The Art of Love / Искусство любить

Том попытался сдержать улыбку. Он должен был признать, что на самом деле нашёл очень трогательным тот факт, что молодой человек боялся его, но всё же проделал весь этот путь, чтобы поговорить с ним. Не многие люди были добры к Тому, и он пообещал себе, что будет ценить каждое доброе действие или слово другого, каким бы незначительным оно ни было. Однако Билл не видел причины, по которой Том едва заметно улыбался. Он был слишком не уверен в себе и не думал, что его присутствие может сделать чей-то день лучше. Что, если Том действительно сошёл с ума? А что, если он не захочет ни с кем разговаривать? Что, если он сердится на него? Молодой человек опустил глаза. Смотреть в землю было гораздо приятнее, чем встретить своим взглядом боль в этих янтарных глазах, которых он не мог понять. Билл и не подозревал, что упустил возможность увидеть лучик довольства, пробежавший в отражении глаз Тома. Художник тоже был далёк от того, чтобы чувствовать себя комфортно. Он понятия не имел, как убедить людей, что он в здравом уме, и как ему следует вести себя с этим незнакомцем. Это было довольно необычно видеть рядом кого-то ещё, кто был готов помочь ему, помимо Георга, особенно в этот последний год, — Я не убиваю людей. Не раньше полуночи обычно. Пока ты в безопасности, — Том попытался взглянуть на ситуацию с некоторой долей остроумия. Он с облегчением услышал, как Билл усмехнулся. — Прости, я… — Знаю, я уже это слышал. Всё нормально. Билл вздохнул. Неловкое молчание снова заполонило воздух вокруг. Ему хотелось высказать этому мужчине всё, о чём он думал по пути сюда, но страх столкнуться с непониманием затмил всё, поэтому он промолчал. — Мне нужно идти… Я просто хотел извиниться за то, что сбежал. — И сейчас ты снова пытаешься сбежать. Заходи. Билл знал, что мужчина прав. Открытая перед ним дверь и приглашающий кивок Тома не оставляли ему выбора. Он поднялся по лестнице, ступая медленно и осторожно, хотя бывал там бессчётное количество раз. Слёзы уже выступили у него на глазах. Ему придётся снова увидеть знакомую комнату, но Ариадны там не будет. Том знал это чувство. Так было всегда, когда он возвращался домой. Друзья говорили ему, что время излечит его боль, но Том осознал, что это неправда. Напротив, время сделало жизнь без неё ещё более мучительной. Войдя в квартиру, оба мужчины сдержали слёзы. Им не было бы стыдно плакать перед другими людьми, но друг перед другом они старались быть сильными. Мир не мог понять их, но они понимали друг друга. — Это место будто заполнено ею, но все ещё так пусто, — Билл говорил сам с собой, но Том его слышал. — Спустя некоторое время это начинает сводить с ума. Иногда я всё ещё жду, как она бросится мне на шею, когда я вернусь домой. Но не могу не отметить, что никогда не видел тебя здесь. Кто ты такой? — Меня зовут Билл. — Кто-то из её семьи? — Нет… Скорее, тот, у кого вообще нет семьи. — Где же ты живёшь, Билл? — Скажем, я вроде как живу везде. Любое место, где можно поспать, уже становится домом в каком-то смысле. Художнику стало очень неприятно на душе. У этого человека не было ничего. Ну, у Тома тоже ничего не было, но благодаря Георгу и некоторым старым друзьям у него все ещё была крыша над головой. Бывший художник наблюдал за тем, как Билл подходит к портрету Ариадны, висевшему на стене. Том заревновал. Тот факт, что Билл был таким красивым созданием, только ещё больше укреплял мысль о том, что у этого человека был роман с Ариадной. Однако он никак не мог поверить в то, что его прекрасная лилия была именно такой. Может быть, он был влюблён в неё, а она не ответила ему взаимностью. Это объясняет и то, почему он выглядел таким опустошённым её смертью, и то, почему они никогда раньше не встречались. Том прикусил нижнюю губу, когда дрожащая рука Билла коснулась холста, ласково проводя пальцами по её русым волосам. «Нет, это уже чересчур» — подумал он про себя. — Не трогай её, — произнёс Том срывающимся голосом. Билл медленно отступил от картины. Он понял, что у него есть все основания бояться Тома, когда увидел выражение его глаз. Но на этот раз он бы не сбежал. Его любовь к Ариадне была сильнее страха. Он не позволит никому убедить его в том, что он недостаточно хорош, чтобы любить её и оплакивать. Ему хотелось закричать, обругать Тома и уйти, но он не мог, поэтому сел на кровать и заплакал. Билл чувствовал себя униженным. И зачем ему нужно было плакать перед этим человеком? — Я знаю, что ничего не заслуживаю, Том, но я любил её. Она была моей единственной семьёй. У неё не было никаких обязательств передо мной, никаких кровных отношений, но она заботилась обо мне, как никто другой. Когда она умерла, всё умерло вместе с ней. Том чувствовал себя самым подлым человеком на свете. Он позволил своему темпераменту взять верх и заставил Билла почувствовать себя ничтожеством. Молодой человек вытер слёзы и медленно встал. Пора было уходить. Любое мгновение, проведённое наедине с этим человеком, только добавит ему ощущения собственной никчёмности. Он прошёл через комнату к двери, но Том преградил ему путь. — Пусти меня, Том. Я никогда больше не вернусь, обещаю. — Прости, Билл, я просто… — Что? Скажи мне… Ты думаешь, что я не заслуживал её доброты! — Нет, Билл… — Что же тогда? Том почувствовал себя неловко. Было непросто произнести то, что было у него на уме. — Всё в порядке, Том. Я правда ценю то, что ты стараешься проявить тактичность. Пусти меня. — Я не догадывался о характере твоих отношений с ней. Я думал… Я думал, ты в неё влюблён. — Так вот почему ты не хотел, чтобы я трогал её портрет? — Спросил Билл, глядя на Тома с надеждой и любопытством. Художник кивнул. Для него это тоже уже становилось унизительным. Ему казалось, что он был так неоправданно жесток с этим невинным молодым человеком. Тому не нравилось вести себя несправедливо, и он уже обижал Билла с самого первого дня знакомства. Однако Билл почувствовал облегчение, когда узнал причину, по которой Том не хотел, чтобы он приближался к её портрету. Значит, Том не считал его никчёмным, он просто ревновал. Билл не мог не признать, что это даже немного мило. Том был по уши влюблён в неё, и Билл только радовался тому, что она прожила свои последние годы с мужчиной, который относился к ней так, как она того заслуживала. — Можно мне теперь к ней прикоснуться? — Да, Билл, и ты можешь рассказать ей всё, что у тебя на душе. Иногда это мне помогает. Билл бросился к Тому, и художник внезапно осознал, как крепко обнял его красивый юноша. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то в последний раз обнимал его. Это было неловко, но так приятно. Билл весь засмущался. Он действовал в порыве, и, возможно, Том посчитал его странным. Но художник уже знал, что делать. Судьба свела их вместе, и Ариадна потребовала бы от него не меньше, чем заботы о Билле, как сделала бы она сама. — Я больше никогда сюда не приду, — сказал Билл и отпустил Тома. — Боюсь, что это чистая правда, Билл. Теперь твоё место тут. Этого молодой человек никак не ожидал. Он не находил слов, всё, на что у него были силы, это смотреть на Тома с самым глупым выражением лица, или, по крайней мере, так ему казалось. Том знал, что он никому не нужен в семье, и даже не спрашивал причины, но, похоже, ему не терпелось приютить его и поделиться с ним своими немногочисленными пожитками. Но Билл никогда не согласился бы, он не хотел причинять ещё больше неудобств. Ни один уважаемый человек в Лондоне не предложил бы ему остаться. Он не хотел бы, чтобы репутация Тома пострадала из-за него ещё больше. Настала очередь Тома обнять его, когда художник увидел, что Билл снова был готов заплакать. — Не плачь, Билл. Я знаю, что совсем не такой, как она, но я не могу бросить тебя на произвол судьбы. — Ты такой же бедняк, как и я. Я не хочу быть обузой. — Я знаю, что у меня мало денег, но я хочу поделиться с тобой тем, что есть. — Ты даже не спросил меня, почему моя семья отреклась от меня, и ты готов поселить меня в своём доме. Я недостойный человек, и у тебя будет много шансов стать таковым, если я поселюсь здесь. — У меня нет абсолютно никакого намерения быть достойным человеком, — Том иронически подчеркнул последние слова, все ещё держа Билла в объятиях. — Ариадна была неподобающей для них, но они проявляют всевозможное уважение к таким людям, как её родители или твои. Ну, может быть, меня не будут высоко ставить все солидные люди в театре или на улице, но я всё равно буду жить так, как хочу. — Спасибо… — Это были единственные слова, которые Билл смог произнести, в то время как слёзы снова потекли по его лицу. Том в этот момент чувствовал себя ещё более неловко, не имея ни малейшего представления о том, что ему делать, а Билл плакал у него на плече. В конце концов он осторожно вытер лицо молодого человека носовым платком и ободряюще улыбнулся ему — или, по крайней мере, сделал максимально похожую пародию на улыбку, но этого было достаточно, чтобы успокоить его. — Добро пожаловать домой, Билл.