Лекарство против страха

      За стеклом кружили хлопья снега, крупные и пушистые, они оседали на шапках и шарфах прохожих, без остановки снующих туда сюда, а затем опускались тонким белым покрывалом на асфальт. Витрина кафе сияла огоньками гирлянд, её украшали красные носки, шары и хвойный венок, в воздухе витал запах корицы и белым шумом звучала рождественская музыка. Декабрь. Уже декабрь. Вилл в чёрном переднике, сжимая тряпку, лежавшую на столе, задумчиво и неподвижно наблюдала за оживлённой улицей. Предпраздничная суета в самом разгаре, а ей даже общажную комнату украсить было нечем…       Недавно тренер по плаванию освободил студентов по причине приближающихся экзаменов и праздников, отчего Вилл приняла решение устроиться на подработку. Ей нужны были деньги для одного дела, а ещё — физическая нагрузка, чтобы не думать об одном человеке, вредном, закрытом и эгоистичном… но любимом. С тех пор как Фобос, после визита в тюрьму, отвёз Вилл на такси до университета, она его больше не видела. Прошел месяц… Целый месяц телефон молчал — рекордный срок. Фобос ушёл. Он всегда уходил, а Вилл убеждала себя, что свыклась с такой его особенностью, хотя вопреки самообману чувствовала, как сердце болело от разлуки. Опять.       С каждым днем, проведённым без него, Вилл всё чаще настигало осознание ненормальности ситуации и она всё больше сомневалась в том, хочет ли терпеть подобное. Вернётся ли он в этот раз? Как часто такое будет повторяться? Мысли о прекращении всего не раз посещали её, заставляя опускаться на эмоциональное дно от уныния, но она упорно отметала их. Ведь стоило вспомнить добрый взгляд и улыбку, которыми Фобос одарил Вилл в зале ожидания, сердце загоралось надеждой, едва теплющейся и, скорее всего, тщетной… Нет! В такие моменты Вилл одергивала себя и напоминала, что однозначного ответа пока нет и, прежде чем закончить отношения или продолжить их, она собиралась лично поговорить с Фобосом. Прояснить всё раз и навсегда, но только когда он будет готов идти на компромисс и сделает шаг навстречу.       Что ж, настроение сегодня и так было паршивое, но, видимо, падать было куда: пришли неприятные вести от матери. Однако неприятными они показались только Вилл, Сьюзен, судя по всему, была вне себя от счастья, когда сообщала дочке, что не сможет провести с ней Рождество.       «Прости, улетаю в Италию с Дином       Приезжай в январе, вручим тебе подарки!»       Вспомнив о том, сколько денежных переводов сделала за этот семестр, Вилл закипела. Она тут ограничивает себя, а мать со своим Коллинзом, значит, в Европе собралась под солнышком греться. Еще и в Рождество! Вилл уже готова была послать её на три весёлых буквы, но вместо этого вежливо пожелала хорошего отдыха и чуть не сломала экран тычком пальца. Вздох. Она понимала, что мама не вытягивала из неё денег, это была исключительно инициатива дочки — благодарность за то, что сквозь пот и слезы Сьюзен столько лет растила её одна. И Вилл отсылала ей деньги… по старой привычке, что ли? Эта привычка пристала к ней как отголосок прошлого в виде обиды на отца, бросившего семью. Но теперь-то Вилл знала правду, её жизнь и виденье некоторых вещей изменилось за последнее время. Как, впрочем, и жизнь её мамы: она больше не нуждалась в помощи кого-то, кроме её ненаглядного Коллинза, и финансовых проблем не испытывала. Наверное, Вилл только сейчас поняла, что их жизни, когда-то сшитые воедино семейными узами, давно разошлись по швам. Нет-нет, они не забыли друг о друге, любви ничуть не поубавилось, просто, в конце концов, каждая из них нашла свой путь: Сьюзен с Коллинзом, а Вилл с… Она снова вздохнула. Пожалуй, ей стоит забыть о голосах из прошлого и впредь беречь деньги для своей самостоятельной жизни.       Но главной причиной расстройства, конечно же, были не деньги. Вилл давно не видела маму, а теперь не сможет увидеть и в Рождество — праздник, предназначенный для уютных семейных посиделок. Он был очень важен для неё, с самого детства важен, ведь только в рождественские каникулы мама проводила с дочкой несколько счастливых дней вместе. Всё остальное время — на работе или в командировке. Семья находила время на Вилл, а Вилл находила место в сердце для семьи. И позволяла ему наполниться теплом. А теперь, за учебной и рабочей рутиной, когда этого тепла так не хватало, родня Вилл… Кинула. Конечно можно было пойти на вечеринку, куда приглашали парни с курса. Однако сейчас не то время, когда хотелось оторваться с незнакомцами до потери сознания — лишь посидеть в кругу близких людей. Вилл вздохнула, печально и тяжело, в последний раз. Близких, которые все куда-то ушли.       Карман в переднике завибрировал, взгляд прояснился, Вилл дрогнула, вернувшись в реальность, и достала мобильный. Она озадаченно хмурилась, глядя в его экран, как вдруг её глаза широко раскрылись, она испуганно вздохнула и выронила телефон. В шторке уведомлений висело сообщение от Фобоса:       «Есть планы на Рождество?»

***

      Весь остаток рабочего дня, неважно, обслуживала ли клиента или протирала столы, Вилл напряжённо хмурилась. Она не стала читать и уж тем более отвечать на сообщение Фобоса. Слишком много чести, надоело вот так бросаться к нему по первому зову! Пусть хоть раз сам помучается от ожидания! Он ведь помучается?..       Помимо всего Вилл волновал ещё вот какой момент: вслед за Фобосом ей написал Седрик, пригласил в гости украшать дом к Рождеству. Даже денег на такси любезно скинул, что показалось Вилл довольно странным. Она смотрела на мелькавшие за окном пейзажи и не могла перестать размышлять об этом: он точно что-то задумал, точно! Не мог же он сделать это просто так?..       Дверь перед Вилл открылась, и на пороге появился радушно улыбавшийся Седрик. Она обомлела. В тот момент душа дрогнула от непонятной теплоты, просочившейся сквозь трещины грубой корки — корки из раздражения, расстройства и беспокойства, и Вилл слабо улыбнулась Седрику в ответ. Увидев положительную реакцию, он тут же воодушевился и захлопотал; провёл гостью внутрь, помог ей снять куртку, когда к ним подошли Элион и… коротко стриженная брюнетка. Вилл озадачилась, но Седрик поспешил исправиться и представить ей Миранду — свою девушку.       Миранда была… Странной. Но не страннее, чем любой обитатель этого дома. В этом Вилл, кстати, находила его особенное очарование — в хозяевах и гостях, которые создавали уникальную историю этого места. Миранда оказалась очень спокойной, слегка отстранённой девушкой с хитрой улыбкой, по её лицу не было понятно, о чем она думала — что говорят, себе на уме. Кажется, Седрик и Миранда идеально подходили друг другу: оба такие обособленные, загадочные и преданные, во всех смыслах преданные. Что ж, наконец-то ему повезло! Вилл была рада за него. Правда рада…       Она сидела с друзьями за одним столом, как вдруг её взгляд потускнел. Она поняла: они так счастливы, а ей здесь не место — единственной фальшивке среди моря искренности и доброты. Все они радовались наступающему Рождеству, может быть, даже пытались поделиться этой радостью с Вилл, но она не могла проникнуться ею, как бы ни старалась. Чего-то не хватало, эта пустота давила на грудь и застревала в горле — они не понимали её. Поэтому она просто притворялась. Когда улыбалась, смеясь над чьей-то шуткой, когда танцевала под рождественскую музыку, помогая украшать ёлку, когда болтала с Элион, пока вешала гирлянды снаружи дома…       — Ай!       О голову, покрытую шапкой, разбился снежок — Элион вдруг перестала улыбаться и замерла, внимательно наблюдая за подругой. В её глазах мелькнул огонь злости, страшной злости, Вилл выпустила из дрожащих рук гирлянду, сжала кулаки и резко обернулась, прокричав:       — Кто это сделал?!       И тут же обомлела.       — Я!.. Я это сделал.       Нахальная улыбка. Первое, что она увидела, и первое, что распознала в нём. Укутанный в шарф, шапку и пальто он стоял в паре метрах от неё, одной рукой подкидывал снежок, а в другой держал большой праздничный пакет. В тот момент по грубой корке разошлась сеть трещин, вновь пустивших в душу тепло. Однако с болью в сердце Вилл заглушила его, на лице отразилось уныние и, отворачиваясь, она вяло произнесла:       — Я вас не знаю. Не трогайте меня…       — Надо поговорить, — настоял Фобос.       Глаза широко раскрылись — с громким треском грубая корка почти разрушилась. Почти! Это ведь то, чего хотела и ждала Вилл? Ведь так?..       — Ладно, — не оборачиваясь, сдержанно отозвалась она.       — Будешь какао?       Вилл, сидевшая за барной стойкой с кислой миной, вдруг вскинула голову и изумленно посмотрела на Фобоса: на ходу раздеваясь, кидая верхнюю одежду куда попало, он подошёл к кухонному шкафчику и, открыв его, стал греметь чашками.       — Странный выбор напитка, не находишь?.. — растерянно пробормотала она. Что вообще творилось? Вилл сидела как на иголках, переживала, а он выглядел таким радостным и непринужденным, будто они недавно виделись и всё у них прекрасно. Он, что ли, опять издевается?..       — По-моему в самый раз, — Фобос глянул на Вилл и искренне улыбнулся. — Зима — нужно что-то тёплое, а вкус моего кофе ты помнишь.       Она не сдержала весёлого смешка, заставившего щеки покраснеть, а уголки губ приподняться, и смущённо потупилась. Все-таки она не могла устоять перед юмором Фобоса.       — Помню, — с нежностью сказала Вилл. — Давай.       Она помнила кое-что ещё: на утро после студенческой вечеринки они пили с Фобосом именно какао. И втайне надеялась, что он тоже помнил и выбрал этот напиток не случайно.       Готовый какао поставили перед Вилл, она поблагодарила Фобоса и сделала пару глотков, когда он отошёл и вдруг замер у кухонных тумб, повернувшись к ней спиной.       — Прости меня.       Вилл медленно и широко раскрыла глаза, чуть не выронив напиток. Осознание сказанного настигло слишком внезапно.       — Что?.. — она поставила чашку перед собой.       — Я не хочу повторяться, — Фобос раздражённо зарычал, сжав кулаки. — Я знаю, почему ты не ответила на моё сообщение и почему так отреагировала на нашу встречу.       — О, и почему же? — несмотря на бурю эмоций внутри, Вилл напустила равнодушия в голос.       — Потому что мы не виделись и не разговаривали месяц.       — Фактишь, брат.       — Хватит!.. — не выдержав, Фобос рявкнул и резко повернулся к Вилл, которая с отстранённым видом пила какао. Он тут же осадил себя, сдавленно закончив предложение: — …издеваться. Я серьёзно. Я пытаюсь поговорить сейчас на полном серьёзе!       — Значит до сих пор серьёзной была только я?       — Вилл, перестань! Я!..       Он подскочил к барной стойке и, перекинувшись через неё, даже наклонился к лицу Вилл. Но она была непреклонна. Хоть внутри дрогнула от удивления, внешне, даже несмотря на искреннюю мольбу в глазах Фобоса, она сохраняла каменную маску.       — Я… — в отчаянной попытке повторил он, но когда не увидел никакой реакции, обессиленно выдохнул, уронив голову.       Правильно! Пусть побудет в шкуре Вилл, помучается.       — Я был на терапии, — на одном дыхании пробормотал он.       — Что?!       Она резко подняла взгляд на Фобоса, совершенно изумленная и обескураженная. В этот раз эмоции сдержать не удалось: он достал слишком неожиданный и сильный козырь.       — Отлично, ты слушаешь, — облегченно вздохнув, Фобос сполз с барной стойки. — За время пока мы не общались, я посещал психотерапевта. И ты всё ещё думаешь, что я не могу быть серьёзным? Я докажу тебе обратное! — вдруг оживившийся, он пригрозил Вилл пальцем и кинулся к дивану в гостевой половине. — У меня тут есть список… Я его пополнял по мере посещения доктора.       Он зарылся рукой в пальто, вынул оттуда бумажку, вернулся, не отрывая от неё хмурого, сосредоточенного взгляда, и на полном серьёзе принялся читать:       — Я… Во-первых, переживаю всё в одиночку и играю в молчанку с близкими. Во-вторых, обращаюсь к вам, только когда мне что-то нужно.       — Так… Продолжай.       — В смысле?! — он возмутился, вскинув взгляд. — Это всё.       Вилл фыркнула, скривив губы, и покачала головой. Конечно же это не всё! Она с лёгкостью бы пополнила список ещё несколькими пунктами, но каких результатов можно добиться всего за один месяц терапии? Стоило похвалить Фобоса за инициативность и дать ему хоть и с небольшой подачи специалиста, но, в конце концов, самому разобраться в себе. Главное, что он пошёл навстречу, осознав свою ошибку в отношении Вилл. Именно этого она от него и хотела.       Она слезла с барного стула, подошла к Фобосу, внимательно следившему за ней… И вдруг рванулась к нему, обнимая за пояс, уткнувшись носом в его грудь. С закрытыми глазами она глубоко вдохнула. Наконец-то. Наконец-то чувствовала его тепло, его сердцебиение, его тело — ей так этого не хватало!       — Ты опять ушёл. Ты каждый раз уходишь и молчишь, а потом возвращаешься как ни в чем не бывало. Месяц… — Не убирая рук с талии, Вилл отстранилась от Фобоса и с вызовом и гневом посмотрела на него. — Месяц, Фобос! Хоть теперь-то ты понимаешь, что это ненормально?! — Она сделала паузу, словно бы ждала ответа, но Фобос лишь растерянно наблюдал за ней. — В этот раз я задумалась о том, что мне это реально надоело, вплоть до того, что хотела всё закончить. Но я всё жду чего-то, как идиотка…       Голос заскрипел, тонкая линия губ дрогнула. Вилл сжала их, опустила уголки, глаза стали намокать и блестеть. Наконец, скривившись, она громко хныкнула, слезы потекли по щекам, но грусть мгновенно утопла в злобе. Вилл зарычала и стала остервенело бить кулаками Фобоса в грудь, чеканя при этом каждое слово:       — Мне больно, реально больно, а ты!.. такой!.. равнодушный!.. мудень!       Он не сопротивлялся, а терпеливо дождался, пока она не успокоилась и не спрятала лицо в его рубашке. Она вздрагивала от рыданий, тихо подвывала, хрипела, задыхаясь, но больше не обнимала Фобоса. Тогда он обвил руками её плечи, отчего дрожь и скулёж разом прекратились — Вилл замерла, распахнув глаза.       — Поверь, я пытаюсь казаться равнодушным, да и сам себя в этом убеждаю, — ровным тоном отозвался он. — Но это не так.       — Я просто хочу уверенности, понимаешь? — Вилл подняла голову и с отчаянной надеждой заглянула ему в глаза. — Что бы ты ни сказал, что бы ни сделал, ты всё равно уходишь! И каждый раз от этого всё хуже. — Она скривилась и с яростью, преправленной отвращением, выплюнула: — Похоже, только мне, но явно не тебе!..       — Мне тоже, — вдруг прошептал он и прижал её голову к своей груди. — Мне тоже…       Гнев в момент испарился, оставляя после себя дымку смятения. Пальцы неловко, но ласково гладили волосы Вилл, она застыла не в состоянии оттолкнуть возлюбленного, вдруг проявившего к ней такую нежность, хотя разум упорно требовал этого. Вместо недовольства, к смятению примешивалась зарождавшаяся в груди теплота, и Вилл не хотела давать ей выхода, поэтому так и осталась стоять в нерешительности.       — Помнишь, я взял с тебя обещание, что ты больше не уйдёшь?       — Угу.       — Думаю, настала моя очередь, — тихо-тихо прошептал Фобос. — В этот раз я обещаю, что не уйду. Но тебе придётся довериться мне. Ты мне веришь?       Он опустил взгляд и дождался, когда Вилл кивнула. Так быстро и робко.       — Вот и хорошо, — Фобос поцеловал её рыжую макушку, и, как только отнял губы, они сами собой сложились в улыбку.