Зловещая луна

ГЛАВА 7 **********

Единственным источником света в ванной была свеча, которую Малдер чуть ранее поставил на раковину. Переступив через порог, он сразу же заметил напарницу, которая сидела на опущенной крышке унитаза, верхняя одежда валялась на полу у ее ног. Лишь усиливающее бледность кожи Скалли слабое пламя свечи помогло Малдеру внимательно осмотреть ее на предмет каких-либо повреждений и убедиться, что с ней все в порядке. Одетая в одно нижнее белье - простой белый бюстгальтер и голубые трусики – напарница держала на коленях полотенце и упорно смотрела в пол, не поднимая глаз на Малдера. - Скалли? – тихо и несколько неуверенно обратился к ней Малдер, до сих пор не понимая, зачем она его позвала. - Здесь есть только душ, - едва слышно пояснила напарница, расстроенно махнув рукой в сторону душевой кабины. – Я думала, тут имеется ванна, но ошиблась. Вряд ли у меня хватит сил… - Ее и без того слабый голос затих окончательно, и Малдер заметил, как Скалли набрала побольше воздуха в грудь, словно набираясь мужества перед финальным рывком. – Ты не мог бы мне помочь? – на выдохе протараторила она и, подняв голову, взглянула на него в упор. Эта робкая просьба заставила его сердце сжаться, ведь кому, как ни Малдеру, было знать, чего стоило его гордой и ревностно охранявшей свою независимость напарнице попросить о помощи. Она вновь уставилась в пол, словно ее смущало подобное проявление слабости, и, опустившись рядом с ней на колени, Малдер взял ее ладони в свои. - Скалли, почему бы тебе не повременить с этим до тех пор, пока ты не окрепнешь? Давай, я отведу тебя обратно в комнату. При этих словах она резко подняла на него взгляд и решительно покачала головой. - Я все еще чувствую его прикосновения на своей коже, Малдер, - тихо, но настойчиво произнесла Скалли, – его пальцы на шее, в волосах, дыхание на щеке и затылке. Мне необходимо смыть с себя эти ощущения – избавиться от всего, что напоминает мне о нем. Ты мне в этом поможешь? – вновь спросила она, и Малдеру ничего не оставалось, как только согласно кивнуть в ответ еще до того, как напарница полностью озвучила свою просьбу. - Что я должен сделать? - Не мог бы ты постоять рядом, чтобы в случае чего подхватить меня? - Конечно, - заверил ее он и, выпрямившись, помог ей подняться. Скалли тут же шагнула в сторону душевой кабинки, но ее колени вдруг подогнулись, и если бы Малдер вовремя не подхватил ее, она наверняка упала бы. - Скалли… - Он хотел было снова попробовать отговорить напарницу от этой затеи, но, увидев непреклонную решимость в ее взоре, понял, что у него нет иного выхода, кроме как только пойти у нее на поводу и выполнить ее желание. По-прежнему поддерживая ее одной рукой за талию, другой Малдер повернул кран и настроил нужную температуру воды. Убедившись, что Скалли не обожжется, напарник помог ей забраться под душ… и затем встал рядом с ней. - Малдер, что ты делаешь? – удивленно спросила она. - Эй, ничего мне не сделается, если я еще немного помокну, - шутливо заметил он, закрывая за собой дверь душевой кабины. - Держись за подставку, я тебя подстрахую и не дам упасть, - напутствовал ее Малдер, и когда Скалли последовала его совету, направил душевой шланг таким образом, чтобы вода равномерно стекала по всему ее телу. - Не слишком горячо? – заботливо поинтересовался он. - Нет, все отлично. Наблюдая, как потоки воды волнами струятся по коже напарницы, словно обнимая соблазнительные изгибы ее фигуры, Малдер пришел к мысли, что, предложив помочь ей помыться, поступил слишком опрометчиво, однако в следующее мгновение решительно тряхнул головой. «У меня получится, - сказал он себе. – Я смогу сделать это для нее». Взяв с полки шампунь, который предварительно поставила туда Скалли, Малдер выдавил небольшое его количество на ладонь и невольно улыбнулся, ощутив такой знакомый запах, прочно ассоциирующийся у него с напарницей. - Наклони голову назад, - попросил он. Она подчинилась, по-прежнему крепко держась за подставку. Водяные струи горячим потоком потекли по ее волосам, а затем вниз по спине, и Скалли закрыла глаза, когда Малдер коснулся ее головы, мягко втирая шампунь в рыжие пряди и равномерно кончиками пальцев распределяя по ним пену неторопливыми круговыми движениями. Как только выбившиеся из общей массы пузырьки начали стекать по лбу Скалли, норовя попасть ей в глаза, она плотно зажмурилась, и, извинившись за свою нерасторопность, Малдер поспешил смахнуть их мочалкой. Через некоторое время на Скалли вновь обрушился сильный поток воды, и пена из ее волос заструилась по плечам и ногам. Покончив с ополаскиванием головы напарницы, Малдер сконцентрировал внимание на других частях ее тела: взяв с полки кусок мыла, он обильно натер им мочалку, и вскоре его пальцы коснулись шелковистой влажной кожи. Малдер осторожно провел мочалкой по ее шее, и от осознания интимности его действий у Скалли защипало в глазах: нежно стерев с ее горла зловещие отпечатки, оставленные безумным доктором, он проделал то же самое с щекой, смывая с нее грязь и одновременно лаская. Затем его руки переместились на спину напарницы и резко замерли, стоило Малдеру увидеть образовавшиеся там отметины. Чуть поколебавшись, он деликатно проследил контуры каждого ожога, оставшегося в тех местах, где электроды крепились к ее телу. Поднявшаяся в нем при виде этих уродливых следов волна неистового гнева оказалась гораздо сильнее бьющего из душевого шланга потока воды. Усилием воли заставив себя оставаться спокойным и не делать никаких резких движений, чтобы ненароком не причинить Скалли боль, агент продолжил намыливать ее руки, затем живот и спину, задерживаясь на тех участках кожи, где Руперт дотрагивался до нее. Как это ни эгоистично, но Малдеру хотелось, чтобы единственные прикосновения, которые ее тело помнило и знало, отныне принадлежали только ему. Несмотря на подобные собственнические мысли, Малдеру все же хватило такта заметить, как напряжены руки напарницы, буквально вцепившейся в подставку. Догадавшись, наконец, что ей тяжело стоять, он быстро смыл с нее остатки пены, после чего, загородив Скалли, направил поток обжигающе ледяной воды себе в грудь и, подождав, пока его окатит целиком, закрыл кран. Вновь крепко обхватив напарницу рукой за талию, Малдер помог ей выбраться из душевой кабины, вытер волосы и поспешно обернул ее в полотенце, чтобы она не простудилась. Скалли тут же опустилась на крышку унитаза и придвинула к себе сумку с вещами. - Одевайся, а когда будешь готова, крикни, и я тебя заберу, - сказал ей Малдер и, выйдя из ванной, прикрыл за собой дверь. Быстро вернувшись в свой номер, он вытерся и переоделся в сухую одежду, после чего зашел в комнату напарницы и обнаружил Скалли на кровати, одетой в одну из ее любимых шелковых пижам. - Эй, - улыбаясь, обратился он к ней. – Готова лечь спать? - Более чем, - зевнув, ответила она и, забравшись под одеяла, положила голову на подушку. Оказавшись спиной к напарнику, Скалли не видела его, но услышала, как он задул свечу и направился к себе. Тогда она резко распахнула глаза и села на постели, в глубине души признавая, что еще недостаточно окрепла и не хочет, чтобы он оставлял ее одну. - Малдер? – позвала Скалли. - Я только задую свечу в своей комнате и вернусь, - пообещал напарник, правильно поняв ее причины беспокойства. Впервые за долгое время почувствовав себя в полной безопасности, Скалли вновь легла и, повернувшись на бок, закрыла глаза. Вскоре до нее донесся звук малдеровских шагов, а затем - скрип придвигаемого к кровати кресла. - Малдер, - полусонным голосом пробормотала она, - из-за меня тебе пришлось провести прошлую ночь в кресле, так что меньшее, что я могу сделать – это разделить с тобой постель. Скалли сделала над собой усилие, стараясь не заснуть до тех пор, пока не ощутила, как матрас прогнулся под тяжестью устроившегося рядом с ней напарника. Малдер проснулся только однажды, разбуженный приглушенными всхлипываниями, доносившимися с другой стороны кровати. Потянувшись к Скалли, он крепко прижал ее к себе, и она почти мгновенно успокоилась, позволив напарнику со спокойной совестью снова погрузиться в сон. Все оставшееся время, проведенное в объятиях Малдера, Скалли не тревожили дурные сны, и впервые за множество бессонных ночей его также не донимали ставшие уже такими привычными кошмары. Она неоднократно просыпалась в течение дня и каждый раз, стоило ей открыть глаза, видела перед собой Малдера: он либо приносил ей лекарства, либо помогал добраться до ванной, либо просто сидел рядом. Скалли вряд ли могла передать словами, как много для нее значили подобные знаки внимания со стороны напарника, ведь сколько бы ни длилось ее бодрствование – пять или сорок пять минут – он всегда подходил к ней и, усаживаясь на кровать, развлекал беседой, которая, несмотря на свой непринужденный характер, показывала степень его заботы. Несказанно растроганная таким отношением, Скалли вынуждена была признать, что ей нравилось, когда Малдер «стоял у нее над душой». Надо сказать, что напарник отлично справлялся с возложенными на себя обязанностями сиделки: например, когда Скалли в последний раз вернулась из царства Морфея, он уже поджидал ее с чашкой горячего куриного супа наготове. Благодаря сну и уходу Малдера ее организм постепенно восстанавливался, возвращая утраченные силы. Снова проснувшись, Скалли какое-то время лежала, не шевелясь, не желая открыть глаза и распрощаться с приятной расслабленностью. В конце концов она лениво потянулась, с удовольствием отмечая, что тело болит уже меньше, чем прежде, и услышала сидевшего за соседним с кроватью столом напарника, с головой погрузившегося в работу. После того, как шериф Монро выполнил свое обещание, подогнав их машину, Малдер занял себя тем, что приступил к написанию отчета на ее ноутбуке, заставив Скалли улыбнуться его довольно неуклюжему способу печати – по клавишам он бил нерегулярно, делая большие паузы, и это служило прекрасным объяснением того, почему именно Скалли сама составляла их отчеты. Убедившись таким образом, что напарник находится неподалеку, Скалли вскоре вновь очутилась в объятиях сна. В следующий раз, когда она проснулась, комната оказалась окутанной мраком и тишиной. Осмотревшись, Скалли не увидела Малдера рядом и чуть было не поддалась панике, но в следующее мгновение заметила, что дверь в его комнату слегка приоткрыта и из образовавшейся щели на ковер падает тусклый лучик света. Скалли осторожно села на постели, заранее подготовив себя к последующей за этим движением возможной боли, которая, к счастью, так и не возникла. Свесив ноги с края кровати, она медленно перенесла на них вес своего тела и встала – поначалу несколько неустойчиво, но вскоре восстановила равновесие и направилась в номер напарника. Приблизившись к нему, Скалли увидела, что Малдер, с надетыми на нос очками, растянулся на постели в окружении многочисленных папок с делами. Казалось, он был целиком и полностью поглощен изучением лежавшего у него на коленях документа, но когда Скалли слегка толкнула дверь, громкий скрип несмазанных петель оповестил Малдера о ее приближении. Он тут же поднял голову и улыбнулся, заметив стоявшую на пороге напарницу. - Подыскиваешь нам очередное интересное дело? – спросила она, переводя взгляд с лица Малдера на бумаги у него в руках. - Просматриваю информацию о паре ритуальных обрядов в Новой Англии, участники которых танцевали голышом в полнолуние – сейчас для этого как раз подходящее время года, - пожав плечами, пояснил он. - Танцевали голышом в пору зловещей луны, - поправила она. - Да, зловещей луны, - вновь улыбнувшись ей, кивнул Малдер, после чего отложил в сторону бумаги, снял очки и добавил: – Тебе что-нибудь нужно? - Я просто проснулась, а тебя не было рядом, - пояснила Скалли. - Я не хотел, чтобы свет тебя разбудил. Как ты себя чувствуешь? - Лучше, но мне все еще кажется, что я в состоянии проспать хоть целый месяц, - признала она. - Я и сам уже собирался отправляться на боковую, - зевнув, ответил Малдер. - О, ладно. Тогда до завтра, - с явным сожалением произнесла Скалли, разворачиваясь, чтобы вернуться к себе. - Доброй ночи, - пожелал ей вслед Малдер, выключая прикроватную лампу. Кромешная тьма обеих комнат обступила Скалли со всех сторон, грозя поглотить ее, и, немного поколебавшись, она вновь зашла в номер напарника. - Малдер? - Да? – с любопытством спросил он. - Неважно… Доброй ночи. Не решаясь попросить его присоединиться к ней, Скалли поплелась обратно в свою постель и, проклиная себя за свою трусость, залезла под одеяла. Она прекрасно знала, что Малдер не отказал бы ей, но не могла заставить себя признаться в том, что нуждается в нем. Воспоминания о прошлых одиноких ночах нанесли Скалли неожиданный визит, подобно призракам прошлого, заставив осознать, что настал ее черед сделать следующий шаг. Она только никак не могла взять в толк, что же останавливает ее после всего пережитого ими за последнее время. В темноте своего номера Малдер смотрел на дверь, в проеме которой только что стояла напарница, чувствуя, как внутри него разгорается очередная битва между разумом и сердцем. Последнее, впрочем, довольно быстро победило, и, откинув покрывала, агент поднялся с постели, подбадривая себя тем, что если он смог последовать за Скалли в тот коридор, то ему уж точно ничего не мешает последовать за ней сейчас. Оставалось только рассчитывать на то, что на этот раз его действия не приведут к столь катастрофичным последствиям. Малдер тихонько проскользнул в комнату напарницы и, быстро преодолев отделяющее его от кровати расстояние, забрался под одеяла рядом с напарницей. - Мне кажется, здесь я буду спать гораздо лучше, - пояснил он, надеясь, что правильно истолковал ее колебания. - Думаю, мы оба будем спать лучше, - прошептала она, таким образом благодаря напарника за понимание. Какое-то время Скалли лежала совершенно неподвижно, вглядываясь в темноту. Тьма скрывала многочисленные грехи, как она однажды сказала Малдеру. В фильмах ужасов она привлекает демонов ночи, в литературе зачастую является олицетворением самого зла, но сегодня тьма дала Скалли необходимое мужество. Услышав, как ее рука скользит по простыням, напарник взял ее в свою. - Малдер, я хочу кое в чем тебе признаться, - с торжественной серьезностью начала Скалли, ее голос прозвучал громко и отчетливо в абсолютной тишине комнаты. - В том, что на самом деле ты большой фанат «Танцев на льду», но боялась мне об этом сказать? – нервно пошутил он. Она резко замолчала, не зная, стоит продолжать или нет, раз Малдер так легкомысленно отнесся к ее словам, но тут он сжал ее ладонь в знак молчаливого извинения. - Что за признание ты хотела сделать? – оставив попытки разрядить обстановку с помощью шутки, мягко спросил напарник. - Когда ОПО перевели меня в Солт-Лейк-Сити, я подала в отставку… знаешь, почему я это сделала? - Потому что устала от бесконечных бюрократических интриг? - Так я сказала вам со Скиннером, и, думаю, тогда я и сама в это верила, но с тех пор у меня было много времени все как следует обдумать. - Так почему же ты уволилась, Скалли? - Когда меня перевели, я ушла, потому что не могла покинуть тебя. Если бы я отказалась от работы в Бюро, у меня была бы возможность остаться в Вашингтоне, рядом с тобой. Давая понять, что он ценит ее мужественное признание, Малдер поднес руку напарницы к губам и нежно поцеловал. Однако она явно не закончила с откровениями. - В тот день в коридоре ты сказал, что я сделала тебя цельной личностью. Возможно, это действительно так, ведь я и сама не ощущала себя цельной, пока не встретила тебя: мы дополняем друг друга, - твердо и уверенно произнесла Скалли. – Думаю, поэтому я так долго молчала, упрямо отказываясь признать свою потребность в тебе. Я не хотела нуждаться в тебе, да и вообще в ком бы то ни было, но больше не могу бороться сама с собой, и потому открыто говорю, что ты и вправду мне нужен, Малдер. Ты сказал, что любишь меня, но хотя тогда мне не хватило сил ответить тебе, сейчас их вполне достаточно, так что знай: я тоже тебя люблю. Он перекатился на бок, повернувшись лицом к напарнице, и, протянув руку, она погладила его по лицу, ощущая, как на глаза наворачиваются слезы, когда ее ладонь коснулась влажной от переполнявших его эмоций щеки. - Когда я лежала на том столе, связанная и беспомощная, и смотрела сделанную Рупертом видеозапись, на который ты обнимал меня во сне, - голос Скалли дрогнул, и Малдер вновь подбадривающе коснулся губами тыльной стороны ее ладони. – В тот момент я поняла, что именно этого и хотела, и если мне суждено умереть, то самым большим моим сожалением перед смертью будет сожаление об этой упущенной возможности. Я больше не хочу ничего упускать. Уже не сдерживаемые слезы стремительным потоком потекли из ее глаз, и Малдер привлек Скалли к себе, покрывая ее щеки и лоб нежными поцелуями. Он крепко держал напарницу в объятиях, пока она давала волю накопившимся в ней за последние три дня печали и скорби, найдя в себе смелость посмотреть в лицо страданию и боли, причиненными ей Рупертом, и, наконец, освободиться от них. Малдер позволил Скалли спокойно выплакаться, нашептывая ей на ухо слова доверия и любви. Вскоре ее судорожные рыдания сменились всхлипываниями, плавно перешедшими в икоту, и через некоторое время она вновь взяла себя в руки и смогла нормально дышать. Малдер снова перекатился на спину, увлекая напарницу за собой, и когда она опустила голову ему на грудь, начал плавно поглаживать ее по спине, помогая расслабиться и погрузиться в сон. - Спи, - прошептал он. - Я люблю тебя, - тихонько подтвердила Скалли. - И я люблю тебя, - скорее выдохнул, нежели произнес Малдер в ответ. Немного погодя ее дыхание замедлилось и приобрело глубокий спокойный ритм, однако он так и не ослабил объятий, чувствуя, что его сердце готово взорваться от переполнявшего его счастья, вызванного этим признанием. Сомнения и страхи попытались было отравить эту чистую радость, но Малдер решительно подавил их, напомнив себе, что Скалли верила в него, все эти пять лет оставаясь рядом с ним, а теперь к ее преданности и дружбе добавилась еще и любовь – она любила его. Умиротворенный этой мыслью он постепенно и сам последовал примеру напарницы, по-прежнему не выпуская ее из рук и пребывая в нерушимой уверенности в том, что она любит его и все худшее осталось позади.

*********

Фокс Малдер спал, и ему снился сон, который разительно отличался от тех тревожных видений, что обычно лишали его покоя по ночам. Нет, от этого сна вовсе не хотелось просыпаться, поскольку лучше него могло быть только одно: реальное воплощение этих грез. Он видел дразнящую, соблазнительную и такую знакомую улыбку… улыбку женщины, которая то приближалась, то снова отдалялась от него, маня последовать за собой. Когда ее образ вновь возник из окутывающей все вокруг туманной дымки, Малдер не дал ей возможности снова исчезнуть - удерживая в объятиях, он провел рукой по всей длине ее пламенных волос и замер, коснувшись шелковистой кожи. А затем до него донесся низкий звук, замерший почти сразу и подозрительно похожий на стон. Пребывая в пограничном между сном и явью состоянии, агент нехотя стряхнул с себя приятную дремоту и тут же вспомнил где, а главное, с кем находится. Только сейчас он осознал, что его ладонь, оказывается, все это время лежала на бедре напарницы. Малдер еще раз неторопливо провел по нему рукой, и с губ Скалли снова сорвался такой же хриплый, наполненный желанием вздох. - Скалли? – пробормотал Малдер. Она слышала его, но ответить означало положить конец захватившей ее фантазии. Все это время, лежа в объятиях напарника, Скалли не в силах была открыть глаза, ошеломленная силой захлестнувших ее эмоций, где перемешалось, кажется, все и сразу. То, что она так упорно и долго отрицала, игнорировала и сдерживала, потребности, мечты, непозволительные желания – все это разом нахлынуло на нее, грозя подчинить ее чувства и смести остатки здравого смысла. И теперь Скалли ощущала, как из самых глубин ее естества поднимается что-то неукротимое – словно раскаленная пружина, распрямляющаяся внизу живота, от которой по всему телу расходится всепоглощающая волна желания. В конце концов она все-таки решилась открыть глаза и взглянуть на напарника, обнаружив, что он, в свою очередь, так напряженно всматривается в ее лицо, словно стремится поглотить. - Малдер, - срывающимся от переполнявшей ее страсти голосом, прошептала Скалли, – я думаю, что… - Шшш… - он мягко и чувственно провел кончиками пальцев по губам напарницы, заставляя ее замолчать. – Не думай - чувствуй. После этих слов сердце Скалли внезапно замерло, а затем – бешено забилось, но на сей раз подобная аритмия была вызвана куда более приятными причинами, нежели три дня назад. А потом Малдер стал медленно наклоняться, и Скалли невольно задержала дыхание. «Наконец-то это случится, - успела подумать она, - наконец-то он поцелует меня. И на сей раз нам ничто не помешает. Наконец-то…». В следующее мгновенье, когда его рот жадно накрыл ее губы, Скалли поняла, что это не имеет ничего общего с обычным поцелуем – настолько он был наполнен отчаянным желанием напарника завладеть ею без остатка, утвердить над ней свою власть. Малдер целовал напарницу с таким исступлением и с такой лихорадочной страстью, с какой еще никто и никогда не целовал ее прежде. Да и она сама не осталась безучастной – его прикосновения разожгли в ней целый шквал чувств и ощущений... Напарник явно не намеревался прибегать к медленному соблазнению, потому что в этом поцелуе не было ничего неторопливого и неспешного – его губы обрушились на нее, не давая ни малейшего шанса на отступление. Отринув всякую деликатность, Малдер настойчиво вторгался языком в ее рот. Они вновь и вновь обменивались неистовыми влажными поцелуями, все сильнее воспламенявшими новоявленных любовников. Через некоторое время Малдер все-таки оторвался ото рта напарницы и принялся покрывать поцелуями мочки ее ушей, после чего обратил свое внимание на щеки, коснулся шеи, ощущая, как неистово бьется под кожей пульс, и прочертил языком влажную дорожку по всей длине ключицы. Но Скалли отчаянно захотелось вновь ощутить прикосновение его губ, а потому она привлекла напарника к себе и накрыла его рот своим. Целуя Малдера ничуть не менее пылко и задыхаясь от недостатка воздуха, Скалли все равно тянулась к нему снова и снова, пока он не отстранился сам, правда лишь для того, чтобы медленно и эротично обвести контуры ее губ кончиком языка. Лишившись его обжигающих поцелуев, Скалли невольно задрожала. Малдер, от которого не укрылся охвативший напарницу трепет, безошибочно понял, что тот никак не связан с прохладным воздухом в комнате, тем более, что его самого переполняло такое же ощущение неотвратимости происходящего. Впервые за свою долгую одинокую жизнь он почувствовал себя любимым и был исполнен решимости вызвать у напарницы те же эмоции. Ее прикосновения, от которых по коже словно пробегали искры, вызывали в Малдере самую настоящую бурю - казалось, что его душу, вплоть до самых темных уголков, озаряет яркий свет. Потянувшись к напарнице, он заключил ее в стальные объятия и, чувствуя ее мягкую податливую плоть, внезапно осознал, как идеально Скалли вписывается в кольцо его рук, подобно недостающему кусочку головоломки – так, словно они были созданы друг для друга. От нахлынувших эмоций и предвкушения того, что неизбежно должно случиться дальше, у Малдера перехватило дыхание, но он едва это замечал. На него внезапно снизошло понимание того, что жизнь - хрупкий и ценный дар, которого можно лишиться в любой момент, утратить в мгновение ока. Как и Скалли, он жаждал ощутить себя живым, полностью отдаться на волю чувств, не сдерживаясь и ничего не скрывая от напарницы. Оба полностью утратили ощущение времени – казалось, в мире не осталось ничего, кроме их неистовых и требовательных поцелуев. Без слов, с помощью рук и губ Малдер пытался подарить Скалли то, чего она желала, то, в чем нуждалась: жар, страсть, единение, жизнь и любовь. Приоткрыв рот и дыша так же часто и хрипло, как и сам Малдер, Скалли запустила ладонь ему под футболку и, заглянув напарнику в глаза, увидела в них отражение своего неистового желания. Этот голодный взгляд красноречивее любых слов доказывал, чего ему стоит сохранять над собой контроль, но Скалли все же уловила в нем тень прежних сомнений. Малдер явно ожидал от напарницы следующего шага и сдерживался, давая ей возможность передумать. Он чуть отстранился, пытаясь сохранять эту дистанцию, и несколько неуверенно уточнил: - Все нормально? В ответ Скалли протянула руку и нежно коснулась его щеки. «Только Малдер, - вздохнув, подумала она, - только мой Малдер может сомневаться даже сейчас и позволить своей неуверенности омрачить столь долгожданный момент». - Более чем. И мне кажется, я просто взорвусь, если перестану ощущать твои прикосновения. Прикоснись ко мне, Малдер, - мягко, но решительно потребовала она и тут же увидела, как выражение его лица резко изменилось, а глаза потемнели от долго не получавшей выхода страсти. Вместо ответа он обнял напарницу за талию и привлек к себе, держа так крепко, будто отпустить ее хоть на мгновение означало для него неминуемую гибель. И вот уже губы Малдера вновь настойчиво прижались к ее губам, в то время как язык проникал ей в рот с таким неистовым напором, что у нее перехватило дыхание. Его поцелуи и сила его желания заставляли ее позабыть обо всем, приводя в смятение, напрочь лишая силы воли и способности возражать против этого стремительного натиска. Наконец-то с этим давно нагнетаемым сексуальным напряжением было покончено, и напарники оказались во власти яростной тяги друг к другу, возникавшей всякий раз, когда они оказывались рядом. Тело Скалли было словно охвачено огнем, потушить который могла лишь близость с Малдером; кожа покалывала от его ласк, а между бедер прочно обосновался влажный жар. Стремясь как можно скорее утолить нестерпимый голод, что был во сто крат острее вызванного потребностью в пище, и, судорожно хватая ртами воздух в перерывах между долгими неторопливыми поцелуями, напарники кое-как умудрились избавиться от столь мешавшей им сейчас одежды. Малдер чувствовал, как его тело буквально звенит, как натянутая струна, от переполнявшей его потребности заняться любовью со Скалли, слиться с ней воедино. Инстинктивная жажда овладеть ей сейчас, сию же минуту, взяла верх над всем остальным, и он знал, что она ощущала столь же всепоглощающее стремление как можно скорее соединиться с ним. Никогда прежде Малдер не испытывал подобной ошеломляющей страсти, из-за которой напряжение в паху было почти болезненным, а легкие сжимались в тщетной попытке вдохнуть полной грудью. Его душа жаждала ее подобно умирающему от голода человеку, которого поманили самыми изысканными яствами, и Малдер внезапно осознал, что ждал эту женщину всю свою жизнь. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что она теряет остатки контроля, однако Скалли решительно подавила этот и без того слабый голос разума, думая лишь о том, как оказаться как можно ближе к напарнику и ощутить его стройное мускулистое тело поверх своего. В этот момент Малдер снова резко притянул ее к себе, сжимая в объятиях, и его близость еще сильнее разожгла казалось и без того уже полыхающее пламя страсти. Еще недавно Скалли думала, что поцелуй напарника сможет утолить ее почти нестерпимую жажду и потушит так давно сжигавшее ее пламя, но тщетно. На самом деле оно лишь разгорелось еще жарче, лишая ее всех связных мыслей и оставляя одни лишь простейшие эмоции, самой сильной из которых было желание обладать. Ее душа и тело были словно в лихорадке, и все, чего Скалли сейчас хотелось – это прикоснуться к Малдеру, провести руками по его широким плечам, покрыть поцелуями грудь, лаская снова и снова. Он упивался телом напарницы, проводя пальцами и языком по возвышенностям ее грудей, прослеживая их контуры и посылая волны жара в шероховатые темно-розовые соски, мгновенно напрягшиеся и превратившиеся в тугие комочки. Она отвечала ему с равным пылом, скользя губами сначала по его плечам и шее, а затем осыпая поцелуями грудь. Последовав ее примеру, Малдер начал опускаться все ниже, и Скалли ощутила, что с каждой секундой все сильнее трепещет от предвкушения и примитивной потребности. Когда, уделив более чем пристальное внимание ее животу, напарник наконец передвинулся и устроился между ее бедер, Скалли рефлекторно вцепилась пальцами в одеяло. Судорожно хватая воздух пересохшим ртом, она завороженно наблюдала за тем, как напарник склонил голову, и затем ощутила, что он накрыл ртом ее пульсирующий от почти нестерпимого желания клитор. При первом же его прикосновении, Скалли вскрикнула и непроизвольно дернулась. Однако Малдер и не думал прекращать своих манипуляций, дыханием лаская нежную кожу и прослеживая губами контуры мягких чувствительных складок влагалища, в то время как его язык скользил по самой сердцевине ее лона. Дрожа и извиваясь в его сильных руках, прочно удерживавших ее на месте, Скалли осознала, что ей не удалось бы избежать этих сладостно-мучительных ласк, даже если бы она того захотела. С трудом вдохнув, Скалли попыталась расслабиться и срывающимся голосом прошептала имя напарника. Его рот одновременно терзал ее и возносил на вершину блаженства, а руки были то требовательными, словно Малдер пытался оставить на ней знаки того, что теперь она принадлежит ему, то касались с трепетным преклонением. Скалли казалось, что ее уносит течением, увлекая все дальше, туда, где ее ждет долгожданное забвение, служащее неизбежным завершением этой изысканной агонии. Она разрывалась от противоречивых эмоций: страстной потребности поскорее утолить свое желание, но в то же самое время и дальше наслаждаться теми потрясающими ощущениями, что дарили ей искусные ласки Малдера. С трудом открыв глаза, блестевшие от переполнявшего ее вожделения, Скалли посмотрела на мужчину, который дотрагивался до нее столь интимным образом. Должно быть, Малдер почувствовав ее взгляд, потому что он поднял голову, на миг отрываясь от своего занятия, и тоже устремил на нее свой взор, в котором как в зеркале отражалась вся глубина его чувств к напарнице. Сердце Скалли неистово заколотилось и, казалось, готово было вырваться из груди от захлестывающих ее эмоций, но не успела она перевести дух перед предстоящей кульминацией, как Малдер вновь наклонился и накрыл ртом ее пульсирующую плоть. В этот момент чернота ночи взорвалась тысячью ярких огней, и весь ее мир пошатнулся, лишив Скалли точки опоры и угрожая падением в зияющую бездну. Но в то же самое время она знала, что подобного не случится, ведь напарник обязательно подхватит ее и удержит на краю. Ей нечего бояться в руках этого мужчины – мужчины, любовь к которому поддерживала и вела ее все эти годы. Еще прежде, чем последняя волна удовольствия отступила, Малдер, приподнявшись, снова жадно прильнул к губам напарницы, и она столь же пылко ответила ему. Казалось, этому дикому отчаянному поцелую не будет конца: их дыхание смешалось, а каждое движение одновременно успокаивало и воспламеняло. Все-таки сумев высвободиться из крепких объятий Малдера, Скалли толкнула его на спину и опустилась сверху. От него не ускользнул тот хищный взгляд, которым при этом одарила его напарница, и он широко улыбнулся, понимая, что настала ее очередь дразнить его, и уже предвкушая предстоящее в скором времени удовольствие. Затем Малдер почувствовал пальцы Скалли на своей обнаженной плоти. Он наслаждался каждым ее прикосновением, от которых по всему его телу словно пробегали электрические разряды, зная, что сколько бы дней ни минуло с этого момента, он навсегда запомнит их первую ночь. Во всех подробностях. И что всякий раз при воспоминании о ней его вновь и вновь будет охватывать трепет, ведь за все эти годы, что они соблюдали дистанцию и исподтишка наблюдали друг за другом, ожидая, когда кто-то из них решится сделать первый шаг, Малдер и представить себе не мог, насколько реальность превзойдет самые смелые его фантазии. Скалли сказала, что любит его, и ему казалось, что за всю свою жизнь он не испытывал чувства более сильного, более всепоглощающего. И сейчас Малдер, как никогда прежде, ощущал себя достойным этого дара, достойным этой чувственной, умной, утонченной и прекрасной женщины. Тем временем нежно погладив напарника по груди и бокам, Скалли прикусила его нижнюю губу, а затем слилась с ним в исступленном и одновременно чувственном поцелуе, который, как показалось Малдеру, изгнал почти всех некогда терзавших его демонов прочь. А она все продолжала дразнить и распалять его, осыпая нежными, эротичными, обольстительными поцелуями тело напарника и постепенно перемещаясь все ниже, пока не коснулась пульсирующего от нетерпения члена. Скалли начала с легких, едва ощутимых прикосновений, ставших для бедного Малдера, который никак не мог решить, испытывает ли он адские муки или райское блаженство, источником изысканной пытки. Когда выносить это томление не было уже никаких сил, Малдер потянулся к напарнице, однако в этот момент она неожиданно сомкнула губы на и без того напряженной плоти, и его мир словно взорвался, а все ощущения сосредоточились исключительно на примитивной потребности, и эта реакция подстегнула Скалли сильнее любого афродизиака. Малдер резко приподнялся и, обхватив напарницу руками, притянул к себе, накрывая ее рот своим. Она горячо отозвалась на поцелуй, крепче прижимаясь к нему и с удовольствием ощущая под собой его гибкое и одновременно такое сильное тело. И вновь их языки словно сражались друг с другом, сталкиваясь отчаянно и жадно. Малдер никак не мог оторваться от нее, как будто пытаясь стать с ней единым целым, и Скалли встречала этот настойчивый натиск с не менее дикой, ошеломляющей страстностью, грозившей растопить ее и превратить в поток чистого огня. Когда же напарник наконец отстранился, разрывая контакт, она жалобно застонала от этой потери. Малдер тут же снова принялся осыпать ее быстрыми поцелуями, обдавая кожу горячим дыханием и шепча ей, как она красива, и повторяя, что отныне она принадлежит только ему. С его губ вновь и вновь срывались слова любви… и неприкрытого желания обладать ею. - Пожалуйста, Малдер, - срывающимся от переполнявших ее эмоций голосом умоляла напарница. – Быстрее. Я хочу почувствовать тебя внутри. Я хочу… - Скалли резко осеклась, не зная, как объяснить ему то, чего ей так страстно хотелось в этот момент, если она сама это с трудом осознавала? Ее переполняло нечто более сильное, чем желание, чем вожделение – она всем своим существом стремилась стать частью напарника, почувствовать, как он проникает в ее тело. Как Скалли могла описать ему свои чувства, если никогда прежде не испытывала ничего подобного? Внезапно Малдер оказался сверху и, обняв напарницу, заглянул ей в глаза. Переместив вес на руки, он начал медленно и осторожно входить в нее, погружаясь все глубже в ее лоно и тем самым приближая очередной оргазм, обещавший стать еще более неистовым, чем прежний. Отчаянный крик, зародившийся где-то в ее груди, когда Малдер полностью заполнил ее собой, так и не сорвался с губ Скалли. Изо всех сил цепляясь за напарника, словно не желая отпускать его ни на мгновение, она запрокинула голову и, скрестив лодыжки у него за спиной, прижалась к нему еще крепче. Каждый его толчок, казалось, затрагивал что-то в глубине ее естества – что-то такое, о чем Скалли доселе и не подозревала. Уткнувшись лицом в плечо напарника, она извивалась, приподнимаясь ему навстречу и чувствуя его каждой клеточкой своего тела – внутри и снаружи. Малдер задал мучительно медленный ритм, вдавливая напарницу в матрас и не сводя с нее глаз, и каждое его движение посылало волны наслаждения не только в ее лоно, но и сердце, и даже душу. Она хотела его, жаждала так сильно, что эта потребность почти причиняла ей боль, а вызываемое действиями напарника сладостное блаженство переполнило ее настолько, что Скалли начало казаться, будто у нее не хватит сил это выдержать. Затем Малдер почти остановился, пока неспешные толчки его твердого и пульсирующего члена не довели напарницу до исступления, а потом снова увеличил скорость, наполняя ее собой до предела. На мгновение покинув ее тело, он вдруг резко вошел в нее, и Скалли закричала бы, но Малдер накрыл ее рот своим, целуя и заглушая готовый вырваться наружу звук, после чего продолжил все тот же сильный, глубокий и размеренный темп. Сделав особенно долгий, медленный толчок, Малдер снова замер, не выходя из нее и борясь за контроль над своим почти уже не повинующимся ему телом. Умопомрачительный оргазм грозил накрыть его в любую секунду, но Малдер ни за что на свете не хотел отдаться на волю наслаждения прежде, чем напарница будет готова последовать за ним в эту сладостную бездну забвения. Каким-то чудом ему все-таки удалось совладать с собой, и через некоторое время он возобновил движенье, ощущая всепоглощающее стремление обладать Скалли. Повинуясь этому собственническому инстинкту, Малдер проник в нее так глубоко, как только мог, зная, что теперь, даже когда физически они будут разделены, то все равно смогут ощущать себя неотъемлемой частью друг друга. Он вгляделся в затуманенные страстью глаза напарницы и увидел там восторженное удивление, не сомневаясь, что она без труда разглядит схожее выражение на его лице. Вновь прильнув губами к ее губам, в то время как их тела стремительно приближались к неизбежной развязке, Малдер заглушил ее вскрик, когда они оба наконец достигли кульминации и, поднявшись на вершину блаженства, резко сорвались вниз. Чувствуя, как его семя изливается в ее чрево, Малдер протяжно простонал и, вновь крепко прижав к себе напарницу, накрыл ее рот своим с таким пылом, какого не знает даже умирающий человек, в отчаянии стремящийся получить спасение для своей души. Все некогда воздвигнутые им стены страха, осторожности и притворства окончательно рухнули, заставив Малдера заглянуть в лицо самой истинной из всех истин: он хочет Скалли, нуждается в ней и любит до самозабвения. Так пролетело несколько часов – оставшаяся ночь была наполнена нескончаемой чередой занятий любовью. Казалось, только это и могло хоть ненадолго потушить пожар, бушевавший между новоиспеченными любовниками. Всякий раз, когда Малдер думал, что выжат до предела и просто физически не способен на очередной раунд, напарница доказывала ему обратное. Усталость взяла свое только к утру, незадолго до рассвета. Скалли свернулась калачиком рядом с Малдером и положила голову ему на грудь, однако прежде, чем устойчивое биение его сердца убаюкало ее и помогло погрузиться в сон, она услышала, как напарник чуть слышно позвал ее по имени: - Скалли? - Да? – сонно спросила она. - Пообещай мне кое-что. - Если это будет в моих силах, - честно ответила напарница. - Пообещай, что следующий раз в пору зловещей луны, - начал он, целуя ее в макушку, – мы запремся дома и проведем ночь так же, как сегодня. - Обещаю. Почувствовав улыбку в голосе Скалли, Малдер покрепче прижал ее к себе, и когда солнце поднялось из-за горизонта, любовники уже мирно спали, сплетясь в тесном кольце объятий и впервые за долгое время чувствуя себя в полной безопасности, ведь теперь они были вместе – дополняя друг друга и наконец-то став единым целым. КОНЕЦ