Моя Луна. Однажды и навсегда

Снова сон. Снова Париж. Верхняя площадка Эйфелевой башни и песня Эдит Пиаф. Я и Джеймс. Всё как в прошлый раз, но сегодня сон заканчивается по-другому. Мы кружимся в танце, я смеюсь и запрокидываю голову. Внезапно волк отталкивает меня. Я, обернувшись, попадаю в другие руки, и танец продолжается. Поднимаю голову и вижу искажённое злой ухмылкой лицо отца. Хочу остановиться, отбежать подальше от него, чтобы не видеть этот дьявольский оскал, но внезапно понимаю, что ноги не слушаются меня. — Так ты хочешь свободы, Эмилия? — рокочущий голос отца настигает меня, эхом разносится в сознании. Я быстро мотаю головой, не в силах выдавить хоть слово. — Тогда лети, — тихо произносит он, хватая меня за локоть. Отец тащит меня к ограждению, которого неожиданно не оказалось на месте: дальше только обрыв. Пытаюсь брыкаться, но движения получаются вялыми и заторможенными. Я оглядываюсь в надежде увидеть Джеймса, но он исчез. В следующий миг хватка на моей руке ослабла. Земля ушла из-под ног, и я, как в замедленной съёмке, полетела вниз, точно Алиса в кроличью нору. Встречный поток воздуха подхватывает полы моего длинного сарафана, развевая их. Почему-то не боюсь, даже не кричу. Просто закрываю глаза и жду момента, когда моё тело встретится с землёй. Но столкновения не последовало. Вместо этого я твёрдо приземляюсь на четыре лапы. Открываю глаза и вижу вокруг себя густой лес. Сквозь кроны деревьев едва проскальзывает слабый свет заходящего солнца. В нос ударяет крепкий запах хвои, морозной свежести и смолы. По ушам бьёт громкий крик птиц. Кажется, что лес ожил и ревёт в агонии. Я пригибаюсь к земле, скуля и закрывая морду лапами. Нужно их заглушить. Как же громко… Внезапно всё стихает. Медленно поднимаюсь, и мои жёлтые глаза встречаются с пронзительными зелёными. В двух ярдах от меня стоит девушка. Это я. Другая я, в человеческом обличье. Стоит неподвижно и смотрит как будто сквозь меня. На лице — ни единой эмоции. Меня накрывает непреодолимая ярость. Всё человеческое во мне исчезает, отходит на задний план. Остаются только животные инстинкты и чистая звериная дикость. Всё, что сейчас имеет значение, — убивать. Слюна наполняет пасть. Разум окутывает пелена, и я уже не замечаю ничего вокруг, кроме тонкой фигуры в розовом сарафане передо мной. Делаю рывок вперёд, но девушка вдруг отскакивает и скрывается за деревьями. Я рычу и скалюсь, гонюсь за жертвой. Когти вспахивают почву при каждом прыжке, ветви кустов хлещут по бокам, за шерсть цепляются колючки и семена. Но я следую запаху — знакомому и родному. Слышу торопливые шаги босых ног. И они всё ближе. Пересекаю пересохший ручей. Уставшие лапы с трудом преодолевают месиво из мокрой грязи и камней. Золотисто-белая шерсть пачкается и моментально слипается, застывая сосульками. Я бегу дальше и вскоре достигаю утёса. Прямо рядом с обрывом вижу её. Себя. Она без тени страха смотрит вниз, туда, где волны разбиваются о скалы, рассеивая тысячи брызг, взметающихся вверх. Медленно оборачивается и смотрит прямо мне в глаза. Сильный ветер подхватывает её спутанные волосы, и они падают на лицо, почти полностью его закрывая. Я вижу лишь, как лёгкая, вымученная улыбка тронула её бледные губы. Как будто то, что произойдёт сейчас, освободит её душу от тяжкого бремени. Я приближаюсь к ней и пригибаюсь к земле, готовая к прыжку. Уши прижаты к голове, из груди рвётся приглушённый рык. Скалюсь и бросаюсь вперёд, подобно кобре. Мои лапы врезаются в хрупкие плечи, толкая девушку. Она оступается, и мы обе падаем вниз. На лету я смыкаю челюсти на тонкой шее и ощущаю в пасти металлический привкус крови. Сдавленный голос шепнул: «Спасибо…», но его поглотил шум бурных волн. ۞۞۞ Я резко открыла глаза. Дыхание было рваным и частым, словно меня только что душили. — Просто сон… — облегчённо выдохнула, закрыв ладонями покрытое липкой испариной лицо. Через пару минут я пришла в норму и смогла успокоиться. Мне срочно нужен был стакан воды. А лучше два. Села на диване, и… меня словно огрели обухом по голове. Сначала я вообще не поняла, где нахожусь, но потом вспомнила, что осталась ночевать у Джеймса. Кстати, а где он? Встала, покосившись на скомканный плед, забитый в угол дивана. Должно быть, спала я очень беспокойно. С такими-то сновидениями. С тех пор, как приехала в Канаду, мне снится полнейшая чушь и при этом с завидным постоянством. На кухне, как и ожидалось, Фолла не оказалось. Бросила взгляд на настенные часы в виде мордочки мопса. Девять утра. Он уже давно уехал на работу. Почему-то стало грустно. Шкафчик. Дверца. Стакан. Вентиль. Вода. Залпом осушила стеклянную ёмкость и с громким стуком, разнёсшимся по квартире, поставила стакан на тумбочку. Порывшись в закромах кухонного шкафа, отрыла коробку с мюсли, а в холодильнике обнаружилось молоко. Не самый лучший завтрак для оборотня, но сойдёт. Голодный желудок заурчал, когда я неторопливо принялась орудовать ложкой. Фу. Холодная еда. Кто это вообще придумал? — А это что ещё? Я с недоумением смотрела на наполненную доверху двухъярусную конфетницу, которая гордо высилась посреди стола. Её здесь точно вчера не было. Помню, потому что сама же смела всё с этого самого стола. Вытянула записку, которая была вставлена между двумя шоколадными конфетами и пробежала глазами по ровным, почти прямым буквам, составляющим уверенный почерк. «Пам-па-ра-рам! Праздник шоколада сам к тебе пришёл, сладкоежка». Улыбка была настолько широкой, что начали болеть щёки. Это было так непривычно. Забота, то есть. Раньше такие мелочи, вроде завтрака, для меня делала только мама. И хотя это не было жизненной необходимостью, в глубине души я знала, что это важно. Тряхнула головой, откидывая непрошенные мысли, и допила чай, напоследок ухватив из вазочки ещё одну овсяную печеньку с шоколадной крошкой. Вторым пунктом моего утра в чужой квартире стал душ. Выходя из ванной, я не удержалась и заглянула в спальню оборотня. Нет, я понимала, что мне нужно уходить, но уйти почему-то не получалось. Странное, иррациональное чувство заставляло меня побыть в квартире ещё немного, а тоненький голосок в голове, убеждающий, что Джеймс не будет против, только усугублял ситуацию. Окинула взглядом двуспальную кровать со спинкой из красного дерева, стены. В целом, здесь было как-то пустовато. На мгновение я замечталась и стала представлять себе, что бы изменила в интерьере… Так, стоп! Это не моя квартира. В голову вдруг пришла интересная идея, которую тут же захотелось воплотить. Я так устала от всех этих передряг, драк, поисков, бессонных ночей, что теперь просто хотелось заняться чем-то…нормальным. Решительно подошла к шкафу и распахнула дверцы. Нашла нужный отдел с футболками. К сожалению, я не смогла придумать достойной причины, почему краду у волка одежду вместо того, чтобы взять свою, поэтому просто надела одну из футболок серого цвета прямо на голое тело, не заморачиваясь. С удивлением обнаружила, что она доходит мне до середины бедра. Хм, а это удобно. И почему мне раньше в голову не пришло носить мужские футболки? Я перерыла всю коллекцию винила и в итоге остановилась на одном из альбомов «The Beatles». Поставила пластинку в электрофон, установила иглу звукоснимателя и запустила прибор. Тут же из звуковых колонок послышался приглушённый голос Джона Леннона. Прибавила громкость и под песню «All you need is love» принялась намывать полы, при этом пританцовывая. После обеда квартира сияла, как кристальное стёклышко. Вот Фолл обалдеет, когда увидит. Что ж, пожалуй, пора уже ехать в стаю, пока меня в розыск не объявили. Закрывая дверь на ключ, я ощущала смесь тоски и грусти. Стены этой квартиры скрывают одни из самых приятных моих воспоминаний, и, признаться, мне тяжело с ними прощаться. С трудом заставила себя провернуть ключ в замочной скважине, после чего пошла к лифту. Ну вот, Эм. Сказка закончилась. Пора вернуться в реальность. ۞۞۞ Я с небольшим замешательством наблюдала за тем, как Конрад с лопатой в руках и Алисия, бережно держащая цветочный саженец, устроили перебранку во дворе их дома. Хотя это был, скорее, типичный семейный спор. — Я тебе ещё раз повторяю!, — оба были так увлечены беседой на повышенных тонах, что даже не заметили моего появления, — моя жена не будет делать мужскую работу, — припечатал волк. — Ты можешь их поливать. Удобрять. Да, чёрт возьми, хоть пой им, если хочешь! — От напряжения на лбу Конрада вздулась вена. — Но копать буду я сам. Тут он, как бы в доказательство своих слов, принялся рьяно орудовать лопатой. — Нет же! — Алисия хотела взмахнуть рукой, но чуть не выронила цветок. — Только не здесь! — Женщина попыталась отобрать садовый инструмент у мужа, но тот был непреклонен. — Я ведь сама лучше знаю, где что садить, — её тон стал более заискивающим. — А у тебя и без того дел полно, душа моя. Старший Фолл чертыхнулся. — Сдалась тебе эта трава. — Я же о доме забочусь, — возразила та. — Создаю уют и красоту. На это вожаку, по-видимому, нечего было возразить. Я деликатно кашлянула, привлекая к себе внимание. — О, Эмили, — волчица опомнилась первой. Она поставила горшочек с саженцем на землю и за секунду оказалась рядом со мной, стискивая в объятиях. — Да тише ты, женщина. Задушишь её! — Конрад воткнул лопату в землю и тоже подошёл ко мне, обнял по-отечески. — Джеймс предупредил вчера, что ты осталась у него. — Мне показалось, что его глаза как-то хитро заблестели, но всего на секунду. — Твои родители тоже звонили, — добавила Алисия. — Сказали, что постараются сделать все дела за пару дней и сразу же прилетят. — Отлично, — я кивнула. — А что здесь происходит? — Да так. Я решила сделать двор поярче, посадить пару цветочков, — волчица поправила причёску. Послышался сдавленный смешок. — Пару цветочков… — передразнил тихо Конрад. — Ну да, конечно. — Ох… — Алисия покачала головой. — Молчи уже, вандал! — с притворным возмущением хлопнула его по руке. — Что, так и будем препираться или ты дашь мне закончить? Алисия закусила губу. Перспектива того, что муж сделает из их дворика полосу препятствий, её явно несколько пугала. Взвесив все «за» и «против», она наконец ответила: — Ладно уж. Пойду накормлю Эмилию. Но смотри мне! — погрозила мужу пальцем, направляясь к дому. Я улыбнулась и покачала головой, следуя за ней. Какая всё-таки чудесная пара. Или чуднАя. — А где остальные? — спросила я, пока мы шли. — Джон утром поехал в город по делам. Заодно Марту и Арию подбросил. — Волчица бросила на меня быстрый взгляд. — Скоро должны вернуться. Марту и Арию? Вместе? Вот так поворот. Очутившись на кухне, хозяйка тут же начала хлопотать. Вытащила кастрюльку из холодильника и поставила греть на плиту. Не успела я оглянуться, как передо мной стояли тарелка с супом, салат, хлеб, пирог и чай. Ох, как же я соскучилась по этой радушной женщине. Алисия расспрашивала меня о Париже и мечтательно закатывала глаза, когда я описывала ей столицу Франции. — Алисия, — я отодвинула тарелку и промокнула рот салфеткой, пытаясь попутно придумать, как начать нелёгкий разговор, — вы с Конрадом ведь истинная пара? — подняла глаза на женщину, но на её лице не было удивления. Скорее, понимание. — Верно, — она кивнула и села напротив меня за стол. — Но не сразу ею стали. Не так, как вы с Джеймсом. — Видимо, выражение моего лица её развеселило, и она заливисто рассмеялась. — Да не смотри ты диким волком. Всё нам давно стало ясно. Мы с Конрадом ждали, пока вы оба созреете. У вас очень сильная связь, а это даже среди оборотней редкое явление. Настоящий дар. Я в ступоре смотрела на неё. Все слова вылетели из головы. Алисия, видимо, решила пощадить меня и вернулась к первоначальной теме. — Мы с Конрадом поженились в тот же день, когда познакомились, — Алисия усмехнулась. — Мне было семнадцать, ему — двадцать три. И выбора нам никто не давал, сразу поставили перед фактом. Я, как послушная дочь, беспрекословно выполнила волю отца. — Тяжёлый вздох. — Сначала мы не очень-то ладили, но постепенно в нас начали зарождаться взаимные чувства. Привязанность. Забота. Нежность. Любовь. И, наконец, следом за ней пришла связь, которая укреплялась с годами. — Но… если бы вы могли, скажем… изменить прошлое, поступить иначе, вы бы сделали другой выбор? — Спроси ты меня семнадцатилетнюю, то ответ, конечно же, был бы «да». Но сейчас, прожив с этим оборотнем большую часть своей жизни, я уверена, что выбирала бы его снова и снова. До бесконечности. И ни о чём бы не жалела, — она сказала это так просто, открыто, что никаких сомнений в правдивости её слов не оставалось. — Он, — волчица посмотрела в окно, из которого было видно Конрада за работой, — был дарован мне Луной. И, поверь, нет ничего лучше в жизни, чем встретить свою истинную пару. Как среди оборотней, так и среди людей. Я молчала, комкая в руках бумажную салфетку. Тёплая сухая ладонь накрыла мою. — Знаю, что ты запуталась в своих чувствах, дорогая. Это нормально. — Голос мягкий, текучий, как мёд. Хочется доверять этой женщине. — Ты ещё так молода, только закончила школу. Твои сверстницы в этом возрасте заботятся о том, в какой колледж поступить, а на твои плечи легла ноша ответственности за всю вашу стаю. И ты этот путь не выбирала, я понимаю. Слова опять застряли в горле. Я чувствовала себя подавленной и разбитой, словно Алисия вскрыла только-только затянувшиеся раны на моём теле. В глазах и носу защипало. — И вот, когда ты уже смирилась с судьбой, на горизонте появляется твой истинный, — она сжала мою ладонь и мягко улыбнулась. Я нутром ощущала исходящую от неё поддержку. — С одной стороны отец и стая, с другой — собственное сердце. Сложно. Как же юной мечтательной девушке не испугаться? Я выдавила улыбку. — Как будто история не обо мне, а о героине какого-то романа, которая вынуждена страдать, потому что так хочет автор. — Ты не привыкла доверять людям. — Больше утверждение, чем вопрос. — Но я тебя прошу, Эмили. — Алисия проникновенно заглянула мне в глаза. Я вдруг поняла, что у Джеймса глаза точно такие же, как и у его матери. Странно, что раньше не замечала. — Доверься судьбе хоть раз в жизни. Просто рискни, и, поверь, этот риск будет оправдан. — Мне страшно, — призналась я. — Все говорят: сделай то, поступи так, как будто это… проще простого. — А проще было бы выйти замуж по расчёту? Тогда меньше было бы проблем? — волчица улыбнулась мне, словно я несмышлёный ребёнок. — Только это будет ошибкой, дорогая. Ты и сама это понимаешь, не так ли? Отвечать не было необходимости, мы обе знали это. Весь оставшийся день я провела в спальне, размышляя над словами Алисии, которые не давали мне покоя. Ближе к вечеру в комнату, издавая радостный визг, ворвалась Ария и тут же прыгнула на меня, повалив на кровать. Присутствие сестры значительно подняло настроение. Конечно, она расспрашивала обо всём, требуя подробностей, и я потратила на рассказ около двух часов. Про наши с Джеем свидание и поцелуй в его квартире она тоже выпытала. — И… что теперь? — сестра, сидящая по-турецки на кровати, смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Я пожала плечами. — Послезавтра мы все едем на пикник. Там я поговорю с Джоном. Мне не хочется, чтобы мы так скомканно разошлись. — Хорошо. Больше она меня расспрашивать не стала. Видит, что и так непросто. — Кстати, — я решила сменить тему, — а когда вы с Мартой успели сдружиться?— прищурилась, подавшись вперёд. — Ну-у… — Ария отвела взгляд. — Понимаешь, мне тут было немного одиноко, а после того случая с медведем Марта чувствовала себя виноватой. Позавчера мы с ней разговорились, и оказалось, что она неплохая девчонка. Ясно, что ничего не ясно. — Значит, ты на неё не злишься? — я выгнула бровь и скрестила руки на груди. Сестра покачала головой и как-то немного виновато потупилась. — Она попросила прощения. И я решила дать ей шанс показать себя с лучшей стороны. Ты тоже попробуй. Уверена, когда узнаешь её лучше, вы обязательно подружитесь! — Словесный поток был неиссякаем, я и слова вставить не могла, оставалось только обречённо кивать. Поражаюсь отходчивости моей сестрички. Может, я и дам Марте шанс, но буду к ней относиться с настороженностью. Во всяком случае, пока. — Ладно. Что ещё нового? — Хм… А! Джулия и Лиза прислали письмо из лагеря. — Она встала и пошла к комоду. Вернулась уже с конвертом, обклеенным марками. Плюхнулась на кровать, подогнув одну ногу. — Пишут, что у них всё хорошо, но они ужасно соскучились и тоже хотят посмотреть Канаду. Я отложила письмо в сторону и начала разглядывать цветную фотографию, где на фоне леса, в обнимку и в походной одежде, стояли две мои младшие сестрёнки. Они широко улыбались на камеру. Джулия неудачно моргнула во время съёмки, отчего вид у неё был немного забавный. Я провела большим пальцем по глянцевой поверхности. Как же иногда бывает: что-то у тебя есть, но ты это не ценишь должным образом. А когда вдруг исчезает, ты только об этом и мечтаешь. Только вот беззаботную жизнь не вернуть, как бы ни хотелось. В какой-то момент, неизвестно точно когда, ты просто понимаешь, что мир устроен намного сложнее, чем казалось раньше. Придётся научиться жить счастливо здесь и сейчас. И я вдруг отчётливо осознала, как никогда до этого, что никто, кроме меня самой, это счастье не создаст.