Невеста Сириуса Блэка

(1) Марлин неподвижно стояла у высокого напольного зеркала, недоверчиво разглядывая отражение. Вальбурга Блэк постаралась на славу, наряжая невестку. Ленты из тончайшей органзы оплетают талию и рёбра, укрывают грудь невесомым кружевом. Пышные прозрачные рукава от середины хрупких плеч - само воплощение невинности, но верх слишком открытый - на портретных снимках она будет казаться обнаженной. Сириусу должно понравиться. Миссис МакКиннон осторожно поправила завиток будто бы небрежной прически дочери. Подцепила пальцами подол летящей юбки, любуясь нежной вышивкой в глубине бесчисленных складок. Мазнула тёплой ладонью по выступающим позвонкам, мягко напоминая держать спину ровно. - Ты великолепна, моя девочка, - мистер МакКиннон печально улыбнулся, поймав в зеркале ее немигающий взгляд. - Ты - наша ласточка перемен, и эта свадьба - тому подтверждение. Чистокровные и маглорожденные волшебники соберутся вместе, и это только начало. Вращаясь в их обществе, ты сможешь достучаться до тех, чья узколобость не безгранична. Донести мысль, что смешанная кровь не опасна. Что нет научного подтверждения ослаблению магического потенциала потомства из-за контактов с маглами. Ты сможешь объяснить, что без вливания извне популяцию волшебников ждёт вырождение. - Неужели ты не замечаешь, что Блэки обрывают все связи с приближенными Того-Кого-Нельзя-Называть, папа? - Марлин бесстрастно наблюдала, как мать касается ее щёк пушистой кистью, оставляя дымчатую вуаль румян. - Отчасти ты права, - он согласно склонил голову, - но круг их общения по-прежнему широк. Пойми, принцесса, твой союз с Сириусом - это шанс показать всем, что нет таких противоречий, которые нельзя разрешить. Он - наследник рода, выходцы из которого чтут чистоту крови и архаичные традиции, ты - из прогрессивной семьи, нивелирующей значимость происхождения волшебников. Это ли не превосходный пример перемирия? - Почему же ты не отдал меня за Бенджи? - Марлин сунула ноги в изящные лодочки и желчно усмехнулась. - Его мама - магла. Вот бы и продемонстрировали всем прогрессивность наших взглядов. - Нам пора, - Лили взволнованно заглянула в будуар невесты. Платье-футляр винного цвета делало ее старше и соблазнительнее. Нежная хохотушка Эванс превратилась в своенравную леди, способную поразить зазевавшегося ухажера в самое сердце. Сама бы она выбрала для свадьбы лучшей подруги что-то пастельное. Бисквитное, лавандовое или небесное. Но для осенней церемонии организаторы рекомендовали глубокие тёплые оттенки, и теперь в палитре доминировал рубин. - Слушай, если хочешь сбежать, только скажи. Мы с Доркас тебя прикроем. На юге Уэльса пустует домик ее тети, которая сейчас в кругосветном путешествии, - жарко зашептала Лили, обнимая Марлин за мелко дрожащие плечи. Та недоверчиво уставилась в ее честные изумрудные глаза, силясь понять, пытается ли новоявленная миссис Поттер предотвратить надвигающуюся катастрофу столь безапелляционным образом или просто нелепо шутит. Заиграла торжественная инструментальная музыка. Лили, Доркас и Эммелина степенно двинулись по усыпанному бордовыми цветами проходу. Лужайку в саду загородного поместья Блэков заставили плетёными стульями, на которых восседало не меньше сотни волшебников и волшебниц. Все они повернули головы, провожая подружек невесты оценивающими взглядами. Девушки заняли свои места слева от роскошной арки. Перекликаясь с букетом самой Марлин у свода из темного дерева переплетались пышными гроздьями шарики фуксии, бордовый морозник, царственные тюльпаны, белоснежные садовые лютики и бархатные листья эвкалипта. По другую сторону от подружек стоял Сириус. Марлин порывисто вдохнула прохладный воздух, напитанный прелым запахом опавших яблок и влажной земли. При всех своих отрицательных качествах, Блэк был действительно хорош собой. Волосы, отпущенные до плеч ещё на седьмом курсе Хогвартса, зачёсаны в гладкий хвост. Переплетенные волокна коричневых оттенков его твидового, сидящего по фигуре костюма оттеняли бледную кожу. Воротник кипенно белой рубашки схвачен бордовой бабочкой, а в петлице - нежная бутоньерка с темным бутоном в окружении зелени и звёздочек эдельвейса. Заметив показавшихся на крыльце невесту и ее отца, Питер хлопнул по плечу Римуса, неспособного оторвать восхищенного взгляда от непривычно элегантной Доркас. Встрепенувшись, тот с силой толкнул в бок Джеймса, который увлечённо беседовал с женихом, не замечая ничего вокруг. Сперва шафер хотел возмутиться неподобающим поведением друга, но, увидев уже шагнувшую в проход Марлин, мягко развернул Сириуса к ней лицом. Тот скользнул удовлетворённым взглядом по миниатюрной фигурке в облаке органзы и кружева. Она была невыносимо прекрасна. Куда прекраснее, чем можно было ожидать. Нежная, изящная, пробуждающая в его голове самые темные фантазии, прежде касавшиеся кого угодно, кроме Марлин. Когда мистер МакКиннон передал руку дочери Сириусу, тот степенно подвёл ее к священнику. Шлейф расстелился позади них мерцающим млечным путём. Она опустила голову, избегая взгляда его пасмурных насмешливых глаз. Вздохнув, Блэк бережно поддел ее подбородок костяшками пальцев и едва слышно шепнул: - Посмотри на меня. Это не больно. Они согласились с постулатами традиционной свадебной клятвы, написанной кем-то другим, почти обезличенной. Когда с ее губ сорвалось последнее шелестящее «да», Джеймс галантно протянул другу раскрытый резной сундучок. Сириус осторожно поднял с атласного донышка маленькое платиновое кольцо и, не дожидаясь, пока Марлин сама подаст руку, выхватил ее ладошку из мягких складок платья и уверенно надел символичное украшение на безымянный палец, едва касаясь молочной кожи. - Теперь можете поцеловать невесту, - позволил строгий священник, когда и фалангу Блэка сковал тонкий драгоценный металл. Марлин невольно задалась вопросом, как столь близкий к Богу человек может проповедовать идеи превосходства одних душ над другими, ведь не в равенстве ли смысл истинной веры? Сириус опустил на ее талию умелые руки, ощущая меж полосками ткани тепло обнаженной кожи, напряжение в слабых мышцах. Потянув к себе, обнимая теснее и требовательнее, медленно склонился к ее лицу. Губы Марлин послушно разомкнулись, и Сириус мягко накрыл их своими. Сухими и тёплыми. Непривычно терпеливыми. Ему захотелось, чтобы все гости - даже Джеймс, ближе которого в целом мире не сыскать - исчезли. Растворились в сентябрьском воздухе хотя бы на минуту. Да, это был спланированный брак, лишенный трепетности и совершенно не похожий на сакральное таинство тех же Поттеров. Но Сириусу и Марлин, пусть чужим и холодным, предстояло провести бок о бок немало времени, и потому момент первого поцелуя должен был принадлежать только им двоим, и никому больше. Отворачиваясь от пытливых зрителей, смакующих напускную нежность, он закрыл ее спиной от любопытных взглядов, не в силах оторваться от мягких, чуть сладковатых, податливых губ. Не углубляя проникновение, но и не останавливаясь, Сириус положил ее неприкаянные ладони себе на плечи. Палец щекотно коснулся кожи на его шее, и Блэк вдруг осознал, что сдерживает себя из последних сил, чтобы не подхватить ее на руки и не унести прочь от красочного балагана, затеянного родителями. Ощутив лишь намёк на сопротивление, он медленно отстранился, всматриваясь в ее невозможно синие, нечитаемые глаза. Зал взорвался традиционными овациями. Мельком Сириус заметил, как Поттеры обменялись многозначительными взглядами. Романтичная Лили вечно видит намеки на чувства там, где их нет. - Самое страшное позади, да? - он уложил руку Марлин себе на локоть, кивая клишированным поздравлениям дальней родни. - Если маленький спектакль для тебя страшнее вечности, - в тон ему откликнулась девушка, растягивая губы в показной улыбке. (2) Когда гости расселись за круглые столы, композиции по центру которых повторяли цветовую гамму букета и бутоньерки, Сириус одним глотком опорожнил бокал виски из личной коллекции Ориона. Насчитав двадцать восемь пожеланий скорейшего появления на свет здорового первенца, шестнадцать - счастливой семейной жизни и лишь одно, исполненное искрометного поттеровского юмора, он нашёл глазами Нарциссу. Она проигнорировала заявленные в приглашениях пожелания касательно нарядов и облачилась в аквамариновое платье. Целомудренная волна по линии ключиц и возмутительно обнаженная спина со мраморными уголками лопаток. Она взглянула на него через плечо, тотчас опустив трепещущие ресницы. Запястье будто бы невзначай проложило ласкающую дорожку по структурной шее. Люциус куда-то исчез, и она стояла в одиночестве возле подносов с наполненными шампанским фужерами. Ни воркующей над дочерью Друэллы, ни пустоголовых подружек, ни назойливого мужа. - Я скоро вернусь, - не взглянув на Марлин, он торопливо сбежал с подиума, устремляясь к Нарциссе. - Бродяга, не сегодня, - верный шафер, конечно же, был начеку. Ухватив друга за предплечье, он серьезно качнул головой. - Не унижай её. - Мы просто поговорим, - не терпящим возражений тоном бросил Сириус, высвобождая руку из хватки друга. Пробравшись через скопление гостей, неспешно двигавшихся под музыку на выложенной плиткой площадке меж столами, он коснулся ее прохладной поясницы, неощутимо подталкивая в тень старых яблонь. Туда, куда едва проникал янтарный свет паривших в воздухе фонариков. Властно сжав ее запястье, Сириус притянул Нарциссу к себе, медленно покачиваясь под музыку. Наслаждаясь ее томительной, запретной близостью. Вдыхая тягучий хвойный аромат восхитительной кожи. Джин с имбирём и розмарином, не иначе. - Полагаю, теперь мы в равных условиях? - его уголок губ горько дернулся вверх. - Больше нет, - Нарцисса подняла бескровное лицо, отважно встречая непонимающий взгляд Сириуса. - Уже ревнуешь меня к жене? - он позволил себе осторожный смешок. - У меня... У нас с Люциусом будет ребёнок, - выдернув руку из его ослабевших пальцев и отстранившись, она дотронулась до пока ещё плоского живота. Где-то в его недрах складывался из крошечных клеточек новый чистокровный волшебник. - Вот как, - Сириус запустил руку в узкий карман, нашаривая пачку сигарет. Через поляну, полную людей, он увидел, как Джеймс решительно шагает к фальшиво улыбавшейся Марлин. - Позволишь пригласить на танец сестру по духу моей ненаглядной? - согнувшись перед ней в неглубоком поклоне, проницательный шафер галантно протянул невесте ладонь. Сколько бы Лили не колдовала над его своенравными волосами, спустя несколько часов гладко уложенные пряди вновь встали торчащими во все стороны упругими колышками. Джеймс закружил Марлин по площадке, отчаянно стараясь не запутаться в шлейфе. Ему не требовалось задавать дежурные вопросы. Грустный взгляд, устремлённый в укромную яблоневую рощу, был красноречивее всяких слов, и юноша, неискушенный в подбадривающих разговорах с девушками, лишь ускорял импровизированный вальс, в надежде, что подруга жены забудется хотя бы на мгновение. Он замер, придерживая пошатнувшуюся Марлин, едва заметив спешившую к ним Лили. Ее влажные глаза приобрели глубокий оттенок бутылок, из которых гостям разливали элитный игристый напиток. Одинокая слеза сорвалась с ресниц, сбежав к подбородку резвым ручейком. - Кто? - прошептала Марлин, отчаянно вцепившись в спасительные руки Джеймса. - Бенджи. Это Бенджи, - Лили всхлипнула. - Милая, мне так жаль. - Кто из этих ублюдков... - Тише-тише, девочка, - Джеймс прижал невесту к груди, когда ее безумный взгляд заметался меж лоснящихся лицемерием лиц родственников и хороших знакомых четы Блэк. Стискивая зубы от боли за ещё одного ушедшего из жизни друга, он укоризненно посмотрел на нервно утирающую слёзы жену. - Лили, это не могло подождать до завтра? - На ее месте я хотела бы знать, - едва слышно вымолвила она. - Ты правильно сделала, что сказала, - бесцветным голосом похвалила Марлин. Страшная новость сбросила с неё чарующее оцепенение, завладевшее телом во время церемонии. Все инфантильные мысли, связанные с его нежными губами и умелыми прикосновениями, рассеялись, оставив лишь стыд и скорбь. Кем бы она ощущала себя, переспав с Сириусом Блэком в день, когда не стало Бенджи? Милого, славного Бенджи, которого она малодушно избегала два долгих месяца в слепой надежде уничтожить не ослабевающую взаимную привязанность. Мягко отстранившись от Джеймса, Марлин с высоко поднятой головой поспешила в полумрак осеннего сада, жестом велев друзьям не следовать за собой. Забравшись достаточно далеко от чужих хищных взоров она прижалась к тонкому стволу и зажмурила глаза. Ей никак не удавалось успокоить тяжелое прерывистое дыхание. Подавив рвущийся из глотки жалобный стон, она уткнулась лбом в шершавую кору. - Иди к гостям, - холодно приказал Сириус, скрестив руки на груди. - Уйди, - рыкнула Марлин, не оборачиваясь. - Не хочу, чтобы вся эта толпа знала, что моя юная жена оплакивает чужого мужчину за минуту до линчевания свадебного торта, - теряя терпение, вкрадчиво заметил он. - Он был и твоим другом тоже, - ее шёпот обжег его, потянул беспощадными клещами за ниточку боли, уходившую глубоко в нутро. Его доконала бессмысленная череда смертей. Сколько бы сухих новостей не прозвучало, знать, что из жизни ушёл еще один мальчишка, с которым ты смотрел матчи и глушил алкоголь в грязном пабе, с каждым разом легче ничуть не становилось. - Приведи себя в порядок и возвращайся, - тихо повторил Сириус. Он мог держать себя в руках, даже зная, что его Нарцисса носит под сердцем чужого ребёнка. Даже получив от Римуса кровавые подробности смерти Фенвика, от которого осталось лишь несколько кусочков плоти. Даже связав себя узами брака с нелюбимой женщиной. И его отчаянно злило, что Марлин МакКиннон Блэк не в состоянии хранить невозмутимость хотя бы до полуночи. Когда невеста вернулась за стол, маска фальшивого счастья, приклеившаяся к ее лицу, пугала ничуть не меньше, чем гримаса невыносимой боли. Не проронив ни слова, Сириус залпом осушил бессчетный бокал виски.

***

(3) В ночь после свадьбы Марлин впервые оказалась в квартире Сириуса. Двухспальные апартаменты под самой крышей современного многоэтажного дома смотрели квадратными окнами на степенную Темзу. Прогулочное судно рассекало темную гладь воды, переливаясь огнями светомузыки. Ещё не закрывшиеся бары пестрели яркими вывесками, зазывая пока стоявших на ногах завсегдатаев. Широко расставив ладони, она уперлась в перила открытого балкона, подставляя лицо и нагие плечи свежему осеннему ветру. Запрокинув хмельную голову, Марлин посмотрела в высокое небо. Теперь ей вечно жить под созвездием Большого Пса, давясь блеском его самой яркой звезды. Невозмутимо ступая по раскинувшемуся на полу тончайшему шлейфу, Сириус приблизился к ней со спины и елейно прошептал: - Всё моё - твоё, миссис Блэк. Медленно обернувшись, она смерила его долгим пронзительным взглядом. Пиджак и жилет уже небрежно свесились со спинки кожаного дивана или валяются неряшливой грудой у полки с алкоголем. Развязанная бабочка болтается на плече. Верхние пуговицы рубашки свободолюбиво расстегнуты, обнажая впадинку меж острых ключиц. Пальцы сжимают початую бутылку виски многолетней выдержки. Искривлённые в издевательской улыбке губы источают пьянящий аромат спирта и карамели. - Помочь тебе раздеться? - Сириус сделал жадный глоток и выразительно покосился на хитросплетения корсетных лент. - Сама справлюсь, - выдернув шлейф из-под пыльных подошв его оксфордских туфель, Марлин подхватила с пола компактную дорожную сумку и гордо прошествовала в дальнюю спальню. Гибель Бенджи стала для неё финальным аккордом обречённости. Она лгала о вечной любви, когда его сердце перестало биться. Кружилась под беззаботную музыку, когда остывало его тело. Целовала Сириуса Блэка, когда его легкие вытолкнули последние крупицы воздуха. Замерев у трюмо, Марлин грубо провела по губам тыльной стороной ладони, размазав персиковую помаду. Непослушными руками расшнуровала корсет, выбираясь из воздушного платья, созданного для нежности, но не фальши. Судорожно отшвырнув в дальний угол кружевное белье, выдернула из недр саквояжа уютную домашнюю пижаму. Клетчатые штаны и серый пуловер. Едва она закончила одеваться, дверь с грохотом распахнулась. Пошатнувшись, Сириус переступил порог и, бесцеремонно оглядев ее с головы до пят, недовольно скривился: - Не слишком романтичный наряд для первой брачной ночи. - С чего бы ему быть таковым? - Марлин инстинктивно отступила к окну, скрестив руки на контурирующей под тонкой тканью груди. - С того, что я хочу познакомиться со своей новообретенной женой поближе, если ты понимаешь, о чем я, - он сделал размашистый шаг ей навстречу, хищно улыбнувшись. Злость на Нарциссу, носившую в себе ребёнка Малфоя (а сомнений в отцовстве у Блэка не возникало, ведь благоразумная осторожность была для него верным спутником любых интимных отношений), искала выход, и в его опьяненном сознании Марлин, необычайно красивая с этой богемной причёской и тоскливыми глазами, вполне подходила для жесткой разрядки, - Эстетика момента предполагает кружево, чулки, подвязки... Уж точно не то, что ты нацепила на себя. - Я не хочу, Сириус, - она беспомощно огляделась по сторонам, словно искала защиты у кованого изголовья кровати или плотных габардиновых штор. - Пожалуйста, иди спать. Или к Нарциссе. Куда хочешь, только оставь меня в покое. - Твоё жалкое «не хочу» противоречит такому основополагающему для брака понятию, как супружеский долг, - остановившись в дюйме от Марлин, вжавшейся поясницей в широкий подоконник, он опустил тяжелую ладонь ей на шею, поглаживая большим пальцем напряженную линию челюсти. - Так что снимай свою бесформенную пижаму, радость моя, и отправляйся в душ. Так и быть, можешь выбрать, пойти ли мне с тобой или подождать здесь. - Долг говоришь? - она грубо оттолкнула его, и Сириус едва не рухнул в облако осевшего на пол подвенечного платья. - Пусть поднакопится немного. Отдам всем скопом. Когда-нибудь. Уперевшись кулаками ему в грудь, Марлин решительно выдворила плохо стоявшего на ногах и оттого податливого мужа за порог, хлопнув дверью перед самым его носом. Применив к хлипкому замку запирающие чары, она исступленно опустилась на холодный паркет, выронив палочку, предательски укатившуюся под комод. - Марлин! - глухой удар кулаком по деревяшке заставил ее вздрогнуть. - И что, теперь так будет всегда? Спать в разных постелях, пока смерть не разлучит нас? Не прикасаться в болезни и в здравии? Спрятав лицо в ладонях, она привалилась спиной к двери, по другую сторону которой точно также соскользнул на пол Сириус, уткнувшись гудящим лбом в скрещенные на коленях предплечья. Это был спланированный брак, и оба не тешили себя иллюзиями о чудом вспыхнувшей подле алтаря взаимной любви. Оттого гулкая боль, что плескалась в их душах весь этот долгий день, казалась особенно необъяснимой и необъятной.