Фиолетовые облака

— Молодая госпожа Лань, молодой господин Цзян, вам точно не нужна помощь? — спросил Мэн Яо, в душе молясь за сохранность кухни. Последнее время по понятным причинам Цзян Хуань спал неспокойно и просыпался в пять или даже четыре утра, а иногда не спал вовсе. Это сильно сблизило его с Лань Яньли и Лань Учжи с их режимом. Они частенько болтали на кухне, пытаясь что-то приготовить самостоятельно, не желая беспокоить кухарку. Позже к ним подключился Мэн Яо. И если Мэн Яо с Лань Учжи умеют готовить, причём весьма неплохо, то Цзян Сичэнь и Лань Яньли… Им есть куда стремиться, благо желания совершенствоваться им не занимать. — Не понимаю, почему наш рис не получился таким же рассыпчатым, как у господина Мэна, — пробормотала Яньли. — Похоже, тот стакан воды всё-таки был лишним, — неловко предположил Сичэнь. — Да ладно вам, главное, чтобы вкус был нормальным, — попытался подбодрить их Лань Учжи, пока Мэн Яо накладывал рис в пиалы. Во время еды Цзян Хуань и Мэн Яо старались не разговаривать, чтя традиции клана Лань. Зато после возвращались беззаботные беседы. Они сознательно обходили все тяжёлые темы. И без того тошно. Первые дни после выздоровления дорогим гостям Пристани Лотоса пришлось несладко. Точнее, это относится больше к Яньли, Лань Учжи уже привык к резиденции Цзян. Лань Яньли долго привыкала к новому окружению, людям, фиолетовой одежде, которую её и Лань Учжи попросили надеть на всякий случай, и отсутствию лобной ленты. Чувство собственной бесполезности съедало её, она старалась помогать везде, где только можно. Лекарю, швее, даже к уборке хотела приложить руку, но Цзян Циженя коробила мысль, что благородная дева и дочь его давнего друга будет возиться с тряпкой и вообще как-либо работать в его доме. В конечном итоге, Лань Яньли нашла компромисс: она решила посвятить себя переписыванию спасённых из Гусу книг и тех, которые спасти не удалось, но их содержание сохранилось в её памяти. Лань Учжи за всё проведённое время сблизился с У Хэанем. Нет, он и во время обучения хорошо с ним ладил, но сейчас, оказавшись в дали от сгоревшего дома, не зная, что с его родителями и друзьями, юноша нуждался в наставнике, как никогда прежде. А У Хэань и рад стать опорой для несчастных малышей. Цзян Сичэнь… Мэн Яо высказал остальным опасения на счёт того, что ещё пару недель в таком режиме и наследник Цзян просто упадёт замертво. С ним сложно не согласиться. Цзян Сичэня редко можно было увидеть отдыхающим, даже сон давно его покинул. У Хэань пытался его образумить, но Сичэнь лишь мягко отмахивался от заботы учителя. Пожалуй, только Цзян Цижень мог вправить племяннику мозги, но тот буквально переехал в свой рабочий кабинет, писал тонны писем и читал столько же. Цзян Сичэнь догадывался, что замышляет его дядя. Можно сказать, надеялся, но не решался озвучить свои мысли. В один день Мэн Яо таки вытащил его прогуляться по пристани, пока сам, выполняя поручение, искал какие-то целебные корни. Цзян Сичэнь вежливо улыбался торговцам и прохожим, пока мысли его уносились к горе Муси. Они долго ещё ходили по улицам Юньмэна, — Мэн Яо находил всё новые и новые поводы не возвращаться в резиденцию — пока почти не дошли до окраины города. — Мэн Яо, я достаточно нагулялся. Пойдём уже… Цзян Хуань не смог договорить, стоило увидеть вдалеке белую фигуру. Он активно заморгал, думая, что тем самым сможет отогнать галлюцинацию, вызванную стрессом и недосыпом. Но приближающийся человек не исчез. Он шёл, опираясь на длинную палку, опустив голову. Шёл медленно, покачиваясь, но не останавливаясь. Ни на секунду. С трудом, но он поднял голову, дабы понять, куда он дошёл. Их взгляды встретились. — Лань Чэн… — прошептал Цзян Хуань, почти неслышно. Лань Чэн застыл, точно шёпот донёсся до его ушей. Мгновение и он отбросил палку, побежал из последних сил, рискуя в любую секунду упасть без чувств. Цзян Хуань помчался к нему на встречу, чуть не задев шокированного Мэн Яо. Лишь когда Лань Чэн оказался в его объятиях, Цзян Хуань в полной мере осознал реальность происходящего. Но не успел он и слова вымолвить, как Лань Чэн схватил его за ворот и притянул к себе. — Хуань!.. Цзян Хуань, они пытались нас убить! Вэй Ин и твой брат остались там!.. Скорее… Нужно скорее их спасти, пока черепаха… Его слова становились всё тише, пока он в конечном итоге не замолк, потеряв сознание. Подошёл взволнованный Мэн Яо. — Молодой господин, кто это? Немедля, Цзян Сичэнь взял Лань Ваньиня на руки и сказал Мэн Яо бежать за ним в Пристань Лотоса. Отдав Лань Чэня в надёжные руки лекарей, велев оповестить Лань Яньли, Цзян Хуань поторопился к дяде. Цзян Цижень читал письмо в кабинете, в который без предупреждения ворвался племянник. — Дядя! Клан Вэнь пытался убить учеников, А-Чжань и молодой господин Вэй в ловушке с монстром! Брови Цзян Циженя взлетели от шока. Он тут же отложил письмо и поднялся. — С чего ты взял? — Лань Чэн еле живой дошёл до Юньмэна и сообщил. Дядя, срочно нужно лететь к горе Муси! Цзян Цижень наморщил лоб. — Да. Я возьму адептов и сейчас же выйду. — И я. Цзян Цижен сильнее нахмурился при виде решимости в глазах племянника. — Невозможно. Это будет опасно. — А-Чжань и молодой господин Вэй уже в опасности! Думаешь, я смогу спокойно тут сидеть, пока мой брат возможно умирает от клыков чудовища?! — Поэтому я не хочу рисковать ещё и тобой! — крикнул Цзян Цижень, приблизившись к нему. — Ты наследник! Будущее нашего клана и всего Ордена! Цзян Сичэнь почувствовал, как ногти впиваются в ладони из-за того, как сильно он сжимает кулаки. В виске отдаётся стук. Дыхание становится неровным. Надоело. Надоело! — Именно! — кричит он в ответ. — Как наследник, я должен хоть что-то делать ради клана и семьи, но вместо этого ты заставляешь меня отсиживаться дома, дабы я не поранился ненароком! Мне удастся стать хорошим главой, если ты и дальше будешь отгораживать меня от любой опасности, как думаешь?! Я и так себя презираю за то, что мой младший брат был вынужден отправиться в логово врага, чтобы со мной ничего не случилось! Хватит! Цзян Цижень невольно шагнул назад, удивлённый столь эмоциональной тирадой. Вид разозлённого племянника даже почти напугал его. Но сдаваться он был не намерен. — Кричи сколько хочешь, я не поменяю решение. Цижень ожидал очередных воплей, споров и протестов. которые он проигнорирует, но Сичэнь молчал. Вдруг в его взгляде сверкнула сталь. — Хорошо. Тогда я пойду к тому, чьего приказа ты не осмелишься ослушаться. Цзян Циженю понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о ком говорит племянник. А когда понял, было уже поздно. — Сичэнь! Цзян Сичэнь! Все, кому довелось увидеть то, как наследник Цзян куда-то мчится, а за ним гонится достопочтенный господин Цзян, выкрикивая угрозы, застыли в немом страхе и шоке. Свидетелем этой сцены стал и У Хэань. Немного проследив за мужчиной и юношей, он понял, к кому они идут. Он взобрался на меч, за секунды опередил Цзян Хуань и спрыгнул, оказавшись прямо перед ним. — Что ты задумал? Голос его звучал сурово. — Напомнить главе, что у него ещё остались обязанности. Ничего больше не сказав, он прошёл, а если быть точнее, пробежал мимо учителя. Приближающийся к У Хэаню Цзян Цижень накричал на него: — Какого чёрта ты его не остановил?! Вместо ответа он получил острый конец меча у центра груди. — Хэань? — Даже дома не снимай меч с пояса. Сколько раз мне нужно тебе повторять, Цзян-сюн? — Он хочет отправится спасать А-Чжаня. — Весьма понятное для брата желание. Тебе ли не знать? Они стояли в напряжённой тишине напротив друг друга непонятно сколько. Цзян Цижень смотрел в лицо лучшего друга и понимал, что тот не шутит. Он не убьёт, но пронзит Цзян Циженя, если понадобится. — Ты не можешь до сих пор злиться на меня. Разве не стал бы У Хэань на его месте также умолять старейшин не убивать брата? Пусть ради этого Цзян Циженю пришлось защитить и ту женщину. — За что? За то, что твой брат и мой некогда друг женился на убийце нашего учителя, заменившего мне родителей? Так это его вина. Может, за то, что ты сделал всё, чтобы эти двое ущербных остались живы? Нет, это в прошлом. К тому же, — он слабо улыбнулся. — В противном случае мальчиков с нами не было бы. — Тогда почему? — Потому что позволил этому трусу спрятаться в своём панцире! Он двадцать лет прожил в этом грёбаном доме, отбросив свои обязанности! Главой был ты, отцом для Сичэня и Ванцзы тоже был ты, а что он? Серьёзно веришь, что уединением он решил наказать себя? Да он нашёл идеальный способ ничего не делать и жалеть себя круглыми сутками! Цзян Цижень тяжело вздохнул. Он надеялся, что ненависть У Хэаня к его брату поутихнет с годами, но любовь к лучшему другу и ученикам лишь подпитывала её. — Я лишь хочу защитить А-Хуаня и А-Чжаня. — Перебарщиваешь. Такими темпами они останутся мальчиками и никогда не станут мужчинами. — У Хэань! — Ты любишь их. Знаю. И братца своего тоже любишь. Поэтому не хочешь, чтобы они взаимодействовали, ведь тогда каждый из них испытает боль, — У Хэань опустил меч, положил руку на плечо друга. — Но иначе никак. Им нужна эта боль. А тебе нужно сбросить с себя чужие обязанности. Понимаешь, Цзян-сюн? Цзян Цижень смотрел на него устало, если не сказать обречённо. И что он тут устраивает? У Хэань прав. Пора уже дать детям поговорить с отцом и перестать тащить всё на себе и У Хэане. Он взволнованно посмотрел на виднеющийся вдали одинокий дом.

***

Цзян Хуань вошёл в практически пустую комнату, где стояло только самое необходимое. В центре комнаты медитировал Цинхэн-цзюн. Он встал на колени и уткнулся лбом в пол. — Отец, А-Чжань в опасности. Люди из клана Вэнь загнали его и молодого господина Вэя в ловушку. Дядя не хочет меня отпускать, поэтому я прошу вашего дозволения отправиться и спасти их. Молчание. Цзян Хуань чувствовал, как снова закипает. — Отец, скажите что-нибудь. Это очень важно. Снова без ответа. Лишь еле слышный шорох ткани. Цзян Сичэнь слегка приподнял голову, чтобы взглянуть на Цинхэн-цзюня. Как и прежде сидит с идеально прямой спиной, подобно небожителю излучая сильную энергию, которую до этого Сичэнь не наблюдал. Ему всё равно. Цзян Хуань вскочил. — Ты издеваешься?! Ладно на меня тебе всё равно, но чем А-Чжань заслужил подобное отношение?! Он любит тебя! Ты не заслуживаешь и десятой части той любви, которую он к тебе испытывает! И я!.. Цзян Сичэнь оборвал себя. Он чувствует, как подступают слёзы. Он так долго отрицал эту истину, что ему физически больно её произносить. Но он должен. Пора высказать всё то, что он копил все эти годы. И плакать перед ним он не собирается. — Я не считаю тебя ни хорошим отцом, ни главой, ни человеком. Ты отвратителен. Связал с собой женщину, убившую твоего учителя, тем самым обрекая на страдания всех: дядю, учителя, А-Чжаня, меня и маму. Ты сделал её заложницей! Из-за тебя она прожила почти десять лет несчастной, от того и умерла так рано! У Хэань, даже не смотря на всю ненависть к ней, тайком проводил нас с А-Чжанем к маме уже после ежемесячного визита. Всегда поддерживал, учил, воспитывал. Как и дядя. Они всё для нас сделали, в то время как ты и словом с нами не мог обмолвиться. Цзян Хуань зарыл пальцы в волосы, портя причёску, опустился на корточки. — Я должен ненавидеть тебя. Но нет. Я обижен, но не ненавижу. Потому что… Потому что люблю тебя… — Цзян Хуань усмехнулся. — Почему-то люблю тебя, даже несмотря на всё то, что ты натворил. Он встал, направился к двери, не удостоив отца взглядом. — Мне плевать на твоё дозволение. Я спасу брата и точка. Цзян Хуань почувствовал, как сдавливает горло. «Не плакать. Только не сейчас.» Когда до двери оставалось два шага, Цзян Хуань ощутил чьё-то присутствие рядом. Не веря, он повернул голову и увидел Цинхэн-цзюня, стоящего вплотную к нему. На него смотрели золотые глаза Цзян Чжаня, наполненные печалью, но в них появилось что-то ещё. Цинхэн-цзюн, который обычно походил на тень самого себя, сейчас выглядел сильнее, живее. На таком близком расстоянии Цзян Хуань прекрасно это видел. — Отец? — Прости, что молчал. Не мог прервать медитацию, — произнёс Цинхэн-цзюн, протягивая руку к лицу сына. Цзян Хуань не сразу понял, что Цинхэн-цзюн стёр слезу с его щеки. Он отпрянул, точно прикосновение отца его обожгло. Тот понимающе улыбнулся. — Нам многое нужно обсудить, но это подождёт. Первым делом спаси брата. Цзян Сичэнь не верил, что это происходит на самом деле. И то ли от желания не спугнуть удачу и остаться в этом странном сне, то ли от банального шока, он ринулся обратно, минуя дядю и учителя. Те не обратили на него внимания, поглощённые разглядыванием главы. — Цижень, Ухэань. — Брат… — Выполз наконец.

***

Первым делом Цзян Хуань пришёл к Лань Ваньиню, у кровати которого сидела Лань Яньли. Находясь под эмоциями, он не обратил на неё должного внимания, приблизился к Лань Чэн и крепко сжал его руку. — Мы сейчас же полетим и вытащим А-Чжаня и молодого господина Вэя. Обещаю.