Солнце в зеркалах

              Очередной день радовал умиротворением. С улыбкой наблюдая за расхаживающими рядом алыми птицами, Намджун перебирал нанизанные на веревочку разноцветные бусины, уже совсем забыв повторять про себя соответствующие их цветам слова. Что-то там было про здоровье, покой, ясность мыслей, но мужчина просто перебирал гладкие шарики и слушал доносившуюся из дома тихую-тихую музыку, что играла одна из служанок. Чонгук тонким перышком рисовал на щеке гостя изящные узоры, время от времени объясняя, что означают новые символы и переплетения линий. Похоже, они исправно работали, наполняя душу блаженством. Юнги же отдыхал неподалеку, щелкая тыквенные семечки и не встревая в чужое развлечение. — А теперь последнее, — обмакивая перышко в чашечку с зеленой краской, сказал Чонгук, — я расставлю точки на концах линий. Это замкнет светлую энергию внутри твоего тела, не даст ей выйти. — И часто вы так разукрашиваетесь? — протягивая руку к подошедшей совсем близко птице, спросил Намджун. — Нет, — тихо рассмеялся Чонгук, — изредка, когда чувствуем опустошение, и души просят помощи. Он поставил последнюю точку, довольно осмотрел свою работу и отложил перышко. Намджун неловко скосил взгляд, безрезультатно пытаясь что-нибудь рассмотреть. Тонкие линии засыхающей краски не стягивали кожу, не щипали и вообще не чувствовались, о них можно было легко забыть. Собрав все мисочки на поднос, Чонгук протянул руку. Намджун неохотно положил на ладонь разноцветные бусы. — Понравилось? — усмехнулся Чонгук. — Успокаивает, — согласно кивнул Намджун. — Может быть, сделаю себе такие же, когда появится возможность. Приятно вот так вот расслабиться и дать лишнему выйти из тебя, настроиться на хорошее. Убедить свое тело, что оно здорово и полно сил. — Тело будет здоровым и сильным, если ты будешь в этом уверен, — поучительно сказал Юнги, лениво переворачиваясь на другой бок. — Но уверенность подразумевает и работу над собой, самосовершенствование. Если ты не трудишься, идя к цели, значит ты не уверен. — А ты сейчас над чем трудишься? — с легкой издевкой спросил Намджун, глядя на устраивающихся рядом с лежащим мужчиной птиц. — Над долгим и сладким сном, — проворчал Юнги. — Я упорно иду к своей цели и приду к ней быстрее, если ты прекратишь мне мешать. — Сокджин уже скоро должен вернуться, — напомнил Чонгук появившись из-за деревьев уже без подноса. — Нехорошо получится, если ты снова будешь спать, когда он зайдет навестить нас. Ты уже дважды засыпал прямо перед его приходом, я был вынужден извиняться. — Ты еще не понял, что я делаю это намеренно? Чонгук растерянно отвел взгляд, слабо пожав плечами. Выглядел он так, будто в самом деле не подозревал своего ненаглядного супруга ни в чем подобном. А вот тот Сокджин, наверное, давно догадался. Или догадается, как только узнает, что Юнги снова дрыхнет. Намджун прикрыл глаза. Всё это его не касалось, ему нужно было только, чтобы Сокджин открыл дверь, не более. Впрочем, вертелась еще одна мысль… имя казалось уж очень знакомым. — Служанки собрали тебе немного еды и свежих фруктов, — присаживаясь снова на свою подстилку, сказал Чонгук, — еще я попросил найти вторую флягу для вина. Если нужно что-то еще, скажи, попробуем раздобыть. — У вас есть… карта городов? — Кажется. — Чонгук неуверенно посмотрел на Юнги, но тот промолчал, даже не шелохнувшись, ведь птицы уютно устроились у его спины подремать. — Кажется, где-то есть набор. — Он жестом подозвал сидевшую за прудом девушку. Та расторопно подошла и грациозно присела рядом. — Будь добра, поищи в моем секретере набор карт с планами городов. Думаю, он на верхней полке. Служанка послушно поклонилась, показывая, что всё поняла, и ушла выполнять поручение. — Позволяете слугам рыться в документах? — удивленно спросил Намджун. Подобное поведение прочая знать расценила бы как неслыханную глупость. — Мы доверяем нашим служанкам, — кивнул Чонгук, — взамен они доверяют нам. Я могу быть уверен, что ни одна из девушек не предаст, они могут быть уверены, что их поймут и простят за ошибки. — Волки меня задери, какие же удивительные у Многоликого последователи. — Каждый из нас кому-то кажется удивительным, — покивал Чонгук, — каждый кого-то позабавит, восхитит, введет в недоумение. Сокджин, например, был бы изумлен твоей историей. — Это уж точно, — протянул Намджун. Он уже начинал сомневаться в таком плане, но ни за что не признался бы. В душе пока еще не было тревоги, но не было уже и уверенности, что идея хороша. Оставалось только ждать. Через какое-то время служанка принесла им свернутые карты, Намджун взял только одну нужную, внимательно рассмотрев, и спрятал в сумку. Сразу после появилась и другая девушка. Поклонившись, она сообщила, что сосед их вернулся из своего путешествия и желает навестить друзей. Юнги как-то сразу будто сильнее вжался в землю, пытаясь провалиться сквозь подстилку. Чонгук вздохнул, но не стал требовать его присутствия. Поднялся сам и пригласил Намджуна. Петляя между деревьями, они обошли дом и вышли к парадной части двора. У ворот, без интереса оглядываясь по сторонам, стоял высокий и широкоплечий молодой человек в модном по вкусам Пышного Города светлом камзоле, расшитом золотом. Намджун замер, вцепившись Чонгуку в руку. — Стой, — зашипел он, — я… мне нельзя попадаться ему на глаза. Мы не должны видеться. — Почему? — шепотом недоумевал Чонгук, осторожно выглядывая из-за зарослей. — Что не так? — Видишь ли. — Намджун опустил взгляд. — Именно у него я украл тот самый ключ, который потом разбили стражники. Это сын моего прежнего господина. На каждого в семье у них было по три ключа, я подумал, что им всё равно не нужно столько, даже не заметят. Но он меня может узнать. — Ох! — Чонгук задумчиво прикусил костяшку пальца, но через несколько мгновений просиял. — Слушай, у меня есть идея. Вернись в сад, найди ту служанку с каштановыми волосами, что приносила нам карты. Скажи, что я отпускаю ее на сегодня домой, Сокджин откроет ей дверь, но прошу провести тебя в Пышный Город. У ее родителей должен быть ключ. — А сами родители где живут? — Иди скорее. И попроси дать тебе второй плащ, укроешься, чтобы Сокджин тебя не узнал. Поторопитесь. Желания возражать не возникло — Сокджин заметил хозяина дома и весело и звонко поздоровался, вскинув руку. Намджун спешно скрылся за кустами. Пришлось выполнять наставления, стараясь при этом не поддаваться панике. Пока счастливая служанка торопливо собиралась и искала плащи, он убеждал себя, что всё хорошо. Распихав приготовленные для него вещи по карманам сумки и надев плащ, Намджун посмотрел на свое отражение в настенном зеркале. Если накинуть капюшон, то узнать его не должны. Едва ли Сокджин много внимания обращает на простых слуг, а рабов — уж тем более. Совсем скоро они вдвоем уже стояли перед беседующими господами. — Ах, вот и они, — улыбнулся Чонгук, делая шаг навстречу. Он осмотрел парочку в плащах. — Буду ждать тебя завтра утром, — сказал Чонгук служанке, та покорно поклонилась, еще раз поблагодарив доброго господина. После Чонгук встал так, чтобы собой заслонить Намджуна от Сокджина, который уже настраивал свой зеркальный ключ. Этот мог создавать проходы только между шестью городами, если судить по количеству делений на крышке. Украденный ключ создавал двери почти в любой из двенадцати. Присмотревшись к символам, Намджун понял, что ключ не открыл бы ему дверь в Пышный Город. Счастье, что они срочно изменили план. Счастье, что Намджун вовремя сообразил, где видел это гордое лицо, где слышал это имя. Иначе бы непременно зашел разговор про сбежавшего раба, прихватившего с собой зеркальный ключ и несколько монет. Проблем стало бы в разы больше. Возможно, его бы просто казнили. Отец Сокджина был совершенно не таким господином, как Юнги, которого еще больше смягчал добрейший характер супруга. — Вот. — Сокджин поводил зеркальцем из стороны в сторону, ловя солнечным лучиком нужную точку в пространстве. Дверь появилась буквально в паре шагов от них. Намджун едва сдержался, чтобы не вздохнуть от разочарования. На гладкой поверхности двери отражались густые и темные джунгли. — Получите. — Что ж, удачи вам, — сказал Чонгук, мягко хлопнув провожаемых по плечам. — А что там Юнги? — между тем уже потерял интерес к уходящим Сокджин. — Дай угадаю, спит в саду, верно? — Утомился, — с улыбкой кивнул Чонгук. Намджун вслед за девушкой подошел к двери. В джунглях ему еще никогда не приходилось бывать. Такое место объясняло, для чего нужны плотные плащи, ведь в Лесном Городе часто шли дожди и летали целые облака мерзкой насекомости. — Интересно, может ли это быть как-то связано с проигранным спором?.. — Даже не подозреваю, — усмехнулся Чонгук. Это было последнее, что Намджун услышал, после гладкая зеркальная поверхность за ним блеснула и исчезла. Влажный воздух джунглей моментально облепил кожу, а со всех сторон потянулись лианы с цветами. Не получалось даже понять, идет ли дождь, такими мелкими были капли, будто просто туман опускается, проходя всё насквозь и никак не прекращаясь. В джунглях оказалось довольно душно, но через какое-то время Намджун всё равно почувствовал странное освежение, как в сознание вернулся после долгой болезни. — Надо же, — пробормотал он, — странный тяжелый воздух, но всё равно бодрит. — Наверное, просто выветрились благовония, — улыбнулась девушка. — У наших хозяев в доме всегда зажжены ароматические палочки. Запах не чувствуется резко, но пропитывает, если находишься в доме долго. — Вот оно что. Может, оттуда и расслабленность? Ох уж этот дурман, видимо, он и очаровал меня, заставив видеть всё в ярких цветах. — Иногда мне кажется, что это господин Чонгук делает всё вокруг таким удивительным и радующим, — смущенно поделилась девушка, сворачивая с широкой дороги на узкую тропинку, петляющую между торчащими из земли корявыми мшистыми корнями высоких деревьев. — Знали бы вы, как сильно он изменил господина Юнги. Я служила его родителям задолго до этого брака. Господин был мрачен, холоден, замкнут. Теперь он кажется совершенно другим человеком. Счастливым. — Это похоже на промывание мозгов, — покачал головой Намджун. — Хотя, да, не отрицаю, вернуться в ту атмосферу хочется. — Уверена, господин Чонгук будет рад, если вы как-нибудь заглянете к нему в гости. Да и господин Юнги примет вас, как родного брата. Со всех сторон мешались огромные листья и высокие травы, цеплялись за ноги листья папоротников, провожали взглядами крупные пестрые цветы. Чтобы пройти, приходилось руками раздвигать целые занавесы свисающих ветвей, перешагивать поросшие слизью камни и бревна. Всё это делало знакомство с новым местом не самым приятным. Но довольно скоро появились и похожие на шарики глиняные бунгало на высоких ножках, спасающих от наводнений во время сильных ливней. Намджун с любопытством оглядывался, рассматривая такие странные жилища. В очередной раз украдкой обернувшись, девушка весело рассмеялась. Намджун смущенно отвел взгляд. Должно быть, он вел себя совсем как ребенок, впервые увидевший что-то необычайное. — Подождите, — улыбнулась девушка, открывая свою сумку и что-то ища. Намджун непонимающе нахмурился. Она выудила из кармана сложенный платок и осторожно коснулась им щеки мужчины. На светлой ткани остались красно-синие разводы. — Краска потекла. — Все старания Чонгука пошли насмарку, — пробормотал Намджун, позволяя стереть потеки. Девушка пыталась касаться как можно незаметнее, нежнее, и при этом ее собственные щеки алели от смущения. — Благодарю, — Намджун посмотрел на грязный платок, который хозяйка старательно складывала пятнами внутрь. — Подождите тогда уж и вы. Он расстегнул сумку. Девушка что-то тихонько пробормотала, отходя на шаг, но отстраниться далеко не смогла, помешали деревья, так что просто виновато потупила взгляд. — В качестве извинения за испорченный платок, — пояснил Намджун, протягивая кусочек ткани с чудесной вышивкой по углам, — получил его как утешительный приз на праздничном соревновании по стрельбе. Но он какой-то слишком кружевной для меня. Что за подарок вообще для стрелков?.. Может, вам он больше понравится. Возьмите. Через пару мгновений девушка робко потянула худенькую ручку. Платочек скользнул в ладонь подобно капле серебристых вод, переливаясь вышивкой. В этих хрупких пальчиках ему было самое место. Девушка путано поблагодарила и тут же зашагала дальше, сказав, что дом ее родителей уже совсем близко. Намджун постоял еще немного, с задумчивостью гладя вокруг, и пошел следом. Экскурсия в новый город подходила к концу.

✧✦✧

Коротко кивнув на очередной приветственный оклик, Хосок отправил в рот последний кусочек пирога. Завтрак вышел скудным, но вполне вкусным. И очень хорошо пошел под размышления. Хосок стоял на крохотном балконе, втиснутом между двумя колоннами, поддерживающими куда более грузные балконы следующего этажа. Разложив по широким перилам бумаги с рабочими записями, он снова обдумывал свой грандиозный план. Никакой уверенности не было, была только надежда, напоминавшая ему самому безумство. В расчетах раз за разом всё сходилось, но странное ощущение неправильности не проходило. И ему нужно было найти поддержку. Устало потирая сонные глаза, Хосок зевнул, потягиваясь и проклиная очередную бессонную ночь. Слабый ветерок тут же с готовностью подхватил исписанные листы, разбросав под ногами. С усталым вздохом осмотрев собственные труды, Хосок перевел взгляд на открывавшийся с балкончика вид. Новый силуэт города заставлял его содрогаться. Привыкший к низкорослым домам Пышный Город будто кричал от боли, которую причинял вспоровший его тело шпиль недавно перестроенного храма, всё больше ощетинивался всполохами надстроек. Храм вырос до ужасающего быстро, за каких-то несколько лет. Каста монахов спешила напомнить, кто главнее, укрепляя, приводя в порядок и наращивая свои храмы во всех городах. Храм Богини в Пышном Городе стал их главным достижением. Глашатаи Вечной доказали, что они сильнее алхимиков и ученых, на которых народ возлагал так много надежд в последние пару десятков лет. Доказал, используя при строительстве их же, алхимиков и ученых, силы и достижения. Новый храм было видно из любой точки города, знак солнца с кошачьим следом, венчавший его острый шпиль, своим блеском притягивал взгляды прохожих даже на самых окраинах. От этого создавалось впечатление, что Богиня и ее преданные глашатаи следят за каждым шагом простых людей. Обведя взглядом здания вокруг, Хосок с неприятным чувством запахнул плотнее свою накидку. Господство храма среди построек было настолько сильным, что это рушило весь облик города. Огромная площадь, возле которой Хосок жил, теперь казалась обычным двориком, подъездом к тянущейся к небу громаде. А само небо стало казаться намного выше, будто отдалилось от людей, не желая укрывать мягким голубым одеялом от бед, оставляя самим себе. Высокая подпорка, державшая это отдалившееся небо, пугала горожан. Простые люди оказались не готовы оторвать взгляды от привычной земли и тянуться вверх, к недосягаемому. Слишком много усилий нужно. Лучше спокойно копошиться в своих заботах, не мечтая о высоком, небесном, божественном. Вздохнув, Хосок ушел в комнату. Уж ему-то было просто необходимо собраться с силами и попытаться дотянуться. Ведь в планы монахов входило не только перерождение храмов в каждом городе, но и возрождение господства духовного, укрепление порядков, заведенных богиней. А это означало и новые запреты против Многоликого, и отмену всех с трудом отвоеванных мизерных прав для представителей каст рабов и слуг, и установление контроля храма над светской жизнью людей. Хосок не хотел допускать ничего из этого. Но у него был только один единственный план. Если бы всё вышло, триумф алхимии пошатнул бы слепую веру в могущество монахов и фатальность власти Богини. Настало время попытаться. — Мне срочно нужен… — Хосок хмуро посмотрел на широкий рабочий стол и выстроенные вдоль стены коробки, банки с влажными препаратами и целые горы недоработанных зеркальных ключей. Из всего этого бардака очень выделялся забытый старым напарником гребень. Нежного бежевого цвета с выгравированным рисунком спящего лиса. Было так странно, что именно эту вещь перед уходом забыл забрать любивший покрасоваться мужчина, гордившийся своими длинными молочно-белыми волосами. Хосок покивал и тихо закончил, пряча в сумку гребень: — Он. Лаборатория проводила его шуршанием исписанных листов по полу, но закрылась дверь, замолкли шепотки тревог. Остался только голос, зовущий вперед.

✧✦✧

Из Лесного Города перейти в другой было сложнее всего, ведь солнце джунглях, хоть и исправно светило, почти всюду было спрятано зарослями. Кроме того, оказалось, у родни той служанки давно уже нет ключа, ведущего в нужный город. Да и время неумолимо близилось к закату. Обходными путями, через друзей и знакомых, но Намджуна всё же смогли привести в Пышный Город. Знакомая атмосфера показалась приятной, как еще никогда в жизни. Но его ждало разочарование. После долгого пути с окраин через половину города к центру, к главной площади, Намджун не нашел того, что искал. Хосока не оказалось дома, а на двери его алхимической лаборатории висела табличка, гласящая, что хозяин не появится еще несколько дней. Сколько она там висела — неизвестно, сколько еще будут длиться эти несколько дней — тем более. А самым неприятным было то, что идей, куда мог уйти Хосок, у него почти не появлялось. Лишь одна, но до того неприятная, что думать о ней совершенно не хотелось. Замерев у стены здания, Намджун еще раз внимательно посмотрел на поддерживаемый атлантом балкончик, будто надеясь увидеть, как его хозяин, потягиваясь и зевая, выходит подышать свежим воздухом. Ничего не происходило. Намджун раздраженно выругался, оглядываясь. На него внимательно смотрела стоявшая неподалеку дама. Судя по наряду, она была из касты низшей знати. Такие не любили крепких выражений, так что Намджун замолчал, впрочем, не спеша просить прощения за грубость. Приподняв ткань объемной нежно-голубой юбки на каркасе, расшитой по низу золотыми узорами, дама медленно подплыла к нему, невозмутимо оглядываясь по сторонам. Короткая блузка открывала стройную талию, как любили модницы Солнечного Города, но рукава ее были украшены пышными кружевными оборками, собранными у локтя бантом, как носили в этих краях. Женщина, очевидно, была одной из переселившихся, что подтверждал и восхитительный смугловатый оттенок кожи. Она замерла, поправив ладонью ткань легчайшей полупрозрачной накидки, подхваченной тонкой диадемой, так, будто пыталась скрыть лицо. — Вы ищите Хосока, я верно понимаю? — с придыханием пролепетала дама сладчайшим голосом. Намджун только удивленно кивнул. — Не могу не помочь брату, — улыбнулась дама, стреляя глазками на прохожих, — сегодня днем он ушел из лаборатории. Полный решимости и с полной сумкой вещей. Он отправился по каким-то важным делам к своему давнему напарнику. Вам известно, кто это? — Да, мы были знакомы, — снова кивнул Намджун. — Большое спасибо за помощь, госпожа. Но… почему вы назвали меня братом? Дама кокетливо хихикнула, щуря глаза. — Я тоже следую за голосом Многоликого, — тихонько пояснила она, снова подбирая ткань юбки и собираясь уходить. — Но я бы посоветовала вам спрятать подвеску, в последнее время в городе для нас нет покоя. — Дама взглядом указала на величественный храм, возвышавшийся на противоположной стороне площади и, кивнув на прощание, поплыла прочь. Намджун хмуро проводил ее взглядом, положив ладонь на грудь и ощупывая. Под пальцами кольнуло прохладой. Намджун опустил взгляд. На груди у него висел амулет с тонким месяцем и кошачьим следом. Точно такой же, как носил Чонгук. Это сразу объяснило пристальные взгляды окружающих.

✧✦✧

В новом месте всё было не только диковинным, но и пугающим. Казалось, что за каждой колонной и каждой шторой стоит кто-то из слуг господина, которые донесут о любых подозрительных шепотках. Даже слишком долгие взгляды между ними привлекали внимание, заставляли хозяина хмуриться. Тэхён и Чимин старались проводить больше времени в саду, где получалось хоть немного расслабиться за шуршанием листвы и журчанием фонтанчиков. Перекатывая между ладонями яблоко, Тэхён не сводил взгляда со стражников, прохаживавшихся петляющими дорожками. Те улавливали любое движение, пройти мимо них незамеченными было слишком сложно. К тому же везде сновали занятые делами слуги, которые бы моментально подняли тревогу, если бы заметили, что новенькие дворца пытаются сбежать. — О чем я думаю? — вдруг повторил Тэхён вопрос, который был задан уже слишком давно. — О приеме. Унчжон устроит прием в честь своего нового тела. После него меня запомнит каждая собака в этом городе. Нельзя будет пройтись по улице, не привлекая внимания. — То есть, — Чимин в очередной раз поправил раздражающую ленту на шее, — нужно сбежать еще до приема? — И вот еще что думаю. — Тэхён усмехнулся и расстегнул душащее друга украшение, которое куда больше подошло бы чопорной моднице. — Куда мы денемся? В Каменный Город вернуться будет нельзя, там он станет искать в первую очередь. — Я выкраду его ключ, ведь он может создавать двери в любой из двенадцати городов. Унчжон не узнает, какой мы выбрали. Чтобы обыскать все, уйдет много дней и сил. Успеем что-нибудь предпринять. — Что-нибудь, — вздохнул Тэхён, поправляя парнишке воротник светлой рубашки, — всё у нас слишком неопределенно. Из-за того и неудачи. Он не успел сказать больше ничего. Над садом разнеслось грозное пожелание доброго дня. Господин Унчжон стоял неподалеку, глядя с прищуром. Тэхён тут же убрал руку и отступил на шаг, приветственно поклонившись и отвернувшись к фонтану. — Вижу, тебе приглянулся мой сад, — натянуто улыбнулся мужчина, обращаясь к парнишке. — Пройдемся, — холодно сказал он, гордо расправив плечи и медленно и важно зашагав к лестнице. — Хочу сказать тебе пару слов. — Да, господин, — поклонившись, выдохнул Чимин, тут же засеменив следом. Они долго шли по коридорам дворца, переходили из зала в зал, а Унчжон всё молчал. Навстречу изредка попадались слуги, тут же склонявшие головы, щебетали за бесконечными окнами мелкие пташки, покачивались на полу тени, отбрасываемые ветвями деревьев. В галерее между частями дворца господин Унчжон неожиданно замер. Как раз в середине пути, где сплошной ряд высоких окон и вовсе переходил в арки с колоннами, дававшими выход в сад. Кусты и деревья, растущие совсем рядом, тянули ветки внутрь, заслоняя солнце. Чимин с трудом заставил себя оторвать взгляд от сада и посмотреть в лицо хозяину. — Должно быть, ты уже знаешь, что я тяжело болен, — начал мужчина, убирая руки за спину и глядя куда-то мимо плеча собеседника. — Я не желаю, чтобы твое юное тело осквернили мои болезни, поэтому не прикоснусь к нему, пока не изменю свое собственное. Но, — его голос моментально стал строже, а взгляд суровее, глаза опасно прищурились, — теперь я — твой единственный господин, властитель и покровитель. Не хочу ни за что тебя винить и наказывать, но отныне я запрещаю вам оставаться наедине. — Прошу простить, — тихо ответил Чимин. — Я не знаю никого в этом дворце, мне не с кем было даже поговорить, поделиться… впечатлениями. Тэхён — мой единственный друг. — Друг? Этот глупый раб не мог очаровать ничем, кроме красивого лица, а уж оно скоро будет моим. А поговорить, — мужчина притворно-любезно улыбнулся, — ты всегда можешь со мной. Давай же, поделись своими впечатлениями. — Я… — Чимин растерянно осмотрелся, — у вас бесподобный дворец, я никогда не видел таких стен. Парнишка бездумно уставился на выпуклое белоснежное украшение в виде вазы с цветами. По нему плясали серые пятна тени от листьев деревьев, от этого и сами цветы будто шевелились на ветру. Господин Унчжон перевел взгляд туда же, вздохнул и снова улыбнулся. — Это лепнина. Ее выполняли лучшие мастера страны, — с нескрываемой гордостью пояснил хозяин. Чимин не стал говорить, что знает, ведь лично знаком с одним из них, и хорошо помнит, что мастерам господин Унчжон не потрудился заплатить за тяжелую работу. — Действительно, своим дворцом я горжусь. Ты можешь свободно наслаждаться прогулками… но не встречайся больше с этим рабом без моего присутствия. — Я всё понял, господин, — низко поклонившись, заверил Чимин, надеясь, что на этом удастся закончить разговор. Мужчина довольно кивнул, но отпускать его не стал. Продолжил беседу. Надеялся, что так сможет расположить к себе и завоевать доверие. Разговор тянулся долго, проходил тяжело, но господин Унчжон будто не замечал этого, продолжая улыбаться и неустанно восхвалять себя, свои владения и богатства. Когда они остановились у пруда, собираясь разойтись в разные стороны, солнце уже начало клониться обратно к горизонту, понемногу слабея. Господин Унчжон выждал какое-то время и затронул тему, ради которой и затеял разговор: — Как я уже сказал, я тяжело болен. Этим утром меня навещал лекарь. Мы пришли к решению, что процесс переселения душ необходимо ускорить, мы не станем ждать положенный месяц, а проведем обряд ровно на третий день от нынешнего. Хочу, чтобы ты был одним из свидетелей. — Да, господин, — кивнул Чимин, чувствуя, как от страха горячая кровь приливает к щекам. Они лишились почти всего времени, на которое рассчитывали, это значило, что срочно нужно придумывать новый план. Вот только господин Унчжон приказал держаться от Тэхёна подальше. И, возможно, будет строго и неусыпно следить за выполнением приказа, не отпуская парнишку от себя. Оставалась только одна надежда…

✧✦✧

Чонгук знал, что Юнги не против гостей, но всё же намного лучше и приятнее себя чувствует, когда они наедине. Потому не ждал, что супруг будет радоваться лишнему человеку. И всё же в тот вечер ужин прошел спокойнее — они с Сокджином смогли забыть наконец все разногласия, ведь Сокджин искренне одобрил и пообещал поддержать их рискованную затею со школой для рабов. И это была одна из лучших новостей за последнее время. После такого Чонгук был полон воодушевления. — Сокджин сказал, что Унчжон уже нашел себе тело, — заходя в спальню, сразу начал Чонгук. На дворе уже стояла ночь, так что, едва проводив гостя, он отправился готовиться ко сну. Юнги поднял голову. Он сидел на кровати и наблюдал за балующимися вокруг тапочек птенцами. — И собирается вот-вот устроить прием по этому поводу. Не думаешь пойти? — Чтобы меня оттуда выставили пинком под зад? — улыбнулся Юнги, с хрустом разгрызая один из орешков, что стояли рядом в мисочке. — Нет. Если захочу новых ощущений в пятой точке, я просто разрешу тебе побыть главным на одну ночь. Чонгук рассмеялся, присаживаясь рядом. Птенцы были уже крупными, почти взрослыми птицами, но всё еще почти не вылетали из спальни, слишком к ней привыкнув. Они ели ягоды, фрукты и зерна с тарелочек, что оставляли для них на столике, купались в каменной раковине, над которой умывались хозяева, каждое утро еще до рассвета начинали попискивать и цвиркать, мило общаясь, а порой принимались баловаться и затевали такой сыр-бор, что от щебета звенело в ушах. Это были самые непоседливые и шумные обитатели дома. — Жаль, что нельзя ему как-то помешать. Чонгук перехватил потянувшуюся к птицам руку Юнги, переплетая пальцы, и тот перевел на него взгляд, отвечая: — Помешать-то можно. Но должны ли мы это делать? Одобрит ли такое твой бог?.. Ведь ты говоришь, что нельзя мешать чужому счастью. — Ты так и не понял основу его философии. — Конечно. Ты же и сам ее не понимаешь. Но, похоже, в этом вся ее суть — никто не может по-настоящему понять Многоликого, как и саму жизнь. Но ты уверен, что именно это нужно для твоего счастья? — И это тоже, но потом, — прошептал Чонгук, требовательно целуя и напирая. — А для начала хочу предложить твоей пятой точке новые ощущения. Остальное подождет... Юнги улыбнулся, позволяя уложить себя на подушки и откинуть серьезные темы. Чонгук частенько не понимал этого мира и других людей, но всегда умел понять Юнги и прочитать его желания. А еще лучше умел их удовлетворить. Чонгук уже забрался ладонями под полы его накидки, лаская нежнее, чем легчайший шелк. Влажные поцелуи ложились на шею неспешно, тягуче, уводя в чарующие грезы. А знакомый сладкий шепот обещал наслаждение. От нахлынувшего жара хотелось сбросить с себя одежду, но Юнги лишь терпеливо ждал, пока Чонгук медленно распускал завязки одну за другой, заставляя томиться, растягивая пленительные мгновения до бесконечности. И следующий за ними взгляд глаза в глаза — глубже любой близости. В нем чувствовалось единение и слияние. Чонгук будто уже был «в нем».