Я — Драко Люциус Малфой

      19 августа.       Наконец-то дома снова тихо и спокойно. Мне хоть и приходилось наведываться — родители требовали, чтобы я проводил дни дома, «оказывая почтение гостям», — но ужинал я всегда у Гойлов, чему, как ни странно, очень даже радовались родители Грега. Не хочу думать, что дело в отце и его приближённости к Тёмному Лорду. Не хочу, но иначе и быть не может. Даже Грег заметил, что как-то они слишком интересуются мной и делами моих родителей. Сначала я думал, что он ревнует, Грег в ответ только постучал себе кулаком по лбу и упрекнул меня в «слишком высоком самомнении».       — Сейчас все будут перед тобой юлить и заискивать, — усмехнулся он. — Как же! Такой крутой отец! Он и так был, а теперь ещё больше.       — По-моему есть маги и ближе к Тёмному лорду, — отвечал я, развалившись в кресле в его комнате. — Яксли, например.       — Яксли не так богат, как твой отец. Да и влияние не так велико.       — А может, твои родители просто шпионят? — усмехнулся я. — Хотят найти слабые места и занять место моего отца? Пока такое никому не удавалось.       — Ты совсем? — осуждающе уставился он на меня. — Никто не хочет на место твоего отца — издеваешься? Кому охота такую ответственность на себя брать? Только идиотам! — он тут же осёкся, а я ощутил неприятный осадок на душе. — Я не хотел сказать, что твой отец идиот, — стал оправдываться он.       — Знаешь, Грег, мне кажется, что никто не выбирает, на каком месте оказаться. — Он потупился. — Тёмный Лорд сам решает, кого приблизить, кого отдалить.       — Ладно, ты прав, — махнул он рукой. — Хорошо, что нас это всё не касается.       — Не будь наивным, Грег, — невесело усмехнулся я. — Раз это наших родителей касается, значит, и нас тоже. Ещё год, и нам уже даже в брак можно вступать…       — Ага! — усмехнулся он. — А вне школы колдовать нельзя. Женись! Но не колдуй! Запрещено!       Мы рассмеялись. Это и в самом деле звучит ужасно глупо.       — Ладно, — выдохнул Грег, — жениться тоже нельзя, на самом-то деле. Только с разрешения родителей. Салазар Великий! Как дожить уже до этой свободы.       — Тебе плохо живётся? — усмехнулся я. — Какая нафиг свобода? Ты в это веришь? Родители никогда не дадут нам свободу. Ты единственный наследник, как и я.       — Ой, было бы тут что наследовать! — закатил он глаза.       — Да уж конечно! — многозначительно воскликнул я. — Поместье, территория, счёт и хранилище в банке — просто мелочи!       — В сравнении с твоими…       — Так, вот не начинай, а то начну думать, что ты завидуешь, — скривился я.       — Ты прав в одном. Свободы нам не дадут, — грустно вздохнул Грег. — Пэнси выдадут замуж, как пить дать.       — Можешь объяснить, почему ваши родители против? Её-то понятно, а твои чего?       Грег развалился на кровати, долго смотрел в одну точку на потолке.       — Им кажется, что она слишком властная. Не хотят, чтобы я стал подкаблучником. Говорят — жена должна быть покладистой, послушной, чтобы не она руководила, а я.       У меня в голове сразу началась какая-то карусель. Попытался вспомнить, не пытается ли Грейнджер мной руководить, и вспомнил массу случаев, когда она это делала. Попыток была тьма. Да только и я настаивал на своём. Какая из неё получится жена? Кто же знает, от чего это зависит? Сейчас она такая — старается найти решение хорошее для всех. А в детстве она была такой же упрямой, как и я. Мы меняемся. Я меняюсь. И Гермиона очень изменилась. Ещё пара лет, и она, возможно, будет уже совсем другим человеком.       — Пэнси не дурочка, — спокойно заговорил я. — Если… она тебя любит, не станет подавлять. Наоборот, будет поддерживать, помогать, как сейчас. Она тоже изменилась. Помнишь, какая она была до третьего курса? Вредная, заносчивая. Да мы все такими были. Сейчас… всё как-то иначе.       — Наверное да, — вздохнул Грег. — Может, они ещё изменят своё мнение. И её родители. Я ведь тоже стараюсь.       — Всё будет нормально. Уж вам-то на роду написано — чистокровным легко вступать в брак. Не то, что нам.       — Ты об этом думал? — Грег резко приподнялся на локте, а у меня внутри всё заполыхало. Что, блин, за тема? А Гойл с ужасом шептал: — Думал о том, чтобы жениться на Грейнджер? Да ты спятил! Твои родители никогда не должны узнать! О благословении даже не мечтай! Ты знаешь, что с ней будет? Даже если бы Тёмный Лорд не вернулся, тебе никогда не светит…       — Просто помолчи! — прорычал я, жутко разозлившись. — Думаешь, я идиот? Думаешь, ничего не понимаю?       — Блин, Драко! — простонал он, заваливаясь на кровать. — Вот ты попал!       Внутри всё горело. Не хотел обо всём этом думать. Не собирался, но этого не избежать. Придётся думать так или иначе, ведь время идёт. Я и правда хочу этого, хочу, чтобы она была со мной, чтобы всё было так, как надо. Да только она не та. Не та девушка, на которой можно жениться чистокровному — такому, как я. Просто невозможно! Я не знаю, как буду решать эту проблему. Мне пятнадцать, глупо сейчас об этом думать. А она сказала, что верит в наше будущее, и как я должен не думать после этого?       Сейчас я дома, но мне всё больше кажется, что этот дом становится клеткой — моим Азкабаном. Родители при мне не обсуждают никаких важных дел. Все разговоры только о предстоящем учебном годе, каких-то семейных вопросах. Чувствую себя лишним. Мама, вроде, общается со мной как обычно, но у меня впечатление, что она тщательно подбирает слова, думает прежде чем говорить, будто каждое её слово опасно. Это так напрягает!       Как же хорошо и спокойно было раньше, до всего этого. Не знаю, может, я просто был мелкий и нихрена не понимал. А теперь вся жизнь как на вулкане — невозможно угадать, когда тебя сожжёт.       Привет!       Ты не представляешь, что произошло! Сегодня я и мой друг — мой второй друг, надеюсь, ты понимаешь, о ком я — получили совиной почтой значки старост! Можешь себе представить? Я — староста факультета! Не то чтобы я очень удивлена, ведь я, объективно, лучшая студентка по успеваемости на курсе. Плюс неплохо играю в квиддич. Мерлин! Я так взволнована! Признай, что это невероятно приятно, всё равно, что удостоиться награды. Меня всегда беспокоила дисциплина в школе, и теперь есть возможность как-то повлиять на ситуацию.       Прости, я, может, чрезмерно эмоционально всё воспринимаю.       Надо успокоиться. Мне так не терпелось поскорее тебе сообщить, и я подумала, что ты ведь тоже лучший на курсе и на своём факультете среди мальчиков, и почти уверена, что ты тоже назначен старостой. Это было бы логично. Если тебя не назначили, то это ужасно несправедливо!       Прости. Я мелю какой-то бред. Это всё от волнения и спешки. Мне нужно отправляться домой, должна же я перед учебным годом провести время с родителями. Ох, внутри всё так и скачет, как сумасшедший снитч.       Когда будешь отправлять сову, скажи ей мой домашний адрес. Уже сегодня вечером я буду дома.       Обнимаю тебя всем сердцем! ♡ 22 августа 1995 г.       Привет!       Читал твоё письмо с улыбкой до ушей. Ты и правда слишком уж разволновалась из-за этого дурацкого значка. Подумаешь — награда. На самом деле это просто то, что должно было случиться. Закономерность. Ты лучшая, и было невозможно назначить кого-то другого. Я рад за тебя и хочу поздравить. Лично. При встрече.       А вот назначение твоего «второго рыжего друга» меня удивило. Чем он это заслужил? Тем, что постоянно у тебя списывает? Или тем, что дрыхнет на уроках? Он же малахольный! Извини, но это правда! Я бы меньше удивился, если бы старостой назначили твоего «очкастого друга». Неважно. Вашему декану виднее.       И ты права. Мне тоже прислали значок, как и моей подруге. Она тоже мне сообщила об этом с не меньшей радостью.       В любом случае — это большой плюс. А знаешь почему? Потому что мы сможем чаще видеться. Все эти собрания старост с их отчётами и обязанностями, а если учесть, что твой «рыжий друг» вечно тупит, у нас реально есть шанс встречаться. Тихо и незаметно. Мы даже можем ходить по школе в вечернее время, когда все уже сидят по гостиным, и нам слова никто не скажет. Есть ванна старост, где мы можем прятаться без всяких препятствий. Разве это не классно?       Дисциплина? Да ты шутишь! Какое это имеет значение, если у нас есть привилегии, которых нет у других студентов?       Малышка! Ты ужасно меня развеселила! Среди всей этой тоски, которая уже достала, ты — словно луч солнца. Я правда рад, что всё теперь будет немного иначе.       Родители запланировали покупку школьных принадлежностей на 26 августа в первой половине дня. А значит, я буду там. Если тебе удастся договориться со своими, то мы сможем увидеться ещё до школы. Надеюсь, мои не перенесут дату.       Как же я жду встречи! ♡ 23 августа 1995 г.       Привет!       Знаешь, я иногда забываю, каким ты бываешь. Серьёзно. Только не пойми неправильно, но твоё отношение к будущим обязанностям меня несколько возмутило. С одной стороны — ты прав. Привилегии — это хорошо. Ванна старост, возможность свободно ходить по школе. Но, знаешь, правила не для того придумали, чтобы их нарушать. И не смейся, ясно? Мы не должны забывать об осторожности! Как-то ты странно цинично ко всему этому относишься.       Что с твоим настроением? Всё плохо, да? Случилось что-то неприятное? Мне так жаль, если тебе приходится участвовать в чём-то предосудительном. Пожалуйста! Береги себя! А главное, прошу, не будь злым! Ведь я знаю тебя настоящего — доброго, искреннего. Не смейся надо мной. Это обидно.       Оставайся собой!       Как же я хочу написать твоё имя. Написать сотню раз! Я так скучаю! И чувствую, что эти два месяца дались тебе непросто. Мне тоже. Но уже очень скоро мы снова будем рядом. Родители согласились поехать за покупками 26-го, а значит, у нас есть шанс увидеться, пусть хотя бы на расстоянии.       Я люблю тебя. ♡ 24 августа 1995 г.       Прости меня, если обидел.       Знаешь, я и не думал смеяться над тобой.       Но ты права, настроение у меня и правда было не самым лучшим. Дома тяжело. Всё не так, как прежде. Не представляешь, какая здесь напряжённая обстановка, невольно становишься заложником этого настроения.       Обещаю, я постараюсь думать лишь о том, что скоро мы снова будем вместе. Осталось каких-то шесть дней. Я даже не знаю, что может порадовать меня больше, чем скорое возвращение в школу.       Безумно хочу тебя увидеть! А как хочу обнять тебя, моя маленькая! Уверен, с тех пор как мы встретились летом, ты ни капельки не выросла. И вообще, я думаю, что ты не вырастешь больше. Так и останешься крошкой.       Прошу, подумай хорошенько! Может быть, стоит уже прекратить подвергать себя опасности? Уходи из команды! Что такое твоя сила, в сравнении с силой удара наших загонщиков. Знаю, ты хочешь играть, но не представляю, как это пережить. Мне придётся пить Умиротворяющий бальзам, чтобы на поле выходить, а это точно плохо скажется на игре.       Вот такое у меня сейчас настроение! Не смейся.       Жду встречи. Люблю тебя. ♡ 24 августа 1995 г.       26 августа.       Я думал, начну дымиться от нетерпения. Родители, как всегда степенные и неторопливые, медленно, как флоббер-черви, собирались в Косой переулок. Всё было как обычно — утренние процедуры, завтрак, мама подбирала себе наряд тысячу лет, как и отец. Неужели нельзя было с вечера об этом подумать?! Мне казалось, что время застыло. Не помню, чтобы так нервничал когда-нибудь. Хотелось заорать: «Да сколько же можно возиться! Шевелитесь уже!» Но приходилось сдержанно сидеть в гостиной и буравить взглядом камин.       Когда они наконец вошли в комнату, я вскочил. Родители уставились на меня подозрительно, и даже немного осуждающе. Наверняка у меня на лице было написано: «Ну наконец-то!»       — Сдержаннее, Драко, — лениво протянул отец. — Не следует терять достоинство. Никакой торопливости.       — Спешка — удел отстающих, милый, — добавила мама.       — Да, — только ответил я, отводя взгляд. Смысл вступать с ними в полемику?       Первым отправился отец, потом я, затем мама. Странно, но когда мы оказались в «Дырявом котле», на нас не было ни пылинки. Будто кто-то нарочно почистил камин, а служащий зала был так улыбчив и приветлив, низко кланялся, благодарил что родители посетили заведение, хотя мы там не задержались ни минуты. Не помню, чтобы раньше такое случалось. Очевидно, далеко не все верят Министерству и лживым газетёнкам. Знают, кто мой отец и о его высоком положении.       Конечно, я не представлял, где и как мы с Гермионой сможем встретиться. Косой переулок богат на магазины и лавки. Обычно все студенты встречаются в книжном магазине Флориш и Блоттс, или в лавке Письменных принадлежностей, во «Всё для квиддича» или у Мадам Малкин. Она могла быть где угодно.       Старался как можно осторожнее оглядываться по сторонам. Родители медленно прогуливались по мостовой, я нарочно немного отстал, чтобы не привлекать их внимание своими поисками. Заглядывал по пути в каждый магазин, чувствуя, что внутри всё постепенно сжимается. А если она не приедет? Кто знает, может, у её родителей поменялись планы, и Гермиона не успела сообщить.       К тому времени, как мы вошли во Флориш и Блоттс, у меня уже было преотвратное настроение. Знал, что ещё рано, и она вполне ещё может прийти, но это дурацкое отчаяние не оставляло. Я всё с большей ясностью осознавал, как сильно в ней нуждаюсь, и это жутко бесило. Почему я должен зависеть от девчонки? От того, где она, с кем, чем занята. От того посмотрит ли в мою сторону. Что это за ненормальная одержимость? В этом есть что-то неправильное. И я в этих размышлениях набрал учебников за шестой курс, как полный идиот. Хорошо, что никто не заметил.       Ругал себя последними словами, пока возвращал их на полки, даже, кажется, ворчал себе под нос, когда вдруг такой знакомый голос заставил напрочь забыть обо всех рассуждениях.       — Добрый день, сэр.       Мороз прошёл по коже. Это было такое сильное чувство, что я задохнулся на мгновение.       — Мисс Грейнджер. Уже выбрали учебники?       Я осторожно выглянул из-за стеллажа. Гермиона была одна. Она стояла возле конторки продавца. На ней была розовая футболка, джинсовая юбка чуть выше колена и почти такие же розовые кроссовки. Конечно, мне больше понравилось то лёгкое красивое платье, но сегодня было довольно прохладно, особенно утром. В её мелко закрученных кудрях поблёскивали заколки. Мне она показалась такой милой и смешной.       — Нет, я только пришла, сэр. Можно сделать заказ?       — Да, прошу. Что вас интересует?       Она положила на конторку маленький клочок пергамента. Продавец надел очки, прочёл, а я не мог отвести от неё глаз — всё ждал, когда же она обернётся, когда меня заметит?       — Редкая книга, мисс, — нахмурился продавец. — Недорогая, но тираж уж очень мал. Придётся поискать.       — Я готова ждать, сэр. Это не срочно.       — В таком случае, ваш заказ принят, — улыбнулся он, и пока делал запись в журнале, Гермиона стала не спеша оглядывать магазин.       — Драко, в чём дело? — официально прозвучавший над ухом голос отца заставил вздрогнуть от неожиданности. И тут она меня заметила. Наши взгляды скрестились лишь на секунду. Думал, сгорю от волнения. Она глубоко вдохнула и резко отвернулась, а я тут же спрятался за полками. Отец тем временем чуть склонился и выглянул из-за стеллажа в зал. Думал, Мерлину душу отдам от ужаса. Он же спокойно заговорил: — За двадцать минут не нашёл ничего приличного? Мне казалось, ты достаточно взрослый, чтобы самостоятельно выбрать учебники. Или ты выбрал что-то интереснее?       Отец ждал от меня ответа, но внутри что-то болезненно стиснулось. Я так растерялся, и всё, на что меня хватило, это:       — Задумался немного.       Он буравил меня взглядом. Мне кажется, что даже несмотря на то, что мы стали одного роста, отец смотрит на меня с такой высоты, что я чувствую себя первокурсником. А потом он вдруг с презрением бросил:       — В этом зале… нет никого достойного твоего драгоценного внимания, Драко. Лишь твоя семья имеет значение. Понимаешь?       Он произнёс это так требовательно, что возразить было просто невозможно.       — Да, отец, — тихо ответил я, проклиная свой страх. Не знаю, почему отец уничтожает меня одним-двумя словами. Это просто кошмар какой-то.       Затем он окинул взглядом стеллаж.       — Полагаю, тебе хватит пятнадцати минут, чтобы сделать необходимое. Я не намерен торчать здесь весь день. Помни, Драко, твой отец — занятой и влиятельный маг. Проводить время в книжном магазине у меня нет времени. Я делаю это исключительно из любви к своему сыну. Потому, будь любезен, прояви уважение. Тебе ещё нужна новая форма для квиддича, новые мантии, потому не трать наше с матерью время. Ты понял?       — Да, отец, — снова выдавил я.       — Мы ждём тебя у выхода с набором учебников. Твоя мать уже позаботилась о дополнительной литературе.       Я кивнул в ответ, и когда отец ушёл, я наконец снова задышал. Это просто ужасно. Почему я с каждым годом боюсь его всё больше? Он стал строже ко мне, это очевидно. Наверняка очень сильно влияет его нынешнее положение. Как же! Правая рука Тёмного Лорда!       И всё же, мне это не помешало сразу выглянуть в зал, но Грейнджер словно испарилась. Подумал, предпочла сбежать, чтобы не встречаться с моими родителями. Было ужасно досадно и обидно. Окинув взглядом всё пространство, вздохнул и начал собирать нужные учебники.       Набрав стопку, побрёл к выходу. И вот тут-то увидел её. Совсем недалеко. Но она была не одна, рядом были её родители. Они дружной компанией изучали полки с медицинской литературой. Гермиона листала какую-то книгу, и я не мог просто так уйти. Замедлил шаг, смотрел на неё и насмотреться не мог. Как же соскучился, просто слов не хватит это выразить! По её лицу, её плечам и изящным пальчикам, по трепещущим длинным ресницам. Как же хотелось хоть на мгновение коснуться её руки.       Гермиона взглянула на меня, её щёки моментально зарделись. Она прикусила губу, с трудом сдерживая улыбку. Это такое счастье — видеть её. Но мне пришлось двигаться вперёд. Она бросила взгляд куда-то вдаль и сразу спряталась за книжкой, а я поторопился к выходу.       — Что случилось, Драко? — несколько подозрительно прищурилась мама. — Всё в порядке?       — Да, мам, всё хорошо, — словно зачарованный выпалил я. Она улыбнулась, придвинула учебники ближе к продавцу.       Когда мы уходили, обернулся, в надежде хотя бы на секунду поймать её взгляд. Но Гермиона уже пропала из вида. Как же было мало! Так мало, что хотелось рыдать от разочарования.       Но мы увиделись ещё два раза. В магазине «Всё для квиддича» она покупала себе новые перчатки и зимнюю мантию для игры. И увидев её, выходящей из примерочной в этом красно-золотом одеянии, не мог отделаться от мысли — как она прекрасна, как воинственна, моя маленькая львица. И эта гордость смешивалась со страхом. С жутким страхом за её жизнь. Ужасные картины всё время возникали перед глазами: то она лежала на траве в луже крови, то падала вниз без сознания, то бладжер попадал ей в голову. Не знал, как отвертеться от этих мыслей. А она смотрела на меня немного растерянно, осторожно, следя за тем, чтобы никто не заметил наших взглядов. Она спряталась в примерочной, когда отец подошёл, чтобы оплатить покупки. Благо он ничего не заметил.       А вот когда мы столкнулись на улице, это было очень странно и неловко. Её родители явно узнали нас, сразу как-то смутились, не знали как реагировать. Но она смотрела прямо мне в глаза, упрямо, уверенно вздёрнув подбородок. Так смотрят на тех, кого презирают. Так было нужно. И этот взгляд просто сжигал. Сжигал восторгом. Мать Гермионы сразу начала с ней разговор.       — Как думаешь, детка, нужно прикупить корма для твоей совы?       — Конечно, дорогая, — подключился её отец. — Гермиона, где здесь продают корм для сов?       — Идём, — покраснев до корней волос, выдохнула Грейнджер, подхватывая их под руки, и быстро повлекла родителей в Торговый Центр «Совы».       Но лишь когда они исчезли из вида, отец брезгливо выдавил:       — М-маглы.       — Дорогой, — мягко погладила его по предплечью мама. — Держи себя в руках.       А мне вдруг стало так больно. Почему-то дурацкая призрачная надежда ещё хоть как-то жила внутри. Хоть как-то держалась. Наверное, это удел всех людей, надеяться, что тебя поймут. Что родные люди одобрят твой выбор, твоё решение. А в тот момент, я смотрел ей вслед, и казалось, что она ускользает из моей жизни. Ускользает совсем. Навечно.       Они никогда меня не поддержат — Грег прав. Смотрел, как её кудри развевает ветер, как она чуть склоняет голову, будто хочет повернуться. Но так этого и не сделала.       Так мало! Как же мало! Не знаю, как прожить это время. Эти злосчастные четыре дня.       Мама, придя перед сном, как-то слишком долго молча сидела в кресле напротив. Я не знал, что ей сказать, о чём спросить, и тоже молчал. А в итоге она пожелала мне спокойной ночи и ушла. Почему мне кажется, что она хотела поговорить о Гермионе? Может, да. А может, и нет. Чувствую, мама знает больше, чем мне хотелось бы. А если не знает, то чувствует, подозревает. Ведь я не вижу себя со стороны. Знаю лишь, что когда Грейнджер рядом, я теряю здравомыслие. Я будто… становлюсь сам не свой. Но это такое потрясающее чувство, которое не хочется потерять!