Курс третий. Изоляция
17 марта 2021 г., 16:48
24 февраля.
Наверное, нам нарочно стали столько задавать. Просто, чтобы со скуки не сдохли, сидя взаперти. Первое время библиотека стала самым многолюдным местом Хогвартса. С нас требовали эссе, доклады, самостоятельные работы по трансфигурации, заклинаниям, ЗОТИ, травологии. Короче — беспредел. Каждый факультет приходил в библиотеку по часам, иначе просто не получалось за всеми уследить и нормально подготовиться. Но спустя неделю это уже так всех достало, что большинство студентов бросили это дело, стали таскать книги в гостиные, и библиотека снова стала «храмом науки», а не дурдомом.
Теперь мадам Пинс отсыпается. В прямом смысле — спит за своей конторкой. Я даже пытался пару раз мимо неё погромче пройти, каблуками туфель постучать или уронить что-нибудь. Вздрогнет и спит себе дальше. Даже смешно.
Я стал наслаждаться этой жизнью. В библиотеке тишина, покой, можно погрузиться в свои мысли глубоко и надолго.
Знал, что Грейнджер давно уже здесь не проводила время. Избегала меня, наверное. Да только теперь, когда все делают уроки в гостиных и спальнях, там стало невозможно сосредоточиться. И когда она торопливо проскочила мимо, у меня сердце остановилось. Думал, показалось. Понял, что, скорее всего, она меня не заметила, сидел у самого окна, ещё и склонился над пергаментом — опять эссе, теперь уже по зельям.
Звук её шагов стих где-то далеко, наверное, у Запретной секции. Блин! Я ждал такого момента уже недели две, а то и больше. Поднялся с места, медленно пошёл по рядам. Никого. Пусто. Тихо. Обед на носу. Даже если кто-то и был, все свалили.
Внутри всё дрожало от волнения. Грейнджер стояла у окна, листая какую-то большую, судя по всему, старую, книгу. Она медленно переворачивала страницы, внимательно читала. Я не видел её лица, лишь часть щеки и кончик носа, а, когда кудри совершенно самостоятельно выползли из-за её уха, лицо стало совсем не видно.
Не хотел её пугать, но она была слишком сосредоточена. Вроде и шёл как обычно, не подкрадывался, а она всё равно вздрогнула и почти подпрыгнула, когда я сказал:
— Привет.
Её глаза оказались на расстоянии всего какого-то ярда от меня, и я не мог понять, что с ней. Не мог же я настолько её напугать, что у неё моментально появилось страдальческое выражение на лице.
— Ты меня напугал! — выдохнула она и отвернулась, демонстративно переворачивая страницу.
— И это всё? — ухмыльнулся я. — Даже не поздороваешься?
— Привет, — бросила она.
Я некоторое время молчал, наблюдая, как она водит пальцем по строчкам. Читает что-то.
— Как жмыр поживает? — наконец спросил я.
— Спасибо, хорошо, — тут же выпалила она и зачем-то добавила. — Передавал тебе привет.
Она тут же сдавленно усмехнулась, и мне стало так хорошо!
— Ну и ты ему передавай, от меня, — ухмыльнулся я.
— Ладно.
Мы помолчали некоторое время. Грейнджер вдруг обернулась и снова взглянула мне в глаза. До чего же это классное ощущение, когда она так смотрит — прямо, внимательно.
— Что-то случилось? — встревоженно спросила она.
— Нет, — дёрнул я плечом. — Просто… давно тебя не видел.
— Час назад на уроке виделись, — подозрительно произнесла она.
— Как будто ты не поняла, о чём я, — ухмыльнулся я. — Как ты улизнула?
— Я? Я просто… ушла и всё. Старостам с первокурсниками возни хватает.
Я понимающе кивнул.
— Что читаешь?
Она задумалась на секунду, отвела взгляд.
— Я просто подумала, — наконец начала она. — Почему дементоры до сих пор не нашли Блэка? Их уже даже на территорию пустили. Мы сидим взаперти уже… со счёта сбилась сколько дней. Его нет ни в Хогсмиде, ни в окрестностях. Он как сквозь землю провалился. Но при этом нас не выпускают на улицу, не разрешают тренировки, держат в страхе. Почему? Все говорят, что дементоры самые лучшие стражники. Тогда как Блэку удалось сбежать из Азкабана, а?
— Откуда же я знаю?! Есть у него какой-то секрет.
— Вот, и мне так кажется! — увлечённо заговорила Грейнджер и ткнула пальцем в строку на странице. — Смотри!
Я подошёл ближе, практически коснулся её плеча, заглядывая в книгу. Да только не мог ни буквы прочесть, просто смотрел на её красивый профиль, склонившийся над страницами.
— Здесь сказано, — продолжала она. — Что дементоры питаются хорошими эмоциями людей. Они чувствуют страх, боль, страдания, но и радость, счастье. Чувства, понимаешь?
— Не очень, — честно ответил я.
— Мне кажется, от дементоров можно спрятаться лишь одним способом — проявив бесчувствие. Что, если Блэк может это? Останавливать свои чувства.
— Это невозможно, Грейнджер, — усмехнулся я. — Как можно остановить чувства? Ты можешь останавливать чувства, эмоции?
— Ну, при чём тут я? Речь ведь не обо мне, речь о Блэке. Может, ты знаешь о нём ещё что-то важное?
— Грейнджер, — устало вздохнул я. — Блэк — изгнанник. Я уже говорил тебе. О таких, как он, не говорят в семье. Я ничего о нём не знаю.
Она помолчала немного.
— Очень жаль, — вздохнула она. — Если бы мы узнали хоть что-то, могли бы помочь поймать его.
— Зачем тебе это? — удивлённо спросил я. — Почему ты этим занимаешься?
Грейнджер покачала головой.
— Просто… всё это странно, понимаешь? Профессор Люпин не ответил на вопрос, как Блэк может скрыться от дементоров, а это очень-очень странно! Он всегда отвечает на вопросы и довольно охотно. А тут… просто увильнул. Это очень подозрительно!
Надо было видеть её в этот момент. Сдвинутые брови, задумчивый взгляд, я испытывал совершенно неведомое мне чувство. Даже не знаю, как оно называется, когда она кажется до бесконечности милой, просто до слёз, когда хочется обнять её и сказать: «Я восхищаюсь тобой!» Грег прав — она странная, и этим она так привлекла меня тогда, на первом курсе. Людям не нравится общаться с такими, как она — умными. Нет, не так. Глупым людям не нравится общаться с умными. Наверняка по сравнению с ней они чувствуют себя отсталыми тупицами. Вот почему Уизли всё время так бесится. Он просто тупица. Знает, что ему до неё расти и расти.
Мне кажется, я понимаю её — эту её тягу во всём разобраться, до всего дойти самой.
— Драко? — вдруг, словно сквозь пелену, услышал я и, очнувшись, взглянул ей в глаза. Такие невыносимо близкие. Её плечо уже касалось моего. Мурашки прошли по телу.
— Что? — выдохнул я.
— Ты в порядке? Ничего не отвечаешь. Прости, я зря тебя этим отвлекаю, ты же что-то делал… — затараторила она, закрывая книгу и отходя к стеллажу.
Стало пусто и холодно.
— Нет, всё нормально! — поспешил ответить я. — Всё, что ты говоришь, вполне логично и обоснованно, но, может, причина не в этом?
Её взгляд стал очень заинтересованным. Я даже растерялся. Что теперь? У меня ведь не было никакой теории. Нужно было срочно что-то придумать.
— Покажи-ка, — кивнул я на книгу. Грейнджер быстро, немного взволнованно, нашла нужную страницу и положила передо мной на стол. Её взгляд был таким нетерпеливым, было страшно не по себе.
Я постарался сосредоточиться, склонился над книгой стал внимательно вчитываться. Сам не заметил, как тихо читал вслух.
— «Дементоры — слепые существа, питающиеся человеческими, чаще всего светлыми, эмоциями. Если есть возможность, дементор высасывает человеческую душу через рот, — холод прошёл по спине. Просто жуть! — Дементоры — тёмные призраки…»
Я замер на мгновение.
— Что? — еле слышно шепнула Грейнджер.
Я взглянул в её немного испуганные глаза.
— Что? — повторила она. — Ты о чём-то догадался?
Мысль, как яркая вспышка, пронеслась перед глазами. Рыба на суше. Я увидел это так ясно, что стало жутко, даже волосы на голове встали дыбом. Потом Макгонагалл. На втором курсе, когда Поттер и Уизли опоздали на урок, она превратилась из кошки в человека, прямо на глазах.
— Здесь сказано, — с трудом сдерживая волнение зашептал я. — Что дементор питается человеческими эмоциями, так? Человеческими, понимаешь? Помнишь, Макгонагалл говорила, что человек, если превратится в рыбу и не будет готов, может задохнуться. То есть…
— То есть он обретает форму животного полностью. Всю его физиологию…
— А это может значить, что дементоры уже не воспринимают анимага, как человека. Возможно, его эмоции уже не те, что прежде…
— Ты просто гений! — прошептала она и счастливая улыбка расцвела на её лице. — Это… это самое логичное объяснение, почему его не могут найти ни дементоры, ни люди. Они ищут человека, а он — не человек! Он ведь… — её улыбка исчезла, Грейнджер закрыла глаза и тяжело вздохнула. — … он может быть кем угодно. Его никогда не найдут.
Она плюхнулась на стул, облокотилась на стол и закрыла лицо ладонями.
Я сел рядом и просто смотрел на неё. Было не понятно, что её так сильно огорчает? Блэк напал на её друга, может быть в этом дело? Она боится, что он может напасть и на Поттера, и на неё саму?
Стало так страшно. Что если Блэк явится в образе медведя? Я даже головой тряхнул, чтобы выкинуть эту ужасную мысль из головы. Мне не хватало решительности сделать или сказать хоть что-то. Беспомощность убивала. И я просто осторожно взял её за руку, она обессиленно её опустила, и маленькие пальцы оказались в моей ладони. Такие аккуратные, красивые пальчики. Я держал их в своей руке, боясь лишний раз шевельнуться. Грейнджер опустила глаза, стала дышать так глубоко, что это было заметно.
— Всё будет нормально, — шепнул я, наконец с трудом собравшись с духом. — Замок охраняют. Даже в анимагической форме он сюда не проникнет.
— Но так нельзя жить! — простонала она. — Мы словно звери в клетке. Это несправедливо! Нужно обязательно рассказать о нашем предположении Макгонагалл, а она скажет Дамблдору. Они придумают, как его поймать.
Я ждал, что она отнимет свою руку. Но вместо этого Грейнджер взяла в руку мою вторую, и мы сидели друг против друга, взявшись за руки. Это было так приятно. Так тепло и уютно, как будто мы настоящие друзья. Но стоило мне об этом подумать, как в памяти всплыл наш поцелуй. Внутри всё замерло. Я невольно сжал её руки в своих, стало так страшно, что она сейчас исчезнет. А она обязательно исчезнет. Это происходит всегда, и мы ничего не можем с этим поделать.
Мы не смотрели друг другу в глаза, это было слишком сложно. Я не мог головы поднять, только смотрел на её аккуратные овальные ноготки. Её шёпот пронёс волну жара по всему телу.
— У тебя… большие руки, — её щёки быстро становились ярко-розовыми. Я не мог сдержать улыбку.
— А у тебя маленькие, — прошептал я.
Наши взгляды наконец встретились, и это было восхитительно! Ни для кого её глаза не сияют так нежно. Сердце разрывается от сладкой муки, когда смотрю на неё. Грейнджер осторожно потянула к себе руки, но я не отпустил, а она не стала настаивать. Только отвернулась.
— Это огромная ошибка, — прошептала она. — Всё неправильно.
— Что? — с замиранием сердца спросил я.
Она взглянула уверенно, но так тепло, искренне.
— Всё неправильно, Драко. Нужно было оставить всё как есть, ещё на первом курсе. Поссорились, и ладно. Это моя вина.
— О чём ты говоришь? — с ухмылкой воскликнул я.
— Стеклянный шар. Если бы не он, мы бы… не помирились никогда. Всё было бы… правильно.
— Правильно для кого? — возмутился я. — Думаешь, я согласен с таким положением дел?
Она смотрела удивлённо, а я медленно осознавал собственные слова.
— Ты что хочешь сказать? — выдохнула она. — Разве твоя семья не придерживается идей чистой крови? Разве…
— Я знаю, это кажется неправильным, но я не хочу так больше! — решительно заявил я. А она вымученно улыбнулась.
— Нельзя рисковать! — снова сделав брови домиком, зашептала она, чуть подаваясь ко мне ближе. — Если кто-нибудь узнает о нашей дружбе, мы просто пропадём! Ты сейчас… не знаю… принц своего факультета! А станешь изгоем! Меня будут презирать за дружбу со слизеринцем. Мы просто… не знаю. Я не хочу этого для тебя! Твой отец всё сделает, чтобы… чтобы…
Она шумно прерывисто выдохнула, отвернулась, скрывая слёзы. Ком застрял у меня в горле, а тело покрылось мурашками. Ненавижу её за то, что она всегда права. Просто ненавижу эту правду, которая нас разделяет!
— Никто не заметит… — начал я, но она тут же крепко сжала мои пальцы и посмотрела в глаза.
— Уже заметили, я уверена! Твои друзья, мои. Они что-то подозревают! Фред и Джордж всё время меня подкалывают, говорят, что ты… Неважно! И Гойл. Он так смотрит… подозрительно.
— Он знает, — тут же заявил я, и её глаза стали просто огромными.
— Ты ему сказал?! — с ужасом прошипела Грейнджер.
— Нет. Он сам понял.
— Значит, и другие поймут! Дело времени! — беспокойно шептала она.
Грейнджер снова попыталась отобрать свои руки.
— Гойл меня не выдаст. Я уверен.
— А Паркинсон? — сердце рухнуло вниз. — Она, похоже, тоже догадывается. Ты уверен, что она не выдаст? Ведь она ненавидит меня.
— Она не может знать.
Грейнджер скептически покачала головой.
— Ей нельзя доверять, — заключила она. — Драко, нам нужно всё это прекратить! Не встречаться, не общаться, не смотреть друг на друга! Лучше даже будет, если мы будем пререкаться и грубить друг другу на людях, как раньше. Мерлин! — простонала она. — Мы ведём себя, как идиоты! Ты вообще понимаешь, что мы нарываемся на неприятности?
— Понимаю, — тихо ответил я. — Только это неправильно. Каждый в этой школе поступает так, как хочет! А я даже дурацкую Валентинку не могу отправить! На всех факультетах есть маглорождённые, и чистокровные с ними дружат совершенно спокойно.
— Со мной долго не дружили… — начала она.
— С тобой не дружили не поэтому! Ты просто была слишком умной. Кому это понравится?
— Что ты говоришь! — смущённо ухмыльнулась она. — Откуда тебе знать?
— Грейнджер, я не вчера родился, — усмехнулся я.
— Неважно. У нас всё равно нет и не появится такой возможности, — вздохнула она и настойчиво освободилась от моих рук. Стало так досадно.
— Но почему нельзя общаться хотя бы так? — возмущённо шептал я.
— Потому что это риск! Малфой! Ты как маленький! Мы должны делать, как я говорю, иначе рано или поздно нас раскроют.
— Как ТЫ говоришь? — засмеялся я, чувствуя, как внутри рождается волна возмущения.
— Да! Это… благоразумнее, разве нет?
— На каком основании, как ТЫ говоришь? Почему?
— Потому что ТЫ, почему-то, ведёшь себя неразумно, это, во-первых! А во-вторых, я старше. У меня больше знаний о жизни, я читала…
Я медленно поднялся со своего места, она следила за мной озадаченно, а потом даже испуганно.
— Ты старше?! Это твой аргумент? Издеваешься? — воскликнул я. — Откуда тебе знать, у кого знаний больше? Грейнджер, возраст — не показатель, ясно?
— Я погорячилась, — тут же выпалила она, и снова брови домиком. — Я… не хотела тебя обидеть! Просто ты такой упрямый!
— Не вижу тут между нами разницы, — бросил я. — Ты упрямее всех взрывопотамов на планете!
— А ты упрямей всех мулов! — возмущённо проговорила она, скрещивая руки на груди.
Мы молчали, отвернувшись друг от друга. Пока она вдруг не спросила:
— А кто такие взрывопотамы?
— А кто такие мулы?
Мы посмотрели друг другу в глаза и засмеялись. Я тут же схватил её за руку и потащил за собой.
— Малфой! Пусти! — шипела она. — Нас увидят!
— Не будешь шуметь — не увидят! — сквозь зубы просвистел я.
Я быстро нашёл книгу Ньюта Саламандера «Фантастические звери и места их обитания». Пролистал немного и сунул ей в руки, открыв нужную страницу. Грейнджер быстро пробежала глазами по строчкам. Шумно выдохнула и, ехидно ухмыльнувшись, выдала:
— «Взрывопотам нападает, только если его сильно раздразнить. А если уж нападёт, исход, в большинстве случаев, бывает смертельный», — вот это точно обо мне! Учти!
— Твоя очередь! — ухмыльнулся я.
— Что ж! — подняв глаза к потолку, она немного подумала. — Мул — это помесь осла и кобылы. Мул сильный и очень выносливый. Но если ему что-то не нравится, он ни за что не пойдёт против себя. Лошадь, если её заставлять работать, будет подчиняться, вымотается, упадёт — и умрёт. Мул же обладает очень сильным чувством самосохранения.
Я в небольшом шоке смотрел на неё. Потом с трудом ухмыльнулся.
— Н-да уж, похоже на меня, ничего не скажешь. Даже обидно.
Она тихо засмеялась.
И тут раздался многозначительный кашель мадам Пинс. Похоже, она наконец проснулась.
— Студенты! На выход! У меня перерыв, — громко произнесла она.
Мы переглянулись.
— Что будем делать? — озадаченно прошептала она. — Нас не должны видеть вместе.
— Иди первая, — тихо ответил я. — Я чуть позже.
Грейнджер кивнула и быстро пошла к выходу. Я вернулся к своему столу, убрал книгу, собрал пергамент и чернила в сумку, только потом отправился к выходу. Мадам Пинс проводила меня подозрительным взглядом, уж не знаю, почему. Может, она всё-таки догадывалась, что это я, проходя мимо неё, нарочно шумлю.
А вечером в Большом зале Дамблдор лично объявил о прекращении изоляции. С завтрашнего дня мы сможем выходить из замка и возобновить тренировки. Надо было слышать, наши счастливые вопли! Снейп брезгливо ухмыльнулся, Макгонагалл расцвела, как и Флитвик, ну, а Дамблдор был, несомненно, доволен, что принёс такую радостную новость.
Тут я заметил, что Грейнджер была очень удивлена. Она безотрывно смотрела на своего декана, потом отвернулась, стала пытаться поесть, но явно была чем-то расстроена. Не представляю, что её так возмутило. Скорее всего, она рассказала Макгонагалл о нашей догадке, должна была рассказать, только, какого решения она ожидала? Неужели думала, что Запретный лес прочешут и зададут вопрос каждому зверю, птице и жуку, не анимаг ли он часом?
В любом случае, мне уже не терпится выйти на свежий воздух, взлететь в небо. Не верю, что ей этого не хочется. Там и встретимся. Очень-очень скоро.
