Партия с судьбой

      Диван явно удивлен вниманием, которое я оказываю ему в последнее время. Прежде из всей моей мебели и техники популярностью пользовались только кровать и микроволновка. Теперь же на моем новом любимчике даже появилась вмятина от задницы. Все тело скрипит и ноет от постоянного лежания. Не привыкло оно к изощренным пыткам отдыхом.       И мне бы хотелось думать о пациентах, которых я оставил, о больнице, о коллегах, даже о том, что я бесцельно провожу здесь время, когда мог бы спасать жизни. Но я почти не волнуюсь о подобной ерунде. Все мои мысли занимают Смерть и Судьба. До всех этих событий мне не приходилось философствовать до головной боли. Я прагматик и свыкся с мыслью о том, что не могу спасти всех, и с тем, что смерти никто не избежит. Но факт, что сказки про старуху с косой и вполне мыслящую судьбу, на самом деле управляющую нашими жизнями, вовсе не сказки… к этому меня мед.институт не готовил.       Пытаться анализировать все это в тех плоскостях реализма, на которые мои полушария способны, совершенно бесполезно. Отключаю мозг и появляется злость. Тупая агрессия, бунтарство, нежелание принимать такой порядок дел.       Да кем эта Судьба себя возомнила? Кто назначил ее главной? Кому нужно написать докладную, чтоб добраться до этой вершительницы судеб? Книга жалоб и предложений недовольным пользователям жизни предоставляется?       Нетерпеливо встаю с дивана. Хочется сделать что-нибудь здесь и сейчас. Собрать митинг и свергнуть негодяйку с престола, например. Сколько атеистов аргументируют свое неверие в Бога словами вроде «Если бы Бог и правда существовал, то не допускал бы войн, эпидемий и детских смертей»? А дело то, оказывается не в Боге, дело в Судьбе, которая решила, что имеет полное право решать за нас. Ух, просто руки чешутся доказать ей, что это неправильно, что каждый человек, как разумный индивидуум, имеет полное право жить и развиваться. И если именно Судьба навязывает человечеству криминальные, агрессивные, милитаристские мысли, то она действительно зло в чистом виде.       Глухо выдыхаю, сажусь на место. Если так подумать, то ее мотивами могут быть перенаселенность планеты, поддержание некого баланса между светом и тьмой… а может, она питается страданиями, хрен ее знает.       Нет, ну баланс между светом и тьмой это ерунда какая-то. Какой в этом смысл? Если так думать, то можно скатиться до религиозных убеждений. А если посмотреть на ситуацию прагматично, как я люблю, то получается, что кто-то приносит в мир души, Смерть их забирает. А Судьба, получается, просто играет ими, как куклами. И теперь вопрос: какого черта эта гадина не может расставить приоритеты? Ей что тупо скучно, если людишки в ее руках не воюют и не причиняют друг другу боль? Сделай ты так, чтоб странами правили адекватные люди, если у тебя есть такая возможность. Убей преступника вместо невинного человека, если есть острая необходимость. Не позволяй людям создавать тупые ток-шоу и все станут намного счастливее. Либо так, либо я чего-то не понимаю… ***       В рюкзаке одноразовый дождевик, перчатки, бахилы, маска, шапочка и все необходимые инструменты. Нервничаю невероятно, но что мне терять? Пока рассуждал на тему справедливости, незаметно для самого себя перешел к смыслу жизни и понеслась. Нет, я не считаю свою жизнь пустой. Как ни крути, а профессия врача не самая бесполезная на свете. Но с другой стороны, таких, как я, достаточно много. Но у меня ни семьи, ни друзей, кроме коллег. Недоделанная я ячейка общества, как ни посмотри. Так что, если кому и сражаться с судьбой, то именно мне.       Сражаться с судьбой. Фу, как пафосно… не буду я с ней сражаться, просто подкорректирую немного выборку. Если предположить, что она решает, кому жить, а кому умирать, что выбирает этого смертника с некоторой периодичностью по каким-то своим причинам, то я просто избавлю ее от выбора. В небольших масштабах, конечно, но все же. Немного лучше, чем ничего. Обменяю жизнь хорошего человека на жизнь негодяя, так сказать.       Первой жертвой я выбрал убийцу. Его не смогли посадить из-за недостатка улик, но в том, что именно он зверски убил свою жену и сына, сомнений нет ни у кого, даже у той же полиции.       Кухоньку медленно поглощает тягостное молчание. Я быстро достаю из рюкзака свою экипировку и натягиваю все средства защиты. Сразу, пока не забыл, протираю все места, до которых дотрагивался, от возможных отпечатков пальцев.       Удивляюсь тому, с какой легкостью перерезал глотку этому человеку. Не было ни страха, ни сомнений. Пальцы немного тряслись, как перед первой операцией, но я давно научился брать себя в руки в таких ситуациях.       Быстрым движением делаю еще один надрез, на этот раз вскрываю брюшину. Чувствую спиной, что на меня смотрят. - Привет, - говорю тихо, стараясь не отвлекаться от извлечения органов. - Снова ты? – слышу сдавленное удивление в голосе. – Непривычно видеть тебя по эту сторону баррикад. Переквалифицировался? - Да. Решил, что отнимать жизни куда проще, чем спасать их, - отвечаю ехидно, даже слишком. - Это какая-то новая давно забытая философия? Убить одного здорового, чтоб спасти пятерых больных? – спрашивает с неподдельным интересом, и садиться на кухонный стул. - Нет. Дело тут в философии, но не в такой, - ухмыляюсь, бережно перекладывая почки на лед. - А в какой? - Ты в этот раз не торопишься? – поднимаю глаза на Смерть. – Лоб меня не интересует, если что. Можешь забирать его душу. За нее я драться не буду. - Зачем мне торопиться, если я умею время останавливать? – в голосе собеседника тоже проявляются намеки на ехидство. - Ну, не знаю. Раньше ты ведь убегал от меня, сломя голову, не желая объясняться. - Дело не в том, что… Неважно. Так что за философия движет тобой, смертный? - Так обязательно подчеркивать, что я лишь смертная песчинка рядом с бессмертным тобой? – недовольно бросаю этот вопрос, не надеясь на ответ. – Моя философия основана на твоих словах о Судьбе. Если ей нужно, чтоб кто-то умирал, то я буду убивать плохих людей и беречь тем самым хороших от ее самодурства. - Самодурства? – Смерть расхохотался, раскачиваясь на стуле. - А как еще назвать то безобразие, что она творит? – на моем лице явно выражено недоумение. - Я не задумывался над термином, но твой вариант звучит интересно, - мужчина прекращает смеяться и опирается локтями на колени, внимательно наблюдая за тем, как я работаю. - Ты кстати прости, что я так накинулся на тебя в прошлый раз. Но я никогда не задумывался прежде о чем-то большем, чем смерть. В Бога и Дьявола я никогда не верил, а о том, что есть другая всемогущая субстанция, мыслей не приходило. Так что смерть, как явление, знакомая мне с детства, казалась воплощением зла. - Я понимаю. Ты не один такой, - за напускным спокойствием просвечивает грусть. Смерть даже становится похожим на человека. Прежняя холодность и черная бездонность глаз уже не пугают меня, как во время наших прошлых встреч. Не знаю, изменился сам мужчина или дело в том, что изменилось мое к нему отношение, но теперь это существо кажется мне даже симпатичным. На его лице все еще словно маски сменяют друг друга возраста и черты, но теперь я могу, по крайней мере, подмечать эмоции. - Мне кажется, что если я начну более подробно расспрашивать тебя о том, как устроен мир, ты ответишь мне, что это под грифом «Секретно». Я прав? – пытаюсь сменить тему. Не утешать же мне Смерть в самом деле! - Да, - облокачивается на стол локтем и задумчиво подпирает кистью подбородок. – Пока не узнаю, почему ты меня вообще видишь, не смогу ничего сказать. - О, так ты тоже считаешь, что это странно? – искренне улыбаюсь и тут же думаю, что если он моя галлюцинация, то именно так, наверное, и должен был бы сказать. - А по моей реакции не видно? – Смерть даже разводит руками, искренне недоумевая, откуда я взялся такой недогадливый. - Откуда мне знать твои реакции? Мы знакомы три дня! – недовольное восклицание сменяется добродушной усмешкой. Все же странно это, разговаривать вот так со Смертью. Со Смертью, мать вашу!       Пока мы ведем этот интереснейший диалог, я заканчиваю с работой. Все органы теперь покоятся на льду и ждут своих новых владельцев. - Мне пора. Нужно срочно звонить в скорую помощь, чтоб спасти органы для пересадки. - Да, а мне все же нужно доставить душу этого несчастного к порталу, - добавляет Смерть. Он поднимается со своего места и одергивает мантию, под которой я только сейчас замечаю красные кеды. Прыскаю от смеха. - Ничего смешного, - шутливо обижается мужчина. – У тебя самого почти такие же. - Да, но я же… а ты… - А я что? - Тебе по статусу не положено, - выдаю в итоге я. - Да что ты понимаешь? Таскаюсь с вашими душами целыми днями без продыху, а вы только и знаете, что стебать мою обувь.       Смерть определенно шутил, его глаза загорелись огоньками смешливых хитринок. Не буквально! Просто приобрели тот тип блеска, которым обычно располагают веселые люди. ***       В Пустоте, месте, где отдыхали Смерть, Жизнь и Истина от своих обязанностей, было тихо. Такое было возможно только тогда, когда Жизнь, получив партию душ, отправлялась разносить их по младенцам. - Жизнь была права. На тебя смотреть страшно, - начал было Истина, отставляя на время свою любимую бесконечную летопись. - Ну вот, - улыбнулся Смерть. – Теперь я даже Истину пугаю. Дальше только наводить ужас на Великую Судьбу. - Боюсь, на Нее твои чары не подействуют. Так что случилось то? Душу потерял по пути? - Что ты несешь? – возмутился мужчина в черном балахоне. – У меня просто ситуация странная. Меня начал видеть смертный. Такое бывало раньше только тогда, когда человек появлялся в моем списке на сутки, и я пересекался с ним до непосредственного акта смерти. - Ах, вот оно что, - Истина даже немного расслабился, узнав проблему брата. – Ну, тогда поспешу тебя успокоить. В этом году моя очередь передавать бразды правления. Скорее всего, он один из претендентов на мое место. Вот и все. - Как? Уже в этом году? Прошло 99 лет с тех пор, как ты здесь? - Да, представь себе. И 33 года с тех пор, как призвали тебя. - Как быстро летит время, - опустошенно подытожил Смерть. – Не подумал бы. Это получается, что я уже треть своего срока отработал, - мечтательно протянул мужчина. - Именно так. А еще через 33 года и знакомая нам Жизнь уйдет. Грядет новое поколение, братец, - Истина вздохнул. В этот момент по его лицу не было понятно, грустит он, рад или просто размышляет.