Фиолетовые облака

После приветствия хозяева и гости направились прямиком в главный зал, который встретил их буйством фиолетового цвета. Обычно количество мест в зале ограничивалось пятью, но с приездом ланьской делегации число столиков и подушек заметно увеличилось. Гостей решили разместить справа от места главы, столик хозяйки трогать никто не посмел, поэтому он так и остался пустовать. Цинхэн-цзюнь сел на своё место, его примеру последовали и остальные. Цзян Хуань не особо вслушивался в разговор взрослых, так как понимал, что сейчас они лишь соблюдают формальности и ничего важного не скажут. Он с лёгкой душой принялся разглядывать Ланей. Напротив места хозяйки как обычно сидел Цзян Цижень, а Цзян Сичэню пришлось сидеть напротив Лань Фэнмяня. Глава Ордена Гусу Лань оказался таким, каким его и описывали: привлекательный и сдержанный мужчина. Пока ничего интересного в нём не обнаружилось. После Лань Фэнмяня шёл его наследник. Переведя на него взгляд, Цзян Хуань чуть не дёрнулся, ведь Лань Ваньинь смотрел на него. Лань Ваньиня тоже застигли врасплох, судя по выражению его лица, и шок оказался сильным, раз он до сих пор не отвёл взгляд. Не зная, как ещё поступить, Цзян Сичэнь улыбнулся. Искренне и успокаивающе. Но, к неожиданности для Цзян Сичэня, Лань Ваньинь округлил глаза, замер, кажется, даже дыхание задержал, но вскоре резко опустил глаза и начал тыкать палочками еду. Если бы не посторонние, он бы точно убежал, как в прошлый раз. Подобная реакция ввела Цзян Сичэня в смятение. Что не так с Лань Ваньинем? Или это он перегнул палку? Цзян Хуань знал о замкнутости и стеснительности молодого господина Лань, но не перебор ли такое? Или с улыбкой Цзян Хуаня что-то не так? Погружённый в раздумья, Цзянь Хуань вернулся к еде. В это же время Цзян Чжань уподобился старшему брату. Он также пристально разглядывал гостей и, конечно, странная реакция Лань Ваньиня от него не ускользнула. Цзян Ванцзы искоса поглядел на Цзян Сичэня. «Что с ними не так?» Оставив их, Цзян Чжань переключился на деву Лань. Лань Яньли описывали непримечательной как в плане внешности, так и в плане боевых навыков. Не понятно, что там с навыками, но внешность Лань Яньли Цзян Чжаню показалась довольно приятной. Да, минимум косметики, без украшений и богатых нарядов, в силу сдержанности клана Лань, но воспитанность и мягкость придавали ей необъяснимый шарм. «Большинство людей, как выяснилось, слепые.» Но Цзян Ванцзы не покидало чувство, что Лань Яньли здесь не просто так. Клан Лань строго запрещает мужчинам и женщинам своего клана смешиваться, на памяти Цзян Чжаня не было ни одного случая, чтобы женщина клана Лань выходила в свет. Даже Юй Цзыюань, хоть и выгрызла себе право обучать не только девушек, уже много лет не покидает Облачные Глубины. А тут глава привёл свою дочь, хотя её присутствие и не было обязательным. Оставив деву Лань в покое, Цзян Ванцзы глянул на последнего гостя. Вэй Усянь, в отличие от своей спокойной и сдержанной семьи, пялился по сторонам. Да, старался делать это незаметно, но пялился. В один момент его взгляд случайно встретился со взглядом Цзян Чжаня. Цзян Чжань застыл. Вэй Усянь же пару раз моргнул и лучезарно улыбнулся. Цзян Ванцзы окаменел. После его прошибло непонятное чувство сродни страху. Почему? Разве можно так реагировать на чью-то улыбку? С другими людьми всё было нормально, так что не так с этим странным парнем? В это же время Вэй Усянь смотрел на него с недоумением. Улыбка потихоньку растаяла, стоило Цзян Чжаню превратиться в булыжник. Но Цзян Чжань резко перевёл взгляд в сторону. Так четверо юношей просидели в смешанных чувствах. — Цинхэн-цзюнь, благодарю за радушный приём, — промолвил Лань Фэнмянь. Цзян Хуань отметил у себя в мыслях, что благодарить ему следовало Цзян Циженя, ведь львиную долю работы на себя взял именно он. Главы обменялись несколькими фразами и всем стало понятно, что они скоро поговорят с глазу на глаз, а детям придётся составить друг другу компанию. Ну, это касается только юношей, Лань Яньли же, в связи с правилами клана Лань, скорее всего отдохнёт в гостевых покоях. Но вдруг Лань Фэнмянь предложил детям прогуляться. Всем детям. Лань Яньли, Лань Ваньинь и Вэй Усянь немало удивились. Лань Яньли тихо поинтересовалась: — Отец, вы уверены, что это хорошая идея? — Уверен, — коротко ответил Лань Фэнмянь. Цзян Хуаня и Цзян Чжань посмотрели на дядю. Тот одним взглядом велел им побыстрее выйти. Что они и сделали. Сказать, что всем пятерым было неловко, — ничего не сказать. Цзяни и Лани держали совсем небольшую, но всё же дистанцию. Решив прервать удушающую тишину, Вэй Усянь с улыбкой спросил: — Первый молодой господин Цзян, а мы можем прокатиться на лодках? — Вэй Усянь! — прошипел Лань Ваньинь. — Ты чего? Мы же не нырять собираемся. Прокатимся, полюбуемся лотосами. Шицзе, ты ведь хочешь? Лань Яньли без энтузиазма ответила: — Было бы неплохо посмотреть на лотосы вблизи. — Вот! Шицзе тоже хочет. Ну так что? — Вэй Ин посмотрел на наследников Цзян. — Это ведь не составит труда? Цзян Хуань и Цзян Чжань переглянулись. Младший пожал плечами: — Почему бы и нет. — Тогда, — Цзян Сичэнь добродушно улыбнулся. — Прошу за нами. Они дошли до причала, где на привязи их ждали лодки. Наследники Цзян быстро забрались в них, приглашая наследников Лань. Лань Яньли смотрела на Цзян Хуаня. Она будто думала, сесть ли к нему в лодку или нет. После раздумий она всё же предпочла плыть с младшим Цзянем. Её преданный хвостик, то есть Вэй Ин, тут же последовал за ней. У Лань Чэна не осталось другого выбора, так как четыре человека для такой лёгкой лодки — перебор, поэтому он сел к Цзян Хуаню. Лани ещё раз поблагодарили Цзянов и те начали отплывать от причала. Довольно скоро они добрались до «Озера Лотоса». Этот огромный пруд поразил гостей своей красотой. По всей его территории раскинулись цветущие лотосы, опьяняющие своим ароматом. На поверхности кристально чистой воды, искрящейся от солнца, то и дело появлялись дрожащие круги из-за тяжёлых изумрудных листьев лотоса, покачивающихся на ветру. Розовые лепестки больших бутонов казались такими нежными на ощупь, так и манили дотронуться до них. Пруд излучал спокойствие и умиротворённость. Цзян Хуань посмотрел на Лань Чэна, у которого глаза разбегались от обилия цветов. Цзян Хуань подумал, что это первый раз, когда они так близко, поэтому он мог рассмотреть его как следует. Кожа Лань Ваньиня бела как жемчуг. Наверное, он не бывает много на солнце. «Надеюсь, не обгорит. У него, похоже, очень нежная кожа.» У Лань Ваньиня красивые миндалевидные глаза. В них читались упорство и сила, но в тоже время проблёскивала чувственность. Хотя, последнее могло быть из-за необычайно длинных ресниц и тонких, аккуратных бровей. «Жаль, что он почти не смотрит мне в глаза.» Из-за юного возраста это не слишком заметно, но у Лань Ваньиня имелись скулы. «С возрастом его черты заострятся, и скулы станут острее. Это будет выглядеть красиво.» Поняв, что слишком увлёкся, Цзян Сичэнь решил нарушить тишину: — Смотрю, вам нравятся наши лотосы. Лань Чэн посмотрел на него и будто по инерции забыл изобразить сдержанность. Его глаза сияли от восторга, губы изогнулись в улыбке, а в уголках глаз собрались морщинки. Лицо Цзян Хуаня вытянулось от шока. Лань Ваньинь будто испугался собственной улыбки. Он покраснел и снова уставился на водную гладь. — Д-да… Лотосы здесь прекрасны. Цзян Хуань неловко улыбнулся и продолжил грести, но делал это слишком резко, хоть на первый взгляд и не скажешь. При виде столь очаровательной улыбки юноша испытал странные эмоции, не те, что следовало испытать. И тем не менее… «Вот бы он улыбался чаще.» Повисшую тишину прервал голос Вэй Усяня: — Да не переживай так, шицзе! Оба посмотрели на соседнюю лодку. Вэй Усянь резко подскочил, опёрся одной рукой о край лодки, второй потянулся к созревшим семенам лотоса. Лань Ваньинь снова покраснел, но теперь от гнева. — Вэй Усянь! Вэй Усянь же почти дотянулся до желанных семян, но вдруг качнулся вперёд. От падения в воду его спасли быстрая реакция и сильные руки Цзян Ванцзы. Всё это произошло за секунды. — Вы в порядке? Вэй Усянь несколько раз растерянно моргнул, но вскоре улыбнулся спасителю. — Второй молодой господин Цзян, да вы спасли меня и мою репутацию! — Какая у тебя может быть репутацию? От неё остался только разлагающийся труп. Лань Ваньинь смотрел на названного брата осуждающе. То же самое было и у Цзян Хуаня. — Цзян Чжань. — Брат. Цзян Ванцзы, хоть и держался бесстрастно, всё же чувствовал вину перед Вэй Ином и старшим братом. К тому же ему не нравилось, когда брат вместо «А-Чжань» говорил «Цзян Чжань» или того хуже «Цзян Ванцзы». Обычно он делал так в присутствии посторонних или когда злился. — Почему ты позволил молодому господину Вэю самому собирать лотосы? Цзян Ванцзы хотел что-то ответить, но его прервал Вэй Усянь: — Первый молодой господин Цзян, прошу не вините его. Просто я видел, как второй молодой господин легко собирает лотосы и решил сам попробовать, даже не предупредив его. Кто же знал, что всё зависит от равновесия? Казалось, что Лань Чэн так и хотел выплюнуть Вэй Ину в лицо что-то вроде «Все знали! Но только не ты, придурок!», но ему пришлось быстро придать лицу равнодушие. Цзян Хуань снова оглядел брата и наконец-то заметил только сорванные лотосы. — Это не отменяет того, что Цзян Ванцзы совершил ошибку. Мы приносим искренние извинения. Цзян Сичэнь склонил голову. Цзян Ванцзы хотел сказать хоть что-то в свою защиту, но острый взгляд брата не терпел возражений. Младшему пришлось извиниться. Вэй Ин и Лань Чэн пытались остановить их, но обоим пришлось замолкнуть, когда заговорила Лань Яньли. — Первый молодой господин Цзян, я восхищена вашей ответственностью, но не стоит так переживать из-за мелочи. Поверьте, мой шиди попадал в ситуации и похуже и исключительно по своей вине, поэтому не стоит сердиться на второго молодого господина. — Лань Яньли улыбнулась. — Давайте вернёмся. Думаю, мы вдоволь налюбовались прекрасным «Озером Лотоса». Обратно они плыли в тишине. Цзян Сичэнь тайком поглядывал на младшего брата. Пусть тот и хорошо держался, но Цзян Хуань понял, что он расстроен. Сердце кольнула вина. Цзян Чжань не виноват в том, что не уследил за гиперактивным Вэй Усянем, и Цзян Хуань это понимал, но имело бы это значение, упади их гость в воду? Оставшееся время было посвящено экскурсии по резиденции Ордена Цзян. Несмотря на случай в пруду, неловкости между молодыми людьми не осталось, поэтому после ужина они разошлись на хорошей ноте. Когда же братья находились в комнате старшего, к ним зашёл Цзян Цижень. Если не считать уставшего вида, выглядел он как обычно, но Цзян Хуань и Цзян Чжань почувствовали, что что-то не так. — Как прошла прогулка? — спросил дядя, сев за низкий столик в середине комнаты. Юноши тоже сели рядом. — Всё прошло гладко. Мне кажется, гости остались довольны. При этих словах старшего брата Цзян Чжань усмехнулся. Цзян Хуань посмотрел на него так, будто говорил: «Я тут между прочем тебя покрываю, так что будь тише воды и ниже травы». — Это я заметил. Дети чуть ли не светились от счастья. Даже Лань Ваньинь выглядел не таким серьёзным, как обычно. — Он постучал пальцами по столу. — А вам как? Пусть дядя спрашивал у обоих, но смотрел он только на Цзян Сичэня. — Да нам тоже понравилось. Цзян Ванцзы кивнул: — Они оказались куда сговорчивее, чем я думал. «За себя говори, мне Лань Ваньинь лишь одну фразу сказал.» — А-Хуань, а как тебе дева Лань? И почему он заострил внимание на Лань Яньли? И почему он спросил именно у Цзян Хуаня? — Эм, она достойная юная госпожа великого Ордена. — И всё? — А что ещё? Дядя, мне не нравится этот разговор и ты ведёшь себя странно. Пожалуйста, объясни, чего ты хочешь. Цзян Цижень нахмурился. Ждущие взгляды племянников начали действовать ему на нервы, он всё-таки сказал: — Совсем недавно ваш отец и глава Лань обсуждали возможный в будущем брак между тобой и Лань Яньли. Братья остолбенели от услышанного. Раньше в себя пришёл Цзян Ванцзы. Поглядывая то на брата, то на дядю, он понял, что никто первым говорить не собирается. Поэтому говорить пришлось ему: — Подожди, разве дева Лань не помолвлена с детства с молодым господином Цзинь? Брови Цзян Сичэня взлетели вверх, а глаза пару раз моргнули, будто до него снизошло озарение. — Именно! Что-то я не слышал, что они разрывали помолвку. Цзян Цижень устало провёл рукой по волосам. Смежив веки, он подтвердил: — Да, помолвка всё ещё в силе. — Тогда почему… Цзян Цижень перебил его: — Возможно ненадолго. Братья переглянулись и мысленно решили, что будет лучше помолчать и дать дяде объяснить всё нормально. — Лань Фэнмянь был моим хорошим другом во время обучения, и между нами сохранились тёплые чувства, хоть и не сравнимые с былой дружбой. — Он отвёл взгляд, вспоминая юношеские годы. — Поэтому он доверился мне и рассказал о проблемах этого союза. К сожалению, Цзинь Цзысюань не в восторге от невесты. Они знали об этом. Поженить Лань Яньли и Цзинь Цзысюаня решили их матери, а мнение самих детей их не интересовало. Будучи блестящим молодым господином, Цзинь Цзысюань, вероятно, хотел видеть рядом с собой такую же девушку. Но ему досталась неприглядная дева из клана Лань, которая наверняка ещё и скучная молчаливая ледышка (по крайней мере именно так её представляли люди). К тому же она старше. Да, всего на несколько лет, но для пятнадцатилетнего юноши эти цифры могли показаться огромными. Но это были лишь догадки: молодой господин Цзинь никогда не говорил плохо о невесте. Вернее, он в принципе никогда не говорил о ней ни плохого, ни хорошего. — И они откажутся от выгодного брака лишь потому, что он не хочет жениться? Серьёзно? Неверие Цзян Чжаня было понятно: когда это благородные родители заботились о счастье детей больше, чем о клане? Никогда. Цзян Цижень вздохнул: — Этого я точно не знаю. Лань Фэнмянь объяснил мне, что это предложил он. Мол, не видит смысла делать детей несчастливыми лишь из-за желания взрослых. Ещё не стоит забывать, что любовь в браке — главный приоритет в клане Лань. Цзян Чжань издал смешок: — Правда что ли? — Прибудешь в Облачные глубины на обучение и всё узнаешь, — сказал ему Цзян Сичэнь и взглядом велел не перебивать. — Наверное, странно это слышать, учитывая то, что брак самого Лань Фэнмяня нельзя назвать счастливым, но то всё равно был его выбор. Теперь они с Пурпурной Паучихой долгое время спорят из-за этого. Она не хочет выдавать дочь ни за кого другого, кроме сына подруги… Хочешь что-то спросить, А-Хуань? — Да. А сама Лань Яньли что-то испытывает к Цзянь Цзысюаню? Цзян Цижень неловко почесал нос. — Лань Фэнмянь не уходил в подробности, но вроде что-то есть. Это главный аргумент Юй Цзыюань в пользу помолвки. — А смысл? — снова вмешался Цзян Ванцзы. — Раз этот Цзинь её не любит, она будет несчастной. — Вот об этом и говорил Лань Фэнмянь. — Ну а я тут при чём? — Сам подумай. Думать особо много и не нужно было. Среди наследников пяти великих Орденов Лань Яньли — единственная девушка. Дочерей отдают за мужчину ниже по статусу лишь в самых крайних случаях, а уж тем более Лань Яньли не могут отдать ни за кого, кроме наследника великого Ордена. Цзинь Цзысюань не хочет жениться, Вэнь Сюй даже не рассматривался, ведь никто не хочет связывать себя с Вэнями, остаются Цзян Сичэнь и Не Минцзюэ и, конечно, Лань Фэнмянь решил, что дочери будет лучше со спокойным и приятным Цзян Сичэнем, который вряд ли умрёт от Искажения Ци. — Я понимаю, почему выбрали меня, но что насчёт такой нужной ему любви? Мы с девой Лань не любим друг друга. Цзян Цижень нахмурился, словно племянник сказал чепуху. — Конечно не любите, вы даже не знаете друг друга толком. Открою секрет, любовь не появляется за первую минуту знакомства, многие влюбляются будучи уже годы в браке. — Так почему это не может случить с Цзинь Цзысюанем?! — Цзян Сичэнь перешёл на крик. Ударив по столу, дядя повелел ему заткнуться. — Потому что они с самого детства помолвлены, а этот Цзинь с каждым годом всё больше отторгает Лань Яньли! Мать как-то отправила её в гости в Башню Кои на месяц, а он отделывался от неё вежливыми фразами и уходил! Тут время уже вряд ли поможет. Тем более… — Тем более что? Цзян Цижень издал долгий вздох: — Вероятность того, что он так её и не полюбит слишком велика, а значит вероятность измен с его стороны — тоже. Вы же знаете его отца. Им стало ещё более некомфортно. Это был уже не разговор о возможном браке Цзян Сичэня, а какое-то перемывание костей окружающих. Цзян Хуань заговорил голосом, который он обычно использовал, когда хотел помириться или помирить кого-то: — Я слышал, Цзинь Цзысюань благороден и уважителен к женщинам. Вряд ли он опуститься до такого. — Он ведь любит свою мать, верно? Неужели он сможет изменять, когда видел, какие страдания переносила его мама? Дядя смотрел на своих племянников удивлённо, но скорее он улыбнулся ласково и тепло. — Всё-таки вы у меня настоящие благородные заклинатели, — прошептал он себе под нос. — Наивно так полагать. Поверьте, я знал множество мужчин, которым доводилось видеть, как отец издевается над матерью. Они клялись, что никогда такими не будут, но что вы думаете происходило, когда они женились? Те же побои и измены. Многие продолжали понимать, что не правы, но не могли иначе, ведь такое отношение плотно запечаталось у них в мозгу. Цзян Хуань съёжился. Случаи, о которых говорил дядя, вызывали у него больше эмоционального отклика, чем рассказы о жестоких убийствах и тому подобному. Может, потому что он ощущал свою причастность ко всему этому, хоть это было и не так. Цзян Чжань же смотрел на свои сплетённые пальцы и не поднимал взор. — Будь у вас сестра, вы бы не стали так рьяно защищать Цзинь Цзысюаня. — Мы не… — Молчи. Так вот, мы отвлеклись от изначальной темы разговора, но зато вы, а особенно ты, А-Хуань, имеете полное представление о ситуации. Лань Фэнмянь понимает, что у вас также не может быть любви, но он хотя бы уверен, что его дочь будут уважать, не будут притеснять и уж тем более изменять. Идеальный выбор, учитывая то, как мало вариантов по статусу. Теперь уже от усталости вздохнул Цзянь Хуань, он облокотился о стол и подпёр лоб ладонями. Цзян Чжань наконец оторвался от своих рук и переключился на брата. От такого унылого вида ему стало больно и он спросил у дяди: — А отец? Ты столько рассказал про мнение Лань Фэнмяня, но что насчёт отца? — А что ваш отец? — бесстрастно проговорил Цзян Цижень. — Он не против. Но и не за. Сказал, что только детям решать свою судьбу. Вдруг раздался смешок Цзян Сичэня, от которого Цзян Ванцзы стало не по себе. Старший Цзян взглянул на дядю и поинтересовался: — А ты? — А я… Тоже думаю, что решать вам. Вернее, деве Лань так-то выбора особого не остаётся, но у тебя он есть. Но честно, я хотел бы твоего согласия. Это более чем удачный союз с хорошей девушкой. — Да, конечно… Повисла крайне гнетущая атмосфера. Все трое сидели в молчании и не понимали, что нужно сказать и нужно ли вообще. Первым не выдержал Цзян Цижень: — Цзян Хуань, ну что за драма! Это просто предложение брака, нечего убиваться. Радуйся, что взрослых интересует твоё мнение и насильно в красное тебя никто не оденет. — Он встал из-за стола. — Да и всё ещё впереди. Кто знает, вдруг этот Цзинь всё-таки влюбиться в неё и проблема сама разрешится. Нет, конечно, лучше бы ты влюбился, но я не принуждаю и… — Поняв, что уже начинает нести бред, он потрепал племянников по головам. — Ладно, спокойной ночи, мальчики. Отдохните. А-Хуань, не забивай себе пока голову, у тебя ещё куча времени для этого. Он вышел так быстро, что братья еле успели пожелать ему спокойной ночи. Цзян Хуань не двигался с места. Он просто сидел и копошился внутри себя. Цзян Чжань долго ждал от него хоть какого-то действия, но не дождался. Он подошёл к брату и обнял его за плечо. Тот взглянул на него и выдавил из себя улыбку. — Ну, чего ты? Тебя же не заставляют жениться на деве Лань, просто попросили подумать. Цзян Хуань вздохнул. Он притянул его за голову так, чтобы их виски соприкоснулись. Им часто говорили, что братья не должны так нежничать друг с другом, что это не мужественно, но им было плевать. Какое дело до мужественности, когда нужна простая поддержка? — А-Чжань, я переживаю не из-за девы Лань. Просто… — Он глубоко вдохнул и выдохнул. — Просто я вспомнил, что жениться мне все равно когда-то придётся и, скорее всего, не на той, которую люблю. И нежничать со мной как сейчас уже не будут. — Ты… боишься взрослеть? Цзян Сичэнь посмеялся. — Хах, похоже на то… Ну! Хватит! Нам пора спать. Цзян Хуань резко подорвался, чуть не повалив Цзян Чжаня, и начал раздеваться. Цзян Чжаню оставалось лишь наблюдать, как его брат с дурацкой улыбкой готовится ко сну. Уже под одеялом Цзян Хуань пожелал брату доброй ночи. По-прежнему шокированный Цзян Чжань пожелал того же. Цзян Сичэнь не мог заснуть половину ночи. В груди словно поселилось что-то страшное, вьющееся, колющееся, оно ни на миг не успокаивалось. Но в голове царила пустота. «Боюсь взрослеть…»