this world has already rotted.

В его душе все горело: зажглись давно забытые чувства, фонариками горя в самом сердце. На розовых щеках и губах все еще горели следы от влажных поцелуев, которые он получал от парня. Впервые за долгое время, Луи стал счастливым, хоть и понимал, что это чувство абсолютно мимолетно и скоротечно, но ему нравилось думать, что теперь все по-другому. Люди по своей природе существа опрометчивые, поддающиеся эмоциям и страхам. Возможно, умея мы их отключать и думать только головой, весь мир был бы совершенно другой. У нас так часто болит где-то внутри, что порой мы забываем для чего вообще стоит жить дальше. Только мы сами способны ответить на этот вопрос. Все мы были рождены с какой-то целью, для чего-то пускай даже не великого. Только эмоции сбивают нас с этого долгого пути, на котором мы жертвуем не только собой. Если бы у вас была возможность уничтожить все ваши эмоции, даже самые болезненные, и больше никогда ничего не чувствовать, насколько вы уверены, что вы бы этого не сделали? После вечера и ночи, проведенной в объятиях Гарри, вдыхая его запах и прижимаясь к его теплому большому телу, Луи было все равно на крики матери, все равно на перерезанные руки, в голове был лишь только кудрявый зеленоглазый и абсолютно невероятный Стайлс. Придя домой, он спокойно прошел мимо мамы, даже не слушая, что она там визжит, и лег на кровать, обхватывая подушку руками и зажмуриваясь. В носу стоял аромат того одеколона из небольшого магазинчика, дешевых сигарет и мятной зубной пасты. Все это кружило ему голову, как наркотик. В школе все начинали готовиться к предстоящему балу. Были развешаны всевозможные украшения, найденные в старой кладовке, плакаты, нарисованные не очень хорошо, но зато их было много. В начале и в конце недели были определенные дни: сегодня утро роз. Девушки из актива стояли и все утро продавали маленькие красные розочки с фиолетовыми ленточками, на которых крепилась небольшая записочка. Ты мог купить ее и написать послание, анонимное или нет, любому человеку, а потом активистки разносили их по шкафчикам, кладя розочки в кармашки. Луи зашел в школу, пол которой был усыпан лепестками роз и блестками. Видимо, уборщику сегодня абсолютно не повезло. Никто из людей вокруг не знал о том, что произошло после перепалки с Дикки. Осталось только пятно высохшей крови на полу в заброшенном туалете, напоминающее, что человеческие слова — самое страшное оружие. Подойдя к шкафчику, Томлинсон сузил глаза и осмотрелся по сторонам. Гарри, которого он так искал, на горизонте не было, а все компании были на своих местах, даже тот же Делли стоял в его излюбленном углу, открывающем самый лучший вид на весь коридор и на шкафчик Луи в том числе. В кармашке лежало две розы с записками. Еще раз оглянувшись по сторонам, боязливо Луи вытянул их, рассматривая. Они были размером чуть меньше ладони с пальцами, у них были бархатные алые лепестки и свежие зеленые листочки. Заметив на одной подпись, он раскрыл бумагу: «- Пусть из этих ран растут цветы, иначе вся боль напрасна. Г.» Его дыхание сбилось, он прижал к себе этот цветок, словно это было самое дорогое, что у него было в жизни, ища глазами Стайлса, замечая его около лестницы, стоящего в абсолютной тени и наблюдающего за ним. Заметив оленьи голубые глаза на себе, тот ухмыльнулся, складывая руки на груди. На нем висел все тот же сумасшедший дырявый плащ, но теперь эта дурацкая вещица чувствовалась совсем по-другому. Луи посмотрел на другую розу, в записке почти ничего не было, кроме числа «5». Большего Томлинсону и не было нужно. Желваки на его челюсти заиграли, а в глазах горела только ярость. Какая же наглость! Он повернул голову в сторону Диксона Делли, следящего за ним своими подлыми карими глазами. Парень задрал подбородок и с гордым лицом направился к Гарри, давно ждущему его, выкидывая ядовитую розу с числом «5» в мусорку. — Не против, если я тебя поцелую? — прошептал Луи, все еще смотря на оставшуюся розу. — В этом и был замысел моего клишированного нехитровыдуманного плана, — ответил ему Стайлс, опаляя ухо горячим дыханием. Парень улыбнулся, поднимаясь к лицу напротив, аккуратно прижимаясь к желанным губам. — Не стыдно целоваться с главной «шлюхой» этой школы? — прохрипел Томлинсон ему прямо в рот, ногтями впиваясь в кожу на ребрах через черную футболку. — Твоя душа чище, чем сотни этих прогнивших вокруг нас. Парень был настолько погружен в поцелуй со Стайлсом, даже можно сказать, он позволил себе утонуть в море из зеленых листьев и алых лепестков, что не заметил тяжелый взгляд Диксона Делли, прожигающего его насквозь. Этот сломанный обидчивый мальчик, давно похоронивший себя под слоем лжи, не имел ничего хорошего в его разбитом фарфоровом сердце. Все, что Дик хотел — отомстить за розу, которую он подарил парню, что теперь лежала в помойке. И поверьте, он давно перестал быть человеком. Школьный день заканчивался и все ходили со своими розами напоказ, попутно сплетничая о том, что кто кому да как подарил. В пятницу будет Полдень Сердец — в обед человек, который хочет позвать вас на бал, положит вам в шкафчик сердце со своим именем. Луи честно не знал, кто вообще придумал все эти дни и тем более понятия не имел, что за дурацкие названия им дали. Однако, после этой розы от Гарри, парень ждал конца рабочей недели именно из-за желания найти у себя это приглашение. Конечно, они бы никуда не пошли, но само осознание того, что у него такая же жизнь, как у всех этих подростков вокруг него — утешала. Томлинсон собирался уходить домой и остановился на лестницы, рыская глазами в поисках Гарри. Стайлс шел по направлению к своему шкафчику, когда его сильно и явно специально задели плечом. Он резко остановился, оборачиваясь. За ним стоял Диксон Делли с самодовольной улыбкой на наглом лице. — Пидор, — сказал Дикки, кашляя в кулак, наблюдая за реакцией парня. — Ты ведешь себя как умственно отсталая малолетка, — безэмоционально ответил ему Гарри, скрещивая руки на груди. — Может быть я и малолетка, задира и самый плохой парень в школе, но зато мой отец не насильник и не убийца, — хотелось стереть эту улыбку с его рожи навсегда. — Заткни хлебальник, пока он цел, — прохрипел Стайлс, подходя к нему ближе. Обеспокоенный Томлинсон стремглав побежал к ним, расталкивая толпу. — Думаешь, ты напугаешь меня? Тебе место в тюрьме, и всем таким как ты и твой отец. Аккуратнее трогайте этого садомита, может быть у него ВИЧ от этой шлюхи, — Диксон распрямил плечи, также подходя к сопернику ближе. — Тогда, по той информации, что я обладаю, у тебя он тоже есть, мудак. Не боишься, что папочка выгонит из дома? — Не забудь после этого разговора располосать руки, как твоя ма… — не закончив фразу, Делли пошатнулся от сильного кулака, прилетевшего в его челюсть. Разозлившийся Диксон сжал кулаки, попадая правым прямо в нос Стайлса, заставляя того схватится за кровоточащий нос. — Это все, что ты можешь? Неужели все слухи про психопата Стайлса просто миф, а? — прошипел он, как змея. — Дорогой, я гораздо хуже, чем ты можешь себе представить, — прохрипел в ответ Гарри, ударяя тяжелым ботинком в колено Делли. Парень упал, сразу же пытаясь встать, как его волосы схватили, поднимая голову наверх. — Встретимся в твоих кошмарах, — сказал Стайлс, разбивая Диксону левый глаз. С гордо поднятой головой, плюнув собравшуюся во рту кровь на белый школьный пол, Гарри схватил свой рюкзак, направляясь на выход. — Гарри! Стой! — закричал ему в след Луи, пытаясь догнать его через толпу, столпившуюся около Дикки. Тот его не услышал, выходя на холодную улицу, зажигая сигарету, вытирая кровь рукавом своего плаща.