Фиолетовые облака

— Не хочу уезжать! Лань Учжи драматично опустил голову на стол, но тут же поднял, услышав укоряющий голос наследника своего Ордена. — Сиди за столом, как полагается. И что за концерт? До нашего отъезда целых три недели. — Всего три недели! Лань Учжи выглядел как самый несчастный человек в мире. Как бы Лань Ваньинь не порицал излишнюю эмоциональность Лань Учжи, он должен был признать, что разделяет его чувства. Конечно, Лань Чэн соскучился по дому, но Пристань Лотоса нелегко отпустить. Особенно его волновало дальнейшее общение с Цзян Сичэнем. Они наверняка будут писать друг другу письма, но будет ли этого достаточно, чтобы поддерживать дружбу? Не ослабнет ли их связь? — Молодой господин, о чём вы задумались? — А? — Лань Чэн вздрогнул. — Извини. Я не думал ни о чём важном. — Правда? — Правда. — По вашему лицу так не скажешь, — с улыбкой сказал Лань Учжи. Брови Лань Ваньиня нахмурились. — А что ты ещё можешь сказать по моему лицу? — Его голос звучал угрожающе. — Что мне лучше помолчать, ха-ха… — Лань Учжи быстро поднёс чашку чая ко рту. Лань Чэн хмыкнул и тоже попробовал напиток. Совсем недавно закончились тренировки, поэтому Лань Чэн хотел расслабиться, попить чай и посидеть в тишине. Но каким-то образом к нему присоединился Лань Учжи, так-что с тишиной пришлось попрощаться, не успев поздороваться. — Лань Учжи, а ты не знаешь, почему сегодня нас тренировал Цзян Цижень? И почему учитель не предупредил об этом? — Простите, не знаю. — Может с ним что-то случилось? Заболел или получил рану где-то? От мыслей вслух его отвлекли пальцы Лань Учжи, которые нервно постукивали по чашке. Юноша выглядел так, будто раздумывал над тем, чтобы что-то сказать или не сказать. — Лань Учжи? Всё нормально? — Д-да, просто… Я возможно знаю, почему У Хэаня не было, но… — Но? — Боюсь, вы рассердитесь на меня… — С чего это? — Это сплетни. Я не могу сказать, правдивы они или нет. — Из-за такой ерунды переживаешь? Брось, я не буду сердиться. Лынь Учжи помялся, но всё-таки решился рассказать. Он навалился на стол, чтобы Лань Ваньинь расслышал его тихий голос. В иной раз наследник его бы отругал, но ему было так интересно, что нарушение правила осталось незамеченным. — В общем, я услышал как несколько учеников шушукались о том, что У Хэань прошлой ночью пошёл в… в… Лань Чэна уже начала раздражать чужая нерешительность. Его сердитый взгляд заставил Лань Учжи сказать то самое слово: — Бордель… Повисла тишина. Лань Ваньинь в ступоре наблюдал за тем, как Лань Учжи становится похож на спелую вишню, не замечая собственного жара на щеках. — Ч-что? — Борде… — Я слышал! Но при чём это? — При том, что У Хэань снял весь бордель и не пожелал уходить. Он провёл там не только ночь, но и утро, и день, и до сих пор… т-там… — Это чушь какая-то, — пробормотал Лань Чэн. — Учитель порядочный человек. Да, слаб к алкоголю, но чтобы бордель… Кто вообще это придумал? — Ну, вроде бы У Хэань часто там бывает. Это общеизвестный факт. Молодой господин, вы здесь так долго, но даже не слышали? — Мне нет дела до разговоров, не касающихся меня. Сказав это, Лань Чэн задумался. А разве сейчас он не занимается тем же? Он обсуждает сплетни, когда не имеет ни малейшего понятия о настоящем положении дел. Ему резко стало стыдно. — Можешь отправляться к себе, а я прогуляюсь перед сном. Лань Ваньинь проводил Лань Учжи. Шагая по коридорам резиденции, он размышлял над словами о У Хэане. Лань Чэн пришёл к выводу, что он никогда не поймёт людей, пользующихся услугами домов терпимости. Зачем близость без любви? Разве не лучше делить ложе с человеком, которого ты искренне любишь, пусть только с одним. Когда ему осталось несколько поворотов до выхода, впереди появился Цзян Сичэнь, который нёс кувшин с вином. При виде Лань Чэна юноша улыбнулся, но вино в его руках сделало улыбку неловкой. — Молодой господин Лань, не ожидал вас увидеть. — Он спрятал кувшин за спиной. — Думал, вы уже не выйдете из комнаты. — Захотелось прогуляться. — Вот оно как. Цзян Хуань уступил ему дорогу. Поблагодарив его кивком головы, Лань Чэн хотел пойти дальше, но впереди послышались голоса. Голоса эти принадлежали Цзян Циженю и У Хэаню. Неожиданно Цзян Хуань схватил Лань Чэна за руку и потащил в какую-то случайную комнату. Дверь захлопнулась громко, но из-за галдежа У Хэаня это осталось незамеченным. — Что происходит? — недоумённо спросил Лань Чэн. Цзян Сичэнь приложил палец к губам, прося тишины. Дальше раздалось шипение Цзян Циженя: — Прославленный заклинатель, учитель, а ведёшь себя так неподобающе! — Да чего неподобающего? — В голосе У Хэаня слышались пьяные нотки. — Просто повеселился. — Тебе не семнадцать, чтобы так веселиться! Подумай о репутации! — В душе мне всегда семнадцать! — У Хэань рассмеялся, но вскоре до юношей донёсся грохот. — Цзян-сюн, а чего это у нас полы такие скользкие? — Это не полы скользкие, а у тебя ноги кривые, пьяная морда, — пробубнил Цзян Цижень. По звукам было понятно, что он помогает другу подняться. — Обопрись на меня. Ага… Какой-же ты тяжёлый… Всё, пошли. Шаги раздались совсем близко. Лань Ваньинь мог предположить, что они сейчас прямо перед ним, за этой дверью. — А что на счёт репутации, так я её спасал. Я же дамский угодник, как-никак… Слова У Хэаня должны были быть весёлыми, но отчего-то звучали печально. — Для этого не обязательно было арендовать весь бордель. — Зато девочкам было спокойно и весело. Танцевали для себя, пели, примеряли мои подарочки, ели сладости и никакой левый мужик не тянул к ним похотливые ручонки. — Ага, очень рад за них. — А чего это ты такой недовольный? С мужчинами я — ты бубнишь, делаю вид, что с женщинами — ты снова бубнишь. — Да тихо ты! А то твоя конспирация полетит коту под хвост! Голоса отдалялись, а через какое-то время и вовсе смолкли. Лань Чэн стоял как вкопанный. Последние слова до сих пор звучали в голове. Ощутив на плече руку Цзян Хуаня, он отшатнулся. Тот удивлённо смотрел на него. — Прошу прощения, что так грубо затащил вас сюда. Я не хотел ставить дядю и учителя в неловкое положение, вряд ли бы они хотели предстать перед нами в таком виде. — Я понимаю… Н-но… — Что? — То, что сказал учитель У… Цзян Сичэнь смущенно отвёл взгляд, а на его щеках появился румянец. — Ну, вы никому не разболтаете. Вы всё правильно услышали, У Хэань предпочитает мужчин, но по ясным причинам скрывает это. В женщинах он заинтересован разве что как в подругах и собеседницах, поэтому все его походы в… дома терпимости — представление. — Понятно… — только и смог выдавить из себя Лань Ваньинь. Конечно, он знал про обрезанных рукавов, но никогда не думал о них, тем более не представлял, что среди его знакомых может оказаться такой. Сложно было представить, что такой сильный воин, хороший учитель и обаятельный мужчина может оказаться одним из них. Как вообще можно влюбиться в мужчину? Тем более хотеть с ним близости? Это противоестественно и мерзко. Наверное... — Подождём ещё немного и выйдем, — сказал Цзян Хуань, очевидно пытаясь разрядить обстановку. Лань Чэн внезапно ощутил на себе взгляд Цзян Хуаня, который до этого пытался не смотреть в его сторону. Отчего-то он побоялся встретиться с этим взглядом. — Всё, они ушли, — сказал Сичэнь, открывая дверь. Лань Ваньинь хотел вежливо попрощаться и уйти к себе, но Цзян Сичэнь вдруг спросил: — Молодой господин Лань, до вашего отбоя ещё где-то час, и я хотел предложить провести время вместе. У меня накопилось много тем для разговоров с вами. Он улыбался, но неловкость в словах всё же чувствовалась. После недавнего неудивительно. Привыкший к беседам с Цзян Хуанем Лань Чэн согласился. Они прошли в покои Лань Чэна, Цзян Хуань поставил кувшин на стол и отлучился, чтобы взять чего-нибудь вкусного с кухни. И вот наследник клана Лань остался один. Кувшин с вином, стоящий на против, привлекал к себе слишком уж много внимания юноши. Лань Чэн, хоть правила с детства твердили ему, что пить алкоголь непозволительно, всё-таки пару раз позволил себе выпить «Улыбку Императора» под давлением Вэй Ина. После этого он ничего не помнил, зато в памяти прекрасно отпечаталось, как мать узнала об этом и заставила целые день и ночь стоять на коленях перед стеной правил. После этого Лань Ваньинь пообещал себе не притрагиваться к алкоголю, но то ли Пристань Лотоса на него так влияет, то ли скорый отъезд или пережитый шок, он испытал желание напиться. Но разве он может позволить себе подобное? Особенно перед Цзян Хуанем? «Где он там ходит?» Чем дольше он оставался один, тем больше становился соблазн нарушить правило. «Я же не собираюсь напиваться. Да, ничего не помнил, но только потому, что был слишком мал, и Вэй Ин сказал, что вёл я себя прилично. Сейчас я старше, точно ничего не случиться.» Лань Ваньинь всё-таки сдался. Он аккуратно открыл кувшин, наполнил чашку и закрыл сосуд так, будто его и не открывали. Глаза то и дело устремлялись к двери. Мысль, что Цзян Сичэнь может войти, не хило щекотала ему нервы. «Просто скажу, что это чай.» Наконец Лань Чэн выпил всё содержимое чашки. «М-да, «Улыбка Императора» вкуснее будет. Но, в принципе, нормально.» Сразу после зашёл Цзян Сичэнь с закусками. Встревоженность Лань Ваньиня от него не ускользнула. — Всё нормально? — Да… Сичэнь не поверил, но докапываться до истины не стал. Он сел, разложил еду на столе и налил себе вина. Его удивило то, каким сонным выглядел Лань Чэн. Не стесняет ли Цзян Хуань его? Тогда зачем он согласился принять его? Постеснялся отказать? — Молодой господин Лань, вас в сон клонит? Может, мне уйти? — Нет-нет, со мной всё в порядке… Сказав это, Лань Чэн опустил голову на стол и заснул. — … Это видно. Цзян Хуань подошёл к нему, осторожно потряс за плечо. — Молодой господин Лань, проснитесь. Бесполезно, Лань Ваньинь продолжил валяться без движения. Цзян Хуань огорчённо вздохнул. Предприняв ещё несколько попыток разбудить юношу, он решил отнести его на кровать. Не оставлять же человека на столе. Цзян Хуань не нашёл более удобного способа, кроме как взять наследника клана Лань на руки. Бережно уложив его, Цзян Сичэнь невольно задержал взгляд на лице Ваньиня. Он выглядел таким спокойным и расслабленным, словно котёнок. Покрасневший от собственных мыслей, Цзян Хуань тем не менее продолжал разглядывать спящего. Внезапно ресницы задрожали, а лоб наморщился. Цзян Сичэнь аж вздрогнул, когда серые глаза распахнулись. — Молодой господин Лань, вы в норме? Ответа не последовало. Лань Ваньинь сонным взглядом исследовал помещение, будто находился здесь впервые. Далее он сел на край кровати. Цзян Хуань снова спросил: — Как вы себя чувствуете? — Неплохо, — ответил Лань Чэн, а после поднялся на ноги. Юноша выглядел вполне бодрым и здоровым, что привело Цзян Хуаня в тупик. «Что происходит?» — Цзян Хуань, я пойду прогуляюсь в город. Хочешь со мной? — Что? Он говорит с ним на «ты»? Ещё и первым именем называет? На этот раз Лань Чэн сказал с долей раздражения: — Прогуляться со мной не хочешь? — Нет, я про обращение. То есть… Вы никогда так не разговаривали. — Мы знакомы слишком долго и близко, чтобы продолжать выкать. Или тебе неприятно? Цзян Сичэнь покраснел. — Нет, молодой гос… — Лань Чэн. На худой конец Лань Ваньинь. Всё, пошли уже. Лань Чэн, порывшись в своих вещах, уверенным шагом вышел из комнаты, а Цзян Хуаню оставалось только следовать за ним: он не мог допустить, чтобы наследника клана Лань увидели в подобном состоянии. К счастью до города они дошли без происшествий, Цзян Хуань ловко увиливал от встречавшихся по дороге людей, не позволяя Лань Чэну и слова вставить, затылком чувствуя его недовольный взгляд. — Молодой… — Цзян Хуань запнулся, когда Лань Чэн посмотрел на него. — Лань Ваньинь, ты деньги хоть взял? — Конечно, я же не идиот, чтобы в город без кошелька пойти. — Он присмотрелся к смущённому Хуаню. — А ты? — Ты так быстро вышел из покоев, что я даже не подумал об этом. Лань Чэн бесстрастно заявил: — Не беда, я тебе всё куплю. Цзян Хуаню стало ещё более неловко. Они бродили по городу, окружаемые лавками, голосами продавцов и светом фонарей. Лань Чэн бросал присматривался к товарам, но пока ничего не покупал. Вдруг он остановился возле мужчины, торгующего лепёшками с ослиным мясом. — Пахнет вкусно, — сказал продавцу Лань Чэн. — Конечно вкусно! Только посмотрите, какие они румяные, с корочкой! А какое мясо сочное! Мужчина продолжал нахваливать лепёшки, пока Лань Чэн думал над покупкой. Цзян Хуань стоял столбом. С каких пор Лань Ваньинь ест мясо? Это же строго запрещено. Даже на празднике в честь прибытия он убирал мясо из блюд и отдавал его Цзян Сичэню. — Лань Ваньинь, разве правила разрешают? На чужом лице появилась ухмылка. — Никто же не узнает, так в чём проблема? Что-то внутри ёкнуло при виде столь дерзкого выражения. Ваньинь выглядел так… горячо? Он протянул деньги продавцу и взял две лепёшки, обёрнутые бумагой. — Угощайся. Цзян Хуань взял еду. Лепёшка оказалась вкусной, но чрезмерное количество масла раздражало. — Неплохо, — вынес свой вердикт Ваньинь. — А тебе как? — Очень вкусно, только вот масла они не пожалели. Сичэнь облизнул блестящие губы. От чего-то это произвело впечатление на Ваньиня. «Я же всегда подмечал, что у него красивые губы, почему сейчас так стыдно от этих мыслей?» От раздумий его отвлекли возгласы. Звуки исходили от толпы, наблюдавшей за девушкой, разгуливавшей по канату. — Пойдём, тоже посмотрим? Они подошли ближе. Акробатка не только ходила, но выполняла разные трюки. Она выглядела так уверенно, будто идёт по земле. Зрительница крикнула: — А без шеста сможешь? Если справишься, я заплачу. Она продемонстрировала монету. Девушка недолго подумала и отбросила шест. Двигалась она по-прежнему уверенно. Довольная зрительница бросила монету в потрескавшуюся тарелку. — А станцевать сможешь? Зритель бросил ей свой веер. Покачнувшись, акробатка поймала его. Выровняв дыхание, она принялась танцевать на верёвке, ловко перебрасывая, покручивая веер. Зритель громко похлопал, чем спровоцировал аплодисменты. Старания девушки не остались напрасными: мужчина бросил несколько монет в тарелку. — Так странно за этим наблюдать, — произнёс Цзян Сичэнь. — О чём ты? — Для них это просто забава, а девушка рискует упасть, сломать себе что-то или умереть. — Он нахмурился. — Ещё и усложняют ей работу. — Они платят ей, поэтому хотят, чтобы она окупила эти деньги, — заметил Лань Ваньинь. — Это купля-продажа, хоть и несправедливая. — Наверное, ты прав. Лань Ваньиню стала неприятно грустное выражение Цзян Сичэня. — Ты просто слишком добрый, поэтому так за всех волнуешься. — Это плохо? — Нет, но, как по мне, часто мешает. Тяжело разделять чужие чувства, когда это печаль или страх. Цзян Хуань улыбнулся. — Говоришь так, будто бесчувственный камень какой-то. — Уж точно не такой добряк, как ты. — Неужели? То есть, ты не вздрагивал каждый раз, когда она покачивалась? — Нет… Их отвлёк внезапный возглас. Мужчина, видимо пьяный, с полной ладонью камней крикнул: — А увернуться сможешь? Девушка не успела даже понять, когда в неё полетел камень, а за ним ещё несколько. Конечно, от неожиданности она даже не пошевелилась, и один из камней влетел ей прямо в голову. Она полетела вниз и точно сломала бы себе парочку костей, если бы её вдруг не поймал Цзян Хуань. Тем временем Лань Чэн схватил мужчину за шиворот и поднял над землёй. — В своём уме?! Ты кем себя возомнил, чтобы бросать камни в человека?! Она могла пострадать! Мужчина пытался выдавить из себя извинения, но их прервал кулак Лань Чэна. Кинув пьяницу наземь, он повернулся в сторону Цзян Хуаня, пытавшегося успокоить девушку. Зрители решили не действовать на нервы вспыльчивому юноше и разойтись. — Юная госпожа, как вы себя чувствуете? — поинтересовался Сичэнь, прижимая чистый носовой платок к ссадине на лбу. — Не так плохо, как могло бы быть. Она попыталась посмеяться, но получилось не очень. — Спасибо за помощь, добрые господа, — шатаясь, она поднялась. — Публику я уже не соберу, так что пойду домой. Она взяла тарелку с крайне скромным заработком и хотела уже уйти, как вдруг раздался голос Цзян Хуаня: — Мы проводим вас. — Не стоит… — Возражения не принимаются, — отчеканил Лань Чэн. У девушки не осталось сил спорить. Они дошли до бедного квартала, остановились возле крошечного домика. Цзян Сичэнь придерживал девушку за локоть, так как она пару раз чуть не упала. Они тихо зашли в дом, где была лишь одна комната и увидели двух мальчиков, спавших в обнимку на голом полу. — Это ваши братья? — Да, — коротко ответила она, положила на пол тарелку и легла рядом с ними. — Ещё раз спасибо за ваше участие, в противном случае я бы больше не смогла работать. — Вам лучше отдыхать следующие несколько дней, травма может оказаться серьёзней, чем мы думаем. — Какой там отдых, господин? Разве я могу оставить братьев голодными? Сзади закопошился Лань Чэн. — Всё равно постарайтесь не нагружать себя сверх меры, ладно? — Постараюсь. — Тогда мы пойдём, — заявил Лань Чэн, поторапливая Цзян Хуаня. — Будьте осторожны, а то тут шастают всякие. Оказавшись далеко от квартала, улыбаясь, Сичэнь сказал: — А ещё недавно утверждал, что не добряк. — Так оно и есть. — А тарелка волшебным образом до краёв наполнилась деньгами? Ваньинь чуть не споткнулся. — Ты заметил? — Конечно. Ты же поэтому так торопился? Боялся, что она увидит и вернёт их? — Она не приняла бы такую сумму. Зато неделю они смогут спокойно жить, не думая о еде. Цзян Сичэнь наблюдал за тем, как щёки Лань Ваньиня медленно краснеют. На душе стало так тепло и приятно, что он не смог удержаться: подойдя вплотную, Сичэнь тихим и ласковым голосом прошептал на ухо: — Ты очень добрый и это прекрасно. У Ваньиня сердце замерло. Казалось, что дыхание Сичэня обожгло ему кожу. Тот смотрел на него с теплотой и признанием. С такого близкого расстояния Лань Ваньинь смог лучше разглядеть его глаза, которые оказались даже красивее. Что происходит? Это он всё странно воспринимает? Или Сичэнь себя необычно ведёт? Но самое важное — почему он не испытал отвращения, когда губы юноши оказались так близко к его уху? Почему он почувствовал жар в животе и покалывание в кончиках пальцев? Наверное, из-за У Хэаня он слишком много думает о подобном. Как бы то ни было, Лань Чэн решил отвлечься и зайти в закусочную. Они хорошо поели, хоть Цзян Хуань в начале отказывался, так как Лань Чэн хотел заплатить за него. В конечном итоге он всё-таки всё оплатил. Далее ему зачем-то понадобился водоём. Цзян Сичэнь даже не стал выяснять, для чего ему это, а просто отвёл до озера недалеко от города. Какого же было его удивление, когда Лань Ваньинь начал раздеваться. — Что ты задумал?! — Хочу искупаться. Оставшись в нижних штанах, он помчался к воде. — Как холодно! — Так вылезай! — Скоро привыкну, не нервничай. Лань Чэн от души веселился в воде, но он не хотел делать это в одиночку. — Иди ко мне! — Не собираюсь. — Как хочешь. Цзян Хуань удивился тому, как быстро сдался Лань Чэн. Он продолжил наслаждаться плаванием. Всё было спокойно до момента, пока Лань Чэн внезапно не закричал и начал барахтаться. — Цзян Хуань! Меня что-то схватило за ногу! Не медля ни секунды, Цзян Сичэнь бросился в воду. Но когда он схватил тонущего Лань Ваньиня и прижал к себе, тот внезапно успокоился. — Ты притворялся? — Да. — И как мне теперь вернуться в таком виде? — Я не думал, что ты полезешь прям в одежде. — Я должен был раздеваться, пока ты «тонул»? — Признаю, моя оплошность. Но ничего не поделаешь, так что поплавай со мной. Ни малейшего раскаяния Цзян Сичэнь в его словах и глазах не обнаружил. Зато обнаружил, как красиво переливается лунный свет в каплях, стекавших по белым плечам, изящным, но сильным. Взгляд скользнул к шее, точёному подбородку, тонким губам и задумчивым глазам. «Это… опасно.» Лань Ваньинь тоже смотрел на Цзян Сичэня, но внимание так или иначе возвращалось к нежным, розовым губам. «Наверное, они мягкие… Интересно, Цзян Хуань целовался когда-нибудь?» Эта мысль причинила почти физический дискомфорт. Сегодня он впервые задумался, что испытываешь, когда целуешь мужчину. Вспыхнувший интерес, алкоголь и вкус свободы спровоцировали его это сделать. Так он себя оправдал, когда прижался своими губами к чужим. Цзян Хуань замер. Даже перестал дрожать от холода. Он не мог осознать произошедшее до конца. Ваньинь его поцеловал. Хоть это и было всего лишь неумелое прикосновение губ, оно вызвало вибрацию, пронёсшуюся по всему тело. В этом холодном озере стало нестерпимо жарко. Лань Чэн отстранился. Он не мог поверить, что ему понравилось. Не мог поверить, что в следующий миг Цзян Хуань снова поцелует его. Мягко, неторопливо и неуклюже. И что это ему понравилось даже больше. Они ласково, осторожно касались друг друга. Сичэнь прижимал полуголого Ваньиня к себе всё сильнее, а тот скользил руками по его спине, гладил шею, задевая горячие мочки ушей. — Ваньинь… — прошептал Цзян Хуань. — Пойдём домой. Не хочу, чтобы ты простыл. — Я тоже… — тихо ответил Лань Чэн.