secret

      – Подсудимый Ким, Вы признаете свою вину?       – Да. Ваша честь… Так началась новая жизнь для Сокджина за решеткой. Он никогда не думал, что окажется по ту сторону баррикад, ведь он законопослушный гражданин, вовремя плативший налоги и никогда не нарушавший правил. Но жизнь повернуло так, что на руках у него оказались металлические браслеты и подле него теперь вооруженные солдаты, ведущие его к машине для транспортировки в настоящую тюрьму. Ему дали семь лет и два месяца за непреднамеренное убийство человека. Суд учел его «хорошую» характеристику и содействие следствию, не смотря на то, что прокурор просил все одиннадцать лет. Конечно, он мог обжаловать решение суда, но Ким решил этого не делать и не усложнять свое и так шаткое состояние. Выходя из зала суда, он встретился взглядом со своим женихом, который опустив голову, смахнул слезы. Джин перетерпит ради него. Он вернется из этого адского места для него, и они наконец-то сыграют свадьбу, заведут ребенка и собаку, как и мечтали ночами напролет. Джин обязательно вернется.       – Добро пожаловать домой, сучка. – его грубо толкнули в плечо и он влетел в камеру, где на него уставились такие же как и он – преступники. Он успел заметить, что все были разных возрастов и увидел в их глазах интерес, но не добрый, а какой-то зловещный. Его передернуло внутри, но он не подал вида, а только отпустив голову ниже сделал поклон. Послышались смешки и цоканья с разных сторон, но он пытался не обращать на это внимание.       – Красавчик, какая статья? – спросил кто-то его, подойдя слишком близко для первой встречи и больно сжав ему подбородок так, что он непроизвольно поднял взгляд на говорящего. Перед ним стоял омега лет тридцати пяти, скривив губы в усмешке, бесстыдно разглядывая его лицо. – Отвечать не собираешься? – сильнее сжал он подбородок своими потрескавшими пальцами, что они царапнули нежную кожу Джина.       – Статья сто седьмая, подпункт третий. – ответил он вернув взгляд омеге. По камере разнеслись смешки громче, кто-то расхохотался в голос.       – Милочка, мы все тут за не преднамеренное преступление. Шутить решил? Или ты думаешь, что выше нас? – громкая пощечина пришлась прямо по лицу, и он отвернулся, схватившись за лицо. Кожа горела огнем, а внутри клокотало чувство несправедливости и злости от бессилия. Он должен вернуться домой в целости и сохранности, иначе быть не могло. Но он не был бесхребетным человеком, поэтому поймал на лету руку, которая хотела повторить насилие.       – Прекратить! – кто-то рявкнул так, что он вздрогнул, как и омега напротив. – Новенький, та кровать твоя. Располагайся. – Джин посмотрел на говорящего и понял, что эту камеру крышует именно он, слишком был твердый взгляд и статная осанка. – Не доставляй нам проблем, понял? – Джин лишь сделал поклон и кивнув головой, обошел омегу, который стоял на том же месте и скрипел зубами.       – Хен! А как же наше приветствие? – развернувшись повысил голос омега.       – Заткнись и занимайся своими делами, Риен. – осадили его сразу же тем же тоном, которым смотрящий остановил их перепалку. Джин присел на краешек кровати, которая была скрипучей и твердой. От матраса пахло чем-то не самым приятным, но он перетерпит. Главное не навредить самому себе.       – Ты сегодня на раздаче, – сказал ему странноватый омега по имени Тэхен и указал на стол, чтобы Джин понял, о чем идет речь. Он всю ночь не сомкнул глаз, раздумывая о том дне, когда покинет эту холодную и сырую камеру. «Что ты делаешь, любимый?» – спрашивал он своего жениха и прятал свои слезы в темноте камеры, куда даже не проникает лунный свет. Он встал около двери и окошко противно скрипнуло. По ту сторону двери на него чуть ли не кидали миски с кашей, и он успевал только принимать их и ставить на ближайший столик. Все следили за ним и его действиями, он был взволнован и чуть не опрокинул на себя одну миску, но вовремя успел поправиться. Его место за столом было на самом краю, но он не жаловался и молча поглощал противную на вкус и вид кашу. Хотя, Джин сомневался, что то, что находиться в миске, вообще можно назвать едой.       – Ешь. Тебе нужны силы чтобы выбраться отсюда. – сказал смотрящий и он кивнул, отправляя в рот ложку каши. Спорить он не смел, но не смог сдержать рвотный позыв и отпрянул от стола в сторону своей кровати. Джин сел на колени и зажимал рот, чтобы все не съеденное не выплюнуть обратно, но не смог. Унитаз находился в камере, слева от двери и он успел только подбежать к нему, когда все содержимое желудка эвакуировало наружу фантаном. Ему было стыдно, ведь он испортил людям аппетит, но рвота не собиралась, прекращаться и он снова склонился над унитазом, схватившись одной рукой за живот и другой за унитаз. Горло болело, из глаз текли горячие слезы, он судорожно дышал над вонючим туалетом.       – Держи. – Тэхен впихнул ему в руку бумагу, и он вытер ею свой рот. Но долго он сидеть так не мог, поэтому встав на слабых ногах, он помыл лицо, рот и руки. Со стола уже начал убираться Тэхен и он присоединился к нему, шепнув тихое «спасибо». Вдвоем они справились быстро, но не успел он присесть на свою кровать, как охрана сообщила готовиться на прогулку.       – Держись рядом, иначе удар Риена покажется тебе сладким медом, – предупредил его Тэхен перед выходом из камеры и он решил не рисковать. Риен ухмыльнулся, услышав слова Тэхена и проходя задел плечом Джина, будто напоминая о том, что речь идет именно о нем, но Джин никогда не забывал о нем. Он, кажется, будет помнить «приветствие» всю свою жизнь. Раньше его никто никогда не бил и он не знал, что такое боль от чужой руки. Прогулка проходила на открытом воздухе, вокруг стояли люди с автоматами и с собаками, бдя, чтобы порядок установленный годами не был нарушен. К счастью Джина все прошло неплохо и вернувшись в камеру он вздохнул с облегчением.

***

      – Осужденный сто седьмой, на выход. К тебе посетитель. – Джин не обратил внимание на сказанное, пока Риен его не толкнул за плечо и не кивнул на охрану.       – Красавчик, шуруй, давай. Джин соскочил с места, пока охранник закатил глаза на его спешные сборы. Прошло два месяца, как он находился в тюрьме. Если можно привыкнуть к такому режиму ограничений, то можно сказать, что он привык. Подъем, завтрак, прогулка, работа, обед, ужин, отбой. Джин считал дни и ночи, но время шло медленно, и он начинал из-за этого унывать, пока Тэхен не отвлекал его разными способами. С последним они подружились, и кажется стали одной командой. Раз в неделю к нему приходил его жених и Джин жил этими встречами, вспоминая каждую деталь и каждое слово сказанное любимым после посещения. Хранил в душе и оберегал. И в этот раз он летел на всех порах в комнату для свиданий, наспех поправляя свои волосы и глупо улыбался. Но улыбка слетела с его губ в тот момент, когда он увидел человека сидящего по ту сторону бронированного стекла. Он пытался развернуться и уйти, когда встретился со стальным взглядом чужих ненавидящих глаз, но охранник посадил его на стул напротив, и ему пришлось взять телефон в руки.       – Не ожидал меня тут увидеть? – спросил молодой человек и криво усмехнулся, когда заметил, как его руки начали трястись. – Плачешь? Правильно. Ты должен замаливать свои грехи. Но слезы тебе не помогут. – не прекращал голос в трубке и Джин зажмурился. Соленые слезы потекли вниз по лицу, и он убрал трубку от уха и выдохнул пару раз. Когда он вернулся на линию, то услышал голос полный боли и злости. – Он носил моего ребенка под сердцем. И пока ты здесь, наслаждайся жизнью, потому что когда ты выйдешь, я превращу твою жизнь в ад.       – Эй, что случилось? – Тэхен подлетел к нему и помог добраться до кровати.       – Этот мудак тебя бросил? – спросил Риен, подходя ближе и присаживаясь на кровать рядом. К удивлению, в его вопрос не было обычной издевки и колкости и Джина тронула его забота, не смотря на то, что как его встретил Риен в первый день. Джин отрицательно покачал головой, и разрыдался громко, уткнувшись в свои ладони. Он старался быть сильным, но услышав о том, что в той аварии погиб еще и не рождённый ребенок покосило его. Заливаясь горькими слезами, он схватился за свой живот, ведь он тоже носил под сердцем ребенка своего любимого и не мог вообразить, что чувствует тот альфа, который в один миг потерял своих любимых: мужа и ребенка.       В тот злополучный вечер лил дождь, и они с Чином отмечали пятую годовщину отношений в ресторане, который заказали заранее. Они были счастливы, и вроде бы ничего не предвещало беды. Чин говорил, что вот-вот его должны повысить в должности, и они заживут новой жизнью, ни в чем себе не отказывая. Джин улыбался на слова любимого и утвердительно качал головой, уплетая в обе щеки стейк, который казался в этот день особенно вкусным. Чин позволил себе бокал вина, но Джин отказался, ссылаясь на то, что завтра ему на работу рано. Они сели в машину, добежав до нее и пытаясь не промокнуть до ниточки из-за сильного ливня. В машине стоял счастливый смех влюбленных, Джин держал за руку своего альфу, пока они ехали домой. Неожиданный глухой удар и треск лобового стекла развеял всю сказку. Они сбили человека. Чин был в панике, как и сам Сокджин, но в отличие от альфы его мозг соображал быстрее. Если Чина посадят, то он никогда не сможет стать прокурором и все годы его труда канут в лету. Он схватил альфу за лицо и силой повернул его к себе:       – Я возьму вину на себя.       В тюрьме родился Виен, их с Чином ребенок. Сокджин забыл все свои тревоги, и максимум уделял время ребенку время, одновременно трудясь в швейном цехе. Виен рос, будто не по дням, а по часам, радуя не только его, но и всех остальных его сокамерников. Все души не чаяли в маленьком, смуглом ребенке с кудрявыми темными волосами и глубокими карими глазами. Сокджин был счастлив. Но как оказалось счастье имеет свой срок и, когда Виену исполнилось три года, его по правилам отправили в детский дом. Чин не мог забрать ребенка к себе, так как они с Сокджином не состояли в браке и мир Джина рухнул в один миг. Он горько плакал, обнимая ничего не понимающее дитя, прижимая к своей груди, от чего ребенок разрыдался громким плачем. Смотря на эту сцену, плакали все, но, не смотря на жалость даже охранников, люди из детского дома вырвали из объятий рыдающего ребенка и Джин упал колени, умоляя оставить Виена ему. Он не хотел просто так сдаваться и попросил охранника отправить весточку Чину с просьбой о встрече.       – Забери нашего сына, прошу. Ты сейчас уже при власти и тебе ничего не стоит попросить нужных людей о помощи. Я тебя умоляю, Чин. – Но Джин вместо понимания, ударился о стену безразличия. По глазам он понял, что Чин не станет забирать Виена из детдома. – Ведь это наш сын…       – Сокджин! Жизнь по ту сторону совсем другая, пойми. Я не могу просить за ребенка у которого папа отсиживает срок…Это помешает моей карьере, слышишь? Мы ведь договаривались, и в этом договоре не было ребенка. – безжалостно отчеканил Чин, будто заранее готовил речь. – Ты не говорил, что беременный…       – Что? – опешил Джин, не веря тому, что слышит. – Ты сомневаешься, что Виен твой сын!? Ты! Видеть тебя больше не могу! Убирайся! Убирайся! – закричал он в телефон и повесил трубку. На шатающихся ногах он дошел до камеры и рухнул на кровать. Даже плакать не было сил. Он сильно скучал по-своему дитя и ради него должен быть сильнее. Он должен. Спустя три месяца.       – Сокджин. – смотрящий подозвал его к себе и указал на стул рядом. Джин проникся уважением к этому мужчине, который был похож на его папу и чуть не заплакал, когда встретился с ним взглядами.       – Хен…       – Когда ты отсюда выйдешь, найди этого человека, – Юра хен протянул ему бумагу с адресом. – Он мой должник и поможет тебе, если ты скажешь, что от меня. Понял? – Джин кивнул, уставившись на бумагу, и только затем поднял на него ошарашенные глаза.       – Юра хен, мне ведь еще два года…       – Сокджин, будь умным мальчиком, ладно? Не задавай лишних вопросов, так тебе будет легче жить…