Запутанные чувства

            Орден Цинхэ Не находился в районе Цинхэ, провинция Хэбэй. Путь от Ланьлин Цзинь занимал примерно три-четыре дня при благоприятных погодных условиях, но из-за опасных лесов и коварных их обитателей время прибытия отсрочилось на два дня. По дороге им попадалось много всякой нечисти: ходячие мертвецы, дикие лозы и яогуаи...           За всю дорогу Сюаньюй не проронил ни слова, и это не могло не радовать сопровождающих его адептов. Косые взгляды, оскорбления, подножки — к этому юноша тоже привык. Группа адептов шла впереди вместе с приставленными к ним двумя заклинателями, а Сюаньюй тащился позади с опущенной головой. Он смотрел под ноги, на пыльную дорогу, и старался не слушать.           — И почему из-за этой ошибки природы мы должны страдать?! — адепты опять решили почесать языками.           — Почему его просто не выбросили за порог, как помои? Ему явно не место в Ордене, — беседу подхватили и остальные.           Этим вопросом задавался и сам Сюаньюй. Было несколько причин, почему Цзинь Гуаншань поступил именно так. Первая заключалась, конечно же, в репутации Ланьлин Цзинь среди заклинателей и других Орденов. Разврат в стенах Ордена, да ещё и кровных братьев — такое бы точно просто так не оставили без слухов. Вторая причина заключалась в том, что Гуаншань был уже немолод, а после его смерти Ордену нужен будет достойный Глава. После трагической смерти его единственного сына остался единственный кандидат — Цзинь Гуанъяо. Гуаншань думал на советников возложить обязанности Главы, но эти воришки только втопчут Орден в грязь и разворуют всю казну. Гуанъяо был хитёр, силён и образован, хоть и вырос в борделе, но на последнее Глава закрыл глаза.           Больше всего юношу мучило то, что он так и не понял, ответил ли А-Яо на его чувства или это был просто мимолётный порыв. Перед глазами стояло безразличное лицо старшего брата, что молча стоял и наблюдал за всем, пока его, Сюаньюя, выволакивали прочь. Ни слова. Ни шага вперёд. Это даже и к лучшему, что все палки достались ему одному. Он бы себя не простил, если бы на плечи брата свалились неприятности из-за него.           В Цинхэ Не его срок обучения составлял полгода, как и для прибывших с ним адептов. Почти через неделю они дошли до провинции Хэбэй, где их радушно встретили и проводили до резиденции Нечистой Юдоли. Этот Орден отличался от Ланьлин Цзинь своим строгим видом. Серые стены и чёрные черепичные крыши сразу бросались в глаза своим унынием — это вам не золотые коридоры родного Ордена. Члены клана отличаются крайне вспыльчивым характером. Здесь решает всё сила воли и духа, почти у каждого на поясе была массивная сабля. Испокон веков именно сабля являлась духовным орудием Ордена, славилась своей кровожадностью и яростью в бою.           До места назначения они добрались уже по потёмкам. Им выделили комнаты, где путники могли передохнуть, привести свой внешний вид в порядок и с утра начать обучение. Адепты решали, кто с кем будет жить на весь период обучения. Сюаньюй понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Он стоял в стороне, сжимая рукав, и ждал приговора.           — Я не собираюсь спать в комнате с обрезанным рукавом! — вдруг заголосил один из юношей.           — Мы тоже не собираемся, но кто-то же должен, — все стали шептаться между собой, бросая косые взгляды.           Вперёд вытолкнули мальчишку среднего роста, он явно был недоволен ситуацией, но промолчал. Похоже, это и был сожитель Сюаньюя. Даже невинного мальчишку он обременяет своим присутствием, что уж говорить о брате... Уже в комнате адепт подал голос:           — Меня зовут Цзинь Ксан. Давай договоримся так: я к тебе не лезу, и ты ко мне не лезешь, и все довольны, — он уже выбрал себе спальное место, не глядя на соседа.           — Хорошо, я и не собирался тебе докучать, — Сюаньюй держал дистанцию.           Так и состоялся их короткий разговор. На следующее утро все собрались на тренировочном поле. Занятие будет вести никто иной, как Глава Ордена Чифэн-Цзюнь — в народе он славился своим жестоким нравом, вспыльчивостью и благородством. Мужчина окинул взглядом шеренгу прибывших адептов, задержавшись на Сюаньюе едва ли на мгновение.           — Я приветствую вас в Ордене Цинхэ Не. Вам всем нужно запомнить одно: я не терплю слабость и ложь. Так что не халтурим и вкладываем всего себя без остатка в учёбу, — Минцзюэ завёл руки за спину.           Юные адепты немного побаивались Не Минцзюэ, ходили слухи, что он без зазрения совести мог убить на месте, и в доказательство была битва при Аннигиляции Солнца. Сюаньюй для себя отметил: стараться не сталкиваться с мужчиной кроме как на учёбе.          

***

          Прошла первая неделя обучения. Сюаньюй не показывал успехов, чем иногда выводил из себя Минцзюэ и адептов своего Ордена. А что он мог поделать? Судьба не наградила его силой, и он еле-еле наносил удары. Только и делал, что уклонялся и закрывался руками. Но не он один был «позорищем» среди учеников — его напарником по несчастью оказался юноша среднего роста, на вид старше Сюаньюя. Именно его Минцзюэ ругал больше всех и мог даже отвесить пару подзатыльников. Не Хуайсан, кровный брат Минцзюэ, был не так силён и способен, как его старший брат. Это иногда напоминало Сюаньюю его самого и Гуанъяо — на фоне брата он был жалким подобием заклинателя. Чифэн-Цзюнь пытался вылепить из Хуайсана достойного Главу Ордена и заклинателя, но тот был будто глина в неумелых руках, которая не поддавалась и только возвращалась в свою привычную форму.           Вскоре два «позорища» сдружились. На занятия ходили вместе и наказание делили вместе.           — Очень красиво, Хуайсан! У тебя волшебные руки, — Сюаньюй рассматривал веер ручной росписи, поворачивая его к свету.           — Ты единственный человек, которому я могу это показать. Брат всё равно не оценит, так ещё и отобрать может, — юноша прикрыл лицо веером, лукаво сверкая глазами поверх него.           В покоях молодого господина Не было много всяких интересных вещей, одна краше другой. Стены украшали фрески ручной работы и красивые веера на любой вкус и цвет. Посередине комнаты стоял небольшой столик, на нём Хуайсан и творил днями напролёт. Кисти, чернила и... книги по совершенствованию навыков боя — последнее было немного неожиданно. В углу стоял большой стеллаж, полностью заставленный книгами и статуэтками птиц. Пройдя вглубь комнаты, юноши присели за импровизированный столик из книг, накрытых тканью, — рабочий стол был занят кистями и большим холстом с незаконченной работой.           Хозяин комнаты принялся разливать горячий ароматный чай. Под конец тяжёлого дня отдых был в самый раз. Хотя, по мнению Минцзюэ, они лентяйничали весь день. Сюаньюй открылся Хуайсану и рассказал всё, что раньше скрывал в себе, и о том неприятном случае «наказания». Они были знакомы всего неделю, но чувствовалось, что они знали друг друга с пелёнок. Их объединяло не только слабость и неумение постоять за себя, но и неразделённая любовь к своим братьям. Сюаньюй узнал об этом случайно, когда они решили вместе выпить и молодого господина Не понесло в откровения — он цеплялся за плечи друга и заливался во всхлипах.           — Так что ты хотел мне показать? — юноше было очень любопытно, что Хуайсан подготовил на этот раз.           — Терпение, мой друг, — он направился к двери и осмотрелся. Убедившись, что никого нет, Хуайсан закрыл дверь и вернулся уже с какой-то книгой в руках.           По переплёту можно сказать, что эта книга по обучению ближнего боя. Зачем он её принёс? Но не успел юноша ничего спросить, как перед ним молча открыли одну страничку. Глаза Сюаньюя расширились от удивления, а на щеках вспыхнул лёгкий румянец. Хуайсан, какой же он хитрец! Замаскировать книгу порнографического характера под обычный учебник — умно.           — Хуайсан, какой же ты развратник! Без предупреждения, да ещё и такую страницу открыл, — книга была не о простой любви, а о пылкой любви двух мужчин.           — Я подумал, что тебе это может понравиться, — из рукава он достал ещё одну книжонку, с невинным видом помахивая ею.           Так они и провели вечер за просмотром и чтением увлекательных книг. Сюаньюй впервые в жизни вообще брал в руки книгу такого характера. Сначала ему было стыдно, он краснел и не показывал истинных эмоций, но спустя некоторое время уже без стеснения обсуждал детали с собеседником и просил новую.          

***

В это время в Ланьлин Цзинь всё улеглось. Жизнь кипела, как и раньше, адепты занимались и самосовершенствовались. Гуанъяо хотел уже позабыть о мальчишке, что лип к нему как банный лист, но каждый вечер по привычке ждал его на чай. Тишина. В покоях стояла непривычная, давящая тишина. Гуанъяо сидел за своим рабочим столом и смотрел куда-то вдаль, держа в руках кисть. Он не понимал, что с ним не так. Теперь всё шло по его плану: он остался единственным претендентом на пост Главы, никто не мешался под ногами, — но почему ему неспокойно? Связано ли это с Сюаньюем? Отрицательно помотав головой, он свёл указательный и большой палец на переносице, промычал что-то невнятное. — Да что ж такое?! — с шорохом одежд он поднялся и вышел на воздух. Признаться, он чувствовал себя ребёнком, у которого забрали любимую игрушку, но самообладания не терял и своим видом ничего не показывал. Нет, он определённо не мог ничего чувствовать к нему. Но почему в тот день он чуть не набросился на него? Конечно, он видел, как Сюаньюй смотрит на него, как пытался привлечь его внимание, но Гуанъяо никогда не давал ему ложных надежд. Или давал? Мужчина пришёл в цветущую беседку — только тут он чувствовал себя свободным от чужих взглядов и мог перестать улыбаться. Он решил присесть на деревянную скамейку у пруда, аккуратно поправляя одеяния. На водной глади расцвели лотосы, являя свою красоту миру. А ведь Сюаньюй с нетерпением ждал того дня, чтобы полюбоваться лотосами вместе с ним. От этих воспоминаний уголки губ чуть приподнялись, но тут же опустились вниз. Если Сюаньюй питал к нему чувства, хотел быть рядом с любимым человеком и быть любимым, то для Гуанъяо он был скорее как «вещь», которой хочется обладать, использовать и не делиться ею ни с кем. Именно эту мысль он счёл верной и старался больше не думать об этом. Так и пролетели полгода. Гуанъяо находился в главном зале и разбирал с отцом документы, подготавливал отчёт о расходах. Краем глаза он заметил адептов, которые были на учёбе в Цинхэ Не вместе с Сюаньюем, но его самого среди них видно не было. — Отец, Сюаньюй ещё в Цинхэ Не? — не отрываясь от работы, поинтересовался мужчина. — Он две недели назад вернулся. Прям не узнать его, — Гуаншань довольно посмотрел вдаль, явно думая о чём-то своём. Каково же было его удивление, когда он это услышал. Две недели? Но он его ни разу не видел на территории дворца, да и на тренировочном поле тоже. Когда Сюаньюй возвращался домой, он всегда первым делом приходил к нему и рассказывал обо всём, что узнал и выучил. Как они ещё не встретились? Ведь территория для адептов была ограничена в передвижении. Это означало только одно — он его избегает. Гуанъяо сжал кисть в руке чуть сильнее, чем следовало. Перо хрустнуло. Он медленно отложил сломанную кисть в сторону и сделал глубокий вдох. Значит, маленький А-Юй решил поиграть в прятки. Что ж, он умеет ждать. Но не прощает, когда от него прячут то, что он считает своим.