Лекарство против страха

      Забытье, казалось, длилось вечно. Когда Фобос очнулся, тело все еще ощущалось слабым и не способным к движению — были силы только разлепить веки. Сквозь пелену тьмы пробился свет, заставивший поморщиться с непривычки, на фоне ослепляющей и идеально чистой белизны угадывалось несколько силуэтов. Умер?..       — Он очнулся… — глухо донесся чей-то голос. — Очнулся-очнулся!       Размытые фигуры приобрели очертания, и Фобос, совершенно не понимавший происходящего, увидел сразу три знакомых лица: Элион, Седрик и… Химериш! Вот это да. Рядом однородными пятнами стояли люди в халатах — теперь все ясно, он попал в больницу.       Сестра с испуганным видом всплеснула руками и кинулась брату на шею, лепеча что-то без умолку, Седрик и Химериш облегченно выдохнули, а врачи тут же разбежались по углам, как тараканы.       — Что произошло? — с огромными глазами, все ещё приходя в себя, спросил Фобос.       — Что-что? — недовольно передразнил Химериш. — Сознание ты потерял, причем надолго. Чем ты больной занимался, что до такого довел? Всех испугал, кого не лень, даже меня заставил подорваться.       — Ну, это явно достижение, — не удалось сдержать ухмылку.       — Между прочим, кое у кого не было медицинской страховки, — сложив руки на груди, с укоризной заметил мужчина. Он потер пальцы друг о друга, изображая «деньги», и добавил: — …И заплатить за все пришлось из моего кармана.       — Спасибо, — ответил вместо пострадавшего Седрик, — как-нибудь вернем Вам должок…       — Не стоит, — отмахнулся Химериш, — это я ему нотации на будущее читаю. Главное, что с ним все обошлось. — Он тепло улыбнулся, потянулся к Фобосу и неожиданно потрепал того по голове, словно мальчишку. Отреагировал он на подобный жест, конечно, лёгким замешательством, но ничего не сказал и не предпринял в ответ.       — Уже уходите? — поинтересовался мажордом.       — Да, работа не ждет! А ты, — Химериш строго посмотрел на больного, — береги себя. Не заставляй близких лишний раз волноваться.       После короткого прощания в виде рукопожатия с Седриком гость удалился из палаты, в то же время отлипнувшую от брата Элион выловил один из врачей. Фобос перевел вопрошающий взгляд на своего подчиненного, ожидая от того более подробного рассказа. Мажордом замялся, но вскоре заговорил, со странной осторожностью:       — Вчера вечером внезапно пришло сообщение, что Вам плохо. От Вилл. Я примчался домой так быстро, как только мог, но по моему возвращению Вас уже забирали медики…       — Погоди, — не понял Фобос, — а вызвал их кто?       — Полагаю, Вильгельмина. Никто другой не мог. — Седрик пожал плечами. — Я предложил ей поехать на скорой с нами, но она почему-то отказалась. Странно, ещё и телефон вернула, — вдруг нахмурившись, он забубнил под нос, — а сегодня проигнорировала мой звонок…       — Справедливо, — Фобос иронично усмехнулся и отвел потускневший взгляд к окну.       — Хорошая новость!       С радостным возгласом в разговор влезла Элион, обратившая на себя внимание мужчин. Она посмотрела на озадаченного брата и объяснилась:       — Врачи сказали, ничего серьёзного, просто слабость от болезни. Вся беда в том, что ты стукнулся головой, когда упал. Они возьмут у тебя какие-то анализы и уже через пару дней, возможно, ты будешь дома.       — Что ж, — улыбнувшись, вздохнул Седрик, — в этот раз я никуда не уйду. А то Вы точно без меня убьетесь!       Он посмеялся вместе с Элион, не очень искренне, кажется, в попытке ободрить босса; тот, в свою очередь, прекрасно это понимавший, желал лишь одного — плеваться ядом в ответ от того, как тошно было и тяжело… Но злость не находила выхода. Горло сдавливало от уныния, тушившего любые всполохи ярости, и Фобос, сам не ведая почему, проглотив его, натянул улыбку.       Oh yes, I'm the great pretender, pretending I'm doing well       О, да, я — великий притворщик, притворяюсь, что у меня все хорошо.       Фобос шёл через гостиную, мимо Элион, отдыхавшей на диване и занятой в телефоне, как вдруг остановился, заметив что-то любопытное на его экране. Пригляделся, нахмурившись — конечно, он увидел Вилл, кто ещё мог оказаться там?.. Стоило только заикнуться о содержании снимка, сестра как на духу выдала все, что знала про подругу: что та, оказывается, заболела, что благо быстро поправилась и что недавно улетела на юга, на следующий тур соревнований по плаванию. На фотографии девушка в темных очках улыбалась, под палящим и явно далеким от местной пасмурности солнцем. Выглядела радостной, хоть и не сияла от восторга. Действительно, и почему бы ей грустить?..       I'm lonely but no one can tell       Я одинок, но никто этого не видит.       Незаметно наступила годовщина смерти родителей. Каждый год Седрик посещал их могилы в одиночку, но на этот раз предложил Элион присоединиться — она, полная энтузиазма, конечно же, согласилась. Было бы странно не составь им Фобос компанию, да и с учётом всего произошедшего он не прочь был, в конце концов, развеяться, подумать… Поэтому, подготовившись, они поехали на кладбище втроем.       I play the game, but to my real shame you've left me to dream all alone       Я веду свою игру, но к моему искреннему стыду ты оставила меня мечтать в одиночестве.       Элион и Седрик ждали у выхода, пока мужчина, одетый в строгий чёрный костюм, продолжал стоять над могилами. Он задумчиво смотрел на надгробия, незамысловатые, ничем не отличавшиеся от остальных, и держал в руках два пышных букета. Наконец он положил цветы под именами отца и матери и, не заботясь о грязи, присел на траву. Фобос долго молчал в их присутствии, но вдруг решил заговорить. Рассказать о своей жизни, своих мыслях, успехах и неудачах. Попросить совета… Так, будто родители все еще живы и сейчас где-то рядом, внимательно слушают своего сына.       Too real is this feeling of make-believe, too real when I feel what my heart can't conceal       Притворство слишком очевидно, но чувства — настоящие, те, что мое сердце не может утаить.       В зеркале с подсветкой отражалось измученное, мрачное лицо. Опираясь на края раковины, Фобос с отвращением рассматривал себя, небритого и растрепанного, время терялось в шуме бегущей воды… Он гневно оскалился, зарычал и, открыв шкафчик перед собой, схватил из стакана ножницы. Поднес их раскрытые лезвия к волосам, но остановился, тяжело дыша. Долго натягивавшаяся струна наконец лопнула. Рык перешёл в отчаянный вопль, и под чиканье ножниц пряди одна за другой стали падать на пол.       I seem to be what I'm not, you see       Я кажусь не тем, кем являюсь на самом деле, понимаешь?       Мёртвый взгляд упирался в потолок. Откинувшийся на спинку дивана Фобос сидел неподвижно, с приоткрытым ртом и беспорядочно остриженными по плечи волосами. В голове ни одной ясной мысли, однако, смешавшись, они пропитались тревогой и грустью насквозь. Давящей, тошнотворной, которую не могло победить даже безразличие. Казалось, не было в жизни момента хуже… Когда пустота, наконец, сожрала Фобоса изнутри.       I'm wearing my heart like a crown, pretend that you're still arou-       Я ношу своё сердце, словно корону, притворяюсь, что ты всё ещё ряд-       — Да заткнись ты!       Он ткнул на кнопку пульта и после неудачи бросил тот в стереосистему — она послушно смолкла от удара, не виноватая в гневе хозяина. Фобос тяжело вздохнул и снова уронил голову на спинку дивана.       Раздались щелчки, дверь отворилась — оживлённо переговариваясь, с пакетами в руках вошли Элион и Седрик, они двинулись через прихожую к гостиной, но вдруг, синхронно вскрикнув, замерли.       — Ты что с волосами сотворил? — в ужасе спросила девушка.       Фобос лениво перекатил голову, повернув её к собеседнице.       — Тебе-то что? — безразлично отозвался он.       — Мне-то что? Ты брат мой! Сначала месяц хандришь, потом — на! Я прихожу, а ты почти без волос. — Возмущенная, Элион подошла к обеденному столу и сгрузила на него пакеты. — Пройдись, что ли, до парикмахерской, время до начала вечеринки ещё есть.       — Вечеринки?..       — У Элион день рождения, не забыли? — Седрик поставил свои пакеты рядом с остальными и снисходительно улыбнулся Фобосу.       — День рождения?.. — растерянно пробормотал тот.       — Да, между прочим, день рождения! А теперь давай, — Элион дважды хлопнула в ладоши, подгоняя брата, — освобождай место, тут сейчас начнется подготовка. Будешь только под ногами путаться.       Он недовольно фыркнул, но все же подчинился и, встав с дивана, неторопливо зашаркал к выходу.       — Эй! — крикнула она вдогонку. — Что, вот так пойдешь?!       Вместо ответа Фобос, одетый в халат и тапки, поднял руки над головой, показав средние пальцы. Ему изумленно смотрели вслед до тех пор, пока дверь за ним не захлопнулась. Девушка повернулась к мажордому и недоуменно спросила:       — Че это с ним?       — Не знаю, — Седрик присел за стол и пожал плечами, — но есть у меня стойкие подозрения, с чем это все связано.       — Дай угадаю — Вилл? — Элион закатила глаза, захлопнув дверцу кухонного шкафа, и вернулась к столу с огромной миской. Достала из пакета пачку чипсов, открыла её и стала высыпать содержимое. — Она после того как предупредила меня о Фобосе и каких-то документах, стала переводить тему каждый раз, стоило речи зайти о нём.       Взгляд Элион расфокусировался, она нахмурилась.       — Странно, и к чему все это было? Конечно я бы не стала бездумно ничего подписывать! Она меня совсем за дурочку держит?       — Вилл так и не ответила мне, — грустно вздохнул Седрик.       — Они, выходит, поссорились или типа того?       — Скорее всего.       — Случаем не знаешь, почему?       — Не-а, Фобос так и не рассказал мне, что случилось. Ну и допрашивать как-то не хотелось. — Седрик отвёл взгляд, после чего едва слышно пробурчал: — Но судя по твоим словам, я догадываюсь о причине размолвки…       Прозвучал короткий звук уведомления, Элион, отвлекшись на него, достала телефон из кармана, и её глаза заблестели. На экране отображалась переписка с Вилл, она наконец-то ответила на просьбу посетить вечеринку.       «Прости, я сейчас в самолете       Лететь ещё долго, не думаю, что успею…»       Элион сначала нахмурилась негодуя, потом принялась увлечённо печатать:       «Да пофиг, можешь опоздать, только приходи плизки 🥺🥺🥺       Без тебя будет не то»       «Ну не знаю»       Она раздосадованно рыкнула, но тут, озаренная идеей, решила слукавить и достала главный козырь.       «Фобоса не будет, если что       Я его спроважу»       Собеседница замолчала, раздумывая над ответом, но вскоре сдалась:       «Ладно       Постараюсь»       — Есть! — тихонько обрадовалась Элион.       — Она придет? — Седрик тоже заметно оживился.       — Сказала: постарается.       — Здорово, — его лицо раскрасила мягкая, теплая улыбка.       — Ну что ж, теперь-то я вас помирю, засранцы, — глядя на переписку, коварно захихикала девчонка. Она подняла голову и, обращаясь к озадаченному Седрику, добавила: — И ты мне в этом поможешь!

***

      Вилл заглянула в прихожую и бдительно осмотрелась. Приглушенный свет, музыка фоном, полупустые тарелки с закусками и галдящие гости — словом, вечеринка в самом разгаре. Н-да, в такой толпе, ошивайся даже светловолосый ублюдок рядом, сложно было бы его разглядеть…       — Вилл!       — Элион!       Вилл рефлекторно улыбнулась, заметив хозяйку торжества, девушки махнули друг другу, а потом душевно обнялись. Элион, однако, быстро отстранилась и, схватив подругу за плечи, взволнованно залепетала:       — Надеюсь, ты не сильно устала с дороги? А то вдруг я вынудила тебя пойти, а ты спать хочешь или…       — Все в порядке, — хохотнула Вилл, — я, может, и не первой свежести после перелета, но, как видишь, на ногах стою. Да и не заскочить к подруге на праздник — совесть бы загрызла.       Она опустила взгляд, открыла сумочку и, достав из неё подарок, продемонстрировала его: браслет, массивный, деревянный, с выгравированным на нём причудливым узором.       — Ручная работа, сувенир из южных стран, — пояснила Вилл, — а заодно и подарок на день рождения. Чтобы купить нормальный, времени уже не осталось…       — Да ты что, он супер, спасибо!       Восторженно улыбнувшаяся, Элион выхватила подарок и тут же надела его, любуясь украшением. Гостья прищурилась, с сомнением разглядывая наряд именинницы — вечернее платье и роскошное колье. Вилл не была великой модницей, но что-то подсказывало ей, что деревянный браслет не сочетался с этим парадным образом.       — Ой, точно! — вдруг дернуло Элион. — Ты же в соцсетях так и не поделилась. Как там результаты заплыва?       — Ну… — Вилл замялась. Она отвела взгляд и, решив не тянуть с ответом, выпалила на одном дыхании: — В общем, я вылетела.       — Ой, жаль…       — Да ничего, — она ободряюще улыбнулась, — на самом деле я прошла довольно далеко. Попытаюсь ещё раз в следующем году!       — О, как интересно! Могу я тоже послушать?       Девушки вздрогнули и обернулись на посторонний голос, глаза Вилл широко раскрылись и налились ужасом.       — Седрик?       — Мисс Вандом, — он, издеваясь, взял девичью ладонь и поцеловал её тыльную сторону, — добрый вечер.       Улыбка мажордома отличалась от улыбки хозяйки торжества. Потому что не излучала ни капли доброты, а отдавала неприкрытым коварством.       — Вы не ответили на мои звонки, и сообщения, — преувеличивая обиду, продолжал Седрик, — а ведь целый месяц прошёл!       Вилл растерялась, она, сдвинув брови кверху, несколько раз порывалась объясниться, то ли со злостью, то ли с сожалением… И, в итоге, выбрала второй вариант:       — Прости, Седрик. Если говорить начистоту, я не была уверена, могу ли доверять тебе. Вы ведь с Фобосом близки…       — Знаю, — неожиданно мягким тоном перебил её мажордом. Девушка изумленно вытаращилась на него: в его взгляде теперь читались серьезность, понимание и раскаяние. — Это ты меня прости. Я был замешан во всем с самого начала, но уже давно разуверился в том, хочу ли поддержать эту затею. — Седрик подался вперёд и, доверительно заглянув Вилл в глаза, положил руку ей на плечо. — В конце концов решение принимать только ему.       После того как бросил эту загадочную фразу, он вернулся в толпу и мгновенно растворился в ней, как в тумане. Оставалось только в замешательстве провожать его взглядом.       — Вы вообще о чем? — пробормотала Элион, обескураженная и, судя по всему, не понявшая ровным счетом ничего.       — Да так…       Вилл, задумчиво молчавшая, вдруг встрепенулась и взволнованно, суетливо поинтересовалась:       — Ты ведь ещё не подписала никакие документы? Не?       Она ни в коем случае не подозревала, что подруга от очередного упоминания этой темы незамедлительно взорвется.

***

      Элион болтала с Седриком, когда заметила наконец в толпе знакомую пепельную голову. И недовольную гримасу к ней в придачу.       — А вот и второй засранец объявился, — ухмыльнулась девушка. Однако сразу напустила на себя суровый вид, склонилась к собеседнику и спросила его заговорщицким шепотом: — План помнишь?       — Да, — коротко кивнул Седрик.       После чего они разошлись в противоположные стороны, Элион направилась к топчущемуся в прихожей Фобосу.       — И как молодёжь слушает это дерьмо?..       — С удовольствием слушает, — именинница поставила руки на талию и хитрой улыбкой поприветствовала брата. — Смотри-ка, пришел уже в костюме и со стрижкой. А тебе идет, братик!       С густыми и блестящими волосами Фобоса каре смотрелось действительно эффектно, пряди небрежно спадали друг на друга, придавая образу одновременно дерзости и изысканности.       — Ага, — вякнул мужчина, — вот, держи.       Он неожиданно всучил охнувшей сестре коробочку. Удивленный взгляд забегал между ней и братом, не торопясь, с неподдельным интересом Элион открыла её. Взяла за тонкую цепочку и подняла перед собой кулон, завороженно шепнув: «Ого».       — Без подарка было бы совсем неприлично, — сказал Фобос, словно бы оправдывался. И вдруг непривычно робким голосом предложил: — Примеришь?       Элион посмотрела на брата с еще большим изумлением, но тут же сдвинула брови, как бы извиняясь.       — Ой, прости. Я надела мамино колье…       — Мамино?       — Да, Седрик отдал его мне, сказал — семейная реликвия.       Фобос опустил взгляд и вспомнил это колье на маминой шее — много блестящих и мелких деталей, но середину украшал огромный ромбовидный камень. Внутри него рисунок, состоявший из золотых круга и двух треугольников, снизу и сверху.       — Это семейный герб, ты знала?       — Правда? — восхитилась Элион.       Фобос положил ладонь на кулак, в котором сестра держала кулон, мягко надавил, опуская её руку, и, когда украшение оказалось в коробке, закрыл её.       — Носи его сегодня.       Он улыбнулся уголками губ, а в глазах его отразилась странная смесь из печали и гордости. Элион, кажется, понявшая чувства брата, улыбнулась ему в ответ и вдруг, поднявшись на носочки, поцеловала его в щеку.       — Спасибо за подарок, — прошептала она.       Фобос фыркнул и поспешил отвести взгляд, однако, судя по хитрой ухмылке сестры, она успела заметить его смущение.       — Фобос! — Она отошла к тумбочке, оставив на ней подарок, но взяв с собой что-то другое. Вернулась к брату и, аккуратно уводя его за собой, спросила: — …А щелкнешь меня с Седриком?       Затем она помахала, громко вызывая мажордома, и, стоило тому отозваться, потянула в его сторону брата.       — Ну почему я? — запричитал Фобос, пытавшийся сопротивляться. — Я хотел пойти к себе, где более-менее тихо…       — Так, — Элион нахмурилась и дернула его за плечо, — давай, не ной. День рождения у меня или у кого?       Тут же её лицо, засияв добротой, разгладилось, она мило улыбнулась Седрику и предложила ему сделать фотографию. Тот охотно согласился, отчего Фобос раздраженно вздохнул, сразу принял от сестры мобильный.       — Давайте только по-быстрому.       — На «раз-два-три»! — между делом попросила Элион.       Писатель, державший перед собой телефон, помотал головой и цокнул языком от очередной нелепой просьбы, но все-таки не бросил дело на полпути. Наконец положение камеры откорректировано, Фобос начал отсчет:       — Раз, два…       И на счет «три» Элион и Седрик вдруг отступили в стороны, пропав из кадра, а в нём… Фобос ошеломленно раскрыл глаза, он не успел остановиться, палец нажал кнопку спуска затвора, и со звонким щелчком запустилась серийная съемка. Девушка, стоявшая позади фотографируемых, обернулась — снимок за снимком запечатлевались её движения: то, как взметнулись ее волосы, как повернулась при этом голова и как шевельнулись руки. Фобос разомкнул губы, отвел взгляд от экрана телефона и, медленно опуская устройство, посмотрел в полные ужаса и смятения глаза Вилл. В полумраке именно они были заметнее всего, большие, блестящие, как и прежде, глаза, которые мужчина и не надеялся больше увидеть.       Вилл нахмурилась, в высшей степени возмущенная, но тут же охладела, презрительно скривив губы, её стальной взгляд мазнул по Фобосу, прежде чем она развернулась и пошла прочь. С новой силой внутри заскребла горечь, он провожал девушку потерянным взором, после чего опустил его в экран мобильного. На последней фотографии Вилл удивленно смотрела в камеру, с неброскими украшениями и макияжем и уложенными волосами… Она была прекрасна. Даже лучше, чем в воспоминаниях.       Фобос помрачнел, неотрывно и злобно глядя вслед удаляющейся гостье, он пихнул телефон в руки Элион, развернулся и направился к лестнице. Сестра в испуге переполошилась и, попытавшись остановить хоть кого-нибудь из «засранцев», махнув рукой, крикнула: «Стой!»       — Живо, — она обратилась к Седрику, — ты за Фобосом, я за Вилл.       Он судорожно кивнул и кинулся, продираясь через толпу, за боссом. Не успев нагнать того на ступеньках, мажордом крикнул вдогонку:       — Постойте, сэр, не уходите!       — Отличная попытка, — раздраженно выплюнул Фобос. — Не знаю, чего вы хотели этим добиться, но больше я не поведусь…       — Что между вами произошло?       После этих слов он, как по команде, застыл, повисло напряженное молчание. Он стоял на вершине лестницы, спиной к мажордому, как вдруг нарочито бесстрастно бросил:       — Без понятия, о чем ты.       — Хватит, — рявкнул Седрик, но тут же понизил тон, — играть в молчанку. И притворяться, будто ничего не случилось. — Он бесшумно поднялся по лестнице, приблизившись к боссу, и неожиданно сочувственным голосом сказал: — Она всë узнала, я прав?       Фобос резко обернулся, обратив на Седрика удивленный взгляд. Однако удивление быстро прошло. Стоило лишь увидеть глубину понимания в глазах близкого человека, как удивление сменилось сожалением — носить маску, даже если не осознанно, а по привычке, больше нет нужды. Ведь настоящие чувства Фобоса, в конце концов, раскрыли.       — Почти всë, — поникши ответил он, — о самой сути догадалась…       — …И, кстати, даже Элион пыталась предупредить, — уточнил Седрик, — но она, похоже, не поняла, что у Вас на неё были конкретные планы.       Отклика долго не следовало, мажордом взволнованно нахмурился, продолжая наблюдать за Фобосом: его взгляд стал отстраненным и унылым, как в тот день после пробуждения в больнице. Седрик молчал, осторожно подбирая слова, после чего спросил:       — Как это случилось?       — Она увидела письма, — бесцветным голосом отозвался Фобос, — а потом ушла. Исчезла… Без следа.       — Так верните её, исправьте все.       Безразличие на его лице вдруг сменилось гневом, взгляд приобрёл осмысленность.       — Ничего не исправить уже, понимаешь?! — всплеснув руками, прокричал он. — Думаешь, она простит меня после такого?       — Может, и не простит, — Седрик нахмурился, но на этот раз от закипавшей внутри злости, — если не попытаться заслужить прощение!       — Зачем? — надменно фыркнул Фобос и, отворачиваясь, проронил: — Она мне не нужна…       — Заткнись, баран! — разъяренно воскликнул Седрик. Он ухватил беглеца за грудки и, развернув, с силой прижал спиной к стене, отчего тот притих, в испуге и изумлении глядя на оскал мажордома. — Я же вижу, с какой болью в глазах ты это говоришь. Ты намеренно вредишь себе? Почему?! Бежишь в страхе при первом же признаке трудностей, не пытаешься и пальцем пошевелить, чтобы выкарабкаться! Сложил в смирении лапки и ждешь чего-то, не в силах переступить через страх и гордыню. Ты взрослый мужик, в конце концов, хватит прятаться в домике, как ребенок, думая, что проблемы решатся сами собой… Они не решатся! И сейчас же ты возьмешь себя в руки и пойдешь их решать, хотя бы одну из них. Иначе, обещаю, я повторю историю многолетней давности.       Седрик утробно прорычал последние слова и, тяжело дыша, отпрянул от Фобоса. Он очнулся лишь через несколько секунд — насупился, губы стали подрагивать от досады… Тем не менее, быстро совладав с эмоциями, он вернул лицу благородный, хладнокровный вид. Резким движением поправил пиджак, задрал подбородок и, несмотря на то, что был ниже Седрика, посмотрел на него, словно бы свысока — горделиво.       — Не указывай мне, — почти шепотом процедил Фобос.       Но, вопреки показной строптивости, стал потихоньку спускаться по лестнице. Его шаг ускорялся, пока не перешёл на бег — мужчина остановился в самому низу и, повернувшись к мажордому, пригрозил тому указательным пальцем.       — И я пошел сам, понял?

***

      Сзади раздался грохот — Вилл, уходившая из спальни, вздрогнула и обернулась. На полу без чувств лежал Фобос. Глаза от ужаса расширились.       Она рванула к нему, упала на колени и, взволнованно повторяя мольбу очнуться, стала хлопать его по щекам.       Ступеньки замелькали под ногами, она схватила оставленный на диване телефон и, пока поднималась обратно в комнату, напечатала Седрику рваное сообщение.       В ожидании скорой Вилл сидела, забравшись с ногами, на кровати Фобоса и отрешенно смотрела перед собой. Её лицо не отражало эмоций, но по щеке все равно скатилась слеза.       — Ну почему ты такой… придурок?       Музыка и шум студентов за спиной стали оглушительно громкими — расположившаяся на полу террасы, кутавшаяся в куртку Вилл вздрогнула, она обернулась, помрачнела, после чего, фыркнув и нахохлившись, отвернулась. Зашуршали ролики подъемно-сдвижной двери, закрывшись, она вновь приглушила гул вечеринки. На улице уже стемнело, и, кроме разноцветных мерцаний из дома, недовольное лицо Вилл освещала луна. Встала тишина. Вскоре её нарушил щелчок зажигалки, а через несколько секунд — протяжный выдох.       — Не представляю, как Элион уговорила тебя остаться.       — Убедила меня, что ты хочешь поговорить.       — Плутовка, — хриплая усмешка.       Со спины стали приближаться шаги, Вилл раздраженно вздохнула, когда Фобос присел рядом на краю террасы. Вдруг ей протянули пачку сигарет, девушка, удивленно подняв брови, перевела взгляд с упаковки на мужчину. И увидела его при дневном свете, на лавочке в парке — воспоминание, как Вилл отказалась от курения в их первую встречу в качестве Князя и VandomTheFrog. Хах, а в последний раз они закурили прямо на школьном дворе! Как иронично…       С надменным выражением лица, словно бы делала одолжение, она взяла сигарету и положила в рот, Фобос услужливо поднес к нему огонек зажигалки. Вилл глубоко затянулась, подождала и выдохнула вместе с дымом весь негатив, тело понемногу расслабилось, взгляд, устремленный вдаль, отразил меланхоличное умиротворение.       — Почему ты не села в саду?       — Слишком много чести.       — Ну смотри — жопу отморозишь.       — О, — наигранно удивилась Вилл, — так тебе есть дело до меня и моей жопы?       — Разве это не было очевидно из нашего последнего разговора?       — Н-да? Очевиден был только твой затяжной обман, и после него как-то слабо верится. — Она сделала быструю затяжку. — Кстати, из вас с Элион вышла неплохая семейка лгунов.       На этой фразе разговор оборвался, резко и неловко — молчание затянулось на целую минуту. Вилл, нервничая, чуть не скурила всю сигарету и даже начала непроизвольно дергать ногой, а Фобос, наоборот, казался спокойным, как будто не испытывал дискомфорт, не чувствовал вины… Нет, даже не так. Словно не было никогда конфликтов и переживаний! И это бесило сильнее всего. Он вёл совершенно бессмысленную беседу, так зачем всë-таки пришёл?..       — Ну и? — не выдержала Вилл. — Ты хотел поговорить, или Элион снова нагрела меня?       — Ты меня любишь?       Она поперхнулась сигаретным дымом и закашлялась, собеседник при этом бездействовал, терпеливо ожидая ответа. Когда удивление и кашель наконец прошли, Вилл охватило возмущение:       — По-моему ты должен был не с этого начать?!       — А с чего?       — Ну там… Извиниться?!       — А смысл? Поверила бы ты в мои извинения?       — М-да уж, — пробубнила она себе под нос, — от тебя сочувствия и нормальных извинений уж точно не дождешься…       — Я просто хотел удостовериться. — Фобос отвел загадочный взгляд и выдохнул тонкую струю дыма в темноту. — Так ты правда любишь меня?       Вилл вытаращила глаза и тут же насупилась, настойчивость в этом вопросе сильно разозлила её: он поступал слишком нагло для своего положения.       — Да пошел ты, — выругалась она.       Неотрывно глядя на собеседника, она выкинула окурок на газон и для верности придавила сверху ботинком. Нужной реакции добиться не удалось: Фобос лишь посмеялся над этим, как посмеялся бы взрослый над шалостью глупо протестующего ребенка.       — Понятно, — сквозь улыбку сказал он, отворачиваясь. Однако лицо тут же накрыла тень серьёзности, взгляд стал напряженным, Фобос пригубил сигарету, словно наконец-то готовился сказать нечто важное.       — Скажи, ты ведь не случайно упала в бассейн на вечеринке?       Злость вмиг испарилась, Вилл распахнула глаза, испуганно удивившись. Как он узнал?.. Она пристыженно потупилась и сжала губы от волнения. Отвечать ей, конечно же, не хотелось. Как будто признание приравнивалось к поражению…       — Я подумал: раз я упал в бассейн, значит кто-то меня оттуда вытащил. Кто-то, кто может рассчитать свои силы, кто хорошо умеет плавать…       — Ну я это была, и что?!       — Именно это я и хотел услышать.       Мужчина затянулся в последний раз и, следуя примеру девушки, выкинул окурок в траву. Пальцы сложились в замок, опираясь локтями на колени, Фобос смотрел в глубь двора, где сгустилась беспросветная тьма. Молчал в глубокой задумчивости, собирался с мыслями, а Вилл внимательно, затаив дыхание следила за ним.       — Вот что! — он вдруг оживился, всплеснув руками, но тут же погасил даже эту слабую вспышку эмоций. — Жил-был Князь. Однажды отец поведал ему мудрость, но Князь был тогда мальчишкой и не понял её должным образом. Отец вскоре умер, а сын и вовсе позабыл его наставления. От отца ему достался сад с прекрасными цветами, в котором он стал жить, не зная забот и тревог. Много кто с тех пор объявлялся в саду: князевы слуги и их управляющий, жрец-прорицатель, даже сама принцесса!.. Они пытались вытащить Князя из сада, но все напрасно: он продолжал и продолжал прятаться в нём, не выходя наружу. Но вот однажды явилась Наивность. Она потянула Князя за руку, ведя его к выходу, Князь был в замешательстве и долго сопротивлялся ей. Но вот-вот стоило поддаться, как он оступился! Наивность не выдержала. Она отпустила руку Князя… И ушла.       Во время рассказа Фобос пытался бодриться, словно бы ничего не чувствовал и не делился чем-то личным… Но, в итоге, сдавшись, вздохнул. Его глаза потемнели от тоски, и теперь невозможно было скрыть её в голосе:       — Только тогда он оглянулся вокруг и понял, что все прекрасные цветы завяли. Причём давно, сгнили от его беззаботности, и все это время он жил среди уродливых трупов. Но… Даже заметив это, он не смог ступить за порог. Ему было плохо, одиноко, а он продолжал уходить в глубь сада, отдаляясь от его гостей и жизни снаружи. Он не хотел признаться себе в слабости, что на самом деле ему страшно. Ведь он никогда не знал, каково это… За пределами сада.       Он положил подбородок на сложенные в замок пальцы, и взгляд его совсем потяжелел. Заметно, что говорить становилось труднее и труднее, но Фобос, как и прежде, сохранял маску, суровую и отчужденную.       — Отец сказал мне тогда: если не можешь срезать один цветок, то новые побеги никогда не дадут роста, — голос, наполненный до того эмоциями, зазвучал с поразительной твёрдостью. — Факт в том, что мне плевать на попытки Седрика, Элион или Химериша помочь мне. Меня волнует одно. Ты спросила, что сильнее: страх или желания? Так вот, сильнее страх, был тогда и есть до сих пор… — На этих словах Фобос осекся и потупился, не закончив мысль. Он собирался с духом продолжить речь, как вдруг взгляд его и тон разом смягчились: — Но если из-за него Наивность никогда не вернется ко мне, то я всеми силами попытаюсь избавиться от него. Чтобы в саду не осталось уродливых трупов…       Его губы сложились в слабую и наполненную теплом улыбку. Но стоило Фобосу взглянуть наконец на свою слушательницу, улыбка стремительно сошла.       — Ты что, плачешь? — удивился он.       Вилл шмыгнула, жалобно поджав губы. Она почувствовала, как намокали её глаза ещё посередине рассказа. Так не хотелось плакать перед ним, но, как бы ни старалась, она не могла контролировать это.       — Конечно, придурок! — воскликнула она, резко и обвинительно. — Вот так пытаешься забыть о человеке, вычеркнуть его из жизни, ненавидеть, в конце концов, а он является как ни в чем не бывало, говорит пару красивых слов, и я уже растаяла!       Слезы все же стекли по щекам, Вилл сощурилась от их обжигающей солёности, скривилась и тут же спрятала лицо в ладонях. Её тело стало содрогаться от рыданий.       — ДА ПОШËЛ ТЫ НАХУЙ, ФОБОС! — в истерике закричала она. — Ты мало того что лгун, так ещё и, очевидно, абьюзер! Не хочу иметь ничего общего, не хо-чу! Ты же вообще не думаешь о других и готов подвергнуть опасности не только себя, но своих близких! Кинуть сестру, например, или сесть в тюрьму и оставить Седрика без крова. А заодно и меня с разбитым сердцем…       Вилл постепенно успокаивалась, а к концу тирады и вовсе смолкла, стали слышны только пошмыгивания… Но вдруг она отняла руки от лица, гневно оскалилась и, резко повернувшись к Фобосу, надорвала глотку с новой силой:       — Ненавижу тебя! Почему ты так делаешь?!       Он рванулся вперёд, и Вилл застыла, с полуоткрытым ртом и распахнутыми глазами. Дыхание перехватило. Руки обвивали её тонкое, хрупкое тело, и наконец-то в объятиях Фобоса оно начало согреваться.       — Потому что я такой, — раздался спокойный и тихий голос, — будь я другим, разве ты полюбила бы меня?       Оцепенение спало. Вилл сдвинула брови, горестно скривившись, закрыла глаза, вздрогнула от всхлипываний пару раз и отчаянно завыла. Сползла вниз, уткнувшись носом в грудь Фобоса, и крепко обняла его за пояс. Искренний, протяжный и громкий плач долго не прекращался, но шероховатость ткани рубашки, её запах, звуки дыхания и мощного, размеренного сердцебиения понемногу приносили в душу Вилл покой. Наконец-то позволяя ей принять чувства и смириться с ними.       Фобос молчал, баюкая девушку и терпя её рыдания до самого конца. Вскоре они стихли, после чего робким, охрипшим голосом Вилл спросила:       — И что теперь?.. Кто мы, в конце концов, друг другу?       — Друзья.       Сердце упало. Глаза широко раскрылись, она сжала зубы и стиснула в пальцах мужской пиджак. Что? И это после всего, что случилось? После всех разговоров?! Внутри опустело от холодного ужаса, и в панике Вилл начала задыхаться. Никогда бы не подумала, что услышать подобное — настолько больно…       — …Друзья, коллеги, любовники, учитель и ученик, наставник и подопечный. Семья, — мягко и ласково закончил Фобос. — Я долго думал и понял одну простую вещь: зачем быть «кем-то», когда мы можем быть друг другу кем угодно?       Напряжение постепенно спало, хватка ослабилась, и Вилл облегчённо выдохнула. Еë начала бить мелкая дрожь, а в уголках глаз снова собралась влага, но на этот раз, взяв всю свою волю в кулак, девушка сдержала слёзы.       — Хм, а знаешь, что забавно? — будничным тоном спросила она.       — М?       — Сегодня ты впервые был откровенным со мной… Не в домашней одежде!       Она хихикнула, в попытке отвлечься от клокочущих в груди эмоций, поднять себе и Фобосу настроение… И кажется, у неё получилось. Он слабо, но добродушно усмехнулся, ответив: «Действительно».       — Обещай, что исправишь ситуацию, — прошептала Вилл. — И Элион и Седрик не пострадают…       — Обещаю. Все будет хорошо.       Теплая ладонь легла на голову, погладила её, и макушки коснулся долгий, нежный поцелуй.       — А ты… Обещай, что больше никогда не уйдешь. Пожалуйста.       Вилл закрыла глаза и, ощущая в груди легкость, умиротворенно улыбнулась.       — Обещаю.