и придвинулся ближе к Регулусу. — Прекрати меня так называть. — Да ладно тебе, Блэкки. — Регулус ощетинился, услышав прозвище, которым окрестил его Джеймс. — Неплохо же звучит. — Плохо. Обязательно выдумывать какое-то дурацкое прозвище? — Тогда буду звать тебя по имени. — Ты и так зовёшь меня по имени. — закатил глаза Регулус, выдыхая едкий дым в форточку. Но до Джеймса всё равно долетал аромат никотина, смешанный с дождём, и от чего-то этот запах казался таким приятным, таким родным. — Разве? Когда? Регулус отвёл взгляд, заметно смутившись. А, точно, тогда, на Астрономической башне он называл его по имени! А Джеймс и забыл. — А, — он неловко усмехнулся, и снова запустил руку в вихрь собственных волос. — и правда. — Если у тебя в шестнадцать такие проблемы с памятью, то что же с тобой было в двадцать, Поттер... — тихо, скорее у самого себя, спросил Регулус, но Джеймс всё-равно расслышал. — Джеймс. — поправил он. — Что? — не понял Регулус. — Называй меня тоже по имени, а то так нечестно выходит. Регулус как-то странно на него посмотрел, со смесью удивления и насмешки. Снова обхватил губами фильтр сигареты, вдохнул, а потом выдохнул чуть в сторону. Белое облако дыма окутало классную комнату, смешиваясь с пылью, летавшей в воздухе. Регулус тихо усмехнулся, и посмотрел на него из-под густых ресниц, самодовольно ухмыльнулся и произнёс: — Ладно, Джеймс. Будто разряд молнии прошёлся по позвоночнику, а от голоса с лёгкой хрипотцой побежали мурашки. Джеймс почувствовал как неумолимо краснеют его лицо и уши. Он поспешил отвернуться. Собственное имя никогда не вызывало столько эмоций. Но когда оно звучало из уст Регулуса, это было что-то совершенно иное. Джеймс не мог думать ни о чём другом кроме розовых губ напротив, пленительного омута глаз и этих очаровательных кудрей, обрамлявших не менее очаровательное лицо. И этот запах! Джеймс думал, что сойдёт с ума прямо здесь и сейчас. Дождь за окном начал стихать, Регулус докурил вторую за ночь сигарету, и как и прошлую, потушил её о подоконник и выкинул в окно, а затем захлопнул форточку. Непогода осталась на улице и душный класс, пропитанный запахом сигарет, дождя и пыли, погрузился в тишину. Регулус грациозно соскочил с подоконника, отряхивая брюки, на этот раз от вполне реальной пыли. Джеймс чувствовал как сердце в груди гремит от волнения. Ладошки вспотели, во рту пересохло. Наблюдать за изящными движениями было одно удовольствие. Регулус прошествовал мимо застывшего Джеймса, который только и мог, что молча, во все глаза наблюдать за ним. Он обернулся у самой двери и Джеймс заметил, как в глазах Регулуса заплясали озорные искорки. Он улыбнулся, и улыбнулся так, что сердце Джеймса пропустило удар. — Спокойной ночи, Джеймс. И выскользнул за дверь, которая теперь не издала не звука, будто подчинилась пленительным чарам Регулуса. Джеймс просидел неподвижно ещё с минуту, прежде чем окончательно понял, что Регулус ушёл. Вернувшись в башню Гриффиндора, он без единой мысли в голове рухнул на кровать и уснул. О том, что произошло, он подумает завтра. Утром его разбудил Сириус. Ну как утром? Четыре часа — это ведь утро? — Вставай, Сохатый! Нам пора! — настойчиво расталкивал его Бродяга. Римус уже стоял готовый, в центре спальни, а Хвост пусть и был одет и стоял на ногах, но глаза всё ещё держал закрытыми, стараясь поймать последние, самые сладкие минуты ушедшего сна. Джеймс раскрыл заспанные глаза, и быстро сообразив, что к чему, нацепил на нос очки. Всё нужное было прибрано в сумку, которую держал Римус. Бродяга поднял с пола мантию-невидимку, которую Джеймс не убрал ночью. — Хвост, давай, мы иначе опоздаем! — поторопил его Бродяга, накидывая на себя, Джеймса и Римуса, мантию. С каждым годом помещаться под ней всем вместе было всё тяжелее и тяжелее, поэтому обычно на вылазки ходили парами. Но сейчас нужны были все Мародёры, поэтому можно было закрыть глаза на торчащие из-под мантии три пары ног. Питер обернулся крысой и Римус посадил его к себе на плечо. Они беспрепятственно миновали гостиную, которая всё ещё пустовала в это время, чуть не навернулись с лестницы и таки оказались у входа в Большой зал. Отворили тяжёлые дубовые двери и проскользнули вовнутрь, оставив лишь небольшую шёлку. Питер остался снаружи, на шухере. Столы были непривычно пусты, а зал безмолвен. Они скинули мантию и принялись за дело. Нужно было закончить с этим как можно скорее, чтобы их, не дай Мерлин, не обнаружили. Пол часа непрерывной работы, сбивчивого шёпота, наложенных чар и всё было готово. Они оглядели плоды своих трудов, и оставшись довольными, вернулись в спальню. Небо начинало светлеть, и пусть солнца не было видно, но ночь уже отступала. Они собрались, умылись и привычно, около половины восьмого утра, спустились в Большой зал. Джеймс готов был поклясться, что в эти минуты они все были достойны премии за самую лучшую актёрскую игру. Розье и Роули пришли раньше них, но это было только на руку. А пока стоило немного подыграть толпе, которая считала, что это всего лишь обычный день и обычный завтрак. — Сириус, тебе бы следовало готовиться к проверочным по зельеварению! — Римус проглотил пару тостов и тут же полез за учебниками. — Да зачем мне это? Я и так всю эту чепуху наизусть знаю. — отмахнулся Бродяга. Римус раздражённо цыкнул языком. — Если ты так уверен в своих знаниях, то проверь меня. — сказал он. — Да ладно тебе, Римус, ты тоже всё знаешь, — беспечно произнёс Джеймс, отпивая тыквенного сока. — А я даже не знаю, смогу ли вообще что-то написать. — пискнул Хвост, мучая несчастную яичницу вилкой. Джеймс кинул мимолётный взгляд на стол Слизерина. Розье и Роули были увлечены беседой с какой-то белокурой девчонкой, не замечая ничего вокруг. Дамблдор сидел на своём привычном месте, деканы факультетов полным составом, как и учителя, спокойно завтракали. Чтож, придётся преравать их трапезу. Джеймс еле заметно кивнул Бродяге, а тот Римусу. Питер прекратил гонять яичницу по тарелке. Но они не прекратили разговоров. Римус с напускным раздражением посмотрел на Сириуса. — Ну как ты вообще что-то сдавать умудряешься? — Вот умудряюсь! — воскликнул он и в этом момент под столом взмахнул палочкой. Джеймс последовал за ним, при этом обращался к Римусу: — Да ладно тебе, вот вечно ты пристаешь со всей учёбой... С потолка упала пара прозрачных капель, и они угодили прямо в кубки Розье и Роули. Джеймс проследил траекторию и остался доволен. Никто в Большом зале не обратил на это внимания. Все продолжили оживлённо болтать, листать новый выпуск "Пророка", греметь посудой. Розье и Роули так же не заметили капель, попавших в их сок и спокойно отпили из своих кубков, сначала один, потом второй. Пора приступать ко второй фазе. Джеймс пнул под столом Сириуса, сидящего спиной к слизеринскому столу. Они посмотрели друг на друга и вновь одновременно взмахнули волшебными палочками под столом, совершенно незаметно от других. Секунда, ещё одна, и все слизеринцы, а затем и весь Большой зал, завизжал от изумления и испуга. На Розье и Роули с потолка, полилась мерзко пахнущая грязь, окатив их с ног до головы. Слизеринцы отскочили от них как от прокажённых, а весь остальной зал залился хохотом. Они пытались выбраться из-за стола, но тут из-под скамьи, на который они сидели, полетели искры, вскоре превратившиеся в фейерверк. Все, наблюдавшие эту картину, залились неудержимым смехом, и даже маленькие Хаффлпаффцы, пострадавшие от нападок этих двоих, не отказывали себе в веселье. Джеймс спиной чувствовал, как профессор Макгонагалл прожигает его взглядом, но это было не важно. В конце-концов их причастность к сегодняшним событиям нельзя будет доказать. А тем времен Дамблдор, до этого наблюдавший за развернувшимся действий из-за стёкл очков половинок, откашлялся, встал и зал тут же притих. Фейерверки продолжали выскакивать из-под скамьи, но Дамблдор одним взмахом палочки остановил разноцветные искры и очистил пол и стол от грязи, но не стал делать этого с Розье и Роули. Он обвёл взглядом всех присутствующих и лишь на секунду задержавшись голубыми глазами на Мародёрах, улыбнувшись уголками губ. Затем он обратился к всё ещё стоящим в ужасе и недоумении Розье и Роули: — Молодые люди, можете объяснить, что здесь случилось? — спокойно спросил он. Мародёры переглянулись. План шёл не совсем по их изначальному плану, но так даже лучше. Оставалось только до конца играть роль обычных наблюдателей. — Мы, не знаем! — заверещал Розье. — А кто это мог по вашему сделать? — всё так же невозмутимо уточнил Дамблдор. — Это наверно эти поганые грязнокровки с Хаффпаффа! Мы показали им их место, а они решили отомстить! — произнеся это, Розье выпучил глаза от удивления, будто не ожидал, что может такое сказать и спешно зажал себе рот. Но было поздно, Большой зал охнул, снова послышался гул и перешёптывания. Мародёры переглянулись между собой. Сыворотка правды работала как надо. — Прошу, тишина! — попросил Дамблдор. Все затихли, но некоторые студенты продолжили в пол голоса шептаться и пихать друг друга локтями. — Мистер Роули, — обратился он к Слизеринцу. — скажите пожалуйста на какими конкретно Хаффлпаффцами вы издевались? Роули, который был не в силах противится действию сыворотки, назвал имена потерпевших. Все собравшиеся ещё раз охнули от изумления и зашептали с удвоенным усердием. Дамблдор подозвал к себе профессора Слизнорта, сказал что-то профессору Макгонагалл, и попросил Роули с Розье проследовать за ним в его кабинет. Профессор Слизнорт поспешил за ними. Проходя мимо Джеймса, Дамблдор улыбнулся ему уголками и губ и еле заметно кивнул. Чтож, капли сыворотки с потолка кто-то всё же заметил. Процессия из директора, декана Слизерина и двух мерзко пахнущий человеческих фигур скрылась за дверьми Большого зала. Студенты, наблюдавшие за происходящим с раскрытыми ртами, загалдели как чайки у неспокойного моря. Джеймс посмотрел в сторону, где столпились Слизеринцы и не смог сдержать победной улыбки. Регулус смотрел на него взглядом, который выражал и удивление, и восхищение, и недовольство. Он хмурился, но одновременно с этим посмеивался. "Паршивец!" — по губам прочитал Джеймс и улыбнулся ещё шире. "С тебя желание!" — так же одними губами, чтобы только Регулус понял. И Джеймс был уверен, что Регулус понял.