Я — Драко Люциус Малфой

      17 марта.       Она абсолютно правильно всё рассчитала. Хогвартс, раннее утро — лучшее место и время для встреч. Удивительно тихо. Ни души. Я ступал бесшумно. Никого не встретил, а даже если бы и встретил, какие ко мне вопросы? Не ночь ведь. Поднялся на смотровую площадку Астрономической башни и наблюдал, как поднимается солнце из-за холмов. Я и не знал, что рассветы так красивы. Небо озаряется золотистым светом. На землю падают длиннющие тени, которые прежде были сплошной темнотой.       Меня пробирала мелкая дрожь от весеннего прохладного воздуха и ожидания. В ту ночь я отлично выспался, потому что вырубился сразу после уроков, даже ужин проспал.       Я навсегда запомню этот рассвет — красивый, яркий, солнечный и безоблачный. Потому что уже через час я ненавидел его всей душой, всем своим нутром. Ненавидел это солнце и небо, холмы и озеро. Ненавидел, потому что Грейнджер так и не пришла.       Я, как полный придурок, ждал её до семи часов. Никогда в жизни никого и ничего не ждал, и в тот момент не мог даже предположить и поверить, что она не нашла времени, не смогла. Что её могло остановить? Забыла? Бред какой. Проспала? Ещё больший бред. Или просто решила поиздеваться? Но в это я тоже не мог поверить. Она не такая. На такое, возможно, способна Пэнси. Назначить встречу, психануть и не прийти. Почему-то спокойно могу себе это представить. Но чтобы Грейнджер…       Я продрог до костей, был зол и обижен. Ужасно обижен. Я сейчас вспоминаю об этом, как о страшном сне. Казалось, если кто-нибудь окажется у меня на пути, убью нахрен! И надо же было такому случиться, что на пути мне попался он. Живоглот.       Жмыр сидел на нижней ступеньке, практически на выходе из башни, как будто ждал меня, и как только увидел, что я спускаюсь, тут же поднялся на лапы, задрал хвост трубой и громко мяукнул.       Сам не понял, как это произошло, но всю злость как рукой сняло. В этом был какой-то добрый знак. Ведь это её кот, и он, похоже, неплохо ко мне относится. Поравнявшись с ним, я присел на ступени, и этот хам беспардонно запрыгнул ко мне на колени. Я тут же понял, что эта скотина жутко линяет. Решил к весне разоблачиться, а я, значит, его личная щётка. Отлично! Все брюки и жилет покрылись шерстью, я стал похож на лесничего, но это ужасно насмешило.       — Ну ты и наглец! — усмехнулся я, а он улёгся на спину, задрав свою оранжевоглазую морду, и так внимательно смотрел на меня, как будто я ему что-то должен. — Чего ты? Хочешь выступить в роли адвоката? Нечего её оправдывать.       Он тут же замурлыкал. Офигеть. Я никогда не слышал, как мурлычет кот. Это прикольно.       — Ладно, ты победил! — закатил я глаза и стал чесать его за ухом.       Он продолжал мурлыкать, но я почти уверен, что ему было просто жутко неудобно на моих худых коленках. Но он упорно мостился то так, то эдак. Пока я уже не начал смеяться в голос, а он обиженно смотрел на меня, как будто намекал, что надо бы мне нарастить побольше мяса и жира на свои конечности.       Если бы это была кошка Булстроуд или ещё чья-нибудь, хрен бы я когда подпустил к себе эту нечисть. Но этот жмыр… есть в нём что-то особенное. Не знаю, может, потому что это её кот, мне даже не была противна эта пушистая липучая шерсть. Нет — она противная! Хрен отчистишь. Палочка ни в какую не хотела воспринимать её как грязь. Наверное, нужно особое заклинание, чтобы убрать шерсть с одежды. Но тем не менее, эта куча волос меня не злила. Этот кот, он как будто поддержал меня в трудную минуту.       Он сам ушёл, когда понял, что я — слишком неудобное кресло. Думаю, он больше не предпримет попыток меня эксплуатировать.       Уже в комнате, переодевшись и собравшись на занятия, я начал рассуждать более спокойно и здраво. Да, Грейнджер не пришла. Но этого не могло случиться без причины. Нужно узнать, просто спросить у неё, улучить минутку. Неужели в этом огромном замке, на такой огромной территории, не найдётся уголка и времени, чтобы выяснить, что произошло? Почему она не пришла?       Но, оказавшись в Большом зале, я начал сомневаться в том, что минутка найдётся. Очень быстро стало ясно, что Грейнджер под надзором. Эти двое следовали за ней по пятам, и, кажется, ей это не нравилось. Поттер ей за завтраком что-то говорил, она слушала молча, глядя в одну точку. Ничего не ела, а потом встала и хотела уйти, Поттер ухватил её за рукав мантии, закинул пару ложек каши в рот и тут же последовал за ней.       На уроки, с уроков, на обед, тренировки, ужин — они ходили за ней, как приклеенные. Если не было одного из них, второй всегда был на месте.       Грейнджер нервничала. Это даже слабо сказано. Она очень нервничала. За все эти дни она поругалась с Уизли раз десять, а он всё время бухтел, что-то ей доказывал. Она пыталась сбежать, но они снова и снова её преследовали. Это было похоже на дурной спектакль. Чего они к ней прицепились? Близнецы ещё тоже были на подхвате, то и дело косились в мою сторону, подозрительно щурились.       Блин! Они явно всем скопом решили защищать Грейнджер, да только против её воли, вот что напрягало.       Я пытался сунуть записку ей в сумку, но это было просто невозможно. Эти параноики таращились на меня каждый раз, когда я оказывался в поле зрения. Даже уходя с тренировки, Поттер всегда держался рядом с ней. За эти длиннющие полторы недели мы с Грейнджер всего раз пять пересеклись взглядами, она каждый раз боялась, что кто-нибудь заметит. Отворачивалась, опускала глаза, нервничала ещё больше. Это было похоже на ад.       У меня внутри всё переворачивалось. Мне так хотелось сказать ей, что не о чем тревожиться, что я не в обиде, что всё понимаю, и ей не нужно так себя изводить. Я видел, как ей больно, и от этого становилось всё хуже. Я ждал хоть какого-нибудь момента. Хоть секунды, чтобы поговорить. И стал следить за ней, как раньше. Ведь не могли же Поттер и Уизли таскаться за ней бесконечно.       Поверить не мог, когда после нашей тренировки явились гриффиндорцы. Обычно, они всегда первые приходили на стадион. Видимо, профессор Снейп за нас похлопотал. И, конечно, я нашёл причину, чтобы вернуться, когда наши все ушли в замок.       Я прятался под трибунами, следил за раздевалкой. Был лишь один шанс из миллиона, что смогу выцепить её одну. После тренировки парни вышли первыми. Поттер немного потоптался у входа, медлил чего-то, видимо хотел дождаться Грейнджер. Но она не появлялась.       В какой-то момент он просто — в прямом смысле — махнул рукой, огляделся и пошёл к замку. Потом из раздевалки вышли девчонки, но и среди них Грейнджер не было. Мне даже стало тревожно, я же видел, что она пришла на стадион со всеми.       Дождавшись, чтобы девчонки ушли, я понёсся в раздевалку. Она должна была остаться там одна. Меня трясло. Не мог поверить, что я наконец дождался, что у меня есть шанс её увидеть, поговорить. Но, когда я вошёл, было тихо. Совсем. Как будто никого нет. Я прошёл по пустому коридору, заглянул в мужскую раздевалку — удостоверился, что никого не осталось — потом в девчачью. Прошёл внутрь, искал Грейнджер между кабинками, я же понятия не имею, какая из них её.       Обойдя раздевалку, совсем растерялся. Куда она делась? Потом только дошло — душевая. Но ведь… все девчонки уже ушли.       Тут раздался сдавленный тихий визг. Я обернулся. Всего каких-то несколько мгновений перевернули всю мою жизнь с ног на голову. Грейнджер замерла всего в каких-то трёх ярдах от меня. Она была завёрнута в светло-розовое махровое полотенце, а её мокрые волосы мелкими волнами лежали на голых плечах. Полотенце еле-еле прикрывало её ноги очень сильно выше колена. И я моментально подумал, что у неё очень красивые, ровные, тоненькие ножки. А странные маленькие туфли делали её похожей на японку, только она совсем же не японка. Я за какие-то доли секунды понял, что она потрясающе красивая. Пока она не выдохнула:       — Отвернись сейчас же!       И я отвернулся. Только она так и осталась у меня перед глазами, словно картина, словно… «Великая одалиска». Я нервно сглотнул. Сердце колотилось, как сумасшедшее.       Я услышал её тихие шаги, скрип дверцы кабинки.       — Выйди, пожалуйста, в коридор, — тихо произнесла она. — Мне нужно… одеться.       — Нам надо поговорить, — настойчиво заговорил я.       — Да, я знаю, — вздохнула она. — Пожалуйста, выйди. И закрой дверь.       Я молча вышел в коридор и не мог отделаться от мыслей о том, что она делает сейчас. Как она снимает с себя полотенце, а под ним ничего нет. Я изо всех сил потёр лицо ладонями, но это нисколько не помогло. Она застыла в моей памяти, как тот рассвет, когда я ждал её.       Она тихо открыла дверь, выглянула в коридор. Я поднял на неё глаза и просто смотрел, молча.       — Лучше зайди, — шепнула она.       — Почему ты одна? — прошептал я. — Твои подружки уже ушли, почему они тебя бросили?       Она опустила глаза, и её щёки густо порозовели.       — Они старше… мне… неудобно с ними, — она вздохнула, и снова взглянула на меня. — Тебе лучше войти. Гарри может вернуться, если меня долго не будет.       — Что они вообще себе позволяют? — тут же вспылил я.       Она выскочила из раздевалки, схватила меня за руку и затащила внутрь. На ней уже был тёплый вязаный джемпер и голубые штаны, но у меня пред глазами всё равно были её голые ноги.       — Малфой, веди себя потише, — шептала она. — Они решили, что ты хочешь мне за что-то отомстить. Что ты следишь за мной. Ты понимаешь, что мы ничего не добились? Стало только хуже. Ты должен прекратить на меня пялиться.       Она говорила, а я не мог оторвать взгляда от её удивительных волос. Они подсыхали и мелкие волны постепенно превращались в каштановые пружинки. Такие красивые, аккуратные завитушки. И я подумал, как у меня язык повернулся назвать её «пуделихой»?       — Малфой! — вдруг прорычала она. — Ты меня не слушаешь!       — Почему ты не пришла тогда? — тихо спросил я, глядя ей в глаза.       — Ох, прости! — она закрыла глаза, и её длинные ресницы так красиво трепетали. — Ты не представляешь, каково мне было. Я чуть с ума не сошла! Надеюсь, ты не слишком долго ждал? Было холодно…       — Недолго, — ухмыльнулся я.       — Хвала Мерлину! — улыбнулась она. — Я встала пораньше, уже была готова выйти из гостиной. И вдруг — Гарри! У него бывают… кошмары. Иногда. А иногда бессонница. Не знаю, он переживает из-за всего этого — из-за Блэка, из-за родителей и ещё много из-за чего. Пришлось соврать, что я иду прогуляться, и он захотел пойти со мной…       — Отлично! — разочарованно, ухмыльнулся я. — Ну, а потом? Могла же как-нибудь передать мне записку, хоть что-нибудь?! Я пытался, но твои церберы…       — Ты не представляешь, чего мне стоило ту записку тебе подсунуть. Думаешь, я напросилась Финита Инкантатем проверять, чтобы тебя разбудить? Профессор Люпин спокойно бы это сделал. Я просто… хотела ближе подойти. К тебе… чтобы… подсунуть записку. Я ведь понимала, что ты просто спал и это неопасно. Больше тревожило, почему ты ночами не спишь. Почему ты не спал в ту ночь?       Она смотрела с таким участием, с беспокойством. Мне казалось, что не было этих полутора недель разлуки с ней. Как же меня тянет к ней. Просто как магнитом, какой-то неведомой силой. Тянет, разрывает внутри и приклеивает к ней по кусочку, с каждым днём всё крепче и крепче. Это страшно, но безумно нужно!       Так хотелось сказать ей правду, рассказать про огонь, про то, как я люблю наблюдать за ним, как я сидел у камина и думал о ней. Но я сказал лишь несколько слов.       — Я скучал по тебе.       Ком сдавил горло. Я так испугался. Испугался этой правды и больше не мог смотреть ей в глаза. Отвернулся, уставившись в ряд коричневых дверей кабинок. Обратно эти слова не заберёшь, а что теперь делать со сказанным, я не знал.       Я чувствовал, как она подходит ближе. Даже не видел, не слышал, просто чувствовал. Грейнджер положила свою маленькую ладонь на моё плечо, чуть выше локтя. И показалось, что меня пронзило молнией, не уверен, но, кажется, я вздрогнул. Ощутил её дыхание на своём лице. Она маленькая, её лоб на уровне моей шеи, я взглянул ей в глаза, такие близкие, горящие, как сияющие огоньки. И я накрыл её ладонь своей, чувствуя, как всё внутри переворачивается. Это счастье даже больше, чем тогда перед матчем, когда она пришла из будущего, потому что сейчас она не боялась за меня.       — Я тоже скучала, Драко, — тише шёпота произнесла она, её дыхание дрожало, прерывалось. — Я… думаю о тебе всё время. Зачем ты пошёл за мной тогда, на первом курсе?       Это воспоминание такое яркое. Я уже сотню раз перечитывал его в дневнике.       — Потому что… не мог иначе, — шепнул я.       И она нежно улыбнулась, приподнялась на цыпочки, закрыла глаза и так невесомо коснулась губами моей щеки, что мне захотелось завыть от восторга, от ощущения этой шёлковой мягкости её губ на коже. А потом Грейнджер уткнулась лицом в моё плечо, и я обнял её, с блаженством ощущая, как её маленькие руки проскальзывают по моей спине. До мурашек, до дрожи, до искр перед глазами.       — Мне кажется, — шепнула она. — Мы погубим друг друга.       Я улыбнулся, осторожно коснулся губами её виска.       — Я не допущу этого, — прошептал я. — У тебя всё будет хорошо.       Она подняла на меня удивлённые, полные надежды глаза.       — Думаешь, это возможно? Чтобы… мы были вместе?       — Я очень этого хочу, Грейнджер, — шептал я. — Только нужно подумать. Мы должны быть осторожны, пока не сможем… сбежать.       Эта мысль поразила меня. Откуда она взялась? Она вспыхнула в груди, как яркое солнце, которое ослепило.       — Сбежать? — улыбнулась она, словно ушам своим не верила. — Как? Куда?       — Ну, мы же станем взрослыми, — ухмыльнулся я. — А пока будем прятаться, чтобы… нас не разлучили. Ты сможешь?       Её глаза сияли, мне казалось, что я уже очень давно не видел её такой счастливой, и чувствовал себя так же, как она.       — Это полный бред, Малфой, — усмехнулась она. — Но мне почему-то так нравится этот бред. Я смогу. Смогу.       Она прижалась к моей груди, обняла крепче, так сладко вздохнула, и мне казалось, что я лечу. Что крылья за спиной просто огромные, белоснежные, сильные. Так хотелось сохранить этот момент. Остановить его. Замереть вот так, держа её в своих объятиях. Моя маленькая Грейнджер! Ну почему мы ещё такие мелкие? Почему? Это осознание портит всё, всю нашу жизнь.       — Нужно уходить, Драко, — шепнула она. — Будет просто ужас, если нас увидят вместе. Знаю, это трудно, но придётся оставить всё как есть. Нам некуда бежать. Никто нам не поможет. Твои родители…       Я знаю, это было что-то странное, какая-то нездоровая и совсем не моя решительность, но в тот момент мне так хотелось просто не думать обо всём этом, и я обнял ладонями её лицо, смотрел в глаза и не мог насмотреться.       — Однажды всё изменится, — прошептал я. — Обещаю тебе. Всё будет по-другому и родители… им придётся смириться.       — С чем? — грустно ухмыльнулась она. — С тем, что ты дружишь… с грязнокровкой?       Я сжал губы, это слово резануло по сердцу. Опять.       — Ты не просто мой друг, Грейнджер. Я… должен тебе сказать…       Ужас застыл в её глазах, её маленькие пальцы коснулись моих губ.       — Не говори, не надо.       Я отрицательно покачал головой. И я почти уверен, почти уверен, что готов был сказать, что кроме неё мне ничего не нужно в этом мире. Что я жить не могу без неё, что все дни и ночи думаю только о ней. Всё остальное просто жалкое недоразумение.       — Рано что-то решать, — уверенно, но мягко заговорила она. — Слишком рано. Мы… ещё не готовы. Мы просто подростки, согласись.       Она опустила руку, но мне казалось, что на губах так и остались отпечатки её пальцев.       — Благоразумие — твой конёк, — ухмыльнулся я. Грейнджер повела плечами, освобождаясь от моих рук.       — Мы должны быть благоразумны. Даже если не хочется, — грустно улыбнулась она. — Твой факультет, родители, мои друзья — никто нас не поймёт и не поддержит, я уверена.       — Гойл на моей стороне, — спокойно ответил я. — И, даже если Пэнси в курсе — она ничего против не говорит и не осуждает меня.       — Это странно, — недоверчиво прищурилась она. — Может быть… С другой стороны, она ни слова не сказала, когда я предложила тебя разбудить. Уверена, она должна была орать и возражать в первых рядах.       — Вот видишь! — ухмыльнулся я, дёрнув плечом.       — Но так тоже продолжаться не может.       Она опустила глаза, села на скамью посреди раздевалки.       — Нам вовсе необязательно совсем не общаться, — садясь рядом с ней, ответил я. — Есть Астрономическая башня… и озеро.       Она с надеждой взглянула мне в глаза, и мне почему-то стало так весело, что улыбку пришлось срочно прятать. Я взглянул на её руку, опиравшуюся на скамейку. Так и тянуло прикоснуться к этим маленьким пальцам. И я взял её за руку, слушал её прерывистое дыхание. Как же это было приятно — быть рядом с ней.       — Они не выпускают меня из вида, — устало вздохнула она. — Боятся, что ты причинишь мне зло, обидишь.       — А ты не злись на них. Сделай вид, что всё хорошо, как будто тебе плевать. А ещё лучше, — я ехидно ухмыльнулся, — начни их учить. Читать лекции, нотации, говори побольше об уроках… Особенно о тех, которые им неинтересны. Они сами сбегут.       Я взглянул ей в глаза. Грейнджер смотрела на меня так радостно!       — Точно! Ты прав! Нет, они хорошие ребята, друзья замечательные, но Древние руны будут для них пыткой.       Мы услышали, как открылась входная дверь в раздевалку, и раздался голос Уизли.       — Гермиона, ты здесь?!       Я вскочил. Грейнджер тоже.       — Иди сюда! — зашептала она и потащила меня по проходу, затолкала за шкафчики, чтобы спрятать. — Он не войдёт в женскую раздевалку, но ты всё равно выжди минут пять.       А потом она вдруг обняла меня, крепко обвив руками мою шею. И я прижал её к себе сильно, как только мог, чтобы не сломать её тоненькую талию. Блин! Это был самый чудесный момент!       — Гермиона! — требовательно ныл Уизли.       — Я так рада тебя видеть! — прошептала она прямо мне в ухо, и по всему телу пробежали мурашки.       — И я тебя, — шепнул я в ответ.       Она улыбнулась и прокричала:       — Рональд, не входи, я не готова!       — Что ты тут застряла? Мы уже переволновались!       — Сейчас! У меня просто волосы были мокрые!       — А высушить нельзя было? — ворчал он, пока она быстро надевала куртку, шапку и забирала сумку из шкафчика.       — Заклинание сушки превратит меня в огородное пугало! — усмехнулась она.       Грейнджер распахнула дверь.       — Я готова, идём. Когда вы уже прекратите меня пасти, я не маленькая! — возмутилась она.       — Этот Малфой куда-то делся. Мы уж думали, он где-нибудь здесь. Гарри ищет в замке. Блин, не делай так больше, Гермиона. Это нечестно!       — Нечестно за мной ходить хвостом. Я могу за себя постоять. Малфою на меня наплевать…       Дверь за ними захлопнулась.       Как она и сказала, я постоял в этом дурацком углу минут пять, словно метла какая-то. Но это было так забавно. Думал о ней, никто не мог помешать. Я вдруг понял, что от меня пахнет её шампунем, то ли ромашкой, то ли ещё каким-то цветком. Вспоминал её плечи, волосы, ноги, и в груди всё сжималось, дыхание перехватывало.       Не понимаю, почему мне нравится эта игра, эти идиотские прятки, конспирация. Мы, как два лукотруса, прячемся от посторонних глаз. А посторонние — все. За ужином мы ни разу не пересеклись взглядом, но зато я видел, как Грейнджер, с очень умным видом что-то втирала Поттеру и Уизли. Очкарик изо всех сил пытался слушать, а Уизли под конец упал на стол от тоски. Такими темпами, я думаю, она очень быстро от них отвяжется.       Я так жду возможности снова увидеться с ней. Знаю, нам будет трудно всё это решать и продумывать, договариваться, но я сделаю что угодно, только бы Грейнджер была со мной.