7 причин

      От его поцелуев у тебя слабеют колени       — Ты шутишь? Поцелуи под дождём — это самый глупый троп на свете. Ленивое описание, используемое для завершения хромой любовной истории.       — Это не так! — Скулишь ты, держа в руках телефон, в котором играет романтическая сцена фильма, которую ты не досмотрела прошлой ночью. Мягкий стук дождя окружает тебя и Атсуму, и случайные раскаты грома вовсе не являются нежелательным. — Я думаю, это довольно мило, смотри! — Ты суешь телефон ему в лицо, а Атсуму с отвращением морщит нос.       — Отвратительно! Они сосутся, убери свой телефон отсюда! — Он усмехается, и ты закатываешь глаза, прежде чем убрать устройство. В этот момент он жаждет твоего внимания, поэтому он отдёргивает зонт над твоей головой немного в сторону, чтобы твоё плечо намокло.       Бросив на него свирепый взгляд, ты убираешь телефон в карман и оттягиваешь зонтик обратно в середину. Его бодрая улыбка немного раздражает тебя.       — Кретин, — бросаешь ты, и его улыбка превращается в недовольную гримасу.       — Как подло~, — поддразнивает он, и его голос уж слишком напоминает Ойкаву. — Я просто не вижу смысла быть настолько драматичной, чтобы хотеть целоваться под проливным дождём.       — Это романтично, — упрекаешь ты и слегка ударяешь его плечом.       — А что романтичного в том, чтобы промокнуть насквозь и потом заболеть из-за этого?       — Всё дело в атмосфере, — пытаешься объяснить ты, — как будто они накапливали это напряжение между ними, а затем, наконец, столкнулись вместе, и всё это под сильным дождём. Это и правда романтично.       Атсуму смотрит на тебя сбоку, пока ты болтаешь о том, что поцелуи под дождём — это климатическое завершение каждого медленно разгорающегося романа. Он сжимает зонтик всё сильнее, пока пальцы не начинают дрожать.       — Это имеет какой-то смысл для тебя? Я знаю, что ты не очень любишь ромкомы*. — Ты посылаешь ему робкую улыбку, и у него перехватывает дыхание.       Он размышляет о том, когда именно он перестал думать, что ты симпатичная, и вместо этого начал говорить, что ты красивая. Должно быть, это было давным-давно. Если он расскажет тебе, будешь ли возражать? Будет ли это странно?       Ком в горле у Атсуму растёт. Его ноги сбиваются в темпе, и ты замедляешься вместе с ним. От замешательства на твоём лице его щёки вспыхивают, а слова в его голове смешиваются в одну большую кучу плохо сложенных предложений. Когда его ноги полностью останавливаются, он громко сглатывает.       Мягкий утренний дождь перерос в громкий ливень. Он заполняет тишину, растущую между вами, пока Атсуму смотрит в землю.Ты наклоняешь голову на его отсутствие ответа.       — Атсуму, всё в порядке? — Ты берёшь его за плечи и поворачиваешь лицом к себе. Лицо блондина искажено эмоциями, но ты не можешь понять, какими именно. Страх? Гнев? Печаль?       — Т/и… — Бормочет он, отказываясь от всяких суффиксов, которые обычно приписывал твоему имени. Напряжение тянется долго и растягивается продолжительными звуками дождя, бьющего по зонтику. — Я…       На его плечах сидят два воображаемых существа, и ни одно из них не является ангелом. Внутренний спор, бушующий в его груди, гниет и опаляет изнутри.       Ты обнаруживаешь, что твоя рука тянется к его лицу, прежде чем ты успеваешь остановить её. Твои мышцы двигаются сами по себе, проводя пальцами по его скуле. Глаза Атсуму закрываются, и он наклоняется к тебе. Ты вытираешь большим пальцем воду, стекающую по его щеке. Это не дождь — это слёзы, и жидкость собирается у основания ногтя, а потом стекает по костяшкам.       — Я люблю тебя, — всхлипывает Атсуму.       Конец смертного приговора, состоящего из трёх слов, заставляет его голос надломиться. В конце концов, другая твоя рука тянется к его лицу, и ты сжимаешь его лицо в ладони. Они становятся влажными от большого количества слёз, когда он плачет сильнее.       Почему он вообще плачет? Неужели он так боялся быть отвергнутым тобой, что стал бы так открыто плакать?       Атсуму опускает голову и зарывается лицом в изгиб твоей шеи. Одной рукой он всё ещё держит зонтик, а свободной обхватывает тебя за талию. Ты чувствуешь, как его слёзы смачивают кожу твоей ключицы. Твои руки снова находят его лицо, и ты отрываешь его от своего тела.       Парень перестает плакать, только шмыгает носом, а ты продолжаешь вытирать слёзы с его лица. Ты медленно наклоняешься вперёд. Он не двигается ни на сантиметр. На самом деле, он так застыл на месте, что его можно было принять за статую.       Атсуму двигается только тогда, когда ваши носы соприкасаются друг с другом, и он чувствует, как твоё дыхание обдувает его губы.       Всё напряжение растворяется в вашем поцелуе. Он страстный и сладкий, но наполненный тоской и отчаянием. Ты замечаешь, что Атсуму решает отбросить зонт в сторону, чтобы схватить тебя за лицо обеими руками. Он слегка качается на ветру и останавливается в нескольких сантиметрах от ваших ног.       Дождь открыто льёт и на тебя, и на Атсуму, но ты не можешь сосредоточиться ни на чём другом. Он пропитывает твои волосы и свитер (свитер, который Мия тебе одолжил) и стекает по твоей коже. Теперь, когда вы находитесь под дождём, ты не можешь сказать, плачет ли Атсуму. Ты решаешь просто закрыть глаза и раствориться в настоящем моменте.       Губы всё ещё сомкнуты, Атсуму наклоняет голову, чтобы углубить поцелуй. Твои руки поднимаются к его рукам, и они находят друг друга на твоём лице. Ты легко хватаешь его за запястья.       Твои колени дрожат под тобой. Кажется, что сила тяжести увеличилась в десять раз, когда ты внезапно чувствуешь, что вот-вот и рухнешь, и тебе нужно заставить себя отстраниться. Нить слюны, соединяющая ваши рты, обрывается и смывается дождём.       — Я люблю тебя, — ты повторяешь его слова.       Атсуму не отвечает. Он просто наклоняется, чтобы поцеловать тебя снова. И снова. И снова, пока он не осушит твои лёгкие и снова не превратится в рыдающее, смеющееся месиво.