Фиолетовые облака

Цинхан-цзюнь, восседающий на месте главы Ордена, нагонял ещё больше тоски. Цзян Хуань и так ходил мрачнее тучи, а теперь и подавно. Цзян Чжань даже взгляда не хотел поднимать, просто смотрел на свои руки. Никто из присутствующих не притронулся к еде. — Сегодня прибыл гонец из Ордена Цишань Вэнь, — нарушил тишину Цзян Цижень. — Под предлогом неумелого обучения и расточительства талантов, Орден Вэнь потребовал по двадцать учеников с каждого клана. — Похоже, Вэнь Жохань и правда рассудка лишился, — произнёс Цзян Хуань. В ответ он получил молчаливое согласие. Цзян Цижень нахмурился. То сжимая, то разжимая губы, он выглядел так, словно должен сказать ещё что-то, но не знает как. Прозвучал ровный голос главы Ордена: — Цижень, что ещё? — Обязательно должен поехать отпрыск главенствующей семьи. Снова молчание, но уже более напряжённое. Стало очевидным, что Орден Цишань Вэнь под благородным предлогом просто возьмёт детей в заложники, чтобы родители не смели перечить. Цзян Хуань глянул на отца, надеясь, что он как-то отреагирует, не позволит подвергать опасности сыновей. Но Цинхан-цзюн ничего не сказал, лишь сузил глаза и изогнул брови, будто испытал боль. Пусть не этого Цзян Хуань ожидал, но даже так в груди разлилось болезненное тепло. — Понял дядя, — твёрдо сказал Сичэнь. — Я распоряжусь, чтобы к отъезду начали готовиться уже сегодня. Что нам следует взять? — Нам? — Цзян Чжань поднял взгляд на брата. — Ты собираешься ехать? Цзян Хуань удивился такому глупому, по его мнению, вопросу. — Естественно. Что за выражение лица такое? Только не говори, что ты… Твёрдый взгляд Цзян Чжаня донёс его намерения лучше всяких слов. Цзян Хуань дёрнулся в порыве схватить младшего за плечи и дёрнуть, чтобы вытрясти чушь из головы. — Ты с ума сошёл?! Не понимаешь, что с тобой там сделают? — Говоришь так, будто тебя это обойдёт. — И что? Я старший брат и должен защитить тебя! Цзян Чжань нахмурился. — Я не нуждаюсь в защите. Не забывай, что ты наследник, будущее Ордена Юньмэн Цзян. Тобой нельзя рисковать. Цзян Хуань сжал кулаки. — А тобой можно?! — Прекратите немедля! Строгий голос дяди заставил Цзян Хуаня только понизить тон, но не остановиться. — Я не позволю. Как ты и сказал, я — наследник, поэтому они не посмеют зайти слишком далеко, но ты… Они же могут тебя… сильно покалечить! Цзян Хуань не признался в том, что опасается того, что Цзян Чжаня могут и вовсе лишить жизни. Он вовремя опомнился: всё-таки Вэнь Жохань не так глуп, чтобы убивать детей главенствующих семей, даже если те не наследники. — Дети, достаточно. Братья застыли. Им так редко доводилось слышать отца, а когда он обращался к ним тем более. Цзян Цижень тоже немало удивился, но выдавать этого не стал. Он сказал: — Подобные вопросы решать определённо не вам. — Цижень прав. Сичэнь, послушай. Цзян Хуань не верил, что это на самом деле происходит. — Я понимаю твоё рвение защитить младшего брата, но Ванцзы прав. Мы не можем рисковать наследником. — Но, отец… — Цзян Хуань перевёл взгляд на брата. — А-Чжань! Цзян Чжань не ожидал, что увидит столько мольбы в глазах старшего брата. Не имея сил выдержать этот взгляд, он отвернулся. — Ванцзы, мне жаль. Цзян Чжань смотрел на отца и верил, что он действительно не хочет отдавать его Ордену Вэнь. Как ни странно, но уверенности в своём решении у него прибавилось. Дальше трапеза прошла в тишине.

***

Хоть подготовка к отъезду шла полным ходом, Цзян Ванцзы нашёл время поговорить с братом, но сейчас он рисковал потратить его на поиски этого самого брата. Цзян Сичэня не было в комнате, в библиотеке, на кухне и тренировочном поле. Ему удалось узнать лишь то, что он ушёл куда-то с Мэн Яо. Цзян Чжань удивился: в моменты, когда на душе у Цзян Хуаня неспокойно, он предпочитал быть в одиночестве и подпускал к себе лишь младшего брата, дядю или учителя. И вдруг этот список пополнил Мэн Яо, которого он и месяца не знает? Хорошо, конечно, что Цзян Хуань нашёл ещё одного друга, но не слишком ли это? На поиски за ним увязались Драчун и Обжора. Они словно знали, что их разлучат с любимым хозяином и отказывались от него отходить. Пусть и через приличное количество времени, но Цзян Хуань и Мэн Яо всё-таки нашлись. Они вместе рыбачили на старом причале, которым много лет никто не пользовался. Пока Цзян Чжань бесшумно подходил к ним, а кролики следовали его примеру, до него донеслась фраза: — …От одной мысли меня в дрожь бросает. Цзян Чжань замер. — Вы и раньше оберегали второго молодого господина, но так сильно не беспокоились. — Люди говорили, что моя забота иногда выходит за рамки, а я считал, что они просто преувеличивают, но после утреннего известия сам себя испугался. Мэн Яо помолчал, прежде чем спросить: — Почему? Цзян Чжань заметил, как напряглись плечи старшего брата. — Стоило представить А-Чжаня среди этих псов, глумящихся над ним, причиняющими ему боль, угрожающими его жизни, и внутри меня не осталось ничего, кроме желания убить. Мэн Яо, я никогда не думал о том, чтобы кого-то убить, но в тот момент осознал, что не раздумывал бы ни минуты. Цзян Чжань даже дышать старался тише. — Молодой господин, по-моему, подобная решимость защитить близкого человека заслуживает похвалы. Не понимаю, почему вы так отреагировали. Может, попытаетесь объяснить? — Когда со мной заговорили о возможной помолвке с девой Лань, я сильно испугался. — Так не хотели жениться? Цзян Хуань издал смешок. — Нет, просто тогда я впервые подумал, что совсем скоро я стану полноценным взрослым, возьму на себя правление Орденом, а вместе с тем и ответственность за себя и других. Меня пугала мысль, что жизнь когда-то поставит меня перед сложным выбором, поставит под угрозу нечто ценное для меня, что мне придётся измениться, познать себя с другой стороны. И сейчас пугает. — Думаете, это время настало? — Пока нет, но совсем скоро. Но я не подумал о том, что это повлияет и на моё окружение, на моего брата. Мой Орден, мои знакомые, мой дом, дядя, учитель и А-Чжань — всё и все под угрозой из-за этого Ордена Вэнь. Мэн Яо, я ведь его больше всех люблю, даже больше чем дядю и учителя. Если А-Чжань пострадает, не знаю, на что я буду способен. Мэн Яо хмыкнул. — Услышать подобное от брата, наверное, самое лучшее, что может случиться. Я прав, второй молодой господин? Цзян Чжань вздрогнул, когда Мэн Яо посмотрел на него через плечо. Цзян Хуань растерянно моргнул, потом тоже обернулся. — А-Чжань? Ты всё это время был здесь? — спросил он, отложив удочку. Мэн Яо встал на ноги. — Что ж, мы снова ничего не поймали. С вашего позволения, я уйду. — А? Да, конечно. Спасибо, что выслушал. Улыбающийся Мэн Яо кивнул. Проходя мимо Цзян Чжаня, он поклонился. Цзян Чжань никогда не думал, что его будет раздражать чья-то улыбка. Драчун словно почувствовал настроение хозяина и угрожающе затоптал задней лапкой, смотря на Мэн Яо. Получается, он с самого начала знал о том, что он здесь, но сделал вид, что не заметил. Хотел, чтобы Цзян Чжань узнал, о чём думает Цзян Хуань? Скорее всего так. И его просьба «попробовать объяснить» была специально для младшего, ведь сам он, как думал Цзян Чжань, прекрасно понимал Цзян Хуаня и в разжёвывании не нуждался. Но разве должно это вызывать такое неприятное чувство? Цзян Чжань стоял на том же месте и с долей вины смотрел на такого-же безмолвного брата, словно провинившийся маленький мальчик. Цзян Хуань ласково улыбнулся. — А-Чжань, подойди ко мне, не стой. Он так и сделал. Цзян Хуань жестом велел сесть рядом туда, где сидел Мэн Яо. Обжора и Драчун стали рассматривать озеро и его обитателей. — Как много ты слышал? — Достаточно. Цзян Хуань снова закинул удочку. По водной глади прошла рябь, встревоженные ею стрекозы разлетелись, одна из них уселась Цзян Чжаню на нос. Аккуратно посадив её на кончик пальца, он перенёс насекомое на лепесток кувшинки. — Почему ты не сказал мне? Цзян Хуань задумчиво посмотрел на воду. — Не хотел загружать. Раз ты решил поехать, мне тебя переубедить не получиться, только заставлю чувствовать виноватым. — И ты сразу побежал к Мэн Яо. Цзян Хуань бросил на него заинтересованный взгляд. — Иногда родным сложнее открыться, чем друзьям. Ты ведь тоже не спешишь делиться со мной своими переживаниями на счёт молодого господина Вэя. Цзян Чжань пристыженно опустил голову. Цзян Хуань добродушно усмехнулся. — Мне казалось, что в этом просто нет смысла: ты видишь меня насквозь. Да и жаловаться не хотелось. Но, наверное, стоит иногда говорить об этом. — Их взгляды встретились. — Только если ты сделаешь то же самое. Цзян Хуань молчал. Ветер трепетно качал кувшинки, словно убаюкивая, играл с кончиками волос братьев, пытаясь заставить их сделать или сказать хоть что-то. Даже кролики смотрели на них в ожидании. Цзян Сичэнь вздохнул, лицо его приняло встревоженное выражение. — Хорошо, раз ты этого хочешь, слушай. Я переживаю, поэтому постарайся быть осторожным, не лезь в неприятности, не строй из себя героя. Ешь как можно больше, заботься о шиди и шимей, следи за ними. Понял? — Мгм. Цзян Ванцзы не ожидал от себя смущения. Столь явное переживание за него оказалось… на удивление приятной штукой. Но от него не ускользнула недосказанность в словах старшего брата. Цзян Сичэнь волновался ещё о ком-то. Он знал, о ком именно. — По возможности я буду приглядывать и за молодым господином Лань. Цзян Хуань так мило вытаращился на него, что Цзян Чжань издал смешок. Вернув достойное выражение лица, старший брат тихо произнёс: — Спасибо, но Лань Ваньинь в этом не нуждается. И тем не менее улыбка его была благодарной.

***

Уже второй раз Цзян Чжаня с другими адептами провожали на пристани. Только сейчас присутствующих окутала тревожная, мрачная атмосфера. Цзян Хуань старался не отходить от него, за эти дни он исхудал. Ванцзы переживал за брата, но не сильно, ведь рядом с ним всегда был Мэн Яо, который напоминал о приёме пищи и сне. Хоть за это он был ему благодарен. У Хэань не стесняясь стиснул Цзян Ванцзы в объятиях, да так сильно, что он мог почувствовать, как переплетаются рёбра. В какой-то момент земля из-под ног пропала, так как из-за переизбытка чувств учитель поднял его, всё так же крепко прижимая. Цзян Цижень тоже обнял его, но, конечно, не так эмоционально. Цзян Ванцзы обратил внимание на увеличившиеся тени и покрасневшие глаза. Незаметно для других он потёрся лбом о плечо дяди. Кролики тоже рвались на пристань, но, ясное дело, они остались у себя. Цзян Хуань обещал заботиться о них. Вот он уже хотел шагнуть к лодкам, как перед носом возник сам Цинхан-цзюнь, до этого безучастно стоявший где-то поблизости. Цзян Чжань застыл, когда белая рука с длинными, худыми пальцами потянулась к его плечу. Боковым зрением он заметил тень на лице старшего брата. Цзян Хуань смотрел на собственного отца с опаской, готовый в любой момент вмешаться. — Ванцзы. Отец всегда казался ему существом нечеловеческой природы. Отстранённый, погружённый в себя, безэмоциональный, будто с этим миром его ничего не связывало. Даже внешне он напоминал не человека, а духа: прекрасного, но несчастного. Так почему сейчас ему чудится, что что-то изменилось? Будто в отцовских глазах, таких же светлых, как и его, зажёгся тусклый огонёк. — Только вернись. Сын не ответил отцу, низко опустил голову, поклонился и направился к лодкам. Для него, столь эмоционально выжатого, дорога казалась ещё более утомительной. Оказавшись на месте, Цзян Ванцзы увидел сотни юношей и девушек, разделившихся на небольшие группы. Немало из них он знал. Среди всей этой пестроте, он искал белые одеяния, но никак не мог найти. «Облачные Глубины пострадали, но они всё равно не осмелились бы ослушаться приказа Ордена Вэнь. Так где же?» — Брат Ванцзы! Наконец-то я тебя нашёл! Не Хуайсан растолкал фиолетовую кучку, чтобы повиснуть на плече Цзян Хуаня. — Мне уже казалось, что ты не придёшь. — Разве я мог? — отстранённо спросил Ванцзы, вглядываясь в толпу. — Если ищешь Вэй Ина, могу помочь. — Как ты понял? — Это очевидно. Кого ещё тебе искать? Не меня же. Цзян Чжань стыдливо опустил голову. Ученики Ордена Гусу Лань держались наиболее отдалённо. По понятным причинам выглядели они измождёно, в особенности это касалось Лань Чэна и Вэй Ина, хотя те старательно делали вид, что всё нормально. — Вэй Ин! Цзян Чжань почувствовал, как сердце высвободилось из крепкой хватки капкана при виде живого и здорового друга. Вцепившись в чужие плечи, он переборол желание обнять Вэй Ина. Тот же казался удивлённым столь бурной реакцией. Цзян Чжаню было страшно представить, как сейчас выглядит его лицо. — Цзян Чжань, давно не виделись! Цзян Ванцзы застыл при виде его улыбки, слегка качнулся, выдыхая. — Выглядишь так себе. Неужели переживал за меня? Улыбка Вэй Ина дрогнула, стоило взгляду золотых глаз скользнуть по лобной ленте и встретиться с его. — Да. Неизвестно, что ещё он собирался сказать до того, как к ним присоединился Лань Чэн. — Второй молодой господин Цзян. — Молодой господин Лань. Мне и всему Ордену Юньмэн Цзян жаль. — Спасибо, — сухо ответил он. — Дева Лань и Лань Учжи прячутся в Пристани Лотоса. Вэй Ин и Лан Чэн уставились на Цзян Чжаня. Не Хуайчан прикрыл лицо веером от напряжения. — Сестра цела?! — Шицзе не ранена?! — Дева Лань невредима. Они почти исчерпали свои силы, когда добрались до нас, но быстро идут на поправку. Книги и сборники мы надёжно спрятали. Цзян Чжаню показалось, что они сейчас заплачут от облегчения. Но лицо наследника Лань быстро приняло встревоженное выражение. — Вэньские псы посчитают вас сообщниками, если всё вскроется. И Пристань Лотоса разделит участь Облачных Глубин. Что ж, Цинхан-цзюнь и Цзян Цижень это прекрасно понимали. Внезапно раздался грохот барабанов. Адепты Вэнь велели всем выстроиться перед помостом, на котором стояли трое: двое мужчин и женщина. Один из них был хорошо знаком Цзян Чжаню. Вэнь Чао. За прошедшее время он словно стал ещё высокомернее, хотя куда уж больше. Слева располагалась очаровательная женщина в дорогом одеянии, нацепившая на себя кучу украшений. Кожа её была бела, волосы черны, а губы красны. Над губой находилась чёрная родинка. Хоть общественные стандарты и твердили, что родинки, особенно на лице, — это недостаток, Цзян Чжаню подобная мелочь показалась даже милой. По правую руку от второго молодого господина Вэнь находился высокий мужчина лет тридцати, облачённый в чёрное. Лицо его не выражало ни грамма заинтересованности. Вдоволь покрасовавшись, Вэнь Чао велел: — Немедленно сдайте свои мечи! Повисла тишина, но лишь на мгновение. Шепотки переросли в недовольные возгласы. Один особо смелый адепт Не крикнул: — Мечи — неотъемлемая часть заклинателя, мы не можем просто взять и отдать их! Зачем они вам?! Не Хуайсан почувствовал нарастающую опасность и постарался спрятаться в рядах собратьев, пока те окидывали его раздражёнными, если не презирающими взглядами. Вэн Чао рассердился. Это было понятно по исказившимся чертам лица, сделавшими его уродливым. — Кто это сказал?! Кто посмел?! Он резко повернулся к мужчине в чёрном. Тот понял без слов. Спрыгнув с помоста, он помчался в сторону говорившего. Руку объяло красное свечение. И оно, и мужчина выглядели столь ужасающе, что люди сбегали с его пути, лишь бы не попасться ему на глаза. Бедняга из клана Не застыл, когда мужчина за секунду возник перед ним. Сильный, резкий удар отбросил юношу на несколько чжаней. Цзян Чжань даже не понял, как оказался рядом с юношей. Поймав, он бережно положил его на землю. Но юношу одолела крупная дрожь, вены по всему телу вздулись, глазные капилляры полопались. В попытке помочь Цзян Чжань попытался передать ему свою энергию, но с духовными путями юноши происходила какая-то чертовщина. Наконец юноша успокоился. А вместе с тем вся его духовная энергия исчезла. Не веря самому себе, он произнёс: — Его ядро… уничтожено. Снова взволнованный шёпотки. Ученики Ордена Не только сейчас подошли к собрату. Не Хуайсан тихо заговорил над самым ухом Цзян Ванцзы: — Это Вэнь Чжулю, слуга Вэнь Жоханя и телохранитель Вэнь Чао. Никто не знает, откуда он взялся. Его называют «Сжигающим Ядра», ты, наверное, сам понимаешь, почему. Цзян Чжань взглянул на юношу, чью жизнь перечеркнули только что. Из-за нескольких слов. — Отвратительная способность. Прям для прислужника Ордена Вэнь. Вэнь Чао снова велел сдать мечи. Никто не думал перечить. Цзян Ванцзы заметил, как Вэй Усянь, казалось бы, запросто отдал Суйбянь. Но за беззаботной ухмылкой пряталась ярость. Ему же со своей упёртостью совладать было трудно. — Меч, — потребовал адепт Вэнь. Ванцзы сжал рукоять Бичэня. От мысли отдать его псам из клана Вэнь, кровь вскипала в жилах. — Меч, — повторил адепт, уже настойчивее. Он посмотрел на шиди и шимей. В голове прозвучал голос брата. Он обещал. — Подавись, — процедил он сквозь зубы. Вот с такой неприятной ноты и началось их перевоспитание.