Моя Луна. Однажды и навсегда

Сложно было поверить, что всё закончилось. Наконец-то семья Обье воссоединилась. Теперь, когда Эмиль нашёлся, общее напряжение спало, оставляя за собой шлейф колючих, неприятных воспоминаний, которые в настоящий момент прикрывало сверхъестественное спокойствие. Погони, поиски преступников, драки, раны, неотступно следующая опасность, неизвестность, волнение за жизни близких… Они все так устали от этого, что нормальная жизнь теперь кажется чем-то нереальным. Придётся постараться, чтобы как можно скорее вывести её в привычное русло. И хотя в целом все успокоились, оставались двое, вопрос о взаимоотношениях которых повис в воздухе, и его нужно было срочно решать. Это понимали оба. Пока Анна и Оливия обсуждали на кухне рецепты рыбного пирога, а Этьен и Луи смотрели по телевизору очередной матч чемпионата Европы по футболу, в гостиной развернулся нешуточный шахматный поединок между Джеймсом и Эмилем. — У Дании нет никаких шансов… — прогрохотал Ла-Маршан, голова которого едва виднелась за высокой спинкой дивана. — Это точно, — поддержал его Обье. — Один только Платини рвёт всех… Эмили, облокотившаяся на спинку кресла и наблюдавшая за партией, закатила глаза. Даже у её отца есть слабости. К примеру, странная игра с мячом, смысл которой ей, по-видимому, никогда не постичь. А вот куда интересней была увлекательная стратегическая игра, в которой соперники не спешили уступать друг другу. — Твой слон съел моего коня? — Голос волка был наигранно удивлённым. Хотя Эмиль был явно неплох в шахматах, Фолл всё же ему поддавался. — А я говорил, что не надо было разменивать ладьи, — с серьёзным лицом покачал головой волчонок, переставляя очередную белую фигуру. Эмили прикрыла рот ладошкой, чтобы скрыть улыбку. Эти двое сильно сдружились за последние часы, и маленький Обье буквально не отходил от Джеймса ни на шаг. Но оборотень, судя по всему, был только рад. А эта милая картина шуточно-серьёзного противостояния не могла не умилять. — Ну, это же просто… — Волчонок тяжело вздохнул. — Ты мог избежать потери слона и успел бы сделать ферзя. — Да, ты прав, — удручённо вздохнул волк и покосился на стоящую рядом девушку. — В следующий раз учту это. — Согласен на ничью? — заговорщически прошептал мальчишка, прищурившись и подавшись вперёд. — Идёт. — Фолл протянул ему руку, которую тот деловито пожал. Из кухни показалась Оливия. — Эмиль, пора спать! — Ну-у мааам… — жалобно проскулил волчонок. — Никаких возражений. — Женщина проводила насупившегося сына взглядом до лестницы и вернулась на кухню. — Как насчёт партии? — Джей забавно поиграл бровями, обращаясь к волчице. — Или не рискнёшь? — коварно ухмыльнулся. — И это сказал тот, кто проиграл пятилетнему ребёнку, — с сарказмом ответила Эмили, но напротив волка всё же села. — Я поддался. — Оборотень начал расставлять фигуры по начальным позициям. — Ну конечно, — девушка фыркнула. — Давай так... — Он закончил и перевёл взгляд на собеседницу. — С проигравшего — желание. — Серьёзно? — она не сдержала смешок. — Детский сад. Лучше ничего не смог придумать? Ладно, пусть так, — махнула рукой. — Мне даже стало интересно.  — Но теперь я играю белыми. — Он ловко перевернул доску. — Рассчитываешь, что тебе это поможет? — она слегка наклонила голову вбок, игриво закусив губу и похлопав ресницами. Взгляд Фолла опасно потемнел, и желваки заиграли на скулах. — Êtes-vous en train de flirter, mademoiselle? — спросил с усмешкой на французском, делая первый уверенный ход. Эмили бросила на него удивлённый взгляд, отвечая сицилианской защитой. Что? Какой ещё флирт? — Ты говоришь по-французски? — она нахмурилась и изящным движением руки передвинула пешку на нужную клетку. — Тогда почему при первой встрече притворялся, что ничего не понимаешь? — Мне нравилось слушать, как ты говоришь, — без тени лукавства ответил оборотень, начиная борьбу за центр доски. — У тебя очень красивый голос. — На секунду их взгляды встретились. — А вообще, — Фолл вернул внимание игре, — я подтянул язык за последние полгода. Отец мне очень в этом помог. Волчица чертыхнулась про себя, когда белые построили батарею из слона и ферзя. Эта вспышка эмоций не ускользнула от взгляда Джеймса, и теперь он походил на сытого, довольного кота. Ему нравилось наблюдать за Эмили, когда она была сосредоточена на чём-то. Не важно: на кухне, с блокнотом или книгой — везде она полностью отдавалась процессу, не замечая ничего вокруг. Хмурится, когда старательно продумывает что-то. Улыбается, когда вспоминает что-то весёлое или забавное. Закусывает щёку, когда что-то не выходит. Накручивает локон на палец, когда нервничает. И — его любимое — морщит нос, когда чем-то недовольна. Каждое её грациозное движение вызывало в волке странный трепет; хотелось, как на повторе, пересматривать эти действия снова и снова. Её мимика тщательно отпечатывалась в его памяти, аккуратно сортируясь по полочкам, чтобы потом соотнестись с эмоциями. И он охранял каждое воспоминание, связанное с ней, особенно ревностно. Вот её тонкие пальцы берут очередную фигуру. Между бровями на пару секунд возникает морщинка, которая почти сразу разглаживается. В глазах появляется такой знакомый озорной блеск, а уголки губ подрагивают. Оборотень протягивает руку, касаясь её запястья. Она чуть вздрагивает от его прикосновения, а по его телу проходит разряд, как от молнии. Джеймс лишь немного отводит руку Эмили в сторону, чтобы она поставила фигуру на другую позицию. Волчица удивлённо вскидывает брови: — Помогаешь мне? А как же желание? — В голосе — вызов. — Я и так выиграю, — уверенно ответил он, проводя длинную рокировку и обеспечивая тем самым безопасность короля. — Просто будет больше ходов. — Вот же… — Эмили переводила затравленный взгляд со своего застрявшего в центре короля на блокированного слона и на находящихся под связками коней. — И что теперь с этим делать? — шумно выдохнула, откидываясь на спинку стула и нервно постукивая ногой по полу. После долгого и отчаянного сопротивления чёрных Джеймс поставил мат в два хода. Девушка закрыла ладонями лицо и жалобно простонала. — Не расстраивайся, ты была достойным противником. — В следующий раз я играю белыми! — буркнула она в ответ, чем вызвала смех у волка. — Как пожелаешь. Только волчица собиралась спросить о желании, как в комнату влетел возбуждённый волчонок. — Эмили, Джей! Почитаете мне на ночь? — Большие карие глаза смотрели попеременно то на одного, то на другую. Они переглянулись. — Конечно, боец, — Джеймс улыбнулся, вставая. ۞۞۞ — Пойду посмотрю, как там Эмиль. — Оливия отставила кружку с чаем и поднялась из-за стола. Волчица быстро поднялась на второй этаж и, пройдя по коридору, оказалась перед комнатой сына. Рядом с приоткрытой дверью стоял муж и внимательно наблюдал за происходящим в спальне. — Что ты делаешь? — обратилась к нему Оливия, но, получив предупреждающее «тссс», решила посмотреть сама. Она осторожно приблизилась к оборотню и, встав на носочки, высунулась из-за плеча, вглядываясь в царивший внутри полумрак. На кровати под одеялом лежал Эмиль, а по разные стороны от него, склонившись над книгой, сидели Эмили и Джеймс. Устраиваясь поудобнее, волчица положила голову ему на плечо. Это выглядело так естественно, что можно было смело убить того, кто посмел бы нарушить эту идиллию. Оливия улыбнулась, вспомнив, что у них с Этьеном всё начиналось точно так же. Непреодолимое желание узнавать друг друга после первой встречи. Потребность постоянно наполнять лёгкие запахом своей половины. Необходимость мимолётных поцелуев и прикосновений. Ментальная связь. Оливия и сейчас могла с уверенностью сказать, что чувствует муж. Спокойствие. Расслабленность. Лёгкая нотка грусти, смешанная с пониманием — отражение её собственного состояния. Словно прочитав мысли жены, Этьен прикрыл дверь и обернулся к ней. — Они истинная пара. Это понятно даже слепому. Оливия вздохнула: — Я знаю. Этьен о чём-то глубоко задумался, почесал подбородок. — Я поговорю с Джеймсом, — наконец сказал Обье. — Он должен понимать, что это значит; не дурак. — Думаешь, Луи позволит им быть вместе? — Оливия сделала пару шагов по направлению к мужу, заглянула в его глаза. — Позволит расторгнуть договор? — Это уже другой вопрос. Даже такой упрямец, как Луи, не может так жестоко поступить с дочерью. Это садизм. — Ты прав. Наверное, — волчица неуверенно кивнула. Этьен поцеловал её в лоб и крепко обнял. ۞۞۞ На выходе из спальни волчонка Эмили и Джей столкнулись нос к носу с его родителями. Те держались за руки и как-то странно на них смотрели. Ситуация напоминала начало какого-нибудь плохого анекдота. — Джеймс, можно тебя на пару слов? — нарушил нелепое молчание Этьен. — Конечно. Вдвоём они спустились по лестнице на первый этаж. Эмили оставалось только провожать их фигуры озадаченным взглядом. — Может, хочешь чаю? — Мелодичный голос Оливии сбросил с неё оцепенение. Эмили посмотрела на женщину. — Нет, спасибо, — покачала головой. — Пойду собирать чемодан, — волчица невесело улыбнулась, скривив губы. — Снова. Да, в последнее время она слишком часто переезжает с места на место, и это уже начинает надоедать. Оливия тяжело вздохнула, задержала на Эмили взгляд, собираясь сказать что-то ещё, но, видимо, передумала. Мягко приобняв её на секунду, волчица направилась к лестнице. Эмили засунула руки в задние карманы брюк и с преувеличенным интересом уставилась на белую стену напротив. Облизнула пересохшие губы, лихорадочно прокручивая в голове воспоминания о последних днях. У неё теперь сложилось стойкое ощущение, что с некоторых пор она потеряла контроль над своими действиями, над собой, над своей жизнью в целом. «Сошла с ума, спятила, чокнулась. Да ты безумна, милая». — С губ волчицы сорвался неконтролируемый истерический смешок. Она с силой зажмурилась, начиная считать в уме до ста: такая вот терапия. «Раз». Глубокий вдох. «Четыре». Медленный выдох. «Десять». Она вспомнила их первую встречу. Тогда ей показалось, что она его уже знает — и очень давно. Почему-то вела себя рядом с ним несдержанно и раскрепощённо, совсем не боялась. «Пятьдесят семь». Вспомнила свои рисунки. Она, как умалишённая, часами сидела с блокнотом на коленях. Так долго, что от работы с карандашом начинало ныть запястье. Но всё не останавливалась, пытаясь хоть как-то вытеснить навязчивый образ безымянного волка из головы. «Семьдесят три». Вспомнила их вторую встречу. Её удивление. Его смятение. Но вместе с тем в груди разливалось приятное чувство, которому нельзя было дать точного определения. Нежность? Радость? Потрясение? Она и сейчас не смогла бы ответить. «Девяносто восемь». Его прикосновения, похожие на морские волны, ласкающие кожу. Его горячее дыхание. Его мягкий, как пена, голос. Улыбка и ямочки на щеках. И самые красивые глаза, похожие на чёрные жемчужины… — Сто. Эмили приложила согнутую руку к стене и упёрлась лбом в предплечье. Чем дольше они вместе, тем сложнее здраво мыслить и принимать разумные решения. Всё труднее поверить, что происходящее между ними — ошибка. Волчица плюнула на попытки хоть в чём-то разобраться и, отлепившись от стены, медленно побрела в комнату Евы. Чемодан удалось собрать в рекордные сроки: она почти ничего не брала с собой. С лёгкостью застегнув молнию, Эмили плюхнулась на кровать и начала массировать пальцами виски. Голова гудела, как пчелиный улей: сказывалась усталость, скопившаяся за прошедшие дни. Звук открывающейся двери не заставил её поднять голову. Она и так знала, кто пришёл. Теперь всегда знала. Осторожные шаги, скрип половиц. Он опустился рядом, продавливая кровать своим весом, и осторожно переложил ноги Эмили к себе на колени. Она не сопротивлялась. Её голова обессиленно упала на его плечо. Устала. Оборотень стянул и сбросил её обувь на пол, подвернул брюки, открывая перебинтованную лодыжку. Только сейчас Эмили заметила, что он принёс с собой аптечку. Всё так же молча Джеймс открыл чемоданчик, вытащил мазь и бинты. По комнате тотчас разошёлся неприятный запах медикаментов. Волк снял старую повязку. Синяки и кровоподтёки тянулись вверх по голени, скрываясь дальше под джинсовой тканью. Раны подзатянулись, но всё ещё приносили волчице дискомфорт. Фолл боялся за эту хрупкую, на первый взгляд, девушку больше, чем за кого-либо. Больше, чем за себя самого. Но там, на заброшенной лесопилке, он увидел настоящую хищницу, яростно защищающую себя и его. Тогда Джеймс понял, что она никогда так просто не сдастся. Ни врагам, ни обстоятельствам. Маленькая Луна, настоящий герой. Такая смелая и сильная, что любому взрослому мужчине стоило бы ей завидовать. Аккуратно, без резких движений, он обработал заживающие следы от укусов, смывая запёкшуюся кровь. Потом наложил свежую повязку. Фолл почувствовал, как маленькая ладошка скользнула по его груди, переместилась на живот. Ловкие пальцы подцепили край футболки и потянули вверх. Волк улыбнулся одними уголками губ и перехватил её запястье. — Что, прямо здесь и сейчас, Луна? — не удержался он от колкости, за которой последовал предупреждающий укус за плечо. — Ау! Ладно-ладно, кровожадная. — Глаза Джеймса ярко засветились, когда он посмотрел на Эмили. — Себе я уже повязку сменил. — Ну что ты за человек, Фолл? — притворно недовольно вздохнула она. — Не человек. — За очередную шутку — удар кулачком в бок. — А ну хватит меня бить! Я вообще-то тут забочусь о тебе. Посмотрите на неё, никакой благодарности. — Спасибо, — волчица на мгновение смешалась. — Пожалуйста. Мы в расчёте. — Он прищурил один глаз и повернул к себе лицо Эмили, легонько коснувшись её подбородка. — Кстати, о долгах… — Фолл хищно улыбнулся. — Не забыла, что должна мне желание, Луна? — Не забыла, — пробормотала та, смерив его угрюмым взглядом. — Но надеялась, что тебя память подведёт. — Не-а. — В тёмно-серых глазах веселились чертята. — И что ты хочешь? — с места в карьер бросилась Эмили. — Нууу… — Волк задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Даже не знаю. — Его рука опустилась на её колено и медленно начала подниматься выше. Дыхание волчицы стало тяжёлым. Она, не отводя взгляд, быстро провела языком по верхней губе и тяжело сглотнула, когда оборотень подался чуть вперёд, почти касаясь своим лбом её. Она оставила робкий поцелуй рядом с носом, потёрлась щекой о его щёку, ощущая, как царапается едва различимая щетина. — Что, хочешь прямо здесь и сейчас? — передразнила она, прошептав на ухо оборотню. Каким-то невероятным усилием воли ей удалось вернуть самообладание. — Ну что ты. — Он немного отстранился, заглядывая в зелёные глаза. — Уж точно не здесь и не сейчас. — Даже так? — хихикнула она, изогнув бровь. — Угу. А что касается желания… — Заправил светлую прядь волос ей за ухо. — Ты пойдёшь со мной на вечернюю прогулку по Парижу. — Вот в чём твой коварный план? — Эмили понимающе протянула. — Негодяй, даже в шахматы меня обыграл! — стукнула Джеймса ладонью по груди, но снова не сдержала накатившую волну смеха. — Зато теперь ты точно не откажешься, — самоуверенно парировал Фолл. — Посмотрим, — сказала она вслух и неопределённо повела плечами. — Может, поломаюсь ещё для приличия, — Эмили мотнула головой. Волчица поняла, что оборотень уже несколько минут сжимает её талию. Но высвобождаться из его рук она не спешила. — Брось, Эм. — Что-то подсказывало ей, что сейчас последуют весомые аргументы. — Париж — самый романтичный город в мире. Когда ещё представится шанс? — А если меня не отпустят? — хоть и вяло, но она ещё держала оборону. — На этот счёт не беспокойся. Брови волчицы взметнулись вверх. — Лаад-но… — протянула она наконец, всё ещё сомневаясь в том, насколько хорошая эта идея. — Отлично, тогда вперёд. — Он мягко согнал её с коленей, и сам поднялся следом. — Что, сейчас? Но я же даже не переоделась… Оборотень жестом остановил её: — Ну нет, мне прошлого раза хватило. Носи лучше джинсы. «Значит, в домашней кофте, растянутой футболке и потёртых джинсах я ему больше нравлюсь, да?» — Ладно, — подняла руки, сдаваясь. — Тиран. ۞۞۞

Захваченные толпой, что тащит, Увлекает за собой, Придавленные друг к другу, Мы представляем собой единое целое! И поток без усилий Несёт нас, прикованных друг к другу, И снова оставляет нас двоих — Сияющих, опьянённых и счастливых! Увлекаемые толпой, что бросается вперёд И танцует безумную фарандолу, Мы продолжаем крепко держаться за руки! — Edith Piaf — La Foule

Где своя особенная жизнь? Где даже воздух пропитан романтикой, запахом кофе, горячего шоколада и хрустящих круассанов? Всё верно, в Париже. В этом городе действительно все, казалось бы, обычные вещи становятся по-настоящему прекрасны. Кофе — слаще. Булочки — более хрустящие. Птицы поют громче. Даже фонари, наверное, горят ярче. Словом, другая вселенная. Даже Эрнест Хемингуэй как-то высказался по этому поводу: «Париж — это праздник, который всегда с тобой». Но, признаться честно, я никогда не была влюблена столицу Франции. Вы, должно быть, мне не поверите, но это так. Для меня, насколько Париж великолепен, настолько же он безобразен. И, когда глядишь на эти залитые слезами счастливых влюблённых улочки, так и подмывает сказать что-нибудь едкое про самый романтичный город в мире. Но всё же для тех, кто оказался здесь впервые, это место кажется до приторности сказочно-удивительным. Наверное, это можно понять. Мы с Джеймсом неспешно прогуливались по набережной Орсе, когда нам по пути попался длинный и худой мим с типичным гримом и руками в белых перчатках. Он тут же втянул нас в свои пантомимные шарады. — Пойдём-ка отсюда, — внёс разумное предложение Фолл, когда мим начал нарезать вокруг нас круги, руками изображая целующихся человечков и глядя на нас трогательно-щенячьими глазами. Увидев, как мы удаляемся, актёр с трагическим выражением лица посмотрел нам вслед и приложил ладони к сердцу. Как мило. Над Парижем снова взгромоздились тяжёлые кучевые великаны, грозя устроить ещё один всемирный потоп с минуты на минуту. Начал подниматься порывистый штормовой ветер, из-за которого нещадно слезились глаза. Парадокс, но моё настроение было прямо пропорционально резко меняющейся в худшую сторону погоде. Я ощущала небывалую лёгкость и, казалось, парила над землёй. Глуповато-счастливая улыбка расцвела на губах. Да. Я, чёрт возьми, по уши влюбилась. И почему-то после осознания этого всё стало так до безумия просто. Как надо. Словно я, посвятив свою жизнь тяжёлым поискам чего-то важного, наконец отыскала это. Уцелевшая часть разумной меня услужливо напоминала, что некоторые границы лучше никогда не переходить. Никогда, чтобы не зайти далеко настолько, что вернуться к начальной точке будет уже невозможно. У меня есть жених. У меня, в конце концов, есть обязательства… Но здесь и сейчас все эти аргументы казались такими малозначительными и призрачными, что не оказывали должного отрезвляющего воздействия на мой опьянённый разум. И я позволила себе совершить эту ошибку. Я хотела её совершить. Потом, по возвращении в Канаду, уже будет нельзя, но пока ещё можно. — Расскажешь, о чём вы разговаривали с Этьеном? — осторожно, чтобы не спугнуть, поинтересовалась, принимая из рук Джеймса рожок лимонного мороженого. Оборотень не спешил отвечать. Секундой ранее он был расслаблен, это выражалось во всем: вальяжной походке, устремлённом вдаль взгляде, небрежной полуулыбке, спрятанных в карманы джинсов руках. Но после моего безобидного, казалось бы, вопроса он немного напрягся. — Да так… — неопределённо качнул головой. — Он просто выражал благодарность за помощь в поисках сына; вот и всё, в общем-то. Возможно, так и есть. Но какая-то доля сомнения заставляла меня подозревать, что он что-то недоговаривает. — Ясно. — Я лизнула светло-жёлтый холодный шарик и зажмурилась. Блаженство. Кусочек молочного десерта плавился на языке, оставляя терпкий цитрусовый привкус цедры. Боже, как же это вкусно. Жерару Тирсену нужно поставить памятник, никак не меньше. — А что насчёт моих родителей? — Мне правда было интересно, почему они отпустили меня без пререканий. До сих пор перед глазами стояло нечитаемое лицо отца, который и слова мне не сказал, когда мы выходили из дома. — Я был убедителен, — охальничал Фолл. Я хмыкнула и закатила глаза. — Знаешь, я испытываю приступ дежавю… — Ты. Я. И прогулка по французскому городу? — Ага, — усмехнулась. — Только теперь я знаю твоё имя. Он как-то странно покосился на меня. — Ты ведь не боишься плавать? Я с подозрением прищурилась, пережёвывая хрустящую вафлю. — Нет. А пошему ты шпрашиваешь? — Думал прокатиться на лодке. Я скептически глянула на то, как владельцы лодок напрокат в спешке пришвартовывают их у берега, накрывая тентом. — Не думаю, что в такую погоду есть шанс найти лодку, чтобы покататься, — покачала головой, доедая мороженое и отряхивая руки от крошек. Оборотень фыркнул. — Идём. — Он уверенно взял меня за руку, ведя в только ему ведомом направлении. Минут через пять Фолл всё-таки углядел свою жертву — дряхленького старикашку с редкой седой бородкой, который ещё до начала дождя закутался в непромокаемый плащ. Несколько минут Джей пытался убедить дедулю (на неплохом французском!), что мы не сумасшедшие и действительно хотим покататься. Дедушка, очевидно, ему не поверил, но в конце концов под давлением обаяния Фолла всё же уступил. — Пятнадцать минут, — старичок сурово свёл густые брови к переносице. — Потом гроза начнётся, опасно будет. Мы заверили, что вернём его драгоценное сокровище в целости и сохранности, после чего он содрал с Джеймса двойную плату. К счастью, пожилой мужчина ещё не успел «упаковать» свою лодку, и уже спустя минуту она, покачиваясь, плавно рассекала тёмную водную гладь, отражающую мрачные грозовые тучи. Я не стала садиться, а лишь облокотилась о высокий заострённый нос лодки и наблюдала за чернеющим горизонтом, пока Джеймс за моей спиной активно орудовал вёслами. Набережная стремительно отдалялась, как и Эйфелева башня, которую теперь было видно гораздо лучше. С такого ракурса она походила на огромного железного монстра, окружённого магическими тучами. В высокой башне, по законам жанра, непременно была заточена принцесса. Лодка начала ощутимо замедляться и заметно закачалась от шагов оборотня и его попыток удержать равновесие. — Ты полный псих, — беззлобно сказала я, когда крепкие руки обвили мою талию. Я сцепила пальцы в замок и накрыла его ладони. Он усмехнулся. — Те, кто боятся, пропускают самое интересное. — Волк глубоко вздохнул. — А ты посмотри, какая красота. Повернула голову, рассматривая его профиль. Где-то вдалеке сверкнула первая молния и отразилась в серой стали глаз серебряными всполохами. Он прав. Невероятно красиво. — К тому же, — Джей оставил кроткий поцелуй на моей макушке, — если бы ты не хотела, то отказалась бы. Улыбнулась, отворачиваясь. — А я и не говорила, что против. Тяжёлый раскат грома разнёсся над нами, пуская дрожь по телу. — Ну вот. Значит, мы оба чокнутые. — Джеймс сильнее прижал меня к себе. Я слушала шум воды, бьющейся о борта, отсчитывала ритмичные удары сердца обнимающего меня оборотня. Прикрыла глаза. Ещё один удар. Ещё. И снова громыхнуло. — Пора назад, — тихо произнёс он, будто бы извиняясь. Я медленно кивнула, наблюдая за очередной ослепительной вспышкой, разрезавшей небо. В ту же секунду на мою щёку приземлилась первая тяжёлая дождевая капля. И всё же я не ошиблась насчёт сезона дождей. К моменту, когда лодка причалила к берегу, ливень поливал уже вовсю. Одежда моментально промокла и потяжелела, облепляя и неприятно сковывая тело. Стоило моим ногам коснуться земли, как мы побежали на поиски укрытия, при этом звонко хохоча. В ботинках будто разлился целый океан: мы даже не пытались огибать стремительно разрастающиеся лужи. Джей крепко держал мою выскальзывающую руку, а я всеми силами старалась успевать за ним. Липнувшие к лицу пряди старательно закрывали обзор, и я на ходу откидывала их свободной рукой. Резкое торможение оказалось неожиданным. И, если бы Фолл не выставил руку передо мной, я бы по инерции полетела вперёд. Джей открыл заднюю дверцу невесть откуда взявшегося такси и подтолкнул меня залезть внутрь. Я с облегчением плюхнулась на сидение, не обращая внимания на мокрую одежду. Сейчас было как-то не до этого. Фолл приземлился рядом со мной, захлопнул дверь. Я назвала водителю адрес, и машина тронулась. Откинулась назад, запрокинув голову. — Ну и погодка… — Смех до колик. Дождь оглушительно барабанил по стеклу. Снаружи нельзя было разглядеть буквально ничего дальше своего носа. Дворники на лобовом стекле с трудом выполняли свою работу. Я повернулась, разглядывая Фолла. Частые капельки срывались с кончиков его волос, потемневших от воды на пару тонов. Сейчас он выглядел таким забавным, милым, растрёпанным… — Замёрзла? — Его дыхание ещё не успело восстановиться. — Ага. Джеймс тихо рассмеялся, провёл рукой по лицу, откидывая волосы назад. — Иди греться, — мягко, но безапелляционно притянул меня к себе, кутая в своих объятиях. — Ну, брось, — слабо возразила я, пытаясь хоть немного отодвинуться. С ним этот номер не прошёл. — Высохнем быстрее, — выдвинул новый аргумент Фолл. Я хихикнула. Положила ладони на его плечи, неторопливо начала спускаться ниже, провела по дельтам, дальше вниз, по выпирающим ключицам; остановилась на груди. Пальцы сжали влажную ткань футболки. Я протянула руку и нежно провела по шершавой щеке, ловя стекающую мокрую дорожку. Дыхание по-прежнему тяжёлое. Смотрит задумчиво, выжидающе. Не останавливает, но и навстречу не идёт. Глаза ярко светятся диким волчьим серебром в полумраке салона. Безумное, дикое, совершенно непреодолимое желание сократить расстояние между телами до нуля. Химия. Взрывоопасная смесь веществ. Страсть. Пожар, сжигающий дотла. Буря. Ураган, сносящий крышу. Называйте, как хотите. Мы стали марионетками в руках судьбы, оказались жертвами её злой шутки. В ловушке собственного притяжения. В клетке. Связь, так редко возникающая между волчьими парами, как и тайна Бермудского треугольника, видимо, никогда не будет разгадана. Это дар и проклятье. Такого ведь не бывает. Не должно быть. Это можно было предотвратить. Мы могли это остановить там, в далёком прошлом, истребить чувства на корню, когда это было возможно. А что делать теперь? Плотина рушится и вот-вот прорвётся, высвобождая бурный, неудержимый поток. И я не в силах его сдержать. Больше нет. Глаза опустились на губы оборотня. Я подалась вперёд, касаясь кончиками пальцев его скулы. Ещё полдюйма. Горячее дыхание на моих приоткрытых губах. Горячая рука оглаживает спину, пуская разряды тока по позвоночнику. Ничтожное расстояние между нами… Джеймс быстро чмокнул меня в щёку. Длинные ресницы едва щекотнули мою кожу, и он снова отстранился. Я возмущённо и, кажется, слишком шумно выдохнула. Издевается? Автомобиль резко затормозил, отчего мы дёрнулись в сторону. Джей вовремя сгруппировался, закрывая меня от удара. Водитель громко выругался, не прекращая сигналить и проклинать какого-то «осла за рулём», после чего обернулся к нам, убедился, что никто не пострадал, и послал свои извинения. Спустя минуту мы снова двинулись в путь. — Тебе лучше пристегнуться, — хриплым шёпотом проговорил оборотень, убирая свои руки с моей талии. Плохо. Больно. Неправильно. Я ещё пару секунд озадаченно смотрела на него, пытаясь поймать взгляд, но оборотень с преувеличенным интересом наблюдал за мокрыми дорожками, стекающими по стеклу, даже не глядя в мою сторону. И я не чувствовала его эмоций. Совсем. Как будто он закрылся. В конце концов я тоже отвернулась и пристегнула ремень безопасности. Оставшиеся полчаса до дома Обье мы провели в тягостном молчании. Словно то хрупкое между нами, что только-только показалось миру, тут же рассыпалось в прах.