Лекарство против страха

      — Ну как он? — взволнованно спросила Вилл, державшая телефон у уха.       — Так себе, — после неутешительного вздоха ответил голос из динамика, — его всю ночь лихорадило, оба спали урывками. Температура была такая высокая, что я собирался скорую вызывать, но холодные компрессы и лекарство вовремя подействовали — температура спала, хоть и не до конца. Недавно проверил: держится до сих пор. А ведь я с ним и ночь, и утро вожусь, измотался вусмерть, а толку!..       — О, блин, Седрик, — сочувственно отозвалась Вилл, — если бы я только могла помочь…       — Хорошо, что ты предложила! — неожиданно бодро, без тени прежней грусти, воскликнул он, будто только и ждал удачного момента. Вилл цокнула языком, пожалев о том, что ляпнула, пробормотав: «И кто меня за язык тянул?»       — У тебя ведь выходной сегодня? — продолжил Седрик в непринужденной манере. — Я бы хотел на денёк отлучиться, отдохнуть хоть каплю…       — С Мириндой своей? — коварная ухмылка.       — Мирандой! — он не сдержал раздраженного возгласа, но тут же успокоился, кинув: — Неважно. В общем, ты не могла бы в мое отсутствие присмотреть за Фобосом?       Вилл сощурилась и хмыкнула, явно не собираясь беззаветно соглашаться на просьбу.       — Назови хоть одну причину, почему я должна делать за тебя твою работу?       — Потому что тебе не все равно, что будет с Фобосом, — то ли спрашивал, то ли утверждал Седрик.       — Хитро задумано! — усмехнулась Вилл. — Ты умело играешь моими чувствами, но просто так, из-за твоего желания поразвлечься, я к Фобосу не побегу.       — Тебе меня совсем не жалко?!       — Ты первый начал давить на жалость, — заметила она, мстительно улыбаясь, — так что пожинай плоды.       — Ладно, — раздраженно вякнул Седрик и, скрепя сердце, пошёл на уступок: — Будет тебе новый смартфон, если согласишься. Ты же прошлый утопила?       А вот теперь Вилл задумалась. Вытянув губы в трубочку, она глубоко вздохнула и сжала в пальцах кнопочный мобильный, по которому сейчас говорила.       — Так во сколько ты за мной заедешь?

***

      Седрик ходил туда-сюда по прихожей, натягивая на себя пальто и попутно, в приподнятом настроении, раздавая Вилл инструкции — она же стояла в дверях мрачнее тучи и, пропуская половину информации мимо ушей, думала: «Что я тут делаю?..»       — …И ещё! — вспомнил, остановившись, Седрик. — Я там ему обед сообразил, отнесешь?       — Вот сам и относи, чего сразу я? — пробурчала Вилл, насупившаяся, как ребенок.       Мажордом выразительно посмотрел на неё, держа в руке, поднятой на уровень лица, обещанный смартфон. Рука стала опускаться, а когда за подарком потянулись, то мужчина резко отдернул её, уже не вопросительным тоном повторив: «Отнесешь».       — Ладно-ладно, — проворчала Вилл и выхватила наконец телефон у Седрика, — отнесу, блин…       — Ты лучшая!       Проходя мимо, он с доброй улыбкой потрепал её, злобно пыхтящую, по голове, а затем наспех попрощался и хлопнул дверью. Вилл сколько-то смотрела ему вслед, после чего развернулась и, увидев вдалеке поднос с едой, тяжко вздохнула.       Дверь в спальню бесшумно отворилась — Фобос сидел на кровати, вытянув ноги, оперевшись спиной об изголовье, и напряженно разглядывал что-то в телефоне. Заметив вторжение, он поднял голову и поначалу было удивленно раскрыл глаза, но тут же скривился, будто увидел студента на пересдаче, раздражающего своими упорством и назойливостью.       — Ой, бля-я-ядь. Ну зачем?!       Вилл, вставшая в проходе с подносом в руках, возмущенно нахмурилась и оскорбленно, саркастично фыркнула:       — Оригинальная благодарность!       Снова фыркнула, резким и исполненным надменностью движением тряхнула головой и, пройдя через всю комнату, демонстративно громко поставила поднос на прикроватную тумбу.       — Если так не нравится моя компания, могу оставить тебя помирать в одиночестве.       — В смысле? — опешил Фобос. — А как же Седрик?       — Скользкий гад убежал к Миринде и скинул тебя на меня.       — Когда-нибудь я его точно прибью.       Губы невольно сложились в улыбку, Вилл прыснула со смеху, но тут же, осознав это, напустила на себя крайне злой и суровый вид. Ну вот, снова сорвалась! Как бы ни старалась, она не могла долго обижаться на Фобоса: стоило ему забавно и по-свойски начать ворчать, как Вилл забывала о его порой небрежном отношении к людям, в том числе и к ней. Такое вообще-то нельзя было прощать. Но она прощала, и плохо это или хорошо, она пока не поняла…       Вилл изменилась в лице, когда Фобос с болезненным стоном поморщился, отложил телефон и устало смежил веки. Она озабоченно нахмурилась, села рядом, и, стоило потянуться к больному, его ресницы дрогнули, он приоткрыл глаза и мягко отвел руку в сторону. Такое поведение слегка удивило Вилл, но она не придала ему значения.       — Лекарства уже принимал?       Фобос отрицательно помотал головой, скрипнув что-то в ответ. Тогда Вилл перевела взгляд на поднос и, как и предполагала, нашла на нём запечатанный пакетик, подписанный названием популярного лекарственного средства от простуды и гриппа. Пакетик шелестнул оторванной верхушкой, белый порошок высыпался в кипяток, от которого полупрозрачной и вьющейся струйкой поднимался пар, Вилл размешала напиток чайной ложкой и протянула кружку Фобосу. Немного погодя он взял её и за несколько звучных глотков выпил лекарство. Отставил кружку на тумбу и как бы между делом снисходительно кинул:       — Можешь идти.       Что? «Можешь идти?!» Широко открыв глаза и рот, Вилл чуть не задохнулась от возмущения. Его взгляд, пока он поправлял на себе одежду, равнодушно гулял по комнате, не останавливаясь на девушке, будто она была прислугой, не достойной внимания и благодарности.       — Скажи, ты специально так со мной?..       — Как?       — Да вот так, наплевательски! — Вилл прикрикнула и махнула рукой в порыве гнева. — Чем я заслужила такое отношение, о Великий Князь? Я приперлась к тебе, жертвуя выходным, а ты меня чуть ли не прямым текстом нахуй посылаешь!       Фобос дрогнул, в его глазах промелькнуло смятение: Вилл редко бранилась, однако сейчас он разозлил её по-настоящему. Вдруг ей показалось, что со смятением в потеплевших глазах заплясали отголоски испуга и сожаления, словно бы он извинялся… Но все это, подобно иллюзии, испарилось, возвращая взгляду блеклость и высокомерие, Фобос сложил руки на груди и, хмыкнув, вздернув подбородок, отвернул голову.       — Тебя никто не звал, — гордо заявил он, — я бы и сам справился.       И шмыгнул, втягивая носом потекшие сопли. Глядя на эту деланную, карикатурную важность, Вилл тяжко вздохнула, её злость растворилась в смеси из разочарования и терпимости к Фобосу, будто он был дитëм малым или душевнобольным, которого грех было винить за его выходки.       — Вообще-то звал — Седрик, — немного едко и раздраженно заметила она. — Это во-первых. А во-вторых, не справился бы. Даже кофе себе не приготовишь.       Ответом было молчание, бессмысленно упорствующий, надутый, Фобос продолжал смотреть вбок. Вилл снова вздохнула, однако теперь менее мрачно, и с искренней заботой спросила:       — Хочешь кофе?       — Нет.       — Точно?       — Да точно, что ты прицепилась?!       Она усмехнулась, её взгляд был проникнут светлой печалью и иронией.       — Ну точно как ребенок, — сказала она негромко. — Что ты пытаешься доказать? Кому назло все делаешь? А главное, зачем? Ты пойми, у всех бывают моменты слабости, всем людям иногда нужна помощь. И от Седрика ты её почему-то принимаешь, так чем я хуже? После всего, через что мы прошли… ты мне не доверяешь?       После этого вопроса Фобос, поменявшись в лице, отмер и распустил руки — будучи слегка растерянным, он неуверенно повернул голову, чтобы взглянуть на Вилл, но так и не сказал ничего в ответ. Она расстроенно сдвинула брови, опустила плечи и, отвернувшись, вздохнула в последний раз.       — Ладно, ешь.       Встала и, понурившись, поплелась к выходу из комнаты. Рука легла на дверную ручку, чтобы потянуть дверь за собой, как вдруг из-за спины раздалось:       — Хочу кофе…       Вилл замерла, раскрыв глаза в удивлении, и тут же обернулась. Фобос снова отводил взгляд, сложив руки на груди, но теперь выглядел совершенно фантасмагорично, а именно смущенно. Он пытался скрыть это за напускным равнодушием, однако настолько оно было преувеличено, что выдавало мужчину с потрохами.       — …И фруктов, — буркнул он в довершение. — Какие найдешь в холодильнике.       Губы постепенно сложились в улыбку, глаза Вилл засверкали от подступившей к груди радости, слабой, маленькой, но такой приятной!       — Ну вот, другое дело.

***

      После того как сварила кофе и набрала фруктов, Вилл вернулась в комнату к Фобосу, но застала его уже спящим. Неодобрительно покачала головой — хотелось пожурить его за то, что съел едва ли половину обеда, однако сострадание и желание оставить больного после бессонной ночи в покое пересилили. Приставив к грязной посуде несчастный кофе с фруктами, Вилл забрала поднос, выскользнула из спальни и, спускаясь, тихонько вздохнула: похоже, все это доедать ей.       Из портальных окон в гостиную падал дневной свет, яркий, но по-осеннему мрачный, проходящая мимо них Вилл вдруг остановилась, подняв брови от удивления и неожиданности. Лишь сейчас она заметила на заднем дворе новую, очевидную деталь — в саду больше не было цветов. Вместо них у основания ограды, по всему её периметру лежала однородная куча, поверх которой были накинуты куски белой ткани. Судя по всему, побеги роз, пригнутые к земле и бережно укрытые на зиму. Вилл тепло улыбнулась и, отставив поднос, но взяв с собой кофе, пошла в сторону опустевшего сада.       Остальное время она тухла от скуки. Проветрившись, девушка вернулась в дом и в течение пары часов задумчиво трапезничала, мыла посуду, сидела на диване, разглядывая с видом философа кухонно-гостиничное пространство… Теоретически можно было включить телевизор или музыку, но звуки наверняка разбудили бы Фобоса. Взгляд Вилл упал на лежащий неподалёку смартфон, который подарил ей Седрик. Её взяло любопытство, что же это за телефон такой, как и почему так быстро раздобытый, причём исключительно для Вилл, которая всего-то согласилась побыть сиделкой… Она подобрала мобильный и нажала кнопку блокировки — загорелся экран, значит, устройство уже кто-то включил и настроил, оставалось лишь провести пальцем вверх, чтобы разблокировать… И тут до неё дошло. На рабочем столе было слишком много иконок для новенького смартфона — им явно кто-то пользовался. Недолго думая, Вилл нажала на значок «Галерея», и её глаза широко раскрылись, не то от изумления, не то от вспыхнувшего интереса. Быстрым движением она смахнула вверх по экрану, отчего на нём замелькала прокручиваемая лента с фотографиями. Когда та стала замедляться, девушка смахнула ещё раз, и ещё, и ещё!..       — Фантастика, — пробормотала она в неверии, — и из стольких фоток он скинул мне лишь одну?!       Теперь все прояснилось. Стал бы Седрик покупать для Вилл смартфон — он отдал ей старый телефон Фобоса! Несложно догадаться, что телефон принадлежал именно ему, ведь его лицо преимущественно красовалось на снимках, которых, к слову, было невероятно много!       Она остановилась на случайном блоке фотографий, выполненных в тёмно-синей палитре, и решила рассмотреть их поближе. Вокруг Фобоса толпились и лезли в кадр люди, чьи лица едва ли можно было различить в полутьме, они держали полные бокалы, пьяно улыбаясь и веселясь. Похоже, он развлекался с компанией в клубе, бодрый и довольный. На очередном фото девушка, которая стояла к Фобосу ближе всех, мягко притянула его за подбородок и поцеловала в уголок губ. Хмурясь и сосредоточенно глядя в экран, Вилл только хмыкнула, затем она решила проверить даты снимков и убедилась в собственной догадке: судя по тому, что рассказывал после вечеринки Фобос, все это походило на время, которое он не хотел вспоминать. Именно поэтому столько фотографий и кануло в лету вместе со смартфоном.       — И после такого он приходил к нам в школу…       Вилл по-доброму усмехнулась, продолжая листать изображения, и вдруг раскрыла в изумлении глаза. Она подняла и сдвинула брови, уголки губ опустились, а сердце защемило от смятения и вспыхнувшего слабой искрой счастья.       — Это?.. — прошептала она.       На фотографии был запечатлен рисунок Фобоса с подписью «Мистер Дурканор». Коридоры школы, насмешки одноклассников, кабинет директора и спокойное лицо учителя, курившего на внутреннем дворе с ученицей — воспоминания мелькнули в сознании тусклым светом. Вилл поджала губы и растянула их в улыбке, чувствуя, как глаза намокают от негорьких слез.       — Где ты это взяла?!       В ту же секунду рука, возникшая из-за плеча, выхватила телефон, Вилл резко обернулась и увидела недовольно хмурящегося и разглядывающего экран Фобоса. В галстуке и рубашке с подкатанными рукавами… Она моргнула, видение пропало: он был одет в чёрный шёлковый халат. Строгий взгляд юркнул к Вилл, вернулся к смартфону — Фобос вскинул брови и уже недоуменно посмотрел на неё.       — Ты чего? — казалось даже, с искренним беспокойством поинтересовался он.       — Да так, — Вилл быстро промокнула пальцами глаза, — ностальгия.       Фобос молчал, испытывая её настороженным взглядом, как вдруг обстановку разрядила легкая усмешка.       — Ностальгия, — он обошел диван, возвращая телефон гостье, и сел рядом с ней, — не то слово.       Фобос наклонился вперёд, опëрся локтями о колени и задумчиво уставился перед собой. Установилась нетяжелая тишина, Вилл, украдкой наблюдая за мужчиной, с любопытством подметила отблеск грусти в его глазах. Почему?       — А этот рисунок… все ещё у тебя?       Нахмурившийся, Фобос бросил на неё угрюмый взгляд, посмотрел так несколько секунд, после чего с неохотой выдал:       — Да. Валяется где-то.       — Не выбросил? — искренне удивилась Вилл. По ответному молчанию стало ясно, что она права. Тогда она недоуменно нахмурилась, помотала головой и спросила: — Почему?       Понимая, что просто так в покое его не оставят, Фобос удрученно вздохнул, выпрямился и откинулся на спинку дивана.       — Почему-почему, — заворчал мужчина. — Просто так. Зачем люди хранят фотографии и рисунки?       — Как память.       Он помрачнел, отведя взгляд, в котором на этот раз мелькнула злость, заëрзал и буркнул: «Скорее, напоминание».       — О чем?       — Да так…       Его лицо покрывала невозмутимость, но стоило Вилл заметить сжатые до белых костяшек кулаки, она раскрыла глаза в замешательстве и беспокойстве. В последнее время она мало понимала Фобоса, говорившего загадками да поступавшего противоречиво, но сейчас его поведение было особенно странным. Он занервничал из-за какой-то старой каракули? Грустил он, в итоге, или злился? О чем она ему, в конце концов, напоминала?!       — Кстати, где мой обещанный кофе?       — Я его выпила, идиот, — огрызнулась Вилл, сложившая руки на груди. — И фрукты твои съела, пока дрых. Больной — ты, но кушать мне тоже хочется.       Фобос опешил от столь внезапной и не вполне обоснованной агрессии и недоуменно уставился на Вилл, она же сверкнула взглядом исподлобья в ответ — переглядки нагнетали напряжение, как вдруг молодые люди расхохотались. Она не совсем понимала, почему сначала вскинулась на Фобоса, потом засмеялась вместе с ним, но точно знала, что в тот момент их чувства синхронизировались. Отчего в груди разливалось восхитительное тепло.       Смех резко прервался кашлем — улыбка сползла с лица Вилл, она дернула руку к согнувшемуся Фобосу, но вздрогнула и замерла, когда тот схватил её за кисть. Он долго откашливался, прежде чем, тяжело дыша, посмотрел на неё, медленно поднявшую брови от изумления. Его глаза, они впервые выглядели уставшими, как у обычного, небезупречного человека. Покраснели, слезились, с темными кругами под ними… Недавно Вилл сказала, что пережить момент слабости может каждый, тем не менее видеть бессилие Фобоса было и вправду необычно. А ещё неожиданно больно: сердце сжалось так, будто она переживала столько же страданий, сколько переживал сейчас он.       — Все хорошо? — взволнованно спросила Вилл.       В ответ лишь глубокий, пронизывающий взгляд. Фобос молчал, словно собирался сказать нечто важное, но никак не решался, и, можно было поклясться, в этот раз ей не показалось: его глаза наполнились виной и сожалением.       Он поднял брови, глубоко вдохнул носом и замер так на несколько секунд. Вилл с трепетом ожидала ответа… Но вместо него раздался раздраженный выдох. Помрачневший Фобос отпустил её руку и, вставая, без злобы сказал:       — Да, хорошо.       Она обернулась, растерянно провожая его, пошедшего к лестнице, взглядом.       — Я дальше спать, — на ходу сообщил Фобос.       Вилл посмотрела-посмотрела ему вслед и опечаленно вздохнула, разочарованная своей беспомощностью — но ничего уже не поделать. Пожав плечами, вернувшись в прежнее положение, она подобрала лежащий рядом смартфон.       — А я тогда дальше фотки смотреть…       Эти слова заставили Фобоса остолбенеть, он повернул голову и устремил полный ужаса взгляд на рыжий затылок. В следующую же секунду, сочувственно сдвинув брови, приложил кулак ко рту и пробормотал:       — Лучше не…       Договорить ему не дал пронзительный визг, Вилл откинула телефон и закрыла лицо ладонями.       — Кто вообще хранит такое в телефоне?! — вопила она.       Фобос неловко улыбнулся, отнял руку от губ, сделал ею пару невнятных жестов и, в итоге, пожал плечами.       — Ну, за случай в ванне мы, похоже, в расчете!

***

      Оранжевый свет заката, впервые такой насыщенный за последнее время, падал на лицо Седрика, он сидел за столом и отстраненно наблюдал за плывущими облаками через окошко кухни. Она была маленькой, как и квартирка Миранды в многоэтажном доме, но весьма уютной, по сравнению с хоромами Фобоса. На плечи, покрытые пледом, скользнули изящные женские руки, они обняли шею Седрика, и Миранда нежно прижалась щекой к его макушке.       — Интересно, как он?.. — задумчиво прозвучало в тишине.       — Фобос? — отстраняясь, спросила сонная и растрепанная девушка. Она подвинула стул и села рядом. — Ты говорил, что вроде бы он приболел.       — Да, так и есть.       — Ты так беспокоишься о нём…       Седрик посмотрел на Миранду и, заметив в её глазах непонимание, граничащее с бесстыжим любопытством, тяжело вздохнул.       — Понимаешь, он мне не просто босс, — принялся объяснять он. — Я живу в его семье почти всю жизнь: сначала работал на его мать, потом — на него самого.       — Хм, — нахмурилась Миранда. — А твоя официальная должность?..       — Мажордом.       — Так ты типа… дворецкий? А он твой хозяин?       — Все чуточку сложнее, Миранда.       Она закатила глаза, цокнув языком, после чего встала, обошла Седрика и присела на краешек стола.       — Не вижу ничего сложного, — заявила она. — Смотри. Тебе нравится быть его дворецким?       — Не то чтобы… — Он нахмурился, засомневавшись.       — У тебя огромная зарплата?       — Нет.       — Особые привилегии, не считая автомобиля?       — Нет.       — Тогда зачем ты якшаешься с ним? — Миранда возмущенно повысила тон, сложив руки на груди. — Ушел бы давно, это же работа, никто на ней не держит!       — Да как ты не поймешь! — разозлился Седрик. — Я привязался к нему, ясно? Я воспитываю Фобоса и ухаживаю за ним с самого детства. К тому же, его родители умерли, когда он был ещё подростком.       — И все же. При таком раскладе, — лицо Миранды сделалось бесстрастным, взгляд и голос охладели, — он твой босс?       — По бумажкам!       — А на деле?..       Она вдруг смягчилась, нагнулась к Седрику, и строгость в её глазах пропала, яркое солнце осветило их, оседая внутри отблеском сочувствия и беспокойства. Она положила руку на мужское плечо и тихо спросила:       — Вы семья?       Седрик замер, он смотрел на Миранду трепетным взглядом, с приоткрытым ртом и поднятыми бровями, и мысли никак не могли собраться воедино. Но вскоре сознание успокоилось, став ровным, словно водная гладь — он протянул руки к девушке, нежно обнял её и, прижав к себе, заставил скользнуть ему на колени. Положил голову ей на плечо, закрыл глаза и шепотом наконец признался:       — Да, семья.       Губы дрогнули в горькой улыбке, когда на спину легли ладони Миранды, ответившей на объятия.       — Я ведь его вырастил, он мне почти как сын, — хриплым голосом продолжил Седрик. — У меня больше никого нет. И как я его брошу, скажи мне?       — Все дети рано или поздно уходят от родителей. — Миранда гладила его, успокаивая своим безмятежным тоном. — И он когда-нибудь уйдет.       — Не сможет! Из-за меня он вырос несамостоятельным, избалованным, эгоистичным, грубым, жестоким…       — Тш-ш-ш, — на его голову опустилась ладонь, — и в этом нет твоей вины. Он ведь давно взрослый, и разобраться ему нужно во всем самому.       — Но как же, — Седрик сжал девушку сильнее, уткнулся носом в её шею и тихонько шмыгнул, — я… без него?       Молчание грузом повисло над ними обоими. Чувствуя своим телом дрожь, Миранда печально сдвинула брови, она перестала гладить светлую макушку и вполголоса, ласково сказала:       — Если однажды он уйдет, может, и тебе пора… уйти?

***

      Фобос смотрел, задумавшись, на закат, впервые такой красочный за последние деньки. Устало вздохнул: снова не удалось нормально поспать. В течение двух часов беспокойной дрëмы Вилл приходила к Фобосу с лекарственным напитком, холодным полотенцем и водой, но мало что помогало от недомогания — нужно было ждать, когда организм справится с болезнью самостоятельно.       Сонный взгляд упал на стопку писем в руках, верхний конверт покрывала красная печать с надписью «ПРОСРОЧЕНО». Она гипнотизировала своими ровными, аккуратными буквами, и в пустое сознание, окутанное пеленой слабости, начинали проникать безрадостные мысли. Беспокойство, сомнения… Фобос всегда знал, как хотел поступить, но почему-то вновь колебался, думая об осуществлении своего плана.       — Ужин!       Он вздрогнул от испуга и, мотнув головой, увидел за приоткрытой дверью Вилл: она держала поднос и выжидающе смотрела. Как только Фобос опомнился, сообразив, что самой ей, с занятыми руками, не пройти, то скинул письма в комод, стоящий перед ним, наспех задвинул ящик бедром и распахнул дверь. Девушка вошла в спальню, настороженно оглядываясь, тем временем больной отправился обратно в кровать.       — Температуру мерил уже?       — Не-а, — кинул он, зарываясь под одеяло.       — Ты так никогда не выздоровеешь, — Вилл утомленно вздохнула.       Она поставила поднос на колени Фобосу, присела рядом и, когда он принялся за еду, потянулась к растрепанной пепельной челке.       — Не мешай, — сухо отрезал он.       Вилл отдернула руку, опешив, но тут же возмущенно нахмурилась.       — Температуру дай проверю!       Ложка с супом замерла на полпути, Фобос глянул исподлобья, поднял бровь и едко заметил:       — У тебя термометр в руке?       — Такой ты мерзкий, конечно! — фыркнула, скривившись, девушка.       — Но ты со мной возишься…       Ложка звучно стукнула по тарелке, Фобос, прекративший есть, задумчиво уставился перед собой.       — Почему ты? А не Элион.       — Вот и я задаюсь этим вопросом. Наладить отношения с сестрой тебе бы не помешало… — Положив подбородок на ладонь и так же созерцая пустоту, пробубнила Вилл. Вдруг её взгляд прояснился, она распрямилась и заговорила бодрее: — В общем, спроси у Седрика. Это он обещал мне новый телефон за роль сиделки.       — Так вот почему ты согласилась, — усмехнулся Фобос.       — Ну, это, скорее, приятный бонус. И нужно было поторговаться для приличия…       — Значит, ты здесь ради меня.       Улыбка сползла с лица, он лениво зачерпнул и вылил остатки супа, отрешëнно разглядывая на дне тарелки своё отражение.       — Ох и туго до тебя доходит!       — Нет, просто никто не делал такого для меня. — Решивший закончить с ужином, Фобос отставил поднос на тумбочку и вернул невидящий взгляд в ту же точку. — Кроме Седрика… Странное чувство.       Встала тишина, неясные мысли заполняли голову, и вдруг Фобос увидел ладонь, приближавшуюся к нему. Она мягко легла на его грудь, отчего он нахмурился в замешательстве и вскинул голову. Глаза — первые приковали внимание, он замер в ожидании. Они стали неожиданно нежными и печальными, но улыбка, казалось, излучала счастье: за сегодняшний день Фобос впервые позволил коснуться себя.       — Смотри, — тихонько посмеялась Вилл, — у тебя тоже есть сердце.       Под её рукой ощущались толчки, мерные и твердые, но, стоило руке скользнуть на щеку, их ритм тотчас сбился и участился. Пальцы, задевшие суточную щетину и охладившие жар кожи, вызвали легкие покалывания в затылке, которые мурашками опустились вдоль позвоночника.       Именно поэтому Фобос не позволял ей касаться себя. С той самой ночи он много думал, а также старался избегать контакта, потому что начал понимать, что в противном случае не смог бы сдерживаться, как делал это раньше. Вот еще пару дней назад он не мог разглядеть в Вилл девушку, а теперь одно её присутствие заставляло его напрягаться и сомневаться в своём решении. На фоне всех беспокойств он боялся признать, что поистине возжелал её. И когда желаемое оказалось так близко, разум забил тревогу… Но тело уже не могло бороться с соблазном.       — Я больной… — в последней и отчаянной попытке остановиться прошептал Фобос.       — На всю голову, — хитро улыбнулась, приближаясь, Вилл.       Она подалась вперед до конца, и её губы накрыли губы Фобоса. Он закрыл глаза, ощущая постепенный прилив эйфории, хотя в то же время что-то, отягощая, ограничивало её полёт. Что-то вроде… чувства вины? Фобос колебался, не сопротивляясь и не проявляя инициативы, как вдруг его пронзило мыслью: «Да плевать на всë!» Нахмурившись, он резко запустил руку в короткие, душистые волосы и ответил на поцелуй так страстно, будто упивался водой в жару. Словно это первый и последний раз или мираж, который пропадет, стоит лишь упустить мгновение. Держа Вилл за затылок, Фобос крепко прижимал её к себе и не позволял разорвать поцелуй, чтобы хоть чуть-чуть продлить этот невероятный и хрупкий момент. Рука с затылка, обнимая, сползла на шею, вторая невесомо коснулась талии, низа спины и заскользила вверх, повторяя её изгиб. Мягкие и податливые губы отдавали сладостью, разум туманился, но стоило ощутить на себе новое прикосновение, перед взором возникло лицо девочки. Она разочарованно опустила уголки губ и плечи, а её глаза налились отчаянием.       — Я… — заикнулась она. — Я так и знала. Вам наплевать, как и всем остальным.       Фобос в ужасе распахнул глаза и оттолкнул Вилл так сильно, что она упала спиной на кровать. Сердце забилось ещё быстрее, стуком отдаваясь в ушах, в попытках отдышаться мужчина сжал халат на груди и, хрипя, прошептал:       — Мне не наплевать. Не наплевать…       Фобос резко накрыл рот ладонью и поморщился от вставшей в горле тошноты. Вилл потянула к нему руки, взволнованно спрашивая: «Что с тобой?» Он грубо откинул их, девушка отпрянула и в страхе замерла.       Плавно сомкнул веки, отнял ладонь от лица и успокоил дыхание, сосредоточиваясь на его звуках. Он пытался прийти в себя, пока тишину не разрушил досадливый возглас:       — Да что происходит?!       Грянувший, как гром в ясную погоду. Смятëнный, Фобос открыл глаза, нахмурился и медленно поднял голову. Лицо Вилл исказило отчаянием, в глазах встали слёзы — она почти не отличалась от старшеклассницы, вышедшей в тот день из кабинета директора.       — Я тебя не понимаю! — надрывно закричала она. — Хватит ставить меня в неловкое положение, тебе же все предельно ясно! Сколько это будет продолжаться, ты вообще подумал о моих чувствах?!       — Да как ты… — мгновенно вскипела злость, но вновь накатившие приступы тошноты и удушья не дали разораться в ответ. Фобос положил ладонь на грудь, глубоко вдохнул и спустя пару секунд, уже собравшийся с силами, повысил голос: — Как ты не поймешь, я впервые думаю о ком-то, кроме себя!       — В каком смысле?.. — Вилл в неверии расширила глаза.       Она застыла так на несколько секунд, но вскоре, похоже, к ней стало приходить осознание, и постепенно изумление в глазах растворилось, оставив после себя разочарование.       — Так ты всë знал. И специально отталкивал меня…       Она сдвинула брови к переносице и недобро сощурилась, пристально глядя на Фобоса.       — Скажи мне, Фобос, — раздался негромкий, таящий угрозу голос, — о чем тебе напоминает тот рисунок?       Тяжкий и горестный вздох.       Фобос не мог ничего поделать. С той самой ночи он много думал и в действительности боялся признать влечение потому, что его мысли перемешивались с воспоминаниями, в которых появлялось лицо школьницы, с грустными, детскими глазами… Он не хотел их видеть, но они будто назло преследовали его. И каждый раз заставляли сердце сжиматься от гнева и отвращения, позже неизменно утопавших в печали. Впервые в жизни Фобос был в силах достичь желаемого, но не мог и не хотел делать этого из-за глубокого и нелепого чувства, так называемой, отцовской заботы. Остановиться, поставить запрет — и всë не ради себя, а ради неё. Абсурд?..       — О школьнице, — робко прозвучало в ответ, — нарисовавшей его.       — Мгм, вот в чем дело.       Лицо и голос Вилл выражали не свойственное ей равнодушие, что начинало настораживать Фобоса. Вдруг она набросилась на него, схватив за ворот халата, и в приступе слепой ярости закричала:       — Я больше не школьница, Фобос. Мне девятнадцать, я совершеннолетняя!       — Совершеннолетняя дура! — крикнул он в ответ, перехватив её руки. Она пискнула от боли и попробовала вывернуться, но пальцы Фобоса стальной хваткой сомкнулись на её запястьях. Игнорируя её попытки освободиться, он заговорил без злобы, но строгим и наставительным тоном, чтобы наконец-таки достучаться до Вилл: — Ты только вступаешь во взрослую жизнь и принимаешь решения на горячую голову. Что будет, когда влюбленность пройдет? Не задумывалась, что пожалеешь об отношениях с таким человеком, как я?       Она высвободила руки, резко дернув их вниз, и пронзила Фобоса испепеляющим взглядом.       — Да как ты можешь такое говорить? На горячую голову?! Знаешь, сколько я от этих мыслей мучилась?! И думаешь, я не знаю, что ты за человек? Ходячий мешок с дерьмом! И даже несмотря на это… Я!.. Тебя!..       Вилл, задыхаясь от гнева, вскинула руки, но тут же скривилась, всхлипнула, сжала волосы на голове и стала рассеянно оглядываться. Справившийся с замешательством, Фобос взял её лицо в ладони и заставил посмотреть на себя.       — Ты осознаешь, что такое разница в десять лет? У нас она ещё больше! Послушай, мои слова — не пустой звук. Я был твоим учителем, когда ты ещё была ребенком, накинь мне с десяток лет, и я в отцы сгожусь! Ты не представляешь, как сложно прикасаться к тебе. И терпеть твои прикосновения с мыслью о том, что мы делаем что-то мерзкое и запрещенное. Конечно, теперь ты совершеннолетняя и всë по-другому, но разве ты не видишь отголоски прошлого во мне? Тебе разве не тяжело видеть во мне учителя?!       Последние слова он произнес особенно громко и отчаянно, с надеждой глядя в полные ужаса глаза Вилл. Она смотрела перед собой, как завороженная, и не реагировала. Немного погодя Фобос вернул себе привычное спокойствие и, убирая руки с девичьих щёк, отстранился. Помимо ужаса, он наконец прочел в больших карих глазах понимание: похоже, в девушке таки удалось вызвать отклик, ей были знакомы чувства Фобоса.       Взгляд Вилл неожиданно прояснился, но сразу погрустнел, она понурилась и, шмыгнув, утëрла нос.       — Тяжело, порой, — через силу призналась она. — Но все это становится неважно на фоне того, что я чувствую.       И когда она вновь посмотрела на Фобоса, то показалась не просто расстроенной — в глубине глаз блеснула ненависть.       — Ты цепляешься за прошлое, Фобос. Что со своей семьёй, что со мной… Ты так сильно за него цепляешься, что оно мешает тебе нормально жить.       — Дело не только в этом, — кинулся он с объяснениями, — я же говорил!..       — В том, что хочешь оградить меня от проблем? И вправду, как отец. У меня ведь его никогда не было. — Вилл, задумавшись, отвела взгляд и горько усмехнулась. — Удивительно. Ты, оказывается, меня опекаешь. Ты так изменился…       Она печально, ласково улыбалась, но вдруг нахмурилась, её до того меланхоличный голос преисполнился твёрдой решимостью:       — Но это не то, что мне нужно. Я не хочу быть дочкой или школьницей… Знаю я, все знаю. И готова столкнуться с проблемами и последствиями. А ты?       Задавая этот короткий и простой вопрос, Вилл посмотрела на Фобоса с той надеждой, с какой недавно смотрел он.       — Что сильнее, Фобос, твой страх или твои желания?       И, наконец, она застала его врасплох: он растерянно моргнул, не зная ответа. Хотя, казалось, тот был очевидным, витал где-то рядом, среди мыслей, роем взвившихся от нарастающей паники… Но почему-то произнести его было так трудно.       Вилл осторожно подалась вперед, из-за чего Фобос, глядевший на неё как кролик на удава, отдернулся. Она удивленно ахнула, вскинула брови и застыла, в глазах отразилось огорчение, такое сильное, что сердце её, кажется, было разбито. Столько боли… Тем не менее, быстро оправившись, Вилл помрачнела, она вымучила ядовитую улыбку и бросила, вставая:       — Ясно, так бы сразу и сказал.       После чего спешно направилась к выходу, не оставляя Фобосу времени подумать; обескураженный, он не успел позвать её — только выкинул руку перед собой, как в тот же момент Вилл, дернувшись и непроизвольно воскликнув, остановилась. Она опустила голову и заметила, что случайно зацепила карманом ручку комода, потянув ящик за собой. Когда взгляд задержался на содержимом ящика, когда она недоуменно нахмурилась и вытащила из него стопку писем, зрачки Фобоса сузились от страха.       — Что это? — пробормотала Вилл.       Оцепенение тут же спало, он подскочил с кровати, настигнул девушку в пару шагов и, положив руку на её плечо, развернул к себе лицом.       — Что эт?..       Слово прервалось протестующим мычанием, она изумленно распахнула глаза: Фобос не дал договорить, жадно впившись в губы Вилл поцелуем. Руки крепко сжимали её плечи, не давая вырваться, хотя она остервенело пыталась — и тут пах пронзило болью от удара! Вскрикнувший Фобос немедленно отпрянул, следом по щеке шлепнула ладонь. Сначала он поморгал, приходя в себя, потом широко открыл рот, скривился, застонал и, одной рукой придерживая бедра, другой — саднящую щеку, стал обессиленно сгибаться. Вилл поднесла письма к самому его лицу и пропитанным гневом и ненавистью тоном повторила:       — Что это?!       — Просроченные счета, — закряхтел Фобос, пытавшийся встать.       — Я вижу! — сильнее разозлилась Вилл. Она пронзила бумажки сердитым взглядом, начала быстро перебирать их, но с каждым новым конвертом замедлялась, и лицо её постепенно разглаживалось. — Они же еще с лета, весны, даже не распечатанные…       На секунду дыхание перехватило от ужаса, но враз к ней вернулась гримаса злости и презрения.       — Они ведь до сих пор не оплачены, я права?!       Вилл небрежно кинула письма в Фобоса: те, стукнувшись о его грудь, упали и разлетелись по полу.       — Так почему ты этого не сделал?! Откуда у тебя с такими штрафами этот дом, дорогая тачка, телефон, часы, одежда?..       — Не лезь не в своё дело, — огрызнулся он.       — Ах не в своё дело! Может, мне стоит расспросить Седрика или Химериша? Или Элион… Знает ли она об этом? — Вилл, понемногу сбавляя темп речи, переходя в задумчивое состояние, стихла, и её взгляд расфокусировался.       — Она же не знает, — догадавшись, прошептала она. — Может, поговорить с ней, и она разрешит закрыть долги частью своего наследства…       — Исключено!       — Почему?       — П!..       Фобос злобно и беспомощно зарычал, взмахнув сжатыми в кулаки руками, засеменил в одном направлении и тут же вернулся на место.       — Дай угадаю, не хочешь просить у неё помощи, — Вилл презрительно поморщилась. Но тут же её лицо вытянулось, и в приступе озарения, начав жестикулировать, она воскликнула: — Точно, ты сам говорил, что ненавидишь её! Какая же я была идиотка! И зачем было в принципе искать нелюбимую сестру, еще и отдавать ей часть наследства?!..       — Потому что юридический документ так предписывает! — грозно прогремел Фобос. Его тело сковывало от гнева, оттого движения стали резкими и рваными: на каждом ударном слове он, не касаясь, тыкал указательным пальцем в Вилл. — Отдать ей все до последней травинки на этом ебаном участке!!!       — Все-все? — обомлела она. — Получается, и этот дом? Я думала, он достался в наследство тебе…       Он внимал её пораженному, но до жути пронзительному взгляду и в панике осознал, что взболтнул лишнего.       — Фобос, дом не твой? — подозрительно спокойно спросила Вилл, а когда пауза затянулась, то резко повысила голос: — Дом не твой?!       — Не мой!       — И долги, выходят, не твои?!       — Заметь, я этого не говорил!       — А ты меня за дуру не считай, — она враждебно сощурилась. — Ты столько лет на нелегальном трудовом договоре держал у себя Седрика, за нос налоговую водил, наверняка и Элион вокруг пальца легко бы обвел.       Она отвернулась к окну, обратив взор к заходящему солнцу и сложив руки на груди.       — Очень удобно, согласна, — заговорила Вилл в лояльном тоне. — Найти сестру, чтобы легким движением пера решить свои финансовые вопросы.       Она отчужденно молчала, пока вдруг с искренним недоумением не спросила:       — Одного только не пойму, как в эту схему вписываюсь я? Ну помогла тебе найти её, познакомила, а сейчас-то зачем мне подыгрывать?       — Подыгрывать?! — изумился Фобос. — Ты с ума сошла?       — Может, ты удерживал меня рядом с собой, чтобы не потерять мое доверие, а следом и доверие сестры? — Вилл продолжала размышлять вслух. — А может, вся эта отцовская забота для отвода глаз была, или чтобы деликатно спровадить меня…       — Да что ты нес?..       Голова от перенапряжения закружилась, Фобос поморщился и схватился за неё, пошатнувшись от резко накатившей слабости. Вилл посмотрела на него, но он уже не мог сосредоточиться на её фигуре, от неё оставался силуэт, который стремительно темнел и размывался. Её голос, забиваемый звоном в ушах, отдался эхом, будто звучал из глубины пещеры:       — Скажи: зачем ты лгал? Чего ты собирался этим добиться?       — Я…       Сил думать, облекать мысли в слова не осталось, но даже будь Фобос в здоровом состоянии, он ни за что не ответил бы честно. Чувства таились глубоко в душе, открыть их и понять он был не готов, а очередная ложь не имела бы смысла…       — Видимо, ты был прав.       Он успел поймать холодный взгляд, направленный на него. Вилл смотрела так равнодушно, что сердце взвыло от боли и тоски — словно она вмиг обнулила все, что было между ними. Словно они стали друг другу незнакомцами, которые пройдут мимо друг друга и больше никогда не встретятся.       — Я все-таки погорячилась… Насчет тебя.       Он только слышал шаги, не видя её из-за тумана перед глазами. Но он точно знал, что не хотел, чтобы она сейчас ушла, не важно почему, Фобос просто знал, что должен остановить её. Он вытянул руку перед собой, слабым голосом позвав Вилл, и стоило ступить вслед за ней, ноги внезапно отказали. Звуки исчезли. Комната закружилась, тело рухнуло на пол, усеянный конвертами — удар виском, и свет сознания потух.