Shine
17 августа 2020 г., 21:55
Пылкое августовское солнце заливает светом двор у многоэтажного гостевого дома туристической зоны, согревая между тем ровную поверхность каштановой земли и придавая островкам травы ещё большую яркость.
Прихлебывая апельсиновый сок со льдом и ломтиком лимона, посвежевший Тэхён в лавандовой футболке и того же цвета шортах прогуливается по безлюдной местности, в то время как взгляд его попеременно меняет вектор. Со стороны масштабного бассейна слышатся всплески лазурной в свете чистого неба воды, и флорист ускоряет шаг.
— Ты ранняя пташка, а? Обычно в такое время народ отсыпается, как в последний раз.
— Я бегаю по утрам, так что организм уже привыкший к раннему подъему, не могу спать. Зато можно вдоволь насладиться тёплым бассейном. Айда со мной? Кстати красивые шортики, — и с новым всплеском Чон скрывается за водяной гладью, широкими движениями рук прокладывая себе путь в другую сторону бассейна.
— Что? Хах? Красивые.. ты, — не успевает бросить ответно Ким, а потому просто щебечет себе под нос, усаживаясь на край сооружения и спустив во всё же слегка прохладную воду одни лишь ступни. Ожидая возвращения спортивного силуэта, он с интересом поглядывает за отдалённо виднеющимися сквозь воду линиями тела и тёмной макушкой, всё ещё потягивая сок через трубочку.
— Так как? — вынырнув совсем близко, Гук берётся одной рукой за поручень, с улыбкой наблюдая за лучиками солнца, играющими в кудряшках его хёна.
— Мм-м, не думаю, что это хорошая идея. Я только-только позавтракал, да и не рассчитывал на утренний заплыв: плавки в номере, а мне та-а-ак лень туда идти. Можно я просто за тобой понаблюдаю? — всё ещё немного сонно отвечает Тэ, любуясь гладью чистой воды и болтая ногами.
— Как скажешь, Малыш. Можно мне немного сока?
Теперь уже воодушевленно кивая, Ким подносит дизайнеру к губам свою трубочку и на пару долгих мгновений задерживает дыхание, скользнув взглядом по мягким чонгуковым губам правильной формы.
Насладившись прохладой свежевыжатого сока, Чон без малейшего предупреждения тянет флориста на себя за запястье и они с неописуемо громким всплеском воды уходят под воду. Вместе с почившим пластиковым стаканчиком сока.
Дизайнер быстро выныривает на воздух, задорно смеясь и ладонями убирая со лба влажные локоны. Тэхён барахтается где-то в районе его груди с десять секунд, а затем отчаянно дёргает друга за предплечья и елозит по коже ладонями, будто бы пытаясь ухватиться, пока не утягивает вслед за собой под воду. Мгновенно аккумулировав силы, Чонгук подхватывает Кима под бедро и лопатку, вытягивая вверх их обоих — дышит быстро-быстро и с волнением оглядывает Тэ, окольцевавшего его шею руками. У того не менее сбивчивое дыхание и перепуганный взгляд — вот только через мгновение уже флорист толкает спасителя под воду, пальцами вжавшись в его плечи.
Чон глотает воды, но всё равно выныривает, крепко сжав Тэхёна за талию, вынуждая ослабить нажим.
— Ты меня обманул! Ты же умеешь плавать, — обиженно бросает он, хмуря брови и даже не думая отстраняться.
— Да, только вот ты сделал это первым! — ткнув пальцем ему в ямку между ключиц, восклицает Тэ, с не меньшей злостью поддерживая зрительный контакт, заметив между тем, что так и не смог восстановить дыхание. — Ты ведь не рассчитывал, что тебе это сойдёт с рук? Наглый, самодовольный, притягательный.. — Ким действительно не планировал целовать его — по крайней мере до момента, пока не ощутил на своей пятой точке собственническое прикосновение сильных ладоней.
В противовес ему поцелуй казался непомерно воздушным и невинным — простое прикосновение губ к губам в масштабах, кажется, вечности — или может быть двух. Ровно до момента, когда Чонгук мягко поймал одну из его персиковых губ, а затем ласково перешёл к следующей, оттягивая на себя. Тэхён сейчас на вкус как тот самый апельсиновый сок, только слаще, пьянительней. Такой разгоряченный их маленькой дракой в бассейне и всё же такой податливый. Толкаться языком в его ангельский рот было практически безбожно — но Чонгук и без того уже едва-едва мог противостоять очарованию этого небесного создания, посланного в мир для искушения его грешной души — как минимум. Та же влажность, что одолевала ребят в бассейне под палящим солнцем, настигла их сравнимой с лавой патокой слюнных желез на столкновении губ; потому что поцелуй мокрый, до дрожи в плечах долгожданный и приятный, соразмерно двум океанам нежности в касании взглядов.
Мягко отстраняясь, Ким вдыхает побольше воздуха и опускает взгляд. Аккуратно покидает сильные объятья, пятясь назад.
— Извини, Гукки, мне нужно уйти..
— Нет, Тэ, всё в порядке..
— Прости! — с горем пополам вскарабкавшись на твёрдую опору, Ким даёт деру в направлении своего номера. Сердце стучит, как сумасшедшее, а в висках бьёт кровь от переизбытка чувств.
Он едва-едва успел принять на веру, что этот черноволосый «мистер мечта», обходительный, искренний, вежливый, чуткий — не просто плод фантазии пригретого летним зноем мозга, а его без пяти минут друг — как они целуются в бассейне, презрев всякую робость и личное пространство. Тэхён действительно не готов к такому стремительному повороту событий, и плевать, что первым полез целоваться. Было бы легче, если бы Чон оттолкнул его или остался равнодушен. Потому что теперь назад дороги из урагана собственных чувств просто нет, а это нечто, с чем ещё не приходилось сталкиваться лицом к лицу; без отговорок и оправданий, мол «это так, симпатия, не взаимная, разумеется».
Ему срочно необходим Чимин на другом конце провода и сухая одежда.
* * *
Когда небольшая стрелка наручных часов подходит к первому часу после полудня, телефон с золотистым корпусом издаёт знакомую трель. ЧЧ [12:47]: Тэ, мы можем пообедать вместе в ресторане на первом этаже? Я хотел бы извиниться за своё поведение. Смахивая большим пальцем лишние уведомления на телефоне, дабы отвлечь себя, Ким закусывает губу в полном осознании того факта, что извиняться тут нужно отнюдь не Чонгуку. Чимин слегка вправил ему мозги, напомнив о том, что «такой шанс представляется раз в жизни» и «это нормально, бояться пробовать что-то новое» в перерывах от жизнеутверждающего монолога в паре с простой дружеской поддержкой. Шоковое состояние от цунами утренних событий, сменяющих друг друга с непозволительной скоростью, поутихло, а вот жар на губах от желанного поцелуя — нет. КТ [12:50]: Ты прекрасно целуешься. Я зайду за тобой по пути. Когда? Пальцы отбивают чуть слышный ритм о силиконовый чехол, выдавая лёгкую нервозность, в то время как в голове проносятся варианты образов для, так называемого "второго свидания". ЧЧ [12:52]: ..Спасибо? Минут через тридцать, я хотел принять душ, если что дверь будет открыта. Какой беспечный молодой человек, — качает головой Тэ, но никак не может контролировать расцветающую на лице улыбку. КТ [12:53]: Договорились, буду вовремя) Вот только для Ким Тэхёна это «вовремя» — за десять минут минимум, и это даже с его любовью принарядиться и привести себя в модельный вид. Теперь уж точно есть ради кого стараться. На сей раз он ограничился белой рубашкой с тонким узорами всевозможных цветов из хитросплетений алых нитей и облегающими чёрными джинсами. Хотя едва ли здесь можно было говорить об ограничениях. Дверь в самом деле оказалась открытой; не настежь, а даже с некоторым препятствием в виде установленного меж ней и косяком платка. Всё же Чон Чонгук не безумец, — с облегчением заключает про себя Тэ и, прикрыв за собой дверь, проскальзывает внутрь. С последнего его визита номер слегка преобразился. Стал выглядеть куда более живым, будто бы пропитавшись творческой натурой сквозь сложенные на столе журналы, аккуратно висевшую на спинках стульев одежду и чуть скомканную простыню на воздушно-белой громоздкой постели, над которой располагалось массивное окно с видом на океан. Желая пройти к завораживающему пейзажу, молодой парень направился в обход широкого дивана, на стыке комнат врезаясь во что-то большое, твёрдое и.. тёплое. Или кого-то. — Гукки? — Тэ..? Ты рано.. Уперевшись ладонями в подкачанную грудную клетку друга, Ким чувствовал себя совсем беспомощным, не зная, что хуже: продолжать пялиться на горячее тело с одним лишь только махровым полотенцем на бёдрах или поднять свои глаза с неопровержимой смесью смущения и желания. — Да, извини. Моя пунктуальность доведёт меня до.. — Рима, — с мягкой улыбкой завершает Гук, перехватив изящные пальцы флориста и галантно отступив назад. — Тебе стоит меньше извиняться. Особенно, когда на то нет веских причин. — Разве извинения не главный повод сегодняшнего обеда? — с издёвкой подмечает Тэхён, дивясь тому, насколько же ему комфортно с этим парнем, даже в такой неловкой ситуации. — Ты сказал, что я прекрасно целуюсь? — скрестив руки на груди, расслабленно интересуется дизайнер. — Весьма.. — деловито проговаривает его визави, подходя ближе неслышной поступью. — Но до меня тебе далеко, — в знакомой манере опускает подушечку пальца на яремную ямку, и резко поднимая подернутый поволокой взгляд, прижимается к желанным губам. Только на сей раз без ступора, без остановки, гладя своими и ненавязчиво поддразнивая кончиком языка. Пока пальцы неспешно взбирались на широкие плечи, к моменту, когда воздуха меж ними уже не осталось — одно только желание. — А отвечать вопросом на вопрос, между прочим, не вежливо. — Тысячу извинений, котёнок, — произносится так ласково, но между тем хрипло и с гулким рыком. Чон достаточно резко подхватывает своего хёна под бёдра, прижимая к стене, чтобы ворваться в его сладкий рот в новом поцелуе. Тэхёном можно задохнуться. И он бы сделал это, если бы флорист не разжигал такое безудержное, животное желание жить. Просто чтобы прикасаться к нему, истязать его губы, шептать в перерывах его невероятное имя и шаг за шагом ступать в направлении точки невозврата. Потому что за него хотелось биться до смерти, эгоистично отнимая для себя одного у всего мира. Дизайнеру было так хорошо, что самоконтроль помахал отпускным билетом, пока мощные пальцы сжимали аккуратные бедра парня едва ли не до синяков. Тэ в то время бессовестно шарил ладонями по чонгуковому прессу, задыхаясь от невозможности — нежелания — разорвать поцелуй. Чону нравилось. — Только скажи, и мы остановимся, — так нравилось, что Тэхён мог чувствовать эту эмоцию своей задницей сквозь несколько никчёмных тканей. — Я уже испробовал эту тактику, — голосом, похожим на патоку, отвечает Ким, очаровательно хмуря нос, — мне не понравился результат. — Крепче сжав Гука бёдрами, он легонько проходит языком по его губам, откровенно давая зелёный свет с тихим шёпотом, — стоило сразу сказать, что я, кажется, влюблен в тебя. — Один мягкий поцелуй следует за другим, простые прикосновения губ к губам в мягком темпе. — Или это безумие с моим разумом творит бесстыдное желание тебе отсосать? — Разве одно мешает другому? — невинно вопрошает Чон лишь мгновением позже, завершая следующий поцелуй громким влажным звуком. И Тэхёна до дрожи ведёт от одной только этой выдержки. — Ты не представляешь, как же это взаимно, Малыш. Отрываясь от стены, Чонгук переносит их интимное действо на свою постель: кладёт хёна на лопатки, а сам припадает к открытым ключицам, спешно расстёгивая пуговицы на дизайнерской рубашке — лишь из уважения к искусству. Так бы непременно разорвал. — Ты сверху? — отчаянно глотая воздух, бормочет Тэ, ощущая ускользающую из-под пальцев реальность в мягкой ткани, касающейся кожи; потому что юркий, влажный язык Чонгука вперемежку с укусами, на его шее — пытке высшим из удовольствий подобно. — А ты хочешь это оспорить? — смешок. Приподнявшись ещё выше, дизайнер мягко берёт Тэхёна кончиками пальцев за подбородок и заглядывает в глаза. Да так, что от этого взгляда пальцы ног поджимаются, а голова с беспорядочно лежащими кудряшками движется в сбивчивом, отрицательно жесте. — Умный мальчик. Теперь помоги Папочке тебя раздеть. Шуршание одежды и простыни наполняет комнату с притупленным светом солнца, отчасти скрывшемся за сизыми облаками. На контрасте с холодными порывами ветра со стороны вспенившегося океана прикосновения друг другу такие обжигающие, горячие. Гук продолжает покрывать случайными влажными поцелуями тело нижнего, на пару стягивая с ним тонкую белую рубашку и отбрасывая куда-то вглубь комнаты. Следом слышится рывок вниз собачки джинс — и пока чувственные губы щекочут низ живота Тэ, тугой предмет гардероба покидает его тело, оставляя в одних боксерах. Не проходит и пары секунд, как Чонгук закидывает его колени себе на плечи, в очередной раз срывая прерываемое низкими стонами дыхание. — Что ты намерен делать, Папочка? — он пробует слово на язык, чувствуя, как возбуждение скользит в теле по нарастающей. Их маленькая игра смущает, но он в самом деле чувствует себя с Чоном так защищённо и спокойно, гармонично и доверительно, что готов позволить себе идти на поводу. — Едва ли прикосновениями к тебе можно насытиться, — ведя кончиками пальцев от изящной поясницы смуглого парня к упругим ягодицам, чтобы собственнически сжать — а после к бедрам, Чонгук выдыхает, — но оттого их хочется только сильнее. — Губы вновь соприкасаются с молочно-кофейной кожей, на сей раз на внутренней стороне бедра. Бутоны бледно-алых меток, приятно переливающихся на коже в дневном свете, теперь украшают и тэхеновы ноги. Но по большей части Чон просто нежничает, наслаждаясь запахом юноши, возбуждая его до невозможности и вырывая новые вздохи-стоны. — Чёрт.. — шипит он и, блаженно поцеловав Тэхёна в очерченный тканью боксёров внушительный член, опускает его обратно в горизонтальное положение, дабы стянуть последнюю мешающую тряпку. А вместе с ней и своё с божьей помощью держащееся полотенце. — Что такое? Ох-х.. — попытки Кима вернуться из райского кокона приятных ощущений от ласк дизайнера завершаются его собственным смущенным, но от того не менее плотоядным взглядом на обнажённое тело доминанта. Чонгук, очевидно, не умеет разочаровывать. Пока сам дизайнер с интересом наблюдает за его слегка необычной реакцией, истолковывая её по-своему. — Большой.. — негромко констатирует Тэ, по-детски протягивая ручки будто бы к неожиданно найденной сладости, в непроизвольном желании коснуться. — Ага, — перехватывает его ладони парень сверху, заводя за голову, фиксируя обхватом запястий и наклоняясь к самому лицу, — и я охотно посмотрел бы, как он исчезает в тебе, растрахивая твою аккуратную, великолепную дырочку и доводя до пика, но у меня нет ни смазки, ни презервативов. Мне ведь никто не говорил, что я могу встретить прямо на дороге такого обворожительного, породистого котёнка. Зато есть кое-какая другая идея. Это твой первый раз? Флорист скулит от такого приятного, мелодичного шепота — почти в самые губы, — а также от лёгкого чувства беспомощности, незамедлительно кивает, хотя и не планировал выдавать себя так легко. В спине слегка прогибается, ловит губы Чонгука в поцелуе и безмолвно шепчет в ответ о самых низменных и самых высоких чувствах прямо в них своими. Их возбуждения сталкиваются сами по себе где-то в процессе. А Чону того и надо. Ловко закинув одну из лодыжек Тэ на свою талию, он притягивает их пах к паху и сонаправлено соединяет члены, принимаясь надрачивать идеально гладкими, тёплыми пальцами. А вместе с тем подмахивает бёдрами, добавляя в акт трение. Пассив от обилия стимуляции поначалу почти задыхается, пару раз попытавшись вырвать руки. — Будь послушным Малышом, Тэ-Тэ, и я обещаю тебе удовольствие и ничего, кроме него. Договорились? — у Чона хватка сильная, хотя с таким изящным, хрупким парнем, как тот, что под ним расположился, этого и не требовалось. Надави чуть сильнее — следы останутся. Но он бы себе никогда такого не позволил. — Мм-м-х, да Гукки, — бормочет флорист, чьё лицо искажено смесью удовольствия и бессилия, получая взамен новый голодный поцелуй. Через какое-то время прочувствовав темп и, не переставая ласкаться в ответ языком, подстраивается движениями собственного тела, прогибаясь струной итальянской скрипки. Трение плоти о плоть смотрится пошло и завораживающе, так, что Чонгук жалеет о том, что не взял фотоаппарат. Да и вообще он всего бы Тэ запечатлел на вечную память о каждом мгновении близости. Остаётся лишь делать это тактильно, в столкновении губ и зубов, соприкосновении пылающей кожи тел, секунда за секундой покрывавшихся всё большей испариной. Средний и указательный пальцы левой руки временами пробегаются то по одной, то по другой головке, собирая предэякулят и размазывая по всей длине стволов для ещё более плавной дрочки, либо же просто играясь в лёгком массаже. Так липко, и так хорошо. Дизайнер и не заметил, когда шум ветра заглушил тандем стонов, а ладонь хёна присоединилась к его, придавая действию ещё бóльшую интимность и слаженность. Пытаясь понять, как тот вырвался, с затуманенным похотью взором отстраняясь от изящного ушка, Гук приподнимается, тем самым предоставляя нижнему все условия для неожиданной рокировки. Ким и сам не особенно уловил момент своего порыва, но теперь, довольный, восседал на бесподобных бёдрах дизайнера, продолжая общие ласки ладонью. Рухнувший на подушку актив успел разве что схватиться за упругие, всё ещё молочные ягодицы возлюбленного хулигана. Как только окружение стало набирать краски и очертания, а ориентация в пространстве к нему вернулась, по комнате пронёсся гулом громкий шлепок. — Сучка. О чём я тебя попросил? — прозвучало даже как-то даже слишком тепло и по-дружески, невзирая на смысл. Подпрыгнувший Тэ даже и не думал сдавать позиции. — Ты сказал быть послушным. Об отсутствии инициативы речи не шло, — и легонько прошёлся ноготками по возбуждению дизайнера, следом крепко сжав их стволы вместе. Чон зашипел, но своё поражение достойно признал, восхищённо лакомясь взглядом своим сексуальным партнёром. У того грудь вздымалась часто-часто, губы были соблазнительно приоткрыты, а острые плечи покрылись мурашками из-за усилившегося ветра. И он так сосредоточенно повторял сексуальные манёвры, что почти испугался, перехватив взгляд, направленный на себя. Будто бы он был сладким, дорогим, безупречно оформленным десертом на романтическом вечере сочной или последним произведением искусства на земле, в то время как прочие были сожжены где-то в подполье безумного творца. — Ты бесподобен, мой инициативный, ласковый и неожиданно ебливый котёнок, даже обнажённым остаёшься образцом невинности и непорочности. Я бы обкончал это ангельское личико. Будто по команде, Тэ прогибается к нему и обильно кончает себе на грудь, хныча от невозможности совладать со стимуляцией вкупе с обжигающей речью дизайнера — тот, словно музыкант, играл на струнах его смущения и потребности в обожании, внимании и ласке. — Я так хочу тебя в себе, Папочка Чон, — выпаливает он, ткнувшись лбом дизайнеру куда-то в изгиб челюсти и даже близко не намереваясь сбавлять темп ласк — он готов погибнуть от лавины своих чувств, но прежде непременно доведёт друга до оргазма. — Знаю, Малыш, я знаю. Будь терпелив, и я сделаю для тебя всё, что только попросишь. Веришь мне? — уже глухо и сбивчиво проговаривает в быстром темпе Чонгук Тэхёну в макушку, гладя его по волосам чистой ладонью. Он действительно готов на всё ради этого невероятного, уникального в своём роде парня, оторваться от которого было сродни самоубийству. — Верю, — кивает безоговорочно его хён и, поднимая красивое лицо со смесью самых разных чувств, так искренне и нежно спрашивает, — кончишь для меня? — что отказать ему — пойти наперекор природе и здравому смыслу. Резко прижав того к себе для поцелуя, дизайнер кончает куда-то в пространство между их тел, крепко сплетённых друг с другом в беспорядке белоснежного постельного белья — так, что Тэ приходится приложить усилие спустя несколько долгих мгновений, чтобы отстраниться. — Можно мне..? — он кивает вниз, с придыханием наблюдая за разморенным после оргазма парнем, решив озвучить своё желание прежде, чем накатит очередная волна страха или смущения. Тот в немом вопросе тянет точёную бровь вверх, поглаживая флориста по загривку и с понемногу разгорающимся интересом наблюдает, как тот движется в противоположном изголовью кровати направлении. — Тэ-Тэ? — только и успевает он бросить в воздух, прежде чем этот самый воздух шумно втянуть, наблюдая за тем, как Ким беззвучно пристраивается в его ногах и бесстыдно проводит языком по всё ещё полутвёрдому члену актива. Доходя до головки, чуть замедляется и неспешно слизывает капельки спермы, с интересом наблюдая за движением плоти, ускользающей от прикосновения горячих губ. Как только те смыкаются у её основания, эрекция одолевает Чонгука с новой силой, рождая в груди удовлетворённый рык — а успевший только, что называется, распробовать флорист заливается краской от такой реакции на свои действия и вдохновлённо берёт впечатляющий пенис своего друга глубже, прежде чем промурлыкать: — Мне нравится твой вкус, — произносится с нежным взглядом в глаза по-прежнему ошарашенного Чона, и следом немного запоздалое, — Папочка. Член почти болезненно пульсирует, сочась каплями белёсой смазки, потому что хочется большего. Хочется сжать мягкие шоколадные волосы и грубо толкаться в горлышко ласкового Тэ-Тэ, пользуясь его девственной глоткой в своих самых порочных, самых эгоистичных целях. Но Гук скорее вовсе откажется от умопомрачительного минета в исполнении самого желанного для него парня во всей вселенной, чем пойдёт на поводу у инстинктов и доставит своему ангелу больше дискомфорта, чем необходимо. Крепко сжав одной ладонью изголовье кровати, он лишь мельком скользит по кудрявой макушке, оглаживает обнажённое плечо, подбадривая. — Я надеюсь, ты успел проголодаться с утра, — выходит совсем хрипло, и так подчёркнуто эротично, что визави издаёт смешок. — Оближи его по всей длине, Малыш, — подсказка. А Тэхён послушный, проводит шершавым язычком по стволу, поначалу медленно, от самых яиц к ямочке уреты, толкается пару раз туда кончиком — затем быстрее, облюбовывая стояк с разных ракурсов и с интересом изучая венки. Он всегда подсознательно предполагал, что такое действо — противно, грязно и даже чуточку унизительно, но вот он, там, куда закинула дорога жизни, в ногах привлекательного, чуткого к его потребностям дизайнера, отсасывает на манер пылкого любовника, и от этого внизу живота тянет приятным жаром: от каждого слова, каждой новой эмоции, пробуждая в собственном приятеле знакомую жажду внимания. — Божественно.. теперь попробуй взять глубже, — негромко постанывая, Чонгук откидывает голову со взмокшим лбом и слипшимися смоляными волосами на подушку, не чувствуя необходимости в дальнейшем надзоре за своим послушным мальчиком. Хотя выглядит действо наверняка невероятно. Голос пронизывает комнату, когда ощущение горячего рта становится полнокровным, каждая клетка возбуждения приятно откликается на касания языка, губ, даже отрывочно дающие о себе знать зубки ввиду неопытности флориста не портят океана блаженства, на волнах которой не жалко и сорвать свой голос. А Киму приятно до дрожи в коленях доставлять предмету своей страсти удовольствие, чувствуя на шее беспорядочно-нежные прикосновения пальцев, рождённые в порыве чувств. Он скользит по возбуждению губами вверх-вниз, постанывая от недовольства, что, мол, не может взять так глубоко, как хотелось, пуская приятные вибрации по члену, пока собственная ладонь вслепую, синхронно оглаживает его собственный, так и предрекая ему скорую отключку от переизбытка стимулов вокруг. Ибо один только голос Чона вырывал из реальности. — Помнишь, что нужно уделить внимание яичкам? — слышится сверху, и Чонгук ухмыляется собственной смелости, ощущая себя своеобразным преподавателем по искусству секса, хотя едва ли мог научить многому — и всё равно приятно. Его хён решает сделать ход конём, и исполняет сказанное теми же губами, что мгновение назад демонстрировали образец мягкости и упорства в мастерстве отсоса. Немного лениво перекатывает шарики в своём рту, оттягивает кожицу и, пользуясь эффектом неожиданности, обхватывает дрожащую от холодка комнаты головку всё теми же губами, делает несколько очень быстрых катков вперёд, помогая себе ладонью, что за секунду до приводит его к собственному повторному оргазму. — Блять, Хён..! — чертыхается Чонгук и крепче жмёт пальцы на загорелом плече — предупреждает, что стоит отстраниться. Но Тэ упёртый, смелый, до сжатой в ладони хлопковой простыни искренний в своём желании довести до финала. И дизайнер непривычно низко выдыхает имя возлюбленного парня молитвой, кончая ему в рот. Аккуратно приподнимается на локтях, с любовью глядя на то, как флорист глотает его семя — глядя в ответ своими вне обыкновения большими, карими глазами. Будто бы спрашивая, справился ли он с перфомансом, вот же глупыш. Его мягко тянут наверх за запястья сильные руки, устраивая на широкой груди, а после бережно касаясь скул. — Ты просто восхитителен, мой хороший. Буквально внеземной умница, хватаешь на лету, — череда невесомых поцелуев касается впалых щёк Кима, после чего один единственный — сладких губ, утягивая в ленивый постельный поцелуй. Всё ещё покрытой мурашками спиной Тэхён чувствует крепкие, заботливые объятья, плавясь швейцарским сыром в жаркой печи от океана тепла и нежности, что источало каждое прикосновение и вдох. Кожу обжигает холодными каплями и гулким ветром, но до ребят это доходит с отсрочкой в десяток секунд. Флорист дрожит, как никогда в жизни, пятится назад, пытается не свалиться вновь с кровати, как в прошлый раз, а заодно не потеряться в складках постельного белья. Его друг заодно и по несчастью в то время, как более расторопный, захлопывает окна, стремясь вместе с тем и от порывов ветра увернуться. Промокший, и до сих пор полностью обнажённый, он взволнованно оглядывает место событий, а затем Тэхёна — после собственного короткого кивка присаживаясь рядом с ним на одно колено и укутывая в одеяло, наспех протерев следы любви недалеко лежащим полотенцем. — Ты в порядке? — голос осипший после секса, беспокойный. — Да.. Да, испугался немного от такого неожиданного поворота событий, но думаю, пора привыкать к юмору госпожи Жизни. Хэй! Ты куда? Не оставляй меня тут одного наедине с природными катаклизмами, — возмущается Ким, но кокона из одеяла не покидает. На углу с кухней Чонгук поворачивается к нему лицом и с полуулыбкой отвечает: — Поставлю нам чайник, котёнок. Сходим в душ и будем отогреваться. Я дам тебе сухую одежду, — заворачивая в место назначения, парень не замечает, как у его хёна на губах расцветает улыбка от перспективы одолжить у друга одежду. С лёгким эхом голос продолжает, — и даже не надейся, я тебя теперь никуда не отпущу. — Чон на пару секунд затихает, а затем возвращается в комнату, склоняясь к Тэхёну на постель с опорой на ладони, и мягко целует его в губы. — Поехали со мной в Южную Каролину? Там такого неземного флориста с руками оторвут. Не буквально, конечно, иначе я им эти отрываловки поотрубаю, — Ким в ответ негромко хихикает. — Но вообще в самом деле, встречаясь со своим счастьем нос к носу, упускать его — кощунственно. А я никогда в жизни не чувствовал такой связи с другим человеком. Тэ-Тэ? — Я.. — чувствуя, как лёгкие предательски сжались, тот только и мог что отрывать и закрывать рот, будто рыбка. — Прекращай меня соблазнять. И пугать, — с напором комментирует Чонгук, слегка отстраняясь. — Мы можем попробовать? — аккуратно произносит Ким, пытаясь удержать в себе поток восторга, ведь это ему было страшно даже думать о возможной серьёзности их отношений. — Но боюсь, Чимин тебя выследит и убьёт за то, что ты у него отнял позицию лучшего друга. — Значит, самое время ему научиться делиться, — с облегчением и нескрываемым удовольствием тянет в ответ дизайнер, вновь прижимаясь своими к желанным губам.* * *
Ласковый береговой бриз окутывает побережье, подсвеченное вместе с взволнованной гладью воды одним лишь лунным светом. Температура воздуха вновь на высоте, а потому отдыхающие гуляют в неглубокой ночи́ парочками или по одиночке — как кому везёт. Полы воздушных рубашек пастельных оттенков, принадлежащих Тэхёну и Чонгуку, время от времени вздымаются вверх в беспечном танце, на что ребята, так неожиданно буднично держась за руки, совершенно не обращают внимания, увлечённые друг другом. В свободных ладонях по палочке эскимо, сквозь пальцы ног просачивается иногда чуть влажный, расслабляюще-прохладный песок побережья; небо почти беззвёздное: лишь пара крохотных серебряных точек отдалённо мерцает на фоне луны. Темы беседы сменяют одна другую, сопровождаемые экспрессивными жестами, пылкими монологами, краткими попытками завязать спор и мелодичным смехом. — А помнишь, как мне с утра позвонили и пришлось отлучиться во двор на добрые полчаса? — с хитрым выражением лица интересуется Чонгук, отводя взгляд от воды. — Ещё бы, я чуть с голоду не помер, пока ждал, сидел, да прикидывал, сколько примерно потребуется времени на то, чтобы исчерпать весь словарный запас английского языка, — хихикает Тэ, легонько толкая своего парня плечом. — Ты мой бедненький, Папочка не будет против, если ты в следующий раз поешь без него, — игриво поддевает Чон. — А если я не захочу есть раздельно? — Папочка будет рад. — Дурак, — фыркает Ким, но улыбки не сдерживает, — так что там со звонком? — Да! Наш грозный, флегматичный Юнги-хён почти оглушил меня, рассказывая о том, как ему пришёлся по вкусу твой друг и как они занимательно начали своё общение. Потом, правда, привычно стал рассказывать последние новости о компании, но я считаю, что мы с тобой оказали им хорошую услугу. От Чимина ничего не слышно? — Мм-мх, нет, — почти обиженно шипит флорист. — Как он мог мне о таком* не рассказать? — Котёнок, а ты сам ему что-то про нас за эти дни рассказывал? — Хм.. тоже нет, — сдаётся Тэхён и понуряет голову. — Что ж, это хороший повод ему написать, — всё так же мягко говорит Гук, незаметно откусив кусочек чужого мороженого. Ну, как сказать незаметно. — Ты опять! — очаровательно хмурит носик Ким, прижимая палочку к сердцу, и смертоносно испепеляет бесстыдника взглядом — но за руку всё так же держит. Мороженое отправляет в рот и держит там, внимательно как бы следя за своим наглым парнем. — Так вот на чём ты практиковался, Малыш, — коротко замечает дизайнер будничным тоном и более не смотрит на него, подавляя ухмылку. — Ничего подобного! Я просто.. быстро адаптируюсь, — лавирует флорист и сжимает губы в тонкую полоску, пока на щёки не успел пробраться огонёк смущения. — Мой адаптивный, ты ещё не замёрз? — примирительно спрашивает Чонгук, по пути отправляя в мусорную корзину упаковку от мороженого и приобнимая друга за плечи. — Мне не пять лет, — смешным голосом бурчит его хён. — Может и нет, но это не значит, что я не волнуюсь о том, чтобы ты у меня не простудился. Идём в сторону дома отдыха, возражения не принимаются. Посокрушавшись о руководительских замашках Чона и повосторгавшись красотой ночного океана, Тэхён всё же соглашается покинуть пляж, по пути вспоминая историю о том, как мечтал в детстве побывать на берегу океана, с друзьями или любимым человеком. Странные они, мечты, сбываются, когда уже не ждёшь и ни на что не рассчитываешь. Широкий двор с бассейном, высокими зелёными деревьями и небольшими деревянными домиками недалеко от массива главного дома отдыха смотрятся совсем миниатюрно, окрашенные госпожой ночью в холодные оттенки. Чонгук несильно тянет друга за рукав и кивает в направлении небольшого бара-магазина. — Давай зайдём, нужно купить кое-что. Тот бездумно кивает и меняет вектор шага в направлении небольшой лесенки, предваряющей помещение. Движение двери сопровождает негромкий звон прибора, прикреплённого к потолку. Справа располагается с десяток столиков для отдыха в приятной компании, как минимум, кружки чего-нибудь холодного, слева — стенд со всевозможными интересностями, от еды до плавательных кругов. За прилавком невысокий афроамериканец приятной наружности — им же немногочисленный контингент заведения и заканчивается. Ребята подходят ближе, и Чонгук в привычной манере говорит: — Дайте пять пачек презервативов и лубрикант, пожалуйста. О, и ещё пару батончиков сникерс. Челюсть Тэхёна отваливается, пробивая землю до самого уровня моря — по крайней мере, ему так кажется; на проверку он просто округляет глаза и тихонько сглатывает. У его парня чувство самосохранения явно на нуле, ну или может это он ещё не до конца вытравил из себя консервативные установки касательно гомосексуальности из родной Кореи. Цепляясь за эту мысль, флорист чувствует появление нескольких других, куда занятнее. Видя его реакцию, Чон немного тушуется и оптимистично добавляет: — Моя девушка любит сладкое. Продавец, не выдавая никакой особой реакции ни на заказ, ни на брошенную вдогонку фразу, разворачивается и тянется к полке с медикаментами, разбирая цветастые коробки. — Могу предложить какой-то особый вкус презервативов? Есть тирамису, клубника, латте, карамель, виноград, тропические фрукты.. — перечисление бесцветным голосом прерывается извне где-то на середине. — Его девушка любит латте. И виноград, — деловито произносит Тэ, склонив голову, — дайте и тех и тех по три пачки, — его ладонь ныряет Чонгуку в левый карман брюк, отчего они оказываются ближе — ведь Ким, на минуточку, стоит справа. И от этого в сочетании с его довольной кошачьей улыбкой внизу живота у дизайнера приятно тянет. Расплатившись, он не замечает ни всего на сантиметр приподнявшихся бровей афроамериканца, на бейджике которого виднелось неброское "Джек", ни на сменивших их покупателей. Зато обтянутую светлыми джинсами задницу Тэ, выходящего модельной походкой он оценил, божась себе отодрать этого засранца за такие трюки. И плевать, что сам начал эту игру. — Хён, ты ведь доведёшь меня. — До оргазма? Даже не сомневайся, — негромко отвечает Ким, чувствуя внутри огонёк самодовольства и улыбку — на своих губах. — До самого венца, Малыш, — и Чонгук, право слово, не шутит. А Тэхён бесповоротно влюблён в его решимость.
Примечания:
Благодарю за прочтение. Мне очень важен ваш отклик. 💜
Пб открыта для вас, если что.
И помните, I purple 💜 u.
