Камень цвета крови 2

Рейстлин отнял руки от хрустального шара и повалился на стол, совершенно обессиленный проклятым Оком. Голова кружилась, и все тело ослабело – магу показалось, что его сейчас вырвет. Жадно вдохнув пыльный воздух, он внезапно осознал, что очень голоден и что кашель снова подступает к горлу. Прикрыв рот рукой, чтобы не раскашляться, он опустился в кресло возле холодного камина и укутался в мантию. Сил, чтобы перебраться куда-нибудь в спальню, уже не было, после того, как он израсходовал последние крохи магии на то, чтобы контролировать Око. Но и сон не шел, и Рейстлину пришлось встать. Ему нужно найти Крисанию и отправить ее в город, чтобы она купила еды и воды. Страж башни сказал, что жрица в библиотеке, и маг с ужасом вспомнил, что оставил там свои вещи. Положив хрустальное Око обратно в мешочек и прицепив его на пояс мантии, он все-таки переместился в библиотеку, застав там испуганную жрицу. -Ты напугал меня, - воскликнула она, обернувшись на мага. Тот ничего не сказал и, порывшись в потайных кармашках, достал несколько монет и протянул их девушке. -Сходи в город, - тихо попросил он, глядя Крисании в глаза. В ее черных зрачках при тусклом свете он хорошо видел собственное отражение – молодой маг в широких черных одеждах. – Купи немного еды и себе одежду. И ни в коем случае не смей никому говорить, кто ты такая, - добавил он, и его голос был больше похож на свист ветра. – Никому, поняла? -Я поняла тебя, - отозвалась Крисания, сглотнув. Сжав своими белыми пальцами монеты, она направилась к двери, но потом обернулась. – Но... Как же я пройду через рощу? Рейстлин кивнул. Подойдя к столу, он выбрал из всех амулетов один и протянул его Крисании. -Иди быстро и не оглядывайся. Ни в коем случае не роняй камень, - прошептал маг и, стиснув тонкими пальцами посох, присел в кресло. Жрица хотела спросить что-то еще, но передумала и быстрыми шагами вышла за двери, оставив мага одного наедине со своими мыслями. Когда она вернулась, маг спал, так и не сдвинувшись с кресла. Посох в его руке потускнел, будто бы чувствуя состояние хозяина, и не слепил глаза своим обыкновенно ярким белым светом. Крисания сама была очень уставшая – это место пугало ее, нагоняло какие-то страшные мысли, а здешний холод и мрак пробирали до самых костей. При виде Рейстлина, зябко сжавшегося в древнем кресле, жрица поджала губы. Ей до постыдного ужаса хотелось прижаться к нему, чтобы согреться – даже на расстоянии в несколько шагов она чувствовала, какой жар исходит от его тела. Заставив себя отвести взгляд, она вышла в холл, беспокойно оглядываясь по сторонам. Присутствие злобных стражей башни здесь чувствовалось особо остро, ей казалось, что яркие глаза то и дело проплывали совсем рядом, но когда она оборачивалась, то видела лишь тусклые очертания старой мебели, почерневших от времени канделябров на стенах и винтовой лестницы. Держа в руках свертки с едой, она прошла пару шагов в противоположную от библиотеки сторону. Нервно кусая губы и настороженно поглядывая на дверь, Крисания все же не спешила к ней подойти. Насколько она представляла себе подобные древние строения, кухня всегда располагалась на нижнем этаже, и все же она не решилась бы сама пойти туда без Рейстлина, пока дверь вдруг не открылась, а внутри не зажегся свет, вырисовывая четкие очертания кухонной утвари. Рядом пролетел холодный ветерок – Крисания поняла, что это был призрак, который и осветил кухню. Судорожно вздохнув, она все же направилась туда, тихо чихая от многолетней пыли. Зайдя на кухню и осторожно поставив свертки на стол, чтобы продукты не высыпались на пыльную поверхность, она нашла какую-то тряпку и, намочив ее, протерла стол и камин, пару небольших котелков и потрескавшихся тарелок. Затем, отложив тряпку, она разложила на столе продукты и тяжело вздохнула – она совершенно не представляла, как из этого можно что-то приготовить. Никогда она не интересовалась готовкой и даже не представляла, что это сомнительное искусство ей когда-нибудь пригодится, ведь она происходила из знатного рода. А в Храме Паладайна всегда были кухарки, жрецы же почти не занимались рутинной работой. Опершись о стол, она тяжело вздохнула, ей овладевала паника. Рейстлин мог проснуться в любое время, и если она ничего не приготовит, то выставит себя в крайне дурном свете, и... -Избалованное дитя, - прошептал тихий, слабый голос. Крисания не смела поднять глаза, она чувствовала, как Рейстлин испытующе смотрел на нее, стоя в дверях, и усмехался. Опустив голову ниже, она попыталась скрыть своими черными прядями густой румянец, который проступил на ее бледных щеках. Услышав тихий вздох и шаги и почувствовав рядом с собой тепло, жрица все-таки подняла голову. Рейстлин смотрел на нее безо всякой эмоции, и в его зеркальных золотых глазах со странными зрачками, она рассмотрела лишь свое отражение. -Сядь где-нибудь и не мешай мне, - прошептал маг, и девушка повиновалась, поддавшись какому-то гипнотическому эффекту. Отойдя в сторону, она молча опустилась на пыльный шаткий стул и положила руки на стол, неотрывно наблюдая за Рейстлином. Маг готовил почти машинально, его руки сами знали, что нужно делать, и Крисания прекрасно это видела. Поджав губы, злясь на себя за абсолютную беспомощность, она вдруг подумала, что жизнь не такая уж спокойная, как ей ожидалось. Испытание ее веры было в каждом миге, даже сейчас, и ей пришло на ум, что Испытание магов, должно быть, чем-то на это похоже. Юный маг должен показать, что у него есть знания и что он умеет правильно ими распорядиться, в любой ситуации, которую только можно представить. А провал равен смерти. От этой мысли Крисания вздрогнула, подумав вдруг, что к испытаниям жизни она совершенно не готова. В отличие от того же Рейстлина. Когда до нее донесся аромат похлебки, которую он приготовил, в животе предательски заурчало, а щеки снова залились краской. Она услышала смешок мага и подняла взгляд. -Как же ты, жрица, решила помешать мне, если не умеешь даже элементарного, - произнес он с насмешкой, поставив котелок на стол. Крисания нахмурилась. Рейстлин же порезал хлеб и сыр, расставил посуду и присел за стол напротив жрицы. -Чем думать о том, что ты умеешь и что ты не умеешь, лучше бы научилась полезным в жизни вещам, - добавил он и принялся за еду. Их трапеза протекала в неторопливом молчании, и хотя Рейстлин съел немного, он почувствовал себя намного лучше и даже приободрился, хотя Крисания и заметила в выражении его лица некую грусть. Обычно так грустят по родному дому, и жрица недоуменно спросила себя – разве же он не дома? Это ведь все та же башня, разве для Повелителя Прошлого и Настоящего время имеет значение? Неожиданно Рейстлин кивнул, отвечая на ее безмолвный вопрос, но ничего не сказал. Отодвинув полупустую тарелку, он достал из-за пояса мантии свою колдовскую книгу и стал повторять заклинания, и как бы Крисания ни старалась скосить глаза, ей не удалось ничего прочесть. Вдоволь наевшись, она сложила руки на коленях, не зная, чем себя занять. -Интересно, ты представляешь, как мы будем возвращаться? – спросил Рейстлин, отложив свою книгу. Крисания помотала головой. -Для начала мы отправимся к Астинусу, - сказал маг. – А дальше... Судя по всему, нам придется добраться до Замана, как в свое время это сделал Фистандантилус. -Фистандантилус? – испуганно переспросила Крисания. Напрягшись, она уставилась на Рейстлина, не поверив его словам. -Да. Я убил Фистандантилуса за несколько месяцев до Катаклизма. Судя по всему, здесь я занял его место, раз стражи признали меня. Для этого мы и пойдем к Астинусу. -Хорошо, а дальше? – произнесла Крисания дрожащим голосом. Заман находился далеко на юге, и они проведут в путешествии не один месяц, и сейчас это путешествие казалось ей несколько устрашающим, особенно если учесть тот факт, что приблизительно в это же время и начались Гномьи Войны. Заметив смятение на лице жрицы, Рейстлин ухмыльнулся. -Нам придется найти Врата в Бездну, - спокойно произнес он, будто бы для него это было дело обыденным. Крисания испуганно вздохнула, но Рейстлин внезапно поднялся. -Пару дней мы пробудем в башне. Я должен восстановить свои силы. Девушка отстраненно кивнула, будто даже не услышав его, и маг вышел из кухни, напоследок бросив: -И даже не вздумай заходить в мою спальню. Хлопнула дверь, и жрица вздрогнула, только сейчас осознавая, что снова осталась одна в этом до безумия пугающем месте. Мысли ее путались, а в голове эхом витало лишь одно слова. Бездна. Мысль эта ее до того пугала, что она решила сама, не дожидаясь Рейстлина, отправиться к Астинусу, чтобы все подробнее разузнать. Конечно, она изучала историю, она знала, что во время Гномьих Войн случилось нечто такое, что стерло с лица земли обе враждующие армии. Она не знала, что произошло, но после слов Рейстлина стала подозревать, что Фистандантилус как-то к этому причастен. Собравшись с духом, она накинула на плечи теплую накидку (которую все равно снимет в городе) и, стараясь игнорировать злобные взгляды стражей, покинула башню. На несколько минут замерев перед рощей, она подумывала было вернуться, но настойчивая мысль не давала ей повернуть назад. Крисания не знала, какое сейчас время суток, и когда она вышла из мрачной рощи, яркий солнечный свет едва не ослепил ее. В теплой накидке мгновенно стало жарко, и она сняла ее, повесив на локоть. Оглянувшись, чтобы убедиться, что страшный лес остался за спиной, она пошла вперед, спрятав медальон Паладайна под платье. Однако, когда эстетики в библиотеке долго не хотели ее пропускать к Астинусу, ей все-таки пришлось сказать им, что она – праведная дочь Паладайна. Возмущенные и несколько удивленные эстетики еще долго переглядывались друг с другом, пока один из них не решился пойти к Астинусу. Вернувшись, он сообщил, что Астинус немедленно примет жреца Паладайна. Следуя за эстетиком, Крисания с интересом разглядывала библиотеку, отмечая про себя, что за двести лет она не так уж сильно и изменилась. Ей было интересно, знал ли Астинус, что она из будущего и что Рейстлин прибыл из прошлого вместо Фистандантилуса. Зайдя в кабинет, жрица удивилась тому, что здесь все было так, как и двести лет спустя. Сидя все в том же кресле все за тем же столом, Астинус неотрывно строчил свою летопись, и Крисания была готова спорить, что в данный момент он пишет о ней. Эстетик, чуть смущенный тем, что Астинус не отвлекся от своей работы, неуверенно кашлянул. -Крисания из рода Тариниев, - робко проговорил он. Летописец поднял взгляд. -Ты?! – воскликнул он, неверящим взглядом уставившись на жрицу. Крисания, думавшая раньше, что он не способен испытывать или выражать свои чувства и что уж тем более его невозможно чем-либо удивить, крайне испугалась и даже отшатнулась, машинально прижав руку к груди и стиснув пальцами медальон. Она видела, как Астинус несколько возмущенно что-то вычеркнул из летописи и написал что-то новое, и лишь затем он кивком головы отпустил перепуганного эстетика и пригласил Крисанию присесть. Дверь затворилась, и жрица скромно опустилась на краешек кресла, не решаясь заговорить. -Для чего ты пришла сюда, праведная дочь? – спросил он спокойным голосом, и Крисания немного расслабилась. Секунду подумав, она сказала, что прибыла сюда из прошлого вместе с магом Рейстлином, что сюда они попали по какой-то ошибке и что теперь, чтобы вернуться в свое время (девушка не уточнила, в какое именно), им нужны Врата в Бездну. Астинус, не переставая писать, на секунду поднял взгляд и недоверчиво посмотрел на жрицу. Не задавая лишних вопросов об их странных перемещениях во времени, он сказал: -Когда Король-Жрец пытался со своими фанатиками захватить Палантасскую Башню Высшего Волшебства, маги перенесли Врата в более безопасное место. -Куда же? – нетерпеливо спросила Крисания, чуть наклонившись вперед. Астинус вновь склонился над летописью. -Всякой информации есть своя цена, - отстраненно сказал он, и жрица удивленно моргнула. Астинус хоть и был Бессмертным, она никак не ожидала, что он станет что-то просить в обмен на свои сведения. Они спорили долго, Крисания убеждала его, что ей непременно стоит знать, где сейчас находятся Врата, но летописец был непреклонен и сказал, что Фистандантилус, -Рейстлин, - поправила его жрица. -...что Фистандантилус, - настойчиво продолжил Астинус, - сам это знает и знает, что я хочу от него. -Хорошо, - возмущенно произнесла Крисания и поднялась с кресла. – Спасибо, что принял меня, Астинус, - холодно добавила она и направилась к двери, но голос летописца заставил ее помедлить. -Будь осторожна, праведная дочь, - тихо сказал он, и в гробовой тишине был отчетливо слышен противный скрип пера о плотную бумагу. Крисания хмыкнула и ушла. Вернувшись, она встретила Рейстлина у самых ворот Башни. Он ждал ее, опираясь на посох, и она испугалась, что он разозлится за то, что она ушла без спросу. Нерешительно замерев в паре шагов от него, Крисания поджала губы. Маг вытянул руку и подозвал ее к себе. Колеблясь, жрица все-таки приблизилась. -Что сказал тебе Астинус? – спросил он. -Откуда ты знаешь, что я была у Астинуса? -Куда еще ты могла пойти? – усмехнулся Рейстлин. – Что он сказал тебе? – настойчиво повторил он свой вопрос. -Он сказал, что Врата были перенесены в другое место, и что за информацию ты должен ему что-то и что ты знаешь, что это за вещь. Рейстлин нахмурился, и на какое-то время его взгляд стал совершенно пустым, а глаза потемнели и стали цвета выцветшего со временем золота. Крисания стояла рядом и не двигалась, ожидая реакции мага на ее слова и на странное требование летописца. -Понимаю, - прошептал он и, развернувшись, зашагал к Башне. – Спасибо. Ночью он отправился в Библиотеку и передал Астинусу Шар Проходящего Времени. О том, что Астинусу нужна была именно эта вещица, он узнал из воспоминаний Фистандантилуса. Диалог с Бессмертным был недолгим, Рейстлин узнал, что Врата находятся в подземельях Замана и додумал, что это из-за них произойдет великий взрыв, который уничтожит враждующие армии гномов. На лице Астинуса маг различил удивление, когда он сказал, что в Бездну ему нужно попасть лишь затем, чтобы вернуться в свое родное время. -Фистандантилус преследовал совсем другие цели, я вижу это, - сказал он, вновь обращаясь к памяти погибшего старика. Астинус хмурился, наблюдая за ним, явно не решаясь что-то сказать. -Он хотел свергнуть Богиню Тьмы и занять ее место, - добавил Рейстлин и, усмехнувшись, достал из-под бархатной ткани камень, который в свете тонкого лунного луча блеснул кровавым бликом. – Я не Фистандантилус и у меня совсем другие цели. Зачем я говорю тебе это? Мне интересно, что ты напишешь в своих «Хрониках». Рейстлин тихо хихикнул и спрятал Кровавый камень. -Что бы я ни написал, - произнес Астинус, не решаясь обратиться к магу по имени, - твоей истории это не изменит, и когда ты вернешься в свое будущее, «Хроники» будут содержать те же строчки, которые там были и до этого. Рейстлин нахмурился, вспомнив о том, что поручил Даламару изучить эти самые «Хроники». Поспешно поднявшись с кресла, маг коротко попрощался с Астинусом и исчез, вернувшись в Башню. Летописец, недолго размышляя, продолжил писать с того места, где прервался. Сегодняшнего числа, через полчаса после восхода Темной Стражницы, Рейстлин Маджере принес мне Шар Проходящего Времени...