this world has already rotted.

Вода окрасилась в слабый розовый цвет и уже успела остыть, пока он в ней лежал. Парень спокойно и размеренно дышал, стараясь ни о чем не думать. Кровь из ран все текла, не желая прекращаться. Как бы он не хотел, в голове все всплывали обидные слова и пинки, которые окружали его в школе, не давая проходу. Почему люди так жестоко обращались с ним? Он никогда никому не желал зла, не хотел никого ранить, но всем было на это наплевать. Все началось с Диксона Делли, который посчитал, что его репутация гораздо важнее жизни Луи. Именно он выставил Томлинсона шлюхой и рассказал всем, что парень гей. Если бы была возможность, Луи бы придушил Дикки, заставляя того рассказать всю правду о том, что было. — Выходи! Тебе пора в школу, а мне надо хотя бы умыться перед работой, — закричала мать, стуча по двери, прерывая все мысли в голове сына. — Иду, — безэмоционально кинул ей в ответ Луи, вставая из ванны и наступая мокрыми ступнями на маленький коврик. Он подошел к зеркалу, смотря на себя и свое тело. Парень пытался зацепиться за что-нибудь, найти что-то в себе, что привлекло бы такого как Гарри. Но у него были лишь лишние кило, за которые Луи себя безбожно корил, шрамы и округлые бедра. Капельки воды смешивались с кровью, стекая куда-то вниз. Томлинсона посетила мысль о том, как выглядит без одежды Стайлс. Интересно, его тело покрыто татуировками или же ими усеяны только руки? Мускулистая ли у него спина? Насколько сильно его руки могут сжимать? - Черт… — прошипел Луи, опуская голову вниз, замечая, что тело реагировало на эти мысли довольно быстро. — Луи! — закричала мать, все еще будучи за дверью. Парень шустро натянул на себя одежду, которую он продуманно принес заранее. Свежие раны раздражались от неприятной ткани. Луи схватил из кухни сэндвич, выбегая из дома. Его сразу обдала свежая порция воздуха, помогая проснуться. Они жили в городе, который вы не увидите на карточках и открытках. Все вокруг него было обыденно и скучно, словно в этом и была задумка. Такие города не были особо красивые, но они знали все места, каждый уголок. Иногда хотелось сесть на автобус и уехать отсюда куда подальше, но все же люди тут оставались и проживали целую жизнь. Луи спокойно подошёл к своему шкафчику, оглядываясь по сторонам в поисках Гарри. Вся школа кипела перед выборами на этом дурацком балу. Такие номинации с легкостью бы придумал дошкольник или девушки, которые считают Диксона Делли классным парнем. Будто бы никто не знает, что автоматически в номинациях «Король бала», «Самый симпатичный парень» и «Самый подлый лжец» выигрывал их прекрасный Дикки. — Что… — глаза Томлинсона округлились, а в горле образовался ком. На красном шкафчике чёрным маркером было выведено «Номинация: главная шлюха школы». Пытаясь сдерживать слёзы, Луи схватил рукав и начал оттирать надпись, которая будто въелась в краску. Почему он должен платить за чужие комплексы и страхи своей жизнью? За его спиной послышался довольный смех. Парень чувствовал, как сильно дрожало его тело. Все вокруг плыло от злости и обиды, ещё никогда ему не хотелось исчезнуть так сильно. — Как думаешь, Лу-Лу, выиграешь? Или есть более сильные конкуренты? — сказал Дикки за его спиной. Его уста были гнилые, змеиные и лживые. Все, что его спасало от раскрытия правды, был Луи и его неуверенность в себе. Он думал, что никто не поверит в его слова. Что стоит его правда против лжи самого завидного и идеального Диксона? — Может расскажешь людям правду, а, Дикки, — неожиданно для себя прошипел Луи, разворачиваясь. Он чувствовал, как на него смотрит вся школа. — Не понимаю о чем ты, милашка, — хотелось плюнуть в его самоуверенное лицо. — Расскажи о том, что было в тот вечер. Расскажи им про своих религиозных родителей. Расскажи им все и разрушь свою жизнь, а не мою, — кричал парень, подходя ближе к Делли, — кишка тонка? Это было последнее, что смог прошипеть Луи, смотря в мёртвые карие глаза напротив, когда тот схватил его за шею, разворачивая к стене, ударяя об неё. — Ещё хоть слово скажешь, я убью тебя, — светлые волосы задиры спадали на его взмокший лоб. — Лучше отсоси мне, — прохрипел Томлинсон, чувствуя, как не может дышать, а сильная рука перекрыла кислород. Они смотрели друг на друга с ненавистью, убивающей и жгучей, словно яд, растекающийся по стенам и их телам. Если бы было можно, они бы не знали друг друга никогда. — Может найдёшь противника равного себе, мудак? — раздался басистый голос за спиной, а хватка на шее ослабла. Дикки отвернулся от Луи, толкая того на пол. Перед ним стоял невозмутимый Стайлс, скрестив руки на груди. — Я посмотрю тебе жить надоело, раз решил заступиться за эту шалаву, — проговорил сквозь зубы Диксон, кладя руку на плечо Гарри, заставляя того бросить взгляд полный отвращения. — Что тут происходит? — крикнул мощный голос директора на весь коридор. — Ты — труп, Лу-Лу, — заорал в след уходящего прочь Луи Дикки, — а с тобой, друг, мы ещё не закончили, — сказал он, смотря прямо в холодные зелёные глаза напротив. — Оба в мой кабинет, сейчас же, — закричал директор, — все на занятия быстро! Время в администрации тянулось бесконечно и все это время они просто пялились друг на друга. Гарри не знал, что тогда произошло, и боялся об этом спрашивать Луи, чтобы не вскрывать старых ран. Перед уходом Диксон кинул ему вслед: — Теперь у тебя на одного врага больше, Стайлс. — Держи в том же духе, мальчик, и у тебя получится кого-нибудь напугать. Гарри был не из тех, кого можно было зашугать или испугать. Все ужасы, которые мог пережить человек, он уже пережил. Боль и страх отошли на задний план, вместо них в его каменном сердце и смольной душе поселились ненависть и агрессия.

Они съедали его изнутри, обгладывая кости.

Парень направлялся прямиком в тот дальний туалет, где впервые встретил Луи. Ему показалась дорога до туда целой вечностью. Место встречи оказалось пустынным, будто тут никого и нет вовсе. Все кабинки были заперты. — Луи, — никто не отвечал, — блять! Он подошёл к кабинкам, пытаясь заглянуть. Паника в его голове только усиливалась. — Сука! — заорал Гарри, выбивая первую дверь ногой, срывая замок, — прошу, будь здесь! — парень остановился около последней кабины. Снесённая дверь и миг остолбенения заставили Гарри остановиться. Весь мир вокруг него замер, когда он увидел Луи без сознания, лежащего на туалете. Кровь капала с его запястий на белую грязную плитку туалета, образовывая небольшую красную лужицу. — Нет! Останься со мной! — закричал Стайлс, — падая перед ним на колени, закрывая свежие раны руками, — прошу тебя! Очнись! — он бил парня по щекам, пачкая все алой жидкостью, — я не повторю ошибку снова, нет, не с тобой, — веки Луи затрепетали и он приоткрыл глаза. — Гарри… мне нельзя в больницу, прошу… моя мать… — его лицо было бледнее, чем обычно. — Все хорошо, мы справимся с этим, — оглянувшись по сторонам, Гарри недовольно цокнул языком, и начал отрывать подол своей футболки, заматывая запястья и предплечья. — Гарри… — прохрипел Луи, смотря на измазанное его кровью лицо парня напротив. — Не засыпай, будь со мной, Луи. Последнее, что он помнил, как Гарри выносил его на руках из школы и холодный ветер на щеках. Или же это были поцелуи ледяных губ?