Лекарство против страха

      За окном проносились фонарные столбы и яркое закатное солнце незаметно утопало в море. «Знакомая картина», — подумалось Вилл. Облаченная в наряд, в котором явилась на спектакль «Divided», она задумчиво рассматривала вечерний пейзаж с сидения Ламборгини. За рулём был немногословный Фобос в смокинге: повезло выклянчить у Химериша проданный автомобиль, так сказать, обкатать его в последний раз. Ведь повод для этого подвернулся веский.       — Ну так… Зачем ты спрашивал про планы на Рождество?       — Помнишь, я говорил о Нериссе? — Фобос подсел к Вилл за стойку, держа в руках свою чашку какао.       — Так, — Вилл участливо кивнула.       — У меня есть план, как выйти на неё и вернуть рукописи отца. Каждый год она проводит рождественскую вечеринку, куда я имею право явиться…       — И попросить вернуть рукописи.       — Скорее поторговаться, — фыркнул Фобос. — У этой дамы в приоритетах сначала деньги, потом — всё остальное.       — Хорошо, ну а я… Тебе там зачем?       Фобос усмехнулся, как будто нужно было объяснять ребёнку прописную истину. А затем с тёплой улыбкой ответил:       — Просто так.       — Оторвись, пропустишь самое интересное!       Насмешливый голос Фобоса вырвал Вилл из размышлений — она вздрогнула и обернулась. Глаза расширились от удивления, и она восторженно воскликнула: «Ого!» Из бокового окна со стороны водителя виднелась дорога, которая извивающейся лентой поднималась вверх по холму, прямиком к особняку, взгромоздившемуся на утёсе. Кроме масштабов дома стоило отметить, что тот был украшен рождественскими украшениями и иллюминацией похлеще площади Таймс-сквер: всё сверкало и искрилось, будто вот-вот должны были появиться какие-нибудь знаменитости.       Фобос притормозил у ворот, открыл окно Ламборгини и нажал на кнопку домофона. После мелодии звонка ответил женский голос, и Фобос не очень-то вежливо попросил:       — Впусти, Нерисса.       — Ох, какие люди, — с удивлением и сарказмом протянула она. — Князь собственной персоной! А ты почти не постарел… Что случилось? Алкоголь дома кончился или счета за электричество просрочил?       — Кончай ёрничать, — огрызнулся Фобос, — впусти уже.       — Ну-ну, поласковее, грубиян! — Нерисса наигранно обиделась и заныла. Как вдруг сменила тон со сладкого на пренебрежительный, очевидно, более естественный для неё: — А впрочем, ты всегда таким был. Проезжай.       Створки стали медленно раздвигаться, автомобиль тронулся, въезжая на территорию особняка. Вилл то и дело озиралась, в попытках рассмотреть все скульптуры и рождественские украшения, натыканные между ними. «У Фобоса и то поскромнее обитель…» — невольно пронеслась мысль. Когда Ламборгини подъезжал к парковке, Вилл с удивлением и неловкостью отметила, что знает здесь все марки машин — самые известные и дорогие.       Дверь авто открылась, и Вилл стала, неловко ерзая, вылезать наружу, когда увидела перед собой протянутую ладонь. Взгляд медленно поднялся и остановился на Фобосе, который с ухмылкой подавал руку. Вилл несмело протянула руку в ответ, промямлила благодарность, и кавалер помог даме встать. Мысли не могли прийти в порядок, и в сердце что-то дрожало от сладостного волнения, когда Вилл, словно на автомате, двигалась ко входу в дом. Несмотря на то, что с разъяснительного разговора прошло около двух недель, она до сих пор не могла привыкнуть к знакам внимания, которые оказывал ей Фобос. Они были ненавязчивыми и, казалось бы, совсем незаметными, но только не для Вилл! Она хорошо знала своего возлюбленного: для него подобное было из ряда вон. Похоже, он не бросал слова на ветер, когда говорил о серьёзности, и действительно старался… Что было чертовски приятно! Губы сами собой сложились в робкую улыбку, и Вилл незаметно взяла Фобоса под руку — он слегка напряг мышцы, никак не изменившись в лице, но позволил этот простой жест.       Двери в вестибюле охраняли два массивных мужчины в чёрных костюмах и очках, Вилл сразу напряг их суровый вид. Они попросили Фобоса показать приглашение, после чего он достал телефон и показал им экран. Чтобы просканировать его, охранник достал свой смартфон, но вдруг замер — приспустил очки, за которыми прятался ошарашенный взгляд, и в неверии спросил:       — Филипп Эсканор?       Сердце Вилл кольнуло, она застыла с широко раскрытыми глазами.       — Да, какие-то проблемы? — наглым и раздражённым тоном бросил Фобос.       — Нет, никаких, — замялся мужчина. — Просто давненько вы к нам не захаживали…       — С вами кто? — осведомился второй, более сдержанный охранник.       — Вильгельмина Вандом, моя… Спутница.       Вторая шпилька в сердце. Вилл резко помрачнела: она только-только засияла, желая услышать заветное слово, но тут же оказалась жёстко разочарована. Что ж, ладно, ей не привыкать.       — Нужно подписать документ. Сейчас вернусь, — кинул охранник и удалился в холл особняка.       Изнутри на секунду, когда дверь приоткрылась, послышался галдеж гостей, Вилл же, не обратив на это внимание, вперилась в Фобоса возмущённым взглядом.       — Ты не говорил мне, что нужно будет что-то подписывать! — шёпотом стала ругаться она.       — Успокойся, это чистая формальность.       — Куда ты меня привёл?!       — Да не заводись ты, тише, — под неотрывным взором мужчины в чёрном Фобос старался говорить как можно тише и не терять приветливого лица.       — Вот! — охранник вернулся с планшетом, к которому была прикреплена бумага и ручка.       — Ну ладно, — вздохнула Вилл, — тогда хотя бы документ прочту…       — Не надо, — Фобос легонько сжал её локоть, — сейчас на это время тратить. Я его вдоль и поперёк изучил в своё время.       На что получил заслуженный укоризненный и скептический взгляд. Раздражённо цыкнул, закатив глаза.       — Да никто тебя на органы не продаст!.. Даже если захотят, я им не позволю. Ты мне веришь?       Вилл прищурилась, она испытывала Фобоса подозрительным взглядом, на самом деле уже разомлевшая от его улыбки, но делавшая грозный вид для приличия. Пару секунд она всё же колебалась, но вскоре уверенно кивнула и ответила: «Верю». Она не глядя подписала документ и вернула планшет охраннику, отчего улыбка Фобоса стала шире.       Двери распахнулись, и, стоило ступить внутрь особняка, Вилл приоткрыла рот от восторга. Внутри зала с высоченным потолком стояла такая же высоченная рождественская ёлка, на ней сверкали декоративные шары, гирлянды и совершенно потрясающая звезда, затмевавшая остальные игрушки своим блеском и великолепием. Лишь только насладившись этим зрелищем, Вилл смогла оторваться и осмотреться, увидев всё остальное. Её посетило дежа-вю: гости в дорогих одеждах, хрустальная люстра, лепнина, колонны и картины… Вечер начинался слишком похожим на тот, когда они с Фобосом ходили на его спектакль, разве что рождественской музыки и ёлки тогда не было. Главное, чтобы не закончился точно так же.       — Ты чем-то обижена, — невзначай подметил Фобос, праздно озиравшийся вокруг.       Вилл чуть не поперхнулась от удивления (как точно он распознал её настроение!), но вовремя напустила на себя равнодушие.       — С чего ты взял?       — Брось, я же тебя знаю, ты как открытая книга.       Выдержки не хватило и на пару секунд — Вилл зарычала, взорвавшись, выплескивая всю свою обиду и негодование:       — Даже какой-то охранник знает твоё настоящее имя, а я!..       — Тихо-тихо, не распаляйся, — Фобос остановил её всего одним жестом, — сейчас всё объясню.       Он подал Вилл локоть, отчего она лишь сильнее надулась и сощурилась. Хмыкнула, гордо отвернув голову, но всё же приняла приглашение Фобоса — он хитро улыбнулся и, прогуливаясь, повел спутницу по залу.       — Дело в том, что охранники — часть коллектива, а в нём все знают моё настоящее имя.       — Коллектива? — Вилл украдкой глянула на Фобоса, пытаясь сохранить отстраненный и обиженный вид.       — Да, моя дорогая царевна-лягушка, мы с тобой на закрытой вечеринке литературного клуба!       — Так значит… — она на секунду замялась, приходя к осознанию. — Ты в нём состоишь? Ого, впервые слышу!       — И правильно, — заметил Фобос, — первое правило литературного клуба: никому не рассказывать о литературном клубе.       — Ну блин, это же не секта, — игнорируя шутку, Вилл резко отпустила его, останавливаясь и не отнимая от него пристального взгляда. — Тут не подписываются кровью, чтобы вступить в него… Правда?       На последнем слове её глаза мелькнули сомнением, а в голосе засквозило столько опаски и неуверенности, что Фобос прыснул, а затем не сдержал и искреннего смеха.       — Извините! — кто-то вдруг положил руку на плечо. — Вы… Может быть, вы Филипп Эсканор?       — Да, — ответил Фобос, оборачиваясь. Вилл успела уловить, как дрогнули и нахмурились при этом его брови, хотя губы ещё сохраняли улыбку.       Незнакомец распахнул глаза от восторга, повернулся к своему товарищу и ткнул его в плечо, залепетав:       — Глянь, я же говорил тебе! Преемник Князя, легендарный последователь Зейдена Эсканор!       — Вы тут новенькие, что ли?.. — Фобос сощурился и неловко скривился.       — Нет-нет, — с придыханием кинулся объяснять мужчина, — просто вы не появлялись в клубе так давно, что успели измениться! Мы вас не сразу узнали.       — Сочту за комплимент.       — Знаете, давно хотел сказать, но не выдавалось возможности. Ваше творчество и творчество вашего отца очень вдохновляло меня…       Голоса говорящих слились с общим гулом гостей, и остаток разговора для Вилл звучал словно белый шум. Ей и не был интересен смысл — она внимательно наблюдала за Фобосом, который, очевидно, лишь для вежливости кивал и улыбался всем восхищенным речам, лившимся в его адрес. Хм, довольно странное поведение… Учитывая его наплевательское отношение к миру, а в особенности к мнению общества.       Когда разговор подошёл к концу, Фобос, махнувший на прощание, не глядя положил руку на спину Вилл и повёл её дальше. Она же, не отвлекаясь на подобный жест, упорно сверля Фобоса строгим взглядом, выпалила:       — Почему ты не послал его куда подальше?       Наконец удалось привлечь его внимание: Фобос повернулся к Вилл, и в его глазах промелькнуло смятение.       — С чего бы?       — Я же видела, что тебе был неприятен разговор, — она продолжала гнуть свою линию, — так почему бы не послать его инициатора, как ты делаешь это обычно?       — Ауч, поразительная наблюдательность, — кажется, Фобос обиделся, но скрыл это за шутливой улыбкой. Однако вскоре, когда уголки губ опустились, он отвёл потускневший взгляд и вздохнул, расстройство стало очевидно. — Мне был неприятен разговор не по той причине, по которой ты подумала.       — А по какой же?       — Неважн…       Фобос запнулся и стал тихо и неразборчиво ругать себя. Это вызвало у Вилл лёгкое недоумение, однако всё встало на места, когда он, пересилив себя, сказал:       — Он назвал меня по имени.       Она приоткрыла глаза от удивления. Томас говорил, что Фобос не любил, когда к нему обращались по имени, но не думала, что всё настолько серьёзно… Хотя учитывая, что ради новой жизни он поменял паспортные данные, стоило догадаться. Значит, Вилл всё делала правильно, не изменяя своей привычке называть Филиппа Фобосом? Интересно, кстати, почему это имя вызывало столько отвращения?..       — Предвосхищая твой вопрос, отвечу. Это имя, судя по рассказам Седрика, мне выбрала мать. — Он поджал губы, глотая злобу, сверкнувшую во взгляде, и на секунду сжал кулаки. — Не хочу чувствовать себя принадлежностью к её семье.       Обескураженной Вилл было нечего ответить. Она могла лишь восхититься честностью Фобоса и мысленно поблагодарить его за это. Столько откровенности, и даже силками вытягивать не пришлось… Хотя если вспомнить, сколько он держал в себе, как долго всё продолжалось — наверное устал и решил наконец-то отказаться от лжи и молчания, уступая место доверию. Как бы трудно это ни было. Вилл вновь убедилась, что терапия, взрастившая в Фобосе чувство уверенности и ответственности, давала плоды.       — Кстати, — она решила ненавязчиво перейти на менее тяжёлую тему, чтобы разрядить атмосферу, — кроме твоего имени чувак назвал имя твоего отца… Его он тоже знает?       — Конечно знает, — от злости и расстройства, кажется, не осталось и следа, — его тут все знают. И твоего отца тоже между прочим.       — Так они тоже?..       — Естественно, — кивнул Фобос, — они оба были частью этого клуба. Я, считай, получил в нём членство по наследству.       Вилл громко и беспардонно хохотнула, перебивая его, чем заслужила хмурый взгляд.       — Что смешного?       — Член-ство, — хихикая, ответила она.       — Гос-с-споди, — раздражённо протянул Фобос, закатил глаза и прикрыл их ладонью.       Про свой пьяный гогот над словом «закончил» он, похоже, так и не вспомнил.       — Хм, погоди. Но если все здесь знают твоё имя и имена наших отцов, то… Почему они до сих пор не всплыли в СМИ? — Вилл рассматривала своё отражение в зеркальной поверхности елочного шара. — Соблазн продать информацию или просто открыть тайну, по-моему, велик.       — Помнишь документ, который тебе предложил охранник?       — Ну.       — Ты подписала бумаги о неразглашении сведений о членах клуба и его деятельности.       — Ладно, всё действительно не так страшно. — Вилл развернулась к Фобосу и тут же нахмурилась, ткнув его пальцем в грудь, с лёгким укором добавив: — Но мог бы и сразу сказать мне, а не покрывать всё тайной.       — Так не интересно, — он одарил её лукавой ухмылкой.       — Хитрый засранец, — и Вилл не смогла сдержать улыбки в ответ.       После короткой прогулки, во время которой ещё пару человек узнали «Филиппа», среди толп гостей обнаружились банкетные столы. Вилл указала на них и потянула Фобоса за собой — он не успел возразить, тем не менее сразу отказался от затеи отговорить её и, смирившись, позволил вести себя. Зря он, наверное, упомянул, что все закуски тут бесплатные…       — Значит, все тут такие бумаги подписали… — Вилл напряжённо хмурилась, выбирая между креветками и шоколадным фонтаном. — И какие санкции на меня наложат, если я проговорюсь? — Она потянулась к креветкам и макнула одну в соус. — Ну, теоритически.       — О-о-о, а об этом уже лучше не знать.       С полным ртом, Вилл недоуменно и испуганно посмотрела на Фобоса.       — Гофподи, ну не убьют ве меня, — прошамкала она. — Это пвофто литефатувный квуб!       — Во-первых, не просто литературный клуб, — оскорблённо заметил он, — а самый элитный во всей Америке. А во-вторых, да, не убьют, но денег сдерут так, что за долги в тюрьму даже папики сядут.       — Н-да, вполне действенный рычаг давления… — она задумчиво протянула, проглотив наконец еду. Как вдруг возмущённо посмотрела на Фобоса, воскликнув: — Эй! Ты что, опять подловил меня?!       — Да, похоже на то.       И вновь его фирменная ухмылка.       Вилл взяла у проходящего мимо официанта два бокала шампанского и отдала один Фобосу, на что он ответил краткой благодарностью.       — Итак, — рассматривая вычурно одетых гостей, которые, на удивление, не пытались казаться надутыми индюками, а вполне искренне общались и веселились, Вилл покачивала свой бокал, — раз Нерисса устроила вечеринку для всего литературного клуба, значит… Она тут заводила?       Фобос цыкнул, вероятно, услышав жаргонизм, и уточнил:       — Нет, не за-во-ди-ла, — издевательским тоном подчеркнул он. Вилл лишь усмехнулась, пригубив шампанское: «Задела тонкую творческую натуру». — По крайней мере, не в том смысле. Она просто любит сорить деньгами и устраивать пышные праздники, это ведь не арендованный особняк, а её дом.       — Что, серьёзно?       — Да, вполне, — спокойно ответил он. — В общем, Нерисса у нас, как ты выразилась, заводила вечеринок, а заводила клуба — Химериш.       — Что?!       Пившая в этот момент шампанское Вилл резко опустила голову и прыснула им. Несколько человек обернулось, смерив девушку недоуменными и даже осуждающим взглядами, отчего Фобос выдавил нервную, извиняющуюся улыбку и поспешил отвести Вилл в сторону.       — Я думала, он твой литературный агент! — наконец прокашлявшись, воскликнула она.       — Ну да, он мой литературный агент… — безучастно пробормотал Фобос. Какое-то время он наблюдал за случайными свидетелями инцидента и, лишь когда те отвернулись, снова включился в беседу: — И глава литературного клуба, ничего не мешает ему совмещать эти две должности.       Вилл уперла руку, занятую клатчем, в бок и с укоризной и скепсисом уставилась на Фобоса. Несколько секунд он выдерживал этот взгляд, однако быстро сдался:       — Ну ладно, он мне по старой дружбе помогал! Потому что платить кому-то другому было нечем.       Вилл цыкнула и закатила глаза: наконец-то хотя бы одна грань загадочной личности Химериша вышла на свет.       — Вот значит, откуда у него столько денег и работы.       — Именно, — ответил Фобос, наконец сделавший глоток шампанского. — Я узнал об этом клубе лишь после смерти отца, как раз благодаря Химеришу. Это он пригласил меня сюда, когда увидел, что я заинтересовался писательством.       — Кстати, раз он глава клуба, то не должен быть на вечеринке?       — Не знаю. Наверное, — неопределенно пожал плечами. — Он ничего не говорил мне, когда одалживал машину.       — Хм, ну ладно.       В диалоге возникла логическая пауза, из-за чего Вилл отвлеклась, вновь осматривая помещение. Как вдруг от озарившей её важной и гениальной мысли её лицо просияло. Она живо поставила бокал на стол, обернулась к Фобосу и, подергав его за рукав, возбуждённо затараторила:       — Фобос-Фобос, не хочешь со мной сфотографироваться? У нас ни одной совместной фотки!       — Эм, — показалось, когда он следом ставил бокал, то призадумался на секунду. Однако в его глазах уже читался такой очевидный ответ: — Нет, спасибо.       — Бу-у, — с наигранной обидой Вилл надула щеки и насупилась, хотя в душе понимала, что её это по-настоящему задело, — какой зануда.       — Погоди, — Фобос сконфуженно улыбнулся и выставил ладони перед собой, — для ясности: я не не хочу с тобой фотографироваться. Просто это нарушение условий договора.       — Чего?!       Вилл перекосило одновременно от злости и изумления. Во-первых, этот сукин сын не дал ей прочитать документ, из-за чего она могла пропустить довольно важный и актуальный запрет, а во-вторых… Как он только умудрялся так тонко чувствовать её настроение?       — На подобных мероприятиях разрешены только «свои» фотографы, — сделав улыбку еще шире, он пожал плечами.       Вилл хмыкнула, подозрительно сощурившись, и предприняла попытку подначить своего кавалера:       — А ты у нас, значит, вдруг законопослушным гражданином стал?       — Я вдруг экономным стал, — заметив, похоже, неаккуратную провокацию, Фобос не поддался на неё и сохранил спокойный, наполовину шутливый тон. — Если налоговую я хоть как-то терпел, то этот штраф меня в могилу сведёт.       — Блин, — выругалась Вилл. И от отчаяния решила прибегнуть к приёму Кота из Шрека. — Ну тогда меня хоть быстренько щелкни! У ёлки. Пожалуйста! Я никуда не буду постить.       — Ох, блядь, ладно, — Фобос с раздражением рыкнул, но тут же снисходительно выдохнул, принимая в руки от восторженно пищащей Вилл клатч и телефон. — Что с тобой поделаешь…       Она шустро побежала к ёлке, пока Фобос ворча, неторопливо шёл следом. Когда он достиг нужного места, то сначала опасливо оглянулся по сторонам и лишь потом, убедившись, что никто не смотрит, поднял телефон для фотографии. Вдруг мышцы лица, скованные напряжением, расслабились, забыв обо всём на свете, он завороженно уставился в экран смартфона. На нём отражалась Вилл, которая позировала для снимка, с лёгкой и счастливой улыбкой. Вилл, которая вызывала этой улыбкой удивительное чувство тепла и нежности в душе…       Фобос усмехнулся своим мыслям и выдохнул:       — Красиво.       — Красиво что?       — Ты.       Вилл замерла с выражением удивления на лице, в её глазах засияло вдохновение, радость и благодарность, и в этот момент Фобос нажал на кнопку камеры.       — Ай-ай-ай, всё такой же непослушный ребёнок!       Сбоку раздался елейный голос, растекавшийся подобно меду, но жаливший подобно яду — Фобос испуганно распахнул глаза и обернулся, воскликнув:       — Нерисса!       Вилл участливо дёрнулась, услышав знакомое имя, и обратила внимание на женщину, незаметно подошедшую к ним. Первыми в глаза бросились её удивительно длинные смольные волосы: они отдавали здоровым блеском и вились, опускаясь до самых щиколоток! Потом уже взгляд зацепился за потрясающую фигуру, подчеркнутую облегающим платьем с глубоким декольте. Вилл не заметила, как выпучила глаза, откровенно пялясь на женщину. На лице с сексуально острыми чертами и самодовольной ухмылкой почти не было морщин, сколько же Нериссе лет?.. Как бы то ни было, она больше походила на актрису, нежели писательницу! Вспомнив о своём не менее эффектном платье, Вилл поняла, что даже так на фоне Нериссы выглядела блекло. И тогда же невольно, где-то на подсознательном уровне, ущемилась при взгляде на её грудь.       — Ладно, — Нерисса высокомерно отмахнулась, — так уж и быть, на первый раз закрою глаза… Так какими судьбами у нас, Князь?       — Есть дело.       — М-м-м, дело, — протянула она, с блеснувшими интересом глазами, и сложила руки на груди. После чего придвинулась к Фобосу и нарочито кокетливо спросила: — А какое у тебя есть дело лично ко мне?       — Очень прибыльное дело, Нерисса, — он повторил её жест, явно с намерением поиздеваться, только вдобавок потер пальцы, изображая деньги. — О-очень прибыльное.       — Очень прибыльное — звучит соблазнительно. Приходи через пару часов в мой кабинет, обсудим, а пока… Скажи, что это за прекрасная дама, которая буравит меня взглядом? — Нерисса посмотрела на неловко ойкнувшую Вилл и хитро улыбнулась. — Неожиданно видеть тебя в компании девушки… Ох, погоди! Неужто внебрачная дочь объявилась?!       — Нет, Нерисса, — строго и властно отрезал Фобос, словно бы сразу прочертил границу. Внешне он оставался спокоен, но, кроме голоса, его гнев выдавали потемневшие глаза. — И это не смешно, я уверен, Вильгельмине неприятно такое слышать.       — Значит ты Вильгельмина, — Нерисса хмыкнула и, приложив палец к губам, окинула Вилл оценивающим взглядом. От него сразу стало неуютно, до того что хотелось поёжиться, но несмотря на защекотавшие горло эмоции, она стойко держала маску невозмутимости и не уступала в самоконтроле Фобосу.       — Просто Вилл, — напряжённо бросила она.       — Так кто же ты? — Нерисса приблизилась, отчего градус дискомфорта резко подскочил. Её лисий взгляд сканировал, пронзал насквозь, будто при помощи него она могла вытащить наружу все секреты. — Подруга? Хм, вряд ли… Может, эскортница?       В этот момент линия времени оборвалась, и, точно выпотрошенная кукла, Вилл рухнула в его впадину. Не заметив, как побледнел на пару тонов Фобос, она поражённо раскрыла глаза и рот, от ошеломления даже злость накатила не сразу. Вилл знала такой тип женщин — беспардонные сплетницы. На их оскорбления не стоило реагировать (к тому же, с Нериссой ещё предстояли переговоры), но от захлестнувших её обиды и возмущения рассудок помутился, Вилл перестала отдавать себе отчёт в действиях. Только что оскорбили её, только что оскорбили Фобоса, ещё ко всему примешалось недавнее разочарование им!.. Пальцы сжались до побеления костяшек, и вулкан, кипевший до того внутри, извергся.       — Я его девушка! — крикнула Вилл, да так яростно, что подалась вперёд.       — Ты чт?.. — Нерисса опешила, вмиг растеряв флёр загадочности. А затем повернулась к Фобосу и на полном серьёзе спросила: — Она шутит?       Тяжело дыша, Вилл перекинула на него взгляд и уставилась в томительном ожидании. Сердце отбивало ритм в ушах, на злость накладывался пульсирующий в сосудах страх — от ответа Фобоса сейчас зависела судьба чуть ли не всего мира. По крайней мере хрупкого мирка внутри Вилл Вандом уж точно.       Под двумя пристальными взглядами Фобос растерялся, что было ему несвойственно. Какое-то время он глупо моргал, переключая внимание между девушками, но вскоре что-то в его глазах изменилось. В них, вместе с расправившимися плечами и возникшей на губах ухмылкой, вспыхнула уверенность.       — Нет, — гордо заявил Фобос.       Вилл и Нерисса вмиг обомлели: первая — от радости, вторая — от ужаса.       — Ты с ума сошёл?! — взвыла она, чуть не бросившись на собеседника. Однако тут же переключила внимание на девчонку и сбивчиво спросила: — Тебе сколько лет?       Вилл поддержала настрой своего, теперь уже официально, парня и, выпятив грудь, смело выкинула:       — Девятнадцать.       — Ты что творишь?! — в истерических нотках Нериссы прослеживалась неподдельная паника и возмущение. — Мой сын — её ровесник!       — Какие-то проблемы?!       Вдруг её лицо разгладилось, и она кинула на Вилл тяжёлый, пропитанный ненавистью взгляд. Под его давлением уверенность дала трещину, он пробирал до дрожи, до самых костей хотя бы тем, что причина этой странной ненависти была известна одной Нериссе.       — У тебя, милочка, — низким, таящим в себе угрозу голосом отозвалась она. Однако стоило губам сложиться в издевательскую ухмылку, Нерисса вновь примерила на себя образ нахальной роковой барышни. Она медленно двинулась вокруг Вилл и с показной скукой, скупо жестикулируя, заговорила: — Я бы хотела сказать, что он разбиватель женских сердец… Но это в прошлом. Сейчас он совершенно никчёмный, неинтересный и бесчувственный старпёр. — Она остановилась и, задержав на Фобосе взгляд, сощурилась. — Ещё и по всей видимости извращенец, любящий помоложе. И зачем ты морочишь девочке голову?..       Последние слова Нериссы прозвучали бесстрастно, но ей не удалось скрыть гримасу отвращения, отчётливо читавшуюся в скривленных губах. Вилл нахмурилась, широко раскрыв глаза, и сжала челюсти до того, что свело скулы. Глаз нервно дергался, кулаки тряслись от напряжения, а ногти впивались в основание ладони — боль лишь придавала сил и отходила на задний план, затмеваемая всепоглощающим гневом. Гневом, стиравшим все мысли, растекавшимся по венам жидким раскалённым металлом и сковывавшим тело. Вилл многое могла стерпеть. Но несправедливость и столь наглые оскорбления Фобоса… Пронзаемая ненавистью насквозь, она едва сдерживала себя, чтобы не пихнуть Нериссу, да так сильно, чтобы та грохнулась на пол, ударилась головой и, желательно, после этого не очнулась.       — Ты кто такая, чтобы так о нём говорить? — грозно процедила сквозь зубы Вилл.       Нерисса, очевидно, оскорблённая тем, что её перебили, фыркнула, опустила на девчонку высокомерный взгляд и усмехнулась:       — Извини?       — Думаешь, ты знаешь Фобоса достаточно, чтобы делать такие заявления?! — Вилл ткнула пальцем в направлении Нериссы и вскрикнула так громко, что привлекла внимание окружающих. Однако в порыве ярости она уже не замечала ничего вокруг. — Я знакома с ним дольше твоего, уж поверь, и он совершенно не такой, каким ты его описала. Конечно, далеко не идеальный, но он старается! Ты и пальца с его ноги не стоишь со своими бульварными романами!!!       Грудь высоко вздымалась, пока Вилл, не отнимая от женщины пронзительного взгляда, опускала руку. В этот момент глаза Нериссы сверкнули смятением, на несколько секунд она замерла, глубоко поражённая, однако вскоре, когда взор прояснился, рассеянно осмотрелась. При виде любопытных и нежелательных свидетелей сцены она скривилась, после чего вернула девчонке полный ненависти взгляд. Однако теперь ему было не сломить стену уверенности, выстроенную в сердце Вилл.       — Поговорим позже, — бросила, отворачиваясь, Нерисса.       Фобос оторопело наблюдал за ней, когда перед тем как удалиться, она вдруг задержалась и наклонилась к его лицу.       — Молодец, — едко усмехнулась она, — приручил собачонку.       Зрачки вмиг сузились, губы сжались в тонкую полосу, и, не успев ни о чем подумать, Фобос схватил Нериссу за волосы. Он потянул так резко и сильно, что дёрнул её вниз, вызвав следом болезненный возглас. Затем он специально дождался, когда она поднимет на него взгляд, и только тогда растянул губы в улыбке. Сама по себе она выглядела безобидно, но если присмотреться к глазам… То отдавала пугающим безумием.       — Ещё раз назовешь её собакой, — тихо пробасил Фобос, — я оторву этот локон с корнем.       На секунду в глазах Нериссы блеснул страх, она тотчас отстранилась, отпихивая Фобоса и заставляя его выпустить волосы.       — Ненормальный! — вскрикнула она, засим поспешила удалиться, не переставая нервно оглядываться.       Гордо выпрямившийся, поставивший руки на пояс Фобос проводил её победным взглядом и повернулся к Вилл с уже более доброй, извиняющейся улыбкой.       — Да уж, хреново получилось… — он пригладил затылок. — Прямо перед денежной сделкой. Послушай, Вилл, Нерисса она…       Вдруг с радостным писком на его шею прыгнули и стиснули в объятиях — испуганно раскрыв глаза, вскинув руки, Фобос замер.       — Ты лучший, — раздался горячий шёпот над ухом.       Грудь пронзило невидимой стрелой. Непонятный страх сотряс внутренности, сковал тело и заставил глоток воздуха застрять в горле. Секундный приступ показался вечностью, и когда она все-таки прошла, Фобос, неловко скрививший губы, положил ладони на плечи Вилл, мягко отодвинул её и пробормотал какую-то отговорку:       — Эм… Да, наверное… Может, пойдём выпьем? Что-то покрепче шампанского.       Не дожидаясь ответа, он двинулся к барной стойке, в то время как Вилл, растерянно смотревшая ему вслед, опустила руки и прошептала на грани слуха: «Хорошо?..»

***

      За последние полчаса, проведённых у барной стойки, ещё несколько человек успело узнать Фобоса в качестве Филиппа Эсканора. Пока он беседовал с очередным гостем, Вилл замечала на себе косые взгляды, но предпочитала игнорировать их, с равнодушным видом опрокидывая шоты. Она тщетно пыталась убедить себя, что ей всё равно, но внутри вся сжималась от напряжения. Ведь почему-то до момента, как Фобос отверг её объятия, она не обращала внимание на реакцию окружающих, но теперь видела каждого, кто шептался на стороне, явно обсуждая её внешность, возраст или что-то ещё… Или может, это паранойя?       — Советую не налегать, — раздался сбоку голос после очередного шота. Вилл лениво повернула голову и встретилась со взглядом Фобоса, растянувшим губы в широкой улыбке. — Я бы хотел вернуть тебя домой во вменяемом состоянии.       Вредничая, Вилл показала ему язык и проворчала:       — Вот как напьюсь и расквитаюсь с тобой за ту вечеринку с бассейном!       Веселье тут же сошло с лица Фобоса: уголки губ опустились, а в глазах потух блеск, уступая место строгости.       — Что случилось? — последовал вопрос, без напора, но с едва ощутимым беспокойством.       На что Вилл кисло скривилась, а затем потупила унылый взгляд. В этот раз она даже отпираться не хотела, сразу признала своё расстройство и, возможно, с лёгкой подачи алкоголя, выложила всё как на духу:       — Ты ведь заступился за меня перед Нериссой, назвал своей… Девушкой. Хоть и не прямым текстом, но всё же… И при этом ты всё ещё… Стыдишься меня? Скажи честно.       — Нет, ты что, ни в коем случае, — мгновенный ответ вызвал сияющую улыбку, но после следующего уточнения лицо накрыла мрачная тень: — Ну если только совсем каплю…       — Я-ясно-о-о. — Вилл сложила руки на барной стойке и, устало зарычав, уронила на них голову. — Поэтому ты не хочешь обнимать меня на людях?       — Ах, вот в чем дело!.. — спохватился Фобос. — Я ведь не… Хах.       Из-за его непонятного смеха Вилл нахмурилась и, не поднимая голову, повернула её, чтобы взглянуть на возлюбленного: он покачивал бокал рокс и со странной, отдающей печалью улыбкой наблюдал, как кусок льда дрейфовал от одной стеклянной стенки к другой.       — Подожди, — она подозрительно сощурилась, — может быть, дело не в мнении окружающих… Но в чем?       Когда Фобос промолчал, догадка стала рождаться на глазах, складываемая из разных эпизодов.       Губы сами собой сложились в робкую улыбку, и Вилл незаметно взяла Фобоса под руку — он слегка напряг мышцы, никак не изменившись в лице, но позволил этот простой жест.       — …Ты не представляешь, как сложно прикасаться к тебе. И терпеть твои прикосновения с мыслью о том, что мы делаем что-то мерзкое и запрещенное!       Вилл постепенно поднимала корпус, не отрывая изумленного взгляда от Фобоса, и в итоге осмелилась предположить:       — В прикосновениях?       В ответ на её робкий, сиплый голос он криво ухмыльнулся и пригубил виски.       — Раскусила, — с тяжестью прохрипел Фобос, отчего сердце пронзило иглой. — Ты не представляешь, как тяжело привыкать к тактильному контакту с тобой. Ассоциации, сука, никак не отпустят… И если наедине я ещё мог собраться, то на людях приходится призывать всю силу воли.       Вилл распахнула глаза, когда перед ними замелькали, словно в ускоренной съемке, другие воспоминания:       Вдруг со спины её нежно обняли руки, в макушку уткнулся подбородок — Вилл изумленно раскрыла глаза. Фобос начал раскачиваться вместе с ней из стороны в сторону, медленно и размеренно, как неваляшка.       Сразу же, присаживаясь в кресло, он мягко взял её за запястье, потянул на себя и заставил упасть себе на колени.       Большим пальцем он незаметно погладил девичью ладонь, поцеловал её тыльную сторону, после чего отпустил руки Вилл.       Дверь авто открылась, и Вилл стала, неловко ерзая, вылезать наружу, когда увидела перед собой протянутую ладонь.       Он подал Вилл локоть, отчего она лишь сильнее надулась и сощурилась.       Когда разговор подошёл к концу, Фобос, махнувший на прощание, не глядя положил руку на спину Вилл и повёл её дальше.       И вдруг её настигло осознание: все эти прикосновения, объятия… Всё это было ради неё?       — Эй, ты же мог просто сказать мне! Зачем делать через силу? — обеспокоенно воскликнула Вилл. Однако её взгляд вмиг потускнел, она потупилась, вымучила улыбку и закончила гораздо тише и печальнее: — Но ты же не из тех кто просто говорит, да?       Вилл попыталась протянуть ладонь, чтобы положить на плечо Фобоса, но в самый последний момент замерла, охваченная страхом. Вместе с рукой опустились уголки губ, и теплившийся внутри огонёк затух.       — Вот я не хотел этого, — раздалось неожиданно жёсткое сбоку.       — Чего? — не поняла Вилл и машинально повернула голову: Фобос строго хмурился.       — Ты ведь попытаешься отстраниться и будешь чувствовать себя виноватой, я прав? А я не хочу этого! Я хочу привыкнуть.       Вдруг его широкая ладонь накрыла ладонь Вилл, отчего она удивлённо вскинула брови. Она всмотрелась в лицо возлюбленного — в каждую морщинку от насупленных бровей, в плотно сомкнутые губы и, главное, глаза, сиявшие жизнью… И уверенностью. И не найдя там ни единого намёка на ложь или сомнения, невольно растянула губы в улыбке. Во тьме души вспыхнуло новое пламя.       — Хочешь привыкнуть, говоришь? — Вилл хитро сощурилась и обернулась, кидая взгляд на толпу гостей. — Тогда пошли танцевать!       Увлечённая авантюрой, она совершенно внезапно вскочила с барного стула, схватила опешившего Фобоса за руку и потянула за собой, однако жертва, благодаря другой весовой категории, физической силе и особой вредности, не поддалась, оставшись сидеть.       — Что? Глупость, — невозмутимо отказал Фобос.       — Что предполагает тактильный контакт, если не танец?       Вилл приподняла брови в ожидании, и под её взглядом, проникавшим в самую душу, так и подначивавшим согласиться, Фобос задумался. В конце концов, он сделал взглядом круг, чувствуя, что твёрдая решимость отказаться размякла, и поддался девушке с ворчанием: «Думаю, ты права». Тотчас, словно только и ждала сигнала, она засверкала от счастья и, дёрнув кавалера на себя, поволокла к другим танцующим гостям.       По залу разносилась размеренная мелодия джаза, сопровождаемая хрипящим и умиротворяющим баритоном певца прямиком из шестидесятых. Вилл с удивительной безмятежностью, не сравнимой с недавним возбуждением, посмотрела на Фобоса из-под полуприкрытых век и положила ладонь ему на плечо. Он озадаченно раскрыл глаза и напрягся, неловкость вмиг сковала тело, однако… Видя мягкую улыбку возлюбленной, внушавшую спокойствие, он расслабил мышцы, улыбнулся ей в ответ и взял за талию. Они сплели руки и, исчезнув для всех вокруг, стали медленно покачиваться в такт музыке.       — Расскажи мне, как ты праздновал Рождество в детстве? — прошептала Вилл.       — Мы собирались всей семьёй на ужин.       — Что? Неужели? — удивилась она. — Прямо всей семьёй?       — Ага, — кивнул Фобос. — Хоть это и было похоже на поминки, я любил наши застолья. Мы хотя бы пытались создать видимость счастливой семьи, когда вместе ели или дарили друг другу подарки. А ещё у меня была возможность побыть с отцом, не так уж и плохо это было…       — Похоже, для тебя это довольно важный и памятный праздник.       — Верно, — согласился он, после чего с искренним интересом спросил: — А как праздновала ты?       — Сначала мама делала мне блинчики с черничным джемом, — Вилл прикрыла глаза и в удовольствии замычала, будто бы вновь чувствовала их вкус на языке, — потом мы играли в снежки и лепили снеговика, а потом гуляли по городу, рассматривая рождественские украшения и иногда подпевая рождественским гимнам. А в конце собирались вместе с бабушкой на ужин и дарили друг другу подарки.       — Звучит… чудесно.       — Да… — Она открыла глаза, как вдруг в них отразилось лёгкое беспокойство, а между бровей пролегла морщина. — Но знаешь, всегда чего-то не хватало.       Фобос промолчал, раздумывая над ответом и наслаждаясь потрясающей музыкой, попадавшей в его вкусы. Всё заслуга Вилл — она знала его не хуже, чем он её… Однако вскоре, вернувшись к прежним мыслям, он предположил:       — Отца?       Вилл взглянула на него с тоской и кивнула.       — Каждый сочельник я ждала его появления, словно рождественского чуда. Что он придёт, как Санта-Клаус, поздравит нас с праздником и останется. Если не навсегда, то хотя бы на один денёчек…       — Всё ещё ждёшь?       — Угу, — понурилась она.       — Я, конечно, не рождественское чудо, — Фобос не сдержал смешка, чем вызвал и хихиканье Вилл, — но, надеюсь, в этот раз смогу заменить твоего отца.       Она подняла робкий взгляд, одарив возлюбленного ласковой улыбкой, и несмотря на то, что её свечение приглушал налёт печали, всё же она оставалась счастливой.       — Сможешь и в другой раз, — прошептала Вилл с постепенно тяжелевшими веками.       Она потянулась навстречу Фобосу, отчего на секунду он замешкался. Страх невольно вспыхнул в голове в виде воспоминания: в прошлый такой раз Вилл ушла, оставив его… Но стоило взглянуть на её безмятежно прикрытые глаза, заметить, с каким пониманием и терпением она дожидалась ответа и с какой безропотной готовностью доверяла Фобосу, остатки сомнений растворились в тепле, заполнившем грудь. Он подался навстречу, осторожно касаясь своими губами губ Вилл, будто хрупкой куклы. А затем, смежив веки, смелее, но всё ещё нежно поцеловал её и не сдержал широкой улыбки.