Моя Луна. Однажды и навсегда

Мы уже неделю гостили у Фоллов. Рука Арии, к счастью, пришла в норму всего за пару дней. Всё это время я старательно избегала любых контактов с обоими братьями, хотя это было нелегко, если учесть, что мы живём в одном доме. Джон — фактически мой жених, я должна с ним общаться. Но почему-то, когда мы всё-таки сталкивались, незамедлительно возникало чувство неловкости. Мы оба старались построить хорошие взаимоотношения, но до романтических им было далеко. С Джеймсом же была другая проблема: воздух между нами буквально искрился от напряжения. Это было безумное, иррациональное притяжение, которое я упорно пыталась в себе заглушить и побороть, но безрезультатно. Чувства побеждают разум. Клянусь, я против воли прислушиваюсь к звукам в соседней комнате перед тем, как лечь спать. С громким стуком бросил что-то тяжёлое на комод — значит, раздражён или зол. Неторопливо расхаживает по периметру комнаты — думает о чём-то. Скрипнула балконная дверь — спокоен и умиротворён. Знаю, я просто маньячка. А его выражение лица, когда он видит нас с Джоном вместе… Словно бы что-то внутри него разрывается на части, глаза наполняются яростью, после чего сразу приходит опустошение. А потом он молча разворачивается и уходит. И мне больно в эти моменты. В душе знаю, что поступаю неправильно, но не представляю, как стабилизировать ситуацию. Головоломка. Я слетела с катушек и рисовала его постоянно: в альбоме, на полях блокнота, в образе волка и человека, карандашом и красками. Мой почерк художника изменился, линии потеряли свою плавность, штрихи стали тоньше и ровнее, а краски и вовсе побледнели. Волчица внутри меня притихла, она теперь чаще спит, свернувшись комочком, а в остальное время жалобно скулит и скребётся. Я не понимаю, что со мной происходит. Чувствую себя так, словно умираю от неизвестной болезни, от которой нет лекарства. — Ну хватит! — гаркнула сестра и отобрала у меня альбом. Я не особо сопротивлялась. — Скажи мне, Эмили, — она принялась собирать листы с нарисованными углём изображениями волка, разбросанные по всей кровати вокруг меня. Бумага жалобно шелестела в её пальцах, — ты идиотка? Я подняла измученный взгляд на Арию. — Зачем ты мучаешь себя? — продолжала негодовать сестра. — Для чего всё это? — Она помахала перед моим носом одним из портретов, где Джей был изображён в профиль и смотрел вдаль, как когда-то на набережной. — Я помню, что было с тобой пять лет назад, и вижу, что всё повторяется. Воспоминания о той затяжной депрессии и её последствиях ничуть не улучшили моё состояние. — Я всё держу под контролем, — вяло отозвалась. — Чего ты от меня хочешь? — Я подтянула к себе колени и обессиленно уткнулась в них лицом. — Чтобы ты прекращала валять дурака и бегать от того, кто тебе явно не безразличен, — прошипела она. — Ты, может, забыла одну деталь, — полушёпотом произнесла я. — Но я не могу, потому что помолвлена с другим! Послышался тяжёлый вздох, но я всё ещё не решалась смотреть на Арию. — С каких пор ты стала такой слабачкой? — вдруг огорошила меня сестра. — Эмили, которую я знаю, не сдаётся просто так и борется за своё до последнего. Ты всегда была для меня примером, — сказала она тихо, садясь рядом со мной. — Можно же что-то придумать… Отменить свадьбу, в конце концов! Я поражённо уставилась на Арию. Отменить свадьбу из-за мимолётного увлечения, которое, может, уже завтра пройдёт? Как она это себе представляет? Я ведь уже согласилась. — И не смотри на меня так, — строго проговорила она, нахмурив брови. Даже этот жест делал её безумно милой. — Не отрицай, что вы ничего не чувствуете друг другу. И как ты будешь жить, если выйдешь замуж не за того? — Возможно, со временем… — неуверенно начала я, но была перебита. — Что со временем? Полюбите? Привыкните друг к другу? — сестра издала нечто, похожее на истерический смешок и, отвернувшись, покачала головой, как будто это была самая бредовая идея на свете. — Не смеши меня! – Она всплеснула руками. Я не знала, что сказать. Мне ничего не хотелось. На меня давил огромный тяжёлый булыжник, который с каждым днём становился всё больше. И, казалось, только сестра видела моё душевное и эмоциональное состояние. — Буду больше времени проводить с Джоном, — упёрлась я. — Мы не обязаны любить друг друга, но мне бы не хотелось портить наши отношения. — Значит, ты выйдешь за него? — сестра с немым отчаянием в глазах посмотрела на меня. — Мы уже заключили договор. — Я отвела взгляд, не в силах выдержать эмоциональный поток, исходящий от волчицы. – Ты понимаешь, что это значит. Ария прикрыла веки и провела пятернёй по волосам. — Как знаешь. Я хочу только, чтобы ты была счастлива. — Я понимаю, — выдавила слабую улыбку. ۞۞۞ После обеда я пригласила Джона на свидание. Вернее, я назвала это «совместной прогулкой», но суть ведь та же. Всё правильно, хотела же с ним отношения наладить и пообещала себе проводить вместе больше времени. Хоть он и был удивлён, но постарался этого не показать. В тот момент Ариана подавилась стручковой фасолью и закашлялась. Марта, накрывая всё вокруг аурой смерти, вскочила из-за стола, чуть не опрокинув стул, и, швырнув на стол салфетку, промаршировала в сторону лестницы, сопровождаемая нашими недоумёнными взглядами. Только Алисия, Конрад и отец продолжали делать вид, что ничего не произошло. В повисшей тишине раздался хруст стекла: Джеймс, сидящий за столом напротив меня, с такой силой сжал стакан, что тот треснул и осколки распороли ему ладонь. Рана получилась глубокой, но мама вовремя вытащила стёкла, обработала и перевязала руку. В общем, отвратительный обед получился. И по какой-то причине я чувствовала себя виноватой. Но ведь всё так и должно быть, разве нет? Проходя мимо двери в комнату Джеймса, я вдруг остановилась. Будто потеряв контроль над телом, подошла к ней. Закусила губу и, подняв руку, постучала костяшками пальцев по деревянной поверхности, за что тут же мысленно себя отругала. Нет ответа. Хотела уйти, но рука против воли легла на ручку двери и надавила. Дверь распахнулась, и, как и ожидалось, в комнате никого не обнаружилось. Я нерешительно вошла и огляделась. Чувствовала себя вандалкой. Нет, Эм, уходи. Сейчас же. Давай. Нельзя быть в чужой комнате без разрешения хозяина. Убеждения не сработали. Я прикрыла дверь и, почему-то на носочках, прокралась в центр комнаты. Я ещё ни разу здесь не была, и мне стало дико интересно увидеть комнату Джея. Говорят, то, как выглядит спальня человека, характеризует его самого. Первое, что бросилось в глаза, – чистота. Серьёзно, никаких куч грязного белья, разбросанных бумаг, пыли, незаправленной постели… Абсолютный порядок. Второе, на что я обратила внимание, – это количество книг. А было их, поверьте, много: и старые в потрёпанных переплётах, и новые в глянцевых обложках, и журналы о походах. Из многих торчали яркие «язычки», служащие закладками. Видно, что книги не стоят без дела. Я бегло пробежалась глазами по корешкам и наугад вытащила томик, на обложке которого были изображены горящие книги. Рэй Брэдбери, «451 градус по Фаренгейту». Читала её много лет назад и долго потом не могла прийти в себя. Поставила на место и вытащила ещё одну книгу. Габриэль Г. Маркес, «Сто лет одиночества». С этим произведением не знакома. А вот Джей, похоже, прочёл его уже не раз: уголки некоторых станиц были когда-то загнуты, кое-где на полях встречались записи чёрной ручкой мелким, но ровным и разборчивым почерком, как у педагога. А ещё цитаты были выделены прямо в тексте. Я люблю такие книги: в них чувствуется жизнь. Ты как бы оставляешь частичку себя на каждой странице, давая обещание вернуться. Краем глаза заметила несколько книг по психоанализу. Вот уж действительно не ожидала! Оставив ломящиеся от книг полки, я опустилась на корточки и начала разглядывать коллекцию пластинок. Да-да, именно пластинок. Это удивительно, потому что сейчас нечасто встретишь человека, слушающего песни не на магнитофоне. Поколение плеера всё-таки. Но было что-то особенное в этих больших виниловых дисках. Меня накрыла ностальгия, когда я вспомнила, сколько пластинок Фрэнка Синатры у меня было. Песню «I won’t dance» я заслушивала до дыр. Мама пару лет назад заставила меня избавиться от «хлама», но несколько штук я запрятала туда, где никто не найдёт. Здесь были самые разные исполнители: от британских групп «The Cure» и «The Beatles» до «A-ha» и Майкла Джексона. Когда наткнулась на Синатру, на губах расцвела улыбка. Мне не хотелось отходить от шкафа. Я боролась с яростным желанием прослушать каждую пластинку, но, вспомнив о том, что в этой комнате нахожусь не совсем на законных основаниях, я нехотя поднялась. На комоде у противоположной стены стояли фотографии в рамках. Я не сдержала любопытства и подошла, чтобы лучше их рассмотреть. На одной из них — семья Фолл полным составом на пикнике в лесу. Джеймс обнимает маму за талию, а она положила руку ему на плечо. На заднем плане Конрад и Джон разводят костёр, а Марта и незнакомая мне брюнетка достают продукты из корзинки и раскладывают их на клетчатый плед. Я улыбнулась и перевела взгляд на другую фотографию. На ней — совсем молодой Джей с какой-то группой из шести человек в лыжных костюмах. Видимо, в горах. Они все сидят у костра: кто-то смеётся, кто-то позирует на камеру и корчит рожицы, кто-то жарит зефир над огнём. От фотографий веет теплом и уютом. Это те моменты, которые действительно хочется запечатлеть. Не удержавшись, заглянула в шкаф и достала одну из футболок. Наверное, я не до конца отдавала себе отчёт в собственных действиях, когда упала спиной на кровать и, уткнувшись носом в тёмно-серую ткань, глубоко вдохнула. Горный лес и морозный воздух, порошок и намертво въевшиеся нотки горького кострового дыма. Мне показалось, что в этот момент я сошла с ума. В голове взрывался фейерверк, а лёгкие горели, желая получить очередную дурманящую «дозу». Протянула руку вверх и подтащила к себе подушку, обняв её. Здесь каждый сантиметр пах им, и я с жадностью вдыхала этот запах. Моя волчица довольно урчала, но ей было этого явно мало. Кажется, будто сердце перестало биться, бросая вызов времени своим желанием остаться в этом моменте. «Что ты делаешь, дура? Не издевайся над собой. Будет только больней», — предостерегающе произнёс в голове мой собственный голос. Я осознавала, что делаю лишь хуже, но уже, казалось, ничего не могла изменить. Это сильнее меня. Каким-то чудом нашла в себе силы подняться. Я поправляла постель, когда взгляд упал на прикроватную тумбочку. И вот тогда моё сердце болезненно сжалось до состояния атома, а на глаза навернулись слёзы. Я прикусила губу и смахнула их, возвращаясь к своему занятию. Потом сложила футболку и вернула её в аккуратную стопку в шкаф. Окинув комнату быстрым взглядом и убедившись, что не оставила следов своего пребывания, я быстрым шагом направилась к двери. ۞۞۞ Я сбежала вниз по лестнице и на полном ходу врезалась в Джона. — Тише. – Он придержал меня за плечи. – Куда опаздываешь? — У нас же свидание, — я натянуто улыбнулась и краем глаза заметила наблюдающих за нами маму и Арию, которые сидели за столом и пили холодный лимонад. Я вдруг поняла, что волк всё ещё держит меня, и слегка отступила, вынуждая его убрать руки. — Уже готова? — Конечно. — Максимально милая улыбка. Да, вот так. Молодец. Тут, не поверите, на кухню вошёл Джеймс. Он достал стакан и налил себе лимонад из графина, а потом беззастенчиво уставился на нас с нечитаемым выражением лица. Я перевела взгляд на него. — Как рука? — мы с Джоном хором спросили. — В порядке. Джей, похоже, даже не пытался скрыть раздражение в голосе. — До свадьбы заживёт, — подала голос Ария. — Ну что, поехали? — обратился ко мне Джон. — А? — я рассеянно заморгала. Стыдно признаться, но все мои мысли в ту секунду занимал другой волк. Волк, который, не переставая, буравил меня взглядом. — Свидание, забыла? — напомнил оборотень. Почему-то я почувствовала себя неловко. Вся ситуация сама по себе была какой-то… неправильной. Нет, даже неадекватной. Прямо как в сатирическом рассказе. — Ах, да. Поехали. Мам, не теряй! — Джон, не приводи её слишком поздно, — строго сказала мама, но при этом не сдержала улыбку, глядя на нас. — Конечно, миссис Ла-Маршан. Я обернулась и наткнулась на осуждающий взгляд Арии. Джеймс отвернулся, поэтому его лица я не могла разглядеть, но по тому, как напряглись его плечи и вздулись вены на руках, я поняла, что он не в самом лучшем расположении духа. — Итак, куда хочешь пойти? — Ну…хм… — я впала в ступор, но быстро нашлась. — Галерея искусств. Уже неделю как здесь, а туда так и не сходила. — Как пожелаешь. — Он открыл дверь, пропуская меня вперёд. – Пункт назначения – Ванкуверская галерея искусств! Из дома выходила со смешанными чувствами. Может, зря я это затеяла? Дверь за нами захлопнулась, отрезая путь к отступлению. ۞۞۞ Волчица затарабанила в дверь, которая открылась через несколько секунд, явив недовольного оборотня. — Ария? Что-то случилось? — выражение его лица немного смягчилось, но в голосе сквозила настороженность. — Нет, – она покачала головой. – Просто скучно стало, и я поняла, что мы так мало общались за эти дни. — Ты за этим пришла? — Вообще-то… — она начала нервно теребить край рубашки. — Я и правда хотела обсудить с тобой кое-что. — И что же? — шатен опёрся о дверной косяк и с уже куда большим интересом посмотрел на рыжую волчицу. — Для начала, я кое-что тебе покажу, — твёрдо сказала Ария. — Только пообещай, что Эмили об этом не узнает. — Я заинтригован. – Волк почесал подбородок. – Хорошо, обещаю. И что это? — Увидишь. Идём, – она кивнула в сторону, давая знак следовать за ней. Они вошли в комнату, где разместились Ария и Эмили. Девушка сразу же бросилась к комоду и начала рыться в верхнем ящике. Спустя несколько секунд извлекла на свет прямоугольный альбом для эскизов. Обложка сама по себе была белой, но владелица разрисовала её в авангардном стиле. Волчица протянула альбом Джеймсу. — Это рисунки Эмили? — волк взял его и, опустившись в кресло, начал листать. — Да. — Ария тем временем достала из чемодана сестры ещё один альбом, на обложке которого были изображены розы. Точно такие же цветут в их розарии, дома в Лионе. Девушка наблюдала за эмоциями оборотня. Он с неподдельным интересом разглядывал работы Эмили. Она, казалось, рисовала всё, что видела: наряды, природу, здания, людей. — Ого. Я предполагал, что она талантлива, но не думал, что настолько, — с придыханием произнёс он, не отрываясь. — Почему ты показываешь мне это? – Джеймс внимательно разглядывал рисунок осеннего парка, который показался ему смутно знакомым. — Я хочу справедливости, — ответила волчица, и он удивлённо посмотрел на неё, ожидая пояснения, которого, впрочем, не последовало. Волк перевернул очередной лист и замер, как громом поражённый. У него перед глазами был его собственный портрет, выполненный простым карандашом. Следующий рисунок. Снова он. И опять. И ещё один. Он не мог в это поверить. В горле пересохло, и голова вдруг закружилась. — Там везде ты, — сказала Ария. Оборотень судорожно сглотнул. — И здесь тоже. — Она протянула ему второй альбом, который он сразу пролистал. — Я не понимаю… — осипшим голосом выдал он, откладывая альбомы. — А что непонятного? Она рисует тебя, как одержимая. Ни о ком и ни о чём другом не думает, — девушка нервно закусила ноготь на мизинце. Арии было трудно выдавать тайну сестры. Она чувствовала, как совесть разъедает её изнутри, но почему-то точно была уверена, что поступает правильно. Она должна помочь этим двум быть вместе. Иначе никогда себя не простит, если сестра выйдет замуж за нелюбимого. — Эмили нельзя переживать сильные эмоциональные потрясения с некоторых пор… — выпалила волчица раньше, чем успела подумать. — А сейчас она как на иголках, и я волнуюсь за неё. — О чём ты? — Джей непонимающе посмотрел на девушку. — Скажем так… — она тщательно подбирала слова. — После смерти нашего дедушки она немного… слетела с катушек. Не буду вдаваться в подробности, но после того сумасшедшего года её психика расшаталась, и врач советовал ей сильно не переживать, если она не хочет повторов. А в таком состоянии она способна на всё. — Взгляд волчицы стал стеклянным. — Поверь, я видела. — Она выходит замуж за моего брата, — тихо сказал Джеймс. Он выглядел потерянным, словно сейчас находился вовсе не здесь. — Да всем понятно, что они друг к другу ничего не чувствуют. Сестра добровольно обрекает себя на несчастливый брак. Джеймс переваривал полученную информацию. Он упёрся локтями в колени и, наклонив голову, запустил пальцы в тёмно-русые волосы. — Вижу, как вы друг на друга смотрите, — грустно вздохнула Ария. — Напряжение между вами можно ножом резать. Я такого никогда не видела. — Это её дело. Она сама решает, с кем быть. А пару мы выбираем на всю жизнь. — Волк встал. Его глаза неожиданно потемнели и напоминали теперь глубины океана. От такого взгляда всё внутри холодело. — И она уже выбрала. — Джей неопределённо махнул рукой и направился к выходу. — Просто подумай над моими словами, ладно? Он замер лишь на секунду и, едва заметно кивнув, покинул комнату. ۞۞۞ — Да. — Анна мерила шагами пространство комнаты, ограниченное телефонным проводом. — … — Я поняла… — … — Нет, Лив, не волнуйся. Мы приедем завтра же, — она начала нервно теребить кулон на шее. — … — Рано благодарить. Сначала найдём его. В трубке раздались короткие гудки, но ещё с минуту волчица смотрела на телефонный аппарат, ожидая, что он снова зазвонит и ей вдруг сообщат хорошую новость. Только вот на чудо в этот раз рассчитывать не приходилось. — Всё в порядке? — голос мужа вырвал её из раздумий. — Нет, — хрипло проговорила она. — Мне звонила Оливия… — женщина сглотнула ком, образовавшийся в горле. — Господи, Анна! – не выдержал Луи. – Можешь ты нормально объяснить, что случилось? — Эмиля похитили, — прошептала волчица и внимательно посмотрела на мужа. Лицо Луи начало медленно вытягиваться. — Обье попросили помощи в поисках, — продолжила она. — У них есть предположения, кто мог это сделать? — волк быстро вернул себе самообладание и отдал контроль холодному рассудку. — Не предположение, — волчица покачала головой и снова сцепила пальцы на прозрачном кулоне, подарке Луи на двадцатую годовщину. — Они уверены, что это вампиры. — Эмиль ведь не первый случай? — предположил оборотень. — Именно. Луи потёр ладонями лицо. Конечно, он не мог отказать своим друзьям в помощи, даже несмотря на собственные проблемы. При своём специфическом характере оборотень был верным другом, на которого всегда можно положиться. — Значит, выдвигаемся завтра утром, — сказал он. — Я позвоню в аэропорт, узнаю, есть ли билеты до Парижа. Волк кивнул. — Пакуем вещи и едем искать волчонка. ۞۞۞ Скажу честно, я ожидала от себя такой реакции на исполнение одного из моих самых заветных желаний. Вот и стою уже минут десять с открытым ртом, а передо мной возвышается построенное из мрамора здание в неоклассическом стиле, которое просто потрясает воображение! Ионические колонны, декоративная каменная кладка с портиками и центральным куполом… Как же. Оно. Прекрасно. Могу смотреть на него вечно. Чувствую себя идиоткой. Но счастливой идиоткой. — Может, уже войдём? — внёс предложение Джон, который с улыбкой наблюдал за моей реакцией. — Д-да… Пожалуй, — я тряхнула головой, сбрасывая оцепенение. Стоило оказаться внутри здания, как все мысли тотчас вылетели из головы. Осталось только не прикрытое ничем восхищение. — Куда сначала? — Джон заплатил за билеты. Я подошла к стенду и вытащила разноцветную брошюрку и открыла на предпоследней странице. — Для начала, — я хитро улыбнулась, — мы познакомимся с работами моей тёзки. Оборотень удивлённо приподнял брови. Я без лишних слов потащила его сразу на третий этаж по ступенькам белой каменной лестницы. — Итак, — с деловитым видом, как у экскурсовода, я встала перед входом в зал, — мистер Фолл, добро пожаловать на этаж, полностью посвящённый картинам Эмили Карр, — торжественно огласила и жестом пропустила его вперёд. Эмили Карр – одна из моих кумиров в мире живописцев. Когда-то давно я приобрела замечательную книгу, где были собраны биографии известных художников не только Франции, но и всего мира. Тогда-то я и познакомилась с канадской художницей. Вообще-то, модернизм мне не очень близок по духу, но работы Карр просто не могут оставить равнодушным. Родилась и выросла художница в Виктории. Серьёзно начала заниматься живописью после смерти родителей. Пейзажист по стилю и модернист по форме выражения. Училась в Англии и Франции. Практически весь творческий путь посвятила изображению культуры индейцев: дома, портреты, тотемы, утварь… Но больше всего мне нравится яркая и сочная цветовая палитра, которая преобладает на её картинах. Всё это я увлечённо рассказывала своему спутнику. Я понимала, что Джону это далеко не так интересно, как мне самой, но не могла остановиться. Нужно, однако, отдать оборотню должное: слушал он внимательно и даже время от времени задавал уточняющие вопросы. Восхищаюсь его терпением. Многие просто-напросто не выдерживают моего напора в подобных ситуациях. Остановилась я, только когда осознала, что волк молчит и пристально разглядывает меня. И как долго я витаю в своих мыслях? Мне стало жутко неудобно. У нас же свидание, а я его игнорирую, причём откровенно! — Почему ты так смотришь? — Просто мне нравится наблюдать за твоими эмоциями. Никогда ещё не встречал того, кто бы так сильно восхищался искусством. У тебя глаза горят. Я не преувеличиваю, — он лениво усмехнулся. Волна смущения накрыла меня с новой силой. — Это невероятно. Хотел бы и я быть одержимым чем-то до такой степени, — мечтательно произнёс оборотень. — Одержимым? – Стало совсем неловко. Теперь я не знала, куда себя деть. Хотелось просто провалиться сквозь землю. Мне, конечно, говорили, что я очень увлечена живописью, но я никогда не подозревала, что это так выглядит со стороны. — Да нет же! — Джон с досадой хлопнул себя по лбу. — В хорошем смысле, Эмили. Я считаю, что у каждого должно быть такое увлечение, без которого он жить не сможет. Что-то вроде лекарства для души. — Аааа… — Прости, если обидел тебя, — он виновато глянул на меня. — Нет-нет, всё в порядке, — заверила я и махнула рукой. — Я думаю, что поняла тебя. И ты прав. — Рад, что мы разобрались, — Джон улыбнулся, и я послала ему ответную робкую улыбку. — Пойдём, здесь ещё много интересного, — я поманила оборотня за собой. На втором этаже были представлены экспонаты в стиле поп-арт 60-70-х годов. Моё сердце приятно защемило от такой порции прекрасного. Я, как маленький ребёнок, бегала от статуй к картинам, потом к фотографиям (боже, тут есть целая комната, где фотографии закрывают и стены, и пол!). И так по кругу. Джон терпеливо следовал за мной. Мне показалось, что этот зал понравился ему намного больше. Ну а на первом этаже проходила выставка какого-то японского художника, имя которого мне не было известно. В основном на картинах были изображены ночные пейзажи или природные явления. Например, дождь или снег. Его гравюры укиё-э навевали непонятную грусть и скорбь. Однако нельзя не признать их красоту (хоть и в печальных мотивах). Мы не стали задерживаться и направились к выходу из галереи. — Куда дальше? — с энтузиазмом поинтересовалась я, вышагивая рядом с оборотнем. — Увидишь, — Джон хитро улыбнулся и надел очки-авиаторы. — Гарантирую, что тебе понравится. ۞۞۞ Вы знаете, что такое Гастаун? Нет? Очень жаль. Если вы не видели этот район Ванкувера хоть раз в жизни, то считайте, жизнь прошла зря. Попадая сюда, вы как будто поворачиваете время вспять и видите город в его первоначальном обличье: викторианская архитектура с лабиринтами узких улочек и проходных, где скрываются рестораны и магазины, — всё это притягивает и не желает отпускать. Как я успела узнать со слов Джона, Гастаун — это район, в котором было положено начало основанию Ванкувера, и он был назван так в честь первого поселенца Джона «Гасси» Дейтона. Правда, почему мужчину так прозвали, так и не узнала. На его памятник, кстати, я уже успела полюбоваться. А вот прямо сейчас мы стоим перед второй главной достопримечательностью этого района — первыми в мире паровыми часами. Но знаете, что удивительно? Мы попали на тот момент, когда засвистел хронометр. А потом пошёл пар. И вот тогда я действительно ощутила, что живу в девятнадцатом веке. Разве что платья не хватало и карет с лошадьми. Постойте, это что, лошадь только что прошла мимо? — Откуда ты так много о них знаешь? — спросила я после того, как оборотень во всех деталях расписал устройство и механизм работы часов. — Я инженер по образованию, — волк пожал плечами. — Мне было интересно, и я изучил эту махину вдоль и поперёк. — Но ты не работаешь по специальности? — уточнила я, когда мы пошли дальше. После моего вопроса мужчина резко поник и улыбка медленно сползла с его лица. Взгляд его стал стеклянным, словно бы он вернулся к давним воспоминаниям и потерял связь с реальностью. — Нет уже... — он грустно вздохнул. — В какой-то момент потребовалось кардинально поменять жизнь. Я решила не продолжать расспросы в этом направлении. Очевидно, что оборотню эта тема неприятна. Потом Джон отвёл меня в уютное кафе, где мы заказали аппетитные сэндвичи. Ммм… объеденье! Мы шли по улице, минуя старинные здания, в которых расположились торговые центры, сувенирные магазины и рестораны. Несколько раз на глаза попадались уличные торговцы. Над городом начали сгущаться сумерки, но покидать этот удивительный островок другой эпохи совсем не хотелось. Тишина, умиротворение и покой. Идеально. — Спасибо тебе, — искренне поблагодарила я волка. — За что? — он удивлённо посмотрел на меня. — За прекрасно проведённый день. Волк фыркнул и спрятал руки в карманы. — Не за что. — Он вдруг остановился, и я обернулась, глядя на него с непониманием. — Я подумал, что раз мы помолвлены, то это будет правильно... — Джон достал из кармана миниатюрную коробочку. Моё сердце сделало кульбит, и я медленно выдохнула, прежде чем пульс запустился с новой силой. — Э-это… — я сглотнула. — Кольцо. — Он поднял синюю бархатную крышку, и в свете фонаря блеснул маленький и тонкий золотой обруч — изящное и невычурное украшение с аккуратным бриллиантом. — Очень красивое, — тихо сказала я, разглядывая кольцо. Посмотреть в глаза Джону я не решалась. — Можно? — Конечно, Эмили. Оно твоё. Я чуть подрагивающей рукой взяла колечко и надела его на безымянный палец, после чего слегка отвела руку в сторону, оценивая. Размер подошёл идеально. Наверное, другая девушка на моём месте верещала и прыгала бы от восторга. Свадьба – это ведь мечта любой представительницы женского пола. Только вот ничего, кроме гнетущей тяжести в душе, я не ощущала. Меня начало мутить, и я перевела взгляд с кольца на жениха. Да, нужно привыкать его так называть. Только как-то неприятно. Нет, Джон замечательный человек, прекрасный друг, и мне комфортно и приятно в его обществе… Но едва ли я чувствую к нему что-то, похожее на любовь. Ощущение неправильности ситуации давило на меня изнутри, грозя сломать рёбра. Давай, Эм. Ты должна его поблагодарить. Соберись! — Ещё раз спасибо, Джон. Необязательно было покупать, — произнесла я на одном дыхании, беря эмоции под контроль. — Чепуха. Что я за жених, если даже кольцо не подарил? — он усмехнулся, но, как мне показалось, натянуто. Расстроился из-за моей реакции? Или ему вся эта ситуация с фиктивным браком тоже поперёк горла? Я попыталась понять, о чём думает оборотень, но выражение его лица оставалось непроницаемым. — Да уж… — я закусила губу, но, видимо, слишком сильно, потому что во рту появился металлический привкус крови. Мимо проходили люди, где-то вдалеке слышался шум машин. Вокруг кипела жизнь, но вокруг нас двоих она в этот момент словно бы замерла. — Думаю, пора возвращаться. Я кивнула, и мы молча направились к оставленной неподалёку машине. Каждый думал о своём. Как только мы сели в автомобиль, я отвернулась к окну. Слёзы не было сил больше удерживать, и они неконтролируемыми ручейками стекали из глаз. Впилась ногтями в ладони, чтобы не всхлипывать. Сейчас больше всего хотелось оказаться в волчьей шкуре, бежать по лесу до тех пор, пока лёгкие не начнут гореть. Бежать так долго и далеко, что лапы начнут отказывать и я не смогу на них стоять. «Бежать, бежать, бежать…» — стучит в висках. Металлический обруч на пальце неприятно холодил кожу, напоминая о принятом решении, которое тяжёлым грузом тянуло меня на дно. Почему-то перед глазами вставал образ Джеймса. Его улыбка, ямочки на щеках. Хитрый, но добрый взгляд глаз, которые меняли оттенки в зависимости от настроения хозяина: от маренго, до древесно-угольного. Его бархатный, успокаивающий голос. Его мягкие обжигающие прикосновения, пускающие электрические разряды через мои нервные окончания. Его смех, похожий на искры от костра: такой же заразительный, распаляющий и рождающий тепло в груди. Его губы, такие нежные, горячие, как пламя свечи… Уже одним своим присутствием этот оборотень заставлял меня воспламеняться только ему ведомым способом. Инстинкты требовали быть ближе, быть с ним, быть его… Но судьба предрешена, и я не могу поступить иначе. Выбор сделан, а чувства не убить. Остаётся лишь надеяться, что со временем боль в сердце притупится. Не забывай, чья ты невеста.