Партия с судьбой

      Духота тесного помещения давила на меня. Когда долго сидишь и смотришь в одну точку при плюс тридцати, рано или поздно начнет казаться, что стены сжимаются. И мои ощущения уже вовсю вопили, что скоро моя несчастная тушка окажется раздавленной. - Простите за ожидание, - громогласно выпалила пышная женщина в форменной полицейской рубашке и темной юбке. Она быстро пересекла незначительный метраж кабинета и уселась на свое кресло. Скорость и суетливость ее движений не очень вязались с ее плотным телосложением. – Итак, вы у нас…, - она взяла папку с документами и начала активно искать мое имя на строчках. – Дроздов Дмитрий Алексеевич? - Я кивнул.       Ненавижу правоохранительные органы и то, как здесь все устроено. Нет, здравоохранение в нашей стране, конечно, тоже не на самом высоком уровне, но полиция это отдельная грустная история. Сами же меня вызвали, чтоб я дал показания, назначили время, провели в кабинет. А потом дали промариноваться в собственном соку полчаса, чтоб я хорошенько подготовился к даче показаний, ага. - Вы у нас свидетель по делу Крючкова, - она не спрашивала, но и не утверждала. Скорее просто тянула, раздумывая о чем-то своем. Может, о том, каковы были мотивы этого Крючкова, когда он нападал на безоружного в людном месте. А может, о нераскрытом деле маньяка-потрошителя (как меня уже, оказывается, прозвали в городе). А может, о том, как она устала и хочет уехать домой. Или в отпуск. Или на пмж в другую страну, где более уважительно относятся к государственным служащим…. Кто ее знает. - Да, - я решил все же ответить, хоть от меня этого и не требовали. – Я просто проходил мимо. Увидел, как этот Крючков замахивается ножом на другого человека. Схватил его за руку. Ну, он сам себя и пырнул. Я даже ничего понять не успел, честное слово, - мне показалось, что чем быстрее я расскажу все это уже в сотый раз, тем быстрее меня отпустят. - Это я уже знаю. Протоколы еще на месте были составлены. Ваши подписи везде есть, все в порядке, - кивнула женщина и налила себе воды из кувшина. Питье однозначно было теплым. Она скривилась. – Вы тут не для дачи показаний. Дело в другом.       Я физически почувствовал, как по моей разгоряченной спине пробежал холодок. Неужели, меня вычислили и я здесь не только из-за нападения Крючкова, но и из-за собственных преступлений? - В чем же? – старательно скрывая страх, спросил я. Волнение унять не удалось, но думаю, любой другой человек на моем месте тоже переживал бы. - В брате покойного. У Крючкова, который имел неосторожность нанести ножевое ранение самому себе, есть брат. И это не самый уважаемый гражданин нашей с вами страны. В общем, я не имею права ни задержать его, так как нет никаких доказательств его преступлений, ни предоставить охрану вам. Все, что я могу сделать, это предупредить. Он наверняка решил, что Крючков погиб по вашей вине. Так что будьте аккуратны. А лучше уезжайте из города. Понимаю, как это звучит, но я бы на вашем месте поступила именно так.       Я не смог сдержать облегченный выдох. Правда, тут же пришлось состроить испуганную физиономию. Но, думаю, некая радость все же проскальзывала сквозь мой притворный ужас. Слава Судьбе! Меня всего лишь хотят убить, а не посадить за убийства. Это повод для праздника! - Я вас понял, - процедил я. – Большое спасибо, что вызвали меня и предупредили. - Не за что, - сочувственно кивнула женщина. – Можете быть свободны. ***       Через открытое окно залетают отголоски срывающегося на улице ветра. Погода стремительно меняется. Пока это все еще горячий ветер, несущий с собой лишь привкус пыли, но ветер все же лучше тихого мучительного зноя. Лежащие на подоконнике бумажки и чеки вихрем проносятся по комнате. Лениво наблюдаю за их полетом, не спеша встать с дивана и закрыть окно.       Между ключицами растет гнетущее чувство тревоги. Оно поднимается по шее и давит изнутри, не позволяя спокойно дышать. Это называют комом в горле? Раздумываю на эту тему несколько секунд, не до конца понимая, почему чувствую себя именно так. Если это из-за угрозы моей жизни, то не так уж я и испугался. В конце концов, я и сам не лыком шит, сам могу убить.       Протираю глаза ладонями. Осознавать себя, как довольно опытного убийцу все еще странно. Я определенно был им, но стоило перевернуть страницу, выйти из отпуска, стать терапевтом, начать встречаться с Никитой, как все мои преступления стали размытым прошлым. Я помню о них, как о просмотренном фильме, невыносимо реалистичном, но все же чужом. Кадры мелькают в голове, пестря поразительной четкостью, я знаю, что это я в каждой сцене. Но все же… я ли это?       Даже мои отношения с самим грозным безликим Смертью разделяются в сознании на два силуэта. Первый смахивает на акварельный набросок, где похожий на меня мужчина стоит рядом со Смертью над трупом. Второй же четкий и ясный. На нем я и Никита весело проводим время, как относительно нормальные люди.       Судьба, проектирующая наши судьбы, вдруг перестает казаться мне злодейкой. И дело не в том, что мои моральные принципы смещаются. Нет! Просто я чувствую себя счастливым. Впервые за всю свою сознательную жизнь. Все победы, вроде поступления в университет, удачной защиты диплома, даже спасения жизней кажутся сейчас тусклыми по сравнению с чувством, даже с осознанием того, что меня любят. Этот волшебный трепет, желание прикасаться не только к чужому телу, но и к чужой, но такой родной душе, будоражит во мне какие-то детские, наивные чувства. Хочется отдавать себя целиком. И кому говорить за это спасибо, если не Судьбе? Раз уж именно она повинна во всех горестях, то она и причина счастья.       Она свела нас. По сути, создала с нуля, сгенерировав наши характеры путем постоянной закалки и трудностей, подкинув нам мысли о добре и зле, заставив нас поступать так, а не иначе. И пусть все мои решения и поступки ненастоящие, не мои. Пусть во всех наших жизнях нет ни капли смысла, если все мы подчинены великому разуму, но…. Но я чувствую себя счастливым и мне плевать на то, что я лишь кукла.       Так откуда же взялась тревога? Не могу избавиться от ощущения предрешенного краха, несчастья, беды. Так четко осознаю, что что-то плохое вот-вот случится, что не нахожу себе места в собственной квартире. Даже полный разбор мыслей по полочкам не приносит желанного результата. Хочется увидеть Смерть, Никиту, единственного человека, который может успокоить мои разбушевавшиеся нервы.       Может, я просто не умею быть счастливым? Возможно ли, что чувство счастья настолько мне несвойственно, что мой организм не умеет правильно на него реагировать, считает чужеродным и отторгает? Да. Наверняка, все дело именно в этом. *** - Привет, незнакомец, - слышу чужой голос одновременно с замиранием окружающего мира. Несдержанно обнимаю Никиту. Я успел здорово соскучиться за те пару дней, что он ко мне не наведывался. – Все в порядке? – беспроигрышно угадывает мое эмоциональное состояние. - Да, просто день сегодня был тяжелый. Устал, - я не лгу, но и не говорю всей правды. Рассказывать о дурацких предчувствиях кажется мне глупым. Да и рядом со Смертью мои тревоги пропадают. По крайне мере притупляются. - Ладно, - выдыхает, заглядывая мне в глаза, словно пытаясь понять, не вру ли я. Улыбаюсь, отводя от себя подозрения. Верит. – Как на счет прогулки? Или так устал, что только лечь и не двигаться? - Нет, я вовсе не против прогулки. Усталость скорее эмоциональная, - берет меня за руку. Неспешно обходим все замершие на улице фигуры.       Я так привык к нашим свиданиям в мире восковых фигур, что уже не обращаю внимания на обездвиженных людей. Рука в моей ладони теплая и живая. Вспоминаю, как размышлял о температуре тела Смерти, когда не мог уснуть в одну из самых жарких летних ночей. Тихо улыбаюсь этой картинке. Тогда я еще не мог и подумать, что дойдет до этого. До встреч, совместных прогулок и посиделок, до объятий и поцелуев, до чувств, сильнее которых я не знаю. - Тебе понравится это место, - говорит тем временем Никита, не замечая моего путешествия в собственные прошлые фантазии. – Я забирал оттуда душу вчера. Ну, не совсем оттуда. В общем, сам увидишь.       Приводит меня к высотке в не самом благополучном районе и ведет внутрь здания. Представляя, что мне придется карабкаться на девятый этаж по лестнице, устало вздыхаю. Но бодро шагаю вслед за Смертью, не желая показывать слабость.       С крыши открывается очень живописное зрелище. Понимаю, что он хотел мне показать, и искренне наслаждаюсь видом. - И в каком месте был труп? – интересуюсь машинально. Не из-за какой-то брезгливости или нежелания наступить в засохшую кровь, а просто потому что мы говорим о наших работах и это нормально. - Вон там, - указывает пальцем вниз. - Прыгун, – не спрашиваю, скорее констатирую. - Да, перед сентябрем этих идиотов много. Как правило, подростки, но бывают и учителя, профессоры. - Нет, этот был бухгалтером. - Нетипично, - хмыкаю, задумчиво глядя вниз. - Да, какая-то темная банковская история, - накрывает мою руку, держащуюся за перила, своей. – Точно все нормально? Ты сегодня тихий, грустный и немногословный. - Да, все хорошо. Просто… меня вызывали в отделение. Не о моих убийствах, не переживай. О том нападении, которому я стал свидетелем. Сказали, что на меня может покушаться брат погибшего. Это ерунда. Я и сам кого хочешь убить могу, ты ведь знаешь. Но мне как-то неспокойно после того визита. Дурное предчувствие. - Ты у меня, конечно, киллер хоть куда, - поворачивает меня к себе лицом и смотрит в глаза. – Но все же будь аккуратнее. Не ходи по темным переулкам и не забывай запирать дверь. - Смерть, - грозно смотрю на собеседника. – Я не ребенок, - шутливо отталкиваю его от себя, стараясь свести этот глупый диалог на нет. Понимаю, что сам его начал и что Никита и не мог сказать ничего иного. И что я даже рад тому, как он обо мне волнуется. Но все же, это все еще странные для меня эмоции и мне проще, когда все проще. - Ладно ладно, - пихает меня в ответ, а после крепко прижимает к себе, целуя в висок. – Просто это теперь мой главный страх: прийти за твоей душой. - Не волнуйся. Я еще тебя переживу. Мне 32, а тебе всего 66 лет жить осталось. Так что тут еще вопрос: кто из нас первым коньки отбросит, - говорю в шутку, но замечаю, как мы оба напрягаемся от этих слов. Мы еще никогда не обсуждали важные темы о будущем, о том, что будет с нами и нашими странными отношениями дальше. И проблема этого обсуждения не в том, что я сомневаюсь в ответных чувствах, что я буду стареть, а Смерть нет, даже не в каких-то потенциальных пространственных проблемах, вроде совместного дома, ведения быта и прочей чепухи нормальных пар. Вовсе нет. Дело лишь в том, что мы оба до сих пор не знали, сами ли друг друга для себя выбрали. Если нас свела Судьба, то все в порядке. А если нет, и все это возможно только потому, что Она еще не заметила нашего своевольства и не приняла никаких мер, то однажды Она разведет наши судьбы и, скорее всего, мы больше никогда не увидимся. А еще мы не знали, что будет, когда на место Истины придет новый человек. Что будет, когда я исчезну из списка потенциальных вариантов? Я перестану видеть Смерть, как все остальные? Или мне оставят этот навык по старой памяти? Я не знал, Никита не знал, даже Истина не знал. - Надеюсь, что так и будет, - Никита сглатывает и тихо говорит эту фразу, умудряясь еще сильнее прижать меня к себе. И я чувствую его безмерное обожание так остро, что становится даже больно. Это щемящее чувство безграничной нежности болит в каждом сантиметре моего тела нефизической болью. Той, которую можно испытать, лишь боясь потерять человека, необходимого тебе, как воздух. ***       Смерть вернул возлюбленного на исходную точку их путешествия, забрал душу, за которой спускался в мир живых, и переправил последнюю в потусторонний мир. Обитатели Пустоты были в полном сборе. Жизнь получила новую партию душ, но не торопилась бежать разносить их. Кажется, Смерть подавал плохой пример брату и сестре, показывая, что нарушать правила не так и страшно. Она оставила детишек у своей двери и подошла к мужчине в черной мантии. - Рассказывай, - девушка уселась на камень, все ее существо говорило о том, что она готова выслушать еще один увлекательнейший рассказ об очередном свидании человека со Смертью. Брат стал для нее своего рода любовным романом, каждую главу которого девушка ждала с нетерпением. - Сестренка, тебе не надоело? Если так интересны отношения со смертными, заведи себе своего. Ты же, как и я, можешь выбрать кого-то из списка Истины, показаться ему на глаза и влюбить в себя бедолагу. - Шутишь? На глазах у детей? Они же чистые, неиспорченные души! А как только я заканчиваю разносить малышей, автоматически возвращаюсь сюда, так что ты один такой везунчик. Истина тоже мог бы попробовать, но… - Но мне это совершенно неинтересно, - вклинился в разговор второй из прислужников Судьбы. – Да и мне со дня на день умирать. Короткий роман получится.       Услышав комментарий Истины, Смерть нахмурился. Его всерьез волновало то, что с братом исчезнет и список его потенциальных приемников. А значит, Дима, скорее всего, перестанет его видеть. - Не думай об этом, - Жизнь приобняла брата за плечи. – Если Судьба решила, что вы можете быть вместе, то все будет в порядке. Так или иначе, а может совсем по другому. - Судьба, - Смерть выплюнул это слово, как что-то противное. – Как бы я хотел никогда не знать о Ее существовании, о том, что она с нами делает. Как бы мы оба этого хотели, - он уже не стесняясь говорил за Диму, как за самого себя. Он был уверен, что его возлюбленный считает также. - Это невозможно, - Истина отчеканил очевидные слова, как всегда. Но на этот раз даже в его речи было сочувствие.