Papa bien-aimé

Кто бы что вам не говорил про то, что можно стать кем угодно — это не правда. Обычно именно такие меняют свое искреннее счастье на материальные блага. На семью, на отношения. Проблема в том, что человеческие отношения могут появится всегда, в любом возрасте. Невозможно, чтобы вас никто не любил и не знал. Таких людей не бывает, пусть даже порой и кажется, что вы самый ненужный человек на свете. Чаще всего это эгоизм. Когда вы ребёнок — ваши желания это что-то простое, ибо вы не знаете мир. Не знаете тревог и тягостей жизни. Лет в 6 из русалки ты хочешь стать актером. Конечно же бывает и по-другому. Ты потерянный, долгое время не знаешь кем стать. Учишься хрен пойми где. Таскаешься по работам, которые не вызывают у тебя интереса. Но потом находишь её. Работу своей мечты. Так было и с Ёнхо. Он только в 36 лет понял, чего хочет от жизни. Когда улетел из Чикаго, выбрав рандомный рейс. Это был его первый полет в жизни и он с восторгом ощущал, как огромная железная птица неслась по воздуху, сталкиваясь с облаками. А потом он глупо втюрился по самые щеки. И выбрал семью. Чонин все такой же молчаливый, но не сбегает, греясь под тёплым одеялом каждую ночь. И это успокаивает. Когда он даже косвенно в безопасности. Когда он под контролем Но Чан себе в этом никогда не признается. — Пап? Читтапон вылезает из-под чужих рук, щюрясь, рассматривая.  — Что ты тут делаешь? — Ты против? Он отводит взгляд в сторону, накидывая одеяло на плечи. В комнате повисает неприятная тишина. Как тогда. — Не то, чтобы сильно. Банчан чувствует какое-то сильное напряжение, будто ток проходит между ними. Между ними никогда не было такого. Чтобы оба отводили взгляд, боясь посмотреть друг на друга. Чтобы говорили друг с другом только короткими фразами, дрожащим голосом. Они безусловно ценят друг друга. Ну или по крайней мере ценили, до недавнего времени точно. Чан в любом случае винит в этом только себя. Может, слишком много себе позволял при младшем. Может, слишком близко подпустил. А может, все всегда было так плохо. Он прижимается своими губами к чужим пухлым и руками тянет на себя за ворот чужой футболки. Но как раньше уже не получится. Темнота скрывает лица, дома. Она и спрячет их маленький (а особенно в размерах вселенной) секрет. Они сольются с ней воедино. Гаснут огни, засыпают люди. Они одни во всем мире.