Моя Луна. Однажды и навсегда

Несмотря на то что Оливия и Этьен долго уговаривали нас погостить ещё немного, рано утром мы отбыли из Парижа в Ванкувер. Отец клятвенно меня заверил, что это его окончательное решение, но я хотела как можно скорее разобраться с вопросом отмены помолвки и наконец снять с себя этот груз. Если вчера я чувствовала окрыляющую лёгкость и душевный подъём, то сегодня всё изменилось. Я была в бешенстве. Нет, я негодовала как никогда. Да какое они имеют право так распоряжаться моей жизнью? Сколько ещё это будет продолжаться? Я что для них — кукла безвольная? То женись, Эмили, то не женись. То подчиняйся, то лови свободу. Да какого чёрта вообще?! Я личность, а не пушечное мясо. Как же сейчас хотелось убивать. Хорошо, что мама и отец задержались во Франции, чтобы разобраться с несостоявшимся ограблением нашего дома. А то бы я им много чего наговорила. Чувствую себя полной дурой. Детский сад какой-то. С Джеймсом мы снова не разговаривали во время полёта. Я помнила слова мамы о том, что нам нужно поговорить, но, стыдно признаться, я боялась этого разговора. Даже больше, чем его мрачного взгляда, отсутствия желания выходить на контакт и намеренной внутренней изолированности, которая стала бетонной стеной для нашей ментальной связи. Боялась, потому что не была уверена, что хочу услышать ответы на свои вопросы. Пока чувства не озвучены, их вроде как и нет, правда? — Завтра утром мне нужно на работу, так что я останусь у себя, в городе, — холодный голос Фолла разрезал тишину в салоне такси. Я физически ощутила, как струна напряжения между нами болезненно натянулась. Нервно сглотнула. — Ладно, — повела плечами, продолжая сосредоточенно смотреть в окно. Гнев внутри всё не утихал. — Можешь переночевать в моей квартире, — милостиво предложил волк. Хм, ну конечно. Не хочется обременять. — Лучше поеду к твоим родителям. Не хочу доставлять неудобства, — нотка едкости помимо воли прокралась в мой голос. Я спиной ощутила, как Фолл прожигал во мне взглядом дыру. Но разве когда-нибудь всё идёт по плану? Видимо, не у меня. Водитель в очередной раз повернул, вклиниваясь в вялый поток автомобилей. Раздался глухой хлопок, и из-под капота повалил густой серый дым. Мужчина, сыпя проклятиями, пристроил свою развалюху у обочины и пошёл искать причину поломки. Минута. Пять. Джеймс не выдержал и сам пошёл чинить машину. Но, как оказалось, чинить было особо нечего. Вот так сюрприз. — Радиатор сдох! — вынес он неутешительный приговор. Я устало вздохнула и прикрыла глаза. — И что теперь делать? — распереживался таксист. — Вызывайте эвакуатор, — Фолл развёл руками и пошёл доставать вещи из багажника. Я тоже вышла из машины и с такой силой захлопнула дверь, что чуть стекло не вылетело. Гадство. Встала у края пешеходной дорожки, голосуя. Как назло, все машины проезжали мимо. Да что ж за день такой! Зажмурилась и запрокинула голову, считая до десяти. Надо успокоиться. Надо. Успокоиться… — Что ты делаешь? — Джеймс смотрел на меня, как на дуру. — Пытаюсь поймать машину. Не видишь? — Перевести это следовало как: «Не лезь ко мне — загрызу». — Тут до моей квартиры два шага, а ты хочешь ещё полтора часа трястись в машине? Нет, вообще-то, не хочу. И к тебе тоже не хочу. За что Вселенная меня наказывает? Подавила желание придушить противного волка, обхватив вместо его горла свои плечи. Так, спокойно. Ещё самосуда не хватало. На улице глубокая ночь, я ужасно устала, хочу есть и спать. Покосилась на таксиста, который в телефонной будке что-то эмоционально рассказывал собеседнику на том конце провода. Это, похоже, надолго. Ясно, выбора нет. — Ладно, пошли. С абсолютно непроницаемым выражением лица Фолл подхватил оба чемодана и бодро двинулся вперёд по улице. Я с угрюмым видом шла за ним. Долбанный радиатор! Долбанная Канада! Чёртов Фолл. И таксист этот… Ненавижу! Я не сразу поняла, что мы уже на месте, и опомнилась только тогда, когда прошла за Джеймсом в квартиру. Да и то только потому, что чуть не задохнулась от концентрированного запаха. Его запаха. Здесь Джеймсом были пропитаны даже стены. На пару секунд я впала в ступор, озираясь по сторонам, пока оборотень разувался и включал свет. «А здесь уютно», — промелькнуло в голове. Сбросила обувь рядом с ботинками Джеймса и медленно пошла по коридору, рассматривая фотографии на стенах, обклеенных обоями под кирпичную кладку. Это были по большей части снимки пейзажей: озёра, закаты, лес и костёр, горы. Видимо, компенсация нехватки природы для оборотня, живущего в каменных джунглях. Повернула в комнату слева, которая оказалась гостиной. Массивные диван и кресло в чёрной обивке, выцветший ковёр, который пора бы заменить. У стены — шкаф с книгами (его я тут как раз и ожидала увидеть). Сквозь полупрозрачные стёкла тумбочки под телевизором выглядывают коробки с видеоиграми и… пластинками. Я невольно улыбнулась. Вот где настоящая коллекция раритета, оказывается. А то, что в его комнате в родительском доме, можно смело назвать мелочью. — Еды дома нет, — в дверном проёме появился Фолл. — Я сейчас по-быстрому что-нибудь сооружу, а ты пока можешь сходить в душ. Я кивнула. — Во что переодеться есть? — Да, всё в порядке, — лениво дёрнула рукой, показывая, что ничего мне от него не нужно. Джеймс криво ухмыльнулся, как будто ему физически стало неприятно от моих слов. — Ванная в конце коридора. Полотенце возьмёшь там же, на полке, — бросил он, перед тем как снова скрыться. Я вернулась в прихожую и, вытащив из чемодана чистые футболку, шорты, зубную щётку и крема, направилась в ванную. Проходя мимо предполагаемой кухни, вытянула шею, пытаясь разглядеть, чем занимается Фолл. Оттуда доносились звуки гремящей посуды и шипение масла. Он уверенными движениями что-то нарезал на разделочной доске. Интересно. Никогда не видела, чтобы он готовил сам. Оказавшись под тугими струями воды, я испытала настоящее наслаждение. Минут десять просто стояла, позволяя горячим ручейкам стекать на пол. Капли бесцельно падали на лицо, скатывались по щекам, срывались с кончика носа и подбородка, стекали по лопаткам, щекоча кожу. Приятно. Гул в голове начал утихать, и давление на виски прекратилось. ۞۞۞ Я молча вошла на кухню, где Фолл как раз раскладывал готовое блюдо по тарелкам. — Готово. Приятного аппетита. — Он поставил тарелки на стол. В нос тут же ударил запах жареного мяса, и желудок призывно заурчал. Я села за стол и без слов принялась поглощать яичницу с беконом. Джеймс разместился напротив меня и тоже взялся за еду. Снова вернулось чувство неловкости. — Очень вкусно. — Спасибо. Исчерпывающе. Я сконцентрировалась на ровном гудении холодильника в углу, на стуке капель из подтекающего крана о раковину, на тихом тиканье настенных часов. На чём угодно, только не на чёртовой тишине. — Нужно поговорить, — внезапно подал голос Фолл. Он отложил вилку с ножом и посмотрел прямо на меня. Внутри всё стянулось в узел. Оу, а занятный на этой скатерти узор. Причудливые завитушки. Мило. А ткань какая гладкая! Правда, отбелить бы неплохо, а то пятна въелись… — Эмили! — Голос требовательный. Его терпению явно пришёл конец. — О чём? — бросила на него показательно равнодушный взгляд. — О чём?! — прорычал оборотень и, стукнув кулаком по столу с такой силой, что посуда подпрыгнула, резко встал. Ножки стула неприятно скрежетнули по полу. — О нас, например. Джеймс быстрым, нервным шагом прошёл в другой конец кухни. Я вдруг поняла, что перестала дышать. Сделала глубокий вдох и тоже поднялась. — Ну и? — с вызовом бросила. Опасно. Не стоит будить зверя, если он зверь. — Как насчёт нашей связи? — Голос обманчиво спокойный. Хищник, да и только. Я присела на край стола, опираясь о деревянную поверхность одной рукой. — Не понимаю, о чём ты, — упрямо скрестила руки на груди. — Мы никак не связаны. Всё дело в эмоциях, и только. И это, чем бы это ни являлось, пройдёт со временем. Фолл, как будто не расслышав, продолжил: — Мы чувствуем друг друга. Буквально. Кажется, даже отголоски мыслей можно уловить. И ты считаешь, что это ничего не значит? Раунд в его пользу. Джей достал из навесного шкафчика стакан, налил в него воды из-под крана и подал мне. Я опрокинула его залпом. — Но, а как же… — покрутила пустой стакан в руках. Если смотреть через стекло, как через призму, то весь мир кажется кривым зеркалом, — чувства, например? — Ты хочешь сказать, что кроме дара Луны нас ничего не связывает? — уточнил Фолл, наклоняясь чуть ближе и опаляя дыханием щёку. По коже тут же побежали предательские мурашки, выдающие меня с потрохами. Видимо, щёки мои покраснели, потому как волк смотрел с неприкрытой насмешкой в глазах. — Я не… Я не думаю… Джеймс взял стакан из моих рук, поставил его на стол, снова потянулся ко мне. Ситуация была патовой: я оказалась зажата между его руками, а сам он навис сверху. Попыталась оттолкнуть, упираясь ладонями в его грудь, но ничего не вышло. Он положил руку на моё колено, сжал на секунду и начал медленно продвигаться вверх. Я замерла, как громом поражённая. Тело буквально отказывалось меня слушаться. И хотя каждое прикосновение Фолла отзывалось во мне удовольствием и непреодолимым желанием податься навстречу, я не могла даже моргнуть. Паника. Меня охватила паника. — Отомри, Эм. — Горячее дыхание опалило ухо. — Расслабься. Джеймс медленно, но верно пробивал мою броню. Коснулся губами щеки, скулы, уха, едва прикусил мочку. Мои веки задрожали и непроизвольно прикрылись. Когда он ко мне прикасается, все мысли вылетают из головы. Одна рука беззастенчиво сжала мою талию, а вторая поглаживала бедро. Быстрый поцелуй в уголок губ. Он плавно провёл кончиком носа вверх вдоль моей переносицы. Нежный поцелуй в лоб. Слишком долгий. Слишком целомудренный для накалившейся атмосферы. Фолл резко отстранился, лукаво глядя на меня. Снова этот флёр иронии в глазах. Я ошалело смотрела на него. Непонимание уступило место крепкой и неконтролируемой злости. — Ну, что теперь думаешь? — как ни в чём не бывало поинтересовался Джеймс. Но за этим невинным взглядом пряталось столько самодовольства. — Мало что поняла, если честно. — Щека нервно дёрнулась. — И какие же тебе нужны доказательства? — волк слегка наклонил голову вбок. Я хитро прищурилась. Неизвестно, откуда появилась уверенность. Пришло моё время править бал. Выставив руку вперёд, схватила оборотня за ворот футболки и резко потянула на себя. Он, опешив, послушно сделал шаг ко мне. Я тут же обвила ногами его талию, не оставляя между нашими телами ни одного лишнего сантиметра. Всего на секунду заглянула в океан глаз, где отражалась каждая моя эмоция. Раз играем, то по-крупному. Я впилась в его губы, сухие и мягкие. Кровь забурлила, расплавляя вены. Рвано. Грубо. Жадно. Быстро. Руки Джеймса неторопливо изучали изгибы моего тела. Каждое касание вызывало волну эйфории, заставляло искриться от напряжения. Его пальцы давили на рёбра. Ближе. Глубже. Жёстче. На лбу — испарина. На языке — соль. Мышцы были напряжены до такой степени, что изнутри пробивала дрожь. Голова кружилась. Чувства обострились в разы. Стали ярче, чётче. А в голове — фейерверк, как будто миллионы бомб взорвали одновременно. Прикусила его губу. Джей дёрнулся и ущипнул меня в ответ за ягодицу. Ссс… ай! Застонала и выгнулась навстречу. Позвоночник ныл от неудобной позы. Плевать. Наше дыхание смешалось. Шумное, тяжёлое. Пальцы рук разжались, высвобождая ткань футболки, и зарылись в тёмные волосы, оттягивая. Довольный стон-рык. Фолл подтолкнул меня назад, вынуждая практически лечь на стол. Я рукой отпихнула мешающие тарелки и стаканы. Звон бьющегося стекла. Звуки, заполнившие кухню, с каждой секундой становились всё более неприличными. Наши клетки смешались, срослись в этом безумном поцелуе. Жарко. Кончики пальцев немели от удовольствия. Волк словно стал единственным источником кислорода, и я не могла надышаться. Не могла насытиться. Чем дольше это длилось, тем больше мне хотелось продолжать. Фолл углубил поцелуй и вдруг прижал меня к себе так сильно, что в глазах потемнело. Сдавленно пискнула. Его губы неожиданно переместились на мою шею; я послушно наклонила голову. Зубами он едва прикусил кожу. Ещё один поцелуй… Он вдруг резко отстранился, тяжело дыша. В глазах серебром светилось звериное безумие. Мои, готова поспорить, сейчас приобрели ярко-жёлтый окрас. Джеймс быстрым шагом отошёл от меня и скрылся на балконе. Я, всё ещё пытаясь отдышаться, растерянно смотрела ему вслед. Теперь неясно, что и думать. Обессиленно сползла на пол и упёрлась лбом в край стола. Глубокий вдох. Выдох. Хочется просто провалиться сквозь землю или исчезнуть. Стыдно безумно. За что? Сама не знаю, но хотелось гореть в аду. Но я решительно поднялась с колен и пошла вслед за Фоллом. Хватит бегать. Оборотень стоял ко мне спиной, опираясь руками о парапет. Тихо подошла и встала рядом. С десятого этажа открывался невероятный вид: сотни огней, очерчивающие силуэты зданий и бросающие причудливые тени на землю. Даже самое яркое световое шоу никогда не сравнится с видом ночного города. Внизу не прекращалось движение плотного потока машин: каждый спешил по своим делам даже в такой поздний час. А говорят, Нью-Йорк никогда не спит. — Слушай. — Набрала в грудь побольше воздуха. — Думаю, нам обоим стоит остыть и всё обдумать как следует. А сейчас в голове каша… — Облизнула губы: после страстных поцелуев они припухли и горели. Во рту появился привкус мёда. Что-то новенькое. — Когда ты вернёшься, мы продолжим этот разговор, ладно? А в ответ — тишина. Я посмотрела на оборотня. — Джей? — Ладно, — сухо бросил он. Вздохнула. Я не хотела, чтобы всё так получилось. Не хотела запутывать этот клубок событий. Я мечтала о спокойной и размеренной студенческой жизни, и не я эту неразбериху начала. Но сейчас мне придётся разбираться с последствиями, и сбежать не получится. Да и что толку искать виноватых?.. Жалела ли я о нашем поцелуе? Нет, нисколько. Усложнило ли это всё ещё больше? О да, несомненно. Ещё с минуту мы не нарушали молчание. Как только я почувствовала, что более или менее успокоилась, заговорила: — Пойдём, нам ещё убираться, — ткнула Джея локтём в бок. — Эх, ну вот зачем ты напомнила? — притворно недовольно вздохнул он. Я хмыкнула. На уборку кухни ушло минут двадцать. После неё мы оба походили на перетрудившихся ленивцев. Наконец, все швабры, веники, совки и тряпки были убраны на места и мы, победно стукнувшись кулачками, сели пить чай. Разговор шёл непринуждённо. Темы плавно перетекали одна в другую, пока стрелка часов приближалась к следующему часу. Я сама не заметила, как начала рассказывать ему о своей жизни. О том, как лишилась лучшей подруги, о разногласиях с отцом, о наших с дедушкой путешествиях. Упомянула и о своём нервном срыве в четырнадцать лет. О том, насколько неуправляемой я была: устроила поджог, перебила и сломала в доме всё, что можно было разбить и сломать, часто убегала, и меня находили только через несколько дней; постоянно на всех срывалась. Родители просто не справлялись со мной. Джеймс долго молчал после моих душевных излияний, а потом вдруг изрёк: — Ты состригла волосы и покрасила их в… зелёный? Серьёзно? — Это всё, что тебя интересует? — Меня распирало от смеха. Фолл же вспомнил про библиотеку в доме, где его семья жила, когда он был ещё ребёнком. В ней было много покрытых пылью книг, и Джеймс мог пропадать там часами. Так и привил себе любовь к чтению. А в пятнадцать лет он увлёкся байками и связался с одной бандой. Родители, конечно, не одобряли его увлечение. В итоге дошло до того, что Джей попал в серьёзную аварию, после которой восстанавливался три месяца. — Вообще-то, я просто хотел впечатлить одну девушку, которая мне тогда безумно нравилась. Я прыснула и чуть не подавилась чаем. — Ну и как, получилось? — отставила кружку от греха подальше. — Не-а, — он усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Она стервой оказалась. Сама же меня на ту гонку спровоцировала. — Эх, что с людьми делает влюблённость… — подпёрла подбородок кулаком. — А что потом было? — Потом отец долго ворчал. Но в конце концов смирился с моей страстью и сам же подарил мне мотоцикл на семнадцать лет. — Фолл закинул руку за голову, мечтательно прикрыв глаза. — До сих пор, красавец, стоит в их гараже. Я иногда на нём катаюсь по городу. Кстати, — он вдруг повернулся ко мне спиной и потянул футболку вверх, открывая обзор на уже знакомую татуировку, — та банда называлась «Львы». — И у всех были одинаковые тату, — догадалась я. — Это было обязательным условием для вступления, — Джеймс снова развернулся ко мне. — Почему тогда не рассказал? — Я отломила кусочек печенья. Фолл пожал плечами: — Не особо горжусь этой частью прошлого, Луна. Сейчас между нами не было ни недомолвок, ни ссор, ни обид. Просто тихая гавань, где уютно и спокойно. ۞۞۞ Джеймс ещё долго не мог уснуть, витая где-то в своих мыслях. Запах Эмили, спящей у него под боком, сводил его с ума. Свежескошенная трава. Полевые цветы. Так пахла она для него с самой первой встречи. Но сегодня, после их поцелуя, её запах неуловимо изменился, в нём появились новые нотки. Что-то похожее на яблоко и корицу. Эмили переместилась, перекладывая голову выше на груди волка, пробормотала во сне что-то невнятное. Сейчас она была похожа на ангела. Такая хрупкая, нежная, неземная. Закрылась в скорлупе от всего мира, но внутри скрывалась чувственная и ранимая натура. Такой беззащитной она могла быть, лишь пока спит. Фолл знал, что Эмили стала такой холодной и отчуждённой не от лучшей жизни. Ей, как старшей дочери, альфе, было сложно под контролем отца. Удивительно, что эта маленькая волчица выросла такой стойкой и волевой. Он не переставал ею восхищаться. Но к ней необходимо было найти подход. Осторожно, не спеша, шаг за шагом. В конце концов, она пошла ему навстречу, впустила в свою жизнь, но всё ещё с опаской и настороженностью относилась к пришельцу. Боится доверять. Боится, что ей причинят боль. Он понимал это и не торопил её, давал необходимое время. Да, эта светловолосая девчонка нередко испытывает его нервы на прочность, заставляя то волноваться, то злиться. Постоянно делает, что вздумается, и никого не слушает. По упрямству баран с ней и рядом не стоял. Но всё же… Всё же она нужна ему. Такая, какая есть. Со всеми скелетами в шкафу и странностями. Вся, без остатка. Потому что только рядом с ней всё в его жизни становится… правильным. Фолл вспомнил ещё один разговор, когда он решился заявить Луи Ла-Маршану о своих намерениях в отношении его дочери. И тот, как ни странно, пошёл навстречу. Теперь у Эмили будет право выбора. Был ли Джей уверен, что она выберет его, а не учёбу в Америке и свободу? Он не знал, по правде говоря. Но дал себе слово, что если решение окажется не в его пользу, то не станет её держать. Эмили вдруг начала хихикать во сне и лягаться. Видимо, снилось что-то хорошее. Фолл хотел переложить её поудобнее, на подушку, но она внезапно заговорила: — Почему не спишь? — Голос был таким тихим, как будто из другого измерения. — О тебе думаю, — честно признался он. Эмили улыбнулась, всё так же не открывая глаз. Волк вдруг понял, что она разговаривает во сне. — Конфет хочу… — совершенно по-детски заканючила. Он тихо засмеялся: — Будут тебе конфеты, Луна. — Обещаешь? — Обещаю. По-видимому, удовлетворённая его ответом, волчица снова устроилась на тёплой волчьей груди и, по-хозяйски закинув поверх его ноги свою, мирно засопела. Джеймс аккуратно натянул плед повыше, укрывая хрупкие плечи. — И кто бы мог подумать, что ты такая сладкоежка, — одними губами произнёс оборотень, почувствовав, что его затягивает в сон.