Я — Драко Люциус Малфой

      16 ноября.       Только лишившись этой маленькой, совсем крошечной возможности общаться с ней через Минни, я в полной мере осознал — насколько этого было безумно много. Одна строчка в день. Эти маленькие аккуратные буквы были лучиками тепла, согревавшими весь мой день. Записки, такие простые, но наполненные её чувствами, мыслями, словно звучали во мне: «Тебе не досталось от Снейпа?» «Живоглот не дал мне ночью спать, мурчал и мурчал под ухом, бессовестное создание». «Что-то случилось? Ты был грустный сегодня».       Я слышал её голос каждый раз, когда читал эти строчки. А теперь их нет. Всё, что нам осталось — украдкой смотреть друг на друга. Мимолётно, еле заметно. Так мало. Я, кажется, где-то на уровне интуиции ощущаю её взгляд на уроке или на перемене. Чувствую неожиданно, что внутри как будто всё обрывается. Дыхание перехватывает, и я ищу её в толпе, ловлю нежный взгляд, всего на секунду — и она исчезает.       Это болезненно и классно одновременно. Я и не думал раньше, что она — мой воздух. Мне становится всё труднее дышать с каждым днём, потому что боюсь. Боюсь, что она отдалится. Что забудет. Что я стану ей не нужен.       Единственный способ хоть как-то привлечь её внимание — это докопаться до Поттера или Уизли. Буквально вчера, когда эти олухи плелись по коридору, загруженные каким-то явно нерешаемым вопросом, заметил, что Грейнджер несётся за ними из библиотеки — у неё в руках была стопка книг.       — Похоже, кое-кто готов уступить победу в турнире Диггори или Краму! — усмехнулся я, выходя им навстречу. Грейнджер замерла в двух шагах от нас, её глаза стали огромными, и она одними губами попыталась дать понять, чтобы я прекратил. Но не тут-то было. — Что ты раскис, Поттер, не по плечу тебе ноша? Какого же ты хрена полез? Лёгкой славы захотел?       — Отвали ты, Малфой! — рыкнул Уизли, Поттер даже сообразить ничего не успел. — Люди заняты важным делом, а ты, иди, отрывай головы паукам.       — Че-е-его! — усмехнулся я. — Ах, да! Ты же боишься жалких букашек, Уизли! Какая прелесть! «Мамочка, спрячь меня! Паук!» — противным голосом пропищал я. Грег, Винс и Блейз расхохотались. Грейнджер гневно сияла глазищами. Какая же она была красивая в этот момент!       — Ты нихрена не смыслишь, Малфой, — проворчал Поттер. — Ведёшь себя, как идиот.       — Неужели?! — приподнял я подбородок, блин, как же классно, что я становлюсь всё выше, а этот лохматый болван всё ещё мелкий, как домовик. — Ты рожу-то свою видел? От задумчивости, разве что слюни не текут…       — Прекрати, Малфой! — сквозь зубы прорычала Грейнджер.       — Какая грозная кошка, — усмехнулся я.       Это был тот момент, когда я мог вдоволь на неё насмотреться. Она не отводила взгляда, пока я в наглую разглядывал её сверху вниз и обратно. Потом она сильно покраснела, смутилась, отвела взгляд, уставившись на Поттера.       — Не обращай внимания, Гарри. Идём, я кое-что нашла.       Она ухватила его за рукав и потащила по коридору прочь. Уизли поплёлся за ними, то и дело злобно оглядываясь.       — Иди-иди! — засмеялся я ему вслед. — Грейнджер на раз решит все твои проблемы!       Мои друзья расхохотались, а она резко обернулась, буквально убивая меня взглядом. Не знаю, почему я так люблю эти минуты, но уверен только — так никто нас не заподозрит. Она буквально ненавидит меня, когда цепляю этих неудачников.       А сегодня у них была тренировка. Наконец-то — ещё один повод поглядеть на Грейнджер без всяких ограничений. Но это ведь было ещё не всё. Виктора тоже пригласили.       В последнее время он совершенно от всего отстранился. В гостиной у нас надолго не задерживается. Ажиотаж вокруг его персоны поутих, только несколько девчонок по нему усердно вздыхают. Виктор всё больше где-то пропадает, и кажется мне, что надо бы проследить, куда он исчезает.       На стадионе опять собралась куча народа.       Гриффиндорцы вышли на поле в полном составе, включая Грейнджер. До чего забавно она выглядит — самая маленькая среди всех игроков. Близнецы по правую и левую сторону от неё делали её ещё меньше — такой хрупкой. Никогда в жизни не подумаешь, что эта малышка загонщик. У неё и бита меньше, чем у Уизли, но зато какая уверенность в глазах! Я смотрел на неё и безмерно гордился. Моя девчонка — крутая загонщица!       Грег вдруг так пнул меня ногой, что я в ответ двинул ему так же.       — Что за привычка тупая! Закругляйся! — прошипел я.       — Прекращай на неё пялиться! — сквозь зубы процедил он, потирая ушибленное место. — Знаешь, как видно! Не тупи!       Я хмыкнул, отвернулся. В этот раз всё было по-другому. Виктор уже был на стадионе раньше всех. Кажется, он успел полетать и размяться. Когда гриффиндорцы взлетели, очень быстро стало ясно, что Грейнджер сегодня за загонщика противника. Она должна была не только пытаться выбить игроков своей команды, но ещё уворачиваться от яростного нападения обоих Уизли.       Твою мать! Я думал отдам Мерлину душу, глядя на это! Как она летает! Шустрая, проворная. Грейнджер вытворяла такие пируэты, что ни мне, ни Поттеру не снились. Она смеялась всякий раз, когда бладжер, со стоном отбитый ею, задевал кого-то из охотников. Девчонки шутливо грозили ей кулаком и орали:       — Молодец, Гермиона!       Уизли свистели так оглушительно, что барабанные перепонки вылетали. Они вовсе не в шутку лупили по бладжерам, целясь в неё. А она хохотала, запрокидывая голову и обзывая их мазилами. Никогда ещё не видел такой весёлой тренировки. Поттер скучал, потому что снитч долго не появлялся, пока уже мадам Трюк не вызвала снитч специальным заклинанием.       Виктор облетал поле всё время. Мне казалось, что он неспроста так движется. Он всё время был рядом с ней, неподалёку, но на таком расстоянии, чтобы не вмешиваться в игру. Как же он меня бесит! Вцепился в мою девчонку, как нюхлер в золотую монету. Это стало очевидно, когда бладжер задел плечо Грейнджер, и она выронила биту. Виктор сорвался с места следом за ней, когда она понеслась вниз, пытаясь её догнать. Потом резко затормозил и вернулся на исходную, поняв, очевидно, что ей ничего не угрожает.       В груди ныло от досады. Я так надеялся, что мне всё это просто казалось, что Виктор не станет проявлять к ней интереса. Но я ошибся.       Поттеру понадобилось минут пятнадцать, чтобы поймать снитч. Зрители ликовали. Вратарь был недоволен — его тренировка точно прошла неважно. Вуд был несобран, пропускал квоффлы один за другим. Похоже, пора ему покинуть вратарский пост. Сдача ЖАБА на носу — какой ему квиддич?       После тренировки гриффиндорцы обнимались, хвалили друг друга, особенно её. Грейнджер цвела, как цветок в саду — такая румяная, весёлая, растрёпанная, но счастливая. Такого труда стоило просто собраться с духом и уйти в замок вместе со всеми. Но я видел, как все игроки их команды рассаживались на трибунах. Ведь не могли же они пойти в раздевалку — у Гриффиндора смешанная команда, это у нас нет девчонок. К ним направился и Виктор. Я задерживался сколько мог, всё что смог услышать, это его слова:       — Ваши загонщики настоящие бойцы. Я потрясён, мисс…       — Грейнджер, — весело ответила она, потом смутилась и добавила тише: — Гермиона Грейнджер, сэр.       Гойл буквально силой уволок меня оттуда, всю дорогу бубня, что я веду себя глупо.       Да. Я веду себя глупо. Сам знаю. Я бы всё на свете отдал, чтобы остаться там, услышать, что Крам говорил им. А главное, что и как сказал ей. Что, если она увлечётся? Он - знаменитость, такой уверенный и... ему нечего скрывать. Он защищал её перед слизеринцами, совершенно не смущаясь. А что я? Даже общаться с ней открыто не могу. Неудачник.       Как же стало мерзко при мысли о том, что он прикоснётся к ней, что обнимет своими лапами мою маленькую девочку... это невозможно! Просто невозможно! Она не позволит, не должна позволять, если я хоть что-нибудь значу для неё. Грейнджер! Ну почему именно ты вошла в мою жизнь? Зачем всё так сложно?       21 ноября.       Я твёрдо решил, что мне это необходимо. Дезиллюминационные чары. Пусть это не самая идеальная маскировка, но мне просто необходимо иметь возможность скрываться. Такая магия общедоступна, в ней нет ничего противозаконного, и тем не менее нужно было найти информацию самому, не привлекая внимание, потому я не стал тревожить мадам Пинс, а пошёл в секцию заклинаний.       В библиотеке было немноголюдно, но в каждой секции находилось по несколько человек — обычное явление в будние дни, многие готовятся к урокам. Проходя по рядам, заметил Виктора, он, стоя у стеллажа, листал какую-то книгу. Здесь же было несколько француженок, гриффиндорцы в разных секциях. Не люблю, когда кругом народ, но что поделать — общественное место.       Пройдя в нужную секцию, на секунду замер, чувствуя, как вспыхиваю изнутри, словно факел.       Грейнджер сидела за одним из столов и усердно писала в явно нешкольной тетради. Рядом с ней, буквально через два стола, устроился тот самый Кармайкл. Он что-то читал, и казалось, они заняты по-настоящему.       С трудом вздохнув, свернул к нужному стеллажу и стал искать книгу, если это можно назвать поисками. Я не мог отвести от неё взгляда. Для этого требовались просто невероятные усилия. Мне хотелось лишь одного — чтобы она меня заметила, взглянула хоть на секунду, и я бы успокоился. Но она не поднимала головы от своей тетрадки, то и дело макая перо в чернильницу. Заставил себя сосредоточиться и стал выбирать книги. Сложив несколько в стопку, сел за стол ярдах в пяти от неё. Мог бы придвинуться ближе, но это было бы уже подозрительно — Малфой ни за что не сел бы рядом с маглорождённой. От этого на душе так скверно, но зато её было очень хорошо видно. Стал настойчиво изучать содержание. Старался сосредоточиться. В конце концов мне это нужно, чтобы иметь возможность общаться с ней, появляться там, где она может быть, и не привлекать к себе внимания. Это нужно нам.       Внезапно почувствовал её взгляд — это всегда происходит одинаково: снова ощущение падения, остановка дыхания, жар внутри. Я осторожно взглянул на неё и понял, что она уже отвела взгляд — её лицо полыхало, а дыхание было таким глубоким, что на расстоянии было видно, как поднимаются её плечи. Грейнджер прикусила губу, стараясь сдержать улыбку. Это было так волнительно. Я забыл об осторожности, не сводил с неё взгляда, пока не убедился, что она не поднимет глаз, но замершее в её руке перо говорило лишь об одном — она больше не может думать ни о чём, кроме меня. Как же это круто! Хоть бы словечком перекинуться! Но нет. Она глубоко вдохнула, обмакнула перо в чернильницу. Её лицо стало серьёзным, спина выпрямилась, и Грейнджер продолжила писать как ни в чём не бывало.       Кармайкл посидел ещё минут десять и, хвала Салазару, просто свалил, очевидно поняв, что Грейнджер не до него. Но я то видел, какой взгляд он бросил на её макушку, когда выходил из секции — разочарованный, усталый, как будто не оправдались его самые заветные надежды.       «Давай, давай, вали отсюда», — мелькнула злорадная мысль.       Мне стало спокойнее, конкурент — хоть вряд ли его можно так назвать — ретировался, и я даже смог сосредоточиться на том, что изучаю. Наконец-то нашёл дезиллюминационное заклинание сразу в двух книгах. Принялся читать, когда услышал тихий низкий голос Виктора.       — Прошу прощения, мисс, вы мне не поможете?       Кажется, у меня сердце остановилось, а потом заколотилось так, что даже затошнило. Я поднял глаза, забыв о книге.       Виктор остановился напротив Грейнджер, на почтительном расстоянии. Её лицо полыхало. Она удивлённо смотрела на Виктора, как будто глазам своим не верила, моргнула пару раз, вздохнула.       — Если смогу, сэр, — спокойно ответила она.       — У меня есть, как это сказать… трудность, — с этим своим ужасным акцентом произнёс он. — В этот год экзамен. Наш курс готовит сложные зелья. Мне нужна книга, но её не найти здесь.       У меня внутри всё стиснулось от того, каким интересом вспыхнул её взгляд. Крам — хитрец! Вот чем он занимался всё это время — изучал её интересы, знает, чем завлечь. «Грейнджер, малышка! Не будь такой наивной!» У меня в висках стучало от гнева и тревоги.       — Какая именно книга, сэр? — тихо спросила она.       — «Сильнодействующие зелья» Финеаса Борна, — ответил Виктор, и у меня внутри воскресла вся нецензурная брань, какую только знаю.       — Оу… — выдохнула она, снова зарумянилась, опустила глаза. — Видите ли, сэр, кхм, эта книга хранится в Запретной секции. Вам нужно получить разрешение взять её у декана. Такие правила, — она прочистила горло, очевидно очень волновалась, снова взглянула на него. — Поскольку вы находитесь здесь как гость, можете обратиться к любому из деканов наших факультетов. Например, к профессору Макгонагалл или Снейпу. Ещё есть профессор Флитвик и профессор Стебль. Все они уполномочены дать вам доступ к Запретной секции, поскольку вы обучаетесь на седьмом курсе.       — На восьмом, мисс, — учтиво улыбнулся он. — Наш институт устроен немного иначе.       — Правда? — улыбнулась она.       Любопытство в её голосе просто убило. Не мог отвести взгляда от этой жуткой картины. Грейнджер, мило беседующая с Крамом, просто разрывала моё сердце в клочья. Она вдруг спохватилась, опустила глаза.       — Что ж, — она снова откашлялась, облизнула губы. — Полагаю, вам нужно обратиться к кому-то из деканов. Я не смогу вам помочь, сэр.       — Просто Виктор, — улыбнулся он. — Вы уже очень помогли, Гермиона, благодарю, — и он почтительно склонил голову.       Её лицо горело, словно спелое яблоко.       — Рада помочь… Виктор, — вымученно улыбнулась она.       Крам развернулся и ушёл.       Я глаз с неё не сводил, наблюдая, как она глубоко дышит, прикладывает ладони к алым щекам. Она бросила на меня немного испуганный взгляд и уже хотела что-то сказать, но тут возник Гойл. Кажется, в этот момент я забыл, что он мой друг. Просто взбесился, а он заговорил, как будто так и надо:       — Слушай, Драко, Винс раздобыл мерзейших пауков, — весело начал он. — Огромные, как взрывопотамы. Ты бы видел! Уизли бросил свою сумку во дворе, идём быстрее!       Громкий хлопок. Грейнджер закрыла свой толстенный фолиант. Гойл резко обернулся и шёпотом выругался, очевидно, он не заметил её, когда пришёл.       — Спасибо, мистер Гойл! — ядовито процедила она и бегом понеслась к выходу, бросив свои вещи на столе.       — Блин, Грег, ты идиот! — воскликнул я.       — Твою ма-а-ать! — разочарованно завыл он.       — Всё! Весь сюрприз испортили! Винс нам этого не простит, — прошептал я.       — Надо её перехватить! — выпалил Грег и хотел броситься за ней следом, я схватил его за рукав и вскочил, опрокинув стул.       — Я тебе перехвачу! — прошипел я. — Только тронь её — прибью!       — Мы твои друзья, между прочим! — затараторил Грег. — Ты уже совсем сдвинулся? Тебя не бесит, что она так опекает рыжего?       — Бесит! Но ты не должен ей вредить, ясно?       — Винс расстроится! — простонал Грег.       — В следующий раз по сторонам смотри, прежде чем болтать! — настойчиво прохрипел я. — Думаешь, мне не хочется увидеть это зрелище? Хочется! Представляю, как Уизли бы орал. Но Грейнджер трогать не позволю. Извини!       Грег только вздохнул и поплёлся к выходу.       Это было какое-то наваждение. Растёр лицо ладонями, пытаясь отогнать от себя этот болезненный образ — Грейнджер, заинтересованно общающуюся с Крамом. Похоже, он начал действовать. Спокойно, продуманно, издалека. Плевать мне, что там будет с Винсом и его пауками, как будет оправдываться Грег. Я был, как будто в тумане. Поднял стул, подошёл к её столу, где она бросила свои вещи. Тетрадь была закрыта, но было слишком любопытно. Приоткрыл страницы, сразу попадая на последнюю заполненную.       …магические существа, обладающие для земных обитателей непонятной речью, такие как русалки, гриндилоу, красные колпаки, горные тролли и другие. Это обусловлено не только их интеллектом, но и артикуляционными особенностями…       — Что ты делаешь? — её ладонь ударила по моей руке, захлопывая тетрадь. — Мало того, что вредишь моим друзьям, ещё и шпионишь?       — Чего? — возмущённо прошипел я. — Кто кому вредит? Если бы не я, Грег бы сейчас где-нибудь прижал тебя к стенке, пока Винс пауков в сумку к Уизли подкладывал.       — О-о-о! Да что ты? Я должна тебя поблагодарить? — скрестила она руки на груди. — Оставь моих друзей в покое! Гарри и так трудно, ты ещё…       — Как я могу по-другому тебя увидеть, Грейнджер… — зашептал я, но тут в проходе появилось двое когтевранцев, сразу обративших на нас внимание. Грейнджер, бросив на них встревоженный взгляд, быстро начала складывать в сумку свои тетради, чернила и перья. Повысив голос, выпалила:       — Не смей трогать мои вещи, Малфой! Отвали!       — Нехрен раскидывать своё барахло, дура! — прорычал я, а когтевранцы тут же потеряли к нам всякий интерес.       — Ты всё испортишь! — почти беззвучно прошептала Грейнджер, при этом бросив на меня укоризненный взгляд, и быстро пошла к выходу.       Как всё это мерзко! Эти глупые тайны, прятки, попытки улизнуть, скрыться, притвориться. Не хочу жить с постоянным ощущением, что наша жизнь на грани. Не хочу видеть, как другие парни совершенно открыто пытаются добиться её внимания, тогда как я просто ничто, воздух, призрак в её памяти.       Что мне делать? Рискнуть? Открыться? Оказаться на другом конце света? Жить с надеждой, что однажды украду её у этого мира? Дождётся ли она? Сможет ли понять? Ненавижу все эти вопросы. Никчёмность просто сжигает изнутри. Я ничего не могу. Ничего.