Я — Драко Люциус Малфой

      12 сентября.       Всё так хорошо складывалось. Пусть и не каждый день, но мы с Гермионой встречались в коридорах замка. Разумеется, только тогда, когда не их и не наша очередь дежурить. Пэнси, наверное, была бы не против моих свиданий, но ей самой уж очень нравятся эти вылазки в коридоры вечерами. Все мы чувствуем себя немного самостоятельнее и свободнее в эти моменты — это приятное чувство. А быть моей охраной она точно не захочет. «Я к тебе в телохранители не нанималась», — заявила она на днях. Права.       Но вот Уизли — это то ещё препятствие. Если Гермиона выйдет из своей гостиной в наше дежурство, её друзья точно заподозрят неладное. А избавиться от рыжего просто не реально. Не стану же я покупать у близнецов ту дрянь, что они продают. Звучит весьма заманчиво — блевательные батончики — от одного названия тошно. Но, наверняка, эффективно. Подсунуть бы их Уизли, чтобы Грейнджер патрулировала одна. Правда пару раз он и сам не являлся, она жаловалась, что «этот бездельник пренебрегает обязанностями», да только я как раз тут его понимаю. Есть у меня подозрение, что несмотря на те взгляды, что он бросал на Гермиону на четвёртом курсе, они уже стали не так актуальны. Если бы она и правда ему нравилась, хрен бы он пропускал патрулирование коридоров, висел бы на хвосте, как пришитый. Может, он и правда боялся Крама и того, что он может сотворить с его подружкой?       Так что очень хорошо, что этот недоделок больше занят собой и своими «проблемами». Ведь заниматься определённо есть чем.       Это было самое жалкое зрелище, что я когда-либо видел. Что видел Хогвартс вообще в принципе. Капитанша Гриффиндора Джонсон просто, очевидно, выбирала из трёх зол. Уизли оказался… наименьшим? Да ладно! Те двое, что претендовали на место вратаря, были намного убедительнее! Я вообще не понял логики. Никто не понял. Девчонка была бы лучше, чем этот… хлюпик.       Надо было видеть Грейнджер. Мне кажется, она сгорала со стыда — буквально! Только и делала, что отводила глаза от поля, пока Джонсон гоняла «новобранцев». Гермиона, похоже, сама уже была готова лететь на ворота и защищать кольца, только бы Уизли не позорился. Это было бы смешно, если бы не было мерзко. Так глупо — слов нет! Поттер везунчик, что из-за наказания Амбридж не видел этого убожества.       Хорошо, что на отбор пошли только я и Грег. Монтегю решил, что лучше сразу пойти на их тренировку. Мы смеха не могли сдержать, когда этот болван даже элементарно квоффла не мог поймать. За кольцами не следил — вратарь забыл зачем вообще он нужен. Так что мы с Грегом насвистелись и нахохотались вдоволь. После нашего рассказа в гостиной о том, что Джонсон выбрала Уизли, мы всем Силизерином долго смеялись в полном убеждении, что Уизли самый натуральный бездарь и ничего хорошего Гриффиндор в этом сезоне не ждёт.       Монтегю был очень доволен, как и остальные парни. Крэбб пожалел, что с нами не пошёл, важнее оказалась прогулка с Булстроуд. Что поделать, там всё серьёзно.       На самом деле, единственное, чего я хотел — это видеть Грейнджер. Всякий раз, когда мы с Грегом потешались над Уизли, она бросала на меня полный злости и осуждения взгляд. Но у меня даже в мыслях не было прекратить это. Да, я ей пообещал не трогать Поттера, ещё в прошлом году, а насчёт Уизли не было разговора. Всю жизнь меня раздражает этот болван. Крутится и крутится вокруг неё, сам нихрена не может, а она то уроки за него делает, то подсказывает. Почему? Что он такое?       В общем, речь не об этом.       Мы с Пэнси уже почти обошли все коридоры. Было поздно, никто не нарушает дисциплину, когда Слизерин патрулирует. Знают, козявки, что с нами лучше не шутить — это приятно.       — И что ты думаешь? — спросила Пэнси. — Смысла нет идти на их завтрашнюю тренировку? Мы тоже хотим повеселиться!       — Надо было с нами идти, чего ты?       — Ты же знаешь, я не люблю оставлять уроки на выходные. Висят, как камень, на мозги давят.       — Да не хочу я опять на это убожество смотреть, — поморщился я.       — Ага, конечно! — ехидно усмехнулась она. — Как будто ты на Уизли ходил смотреть. Небось со своей лохматушки глаз не сводил.       — Не называй её так. У неё красивые волосы. Почему ты такая вредная? Ревнуешь? — ухмыльнулся я.       — Ещё чего?! — фыркнула она. — Просто удивляюсь твоему вкусу. Столько красивых девчонок, а ты выбрал…       Я остановился. Она тоже остановилась и, обернувшись, посмотрела мне в глаза.       — Иногда мне кажется, — начал я, — что я не выбирал. Может… прозвучит смешно, но мне всё равно, как она выглядит, ясно? Она красивая.       Пэнси смотрела на меня долго, пронзительно.       — В смысле? — прищурилась она. — Разве может быть парню неважно…       — Ты не понимаешь. Мы дружили ещё на первом курсе. Просто дружили. А потом… всё изменилось.       Я отвернулся. Думал о ней. Ведь в Грейнджер на самом деле всегда была куча недостатков — непослушные кудри, кроличьи зубы, да и характер… Короче, полно всяких разных, но я люблю в ней и их.       Пэнси вздохнула, подошла ближе и неожиданно погладила моё плечо.       — Ты такой странный, — как-то очень ласково сказала она. — Знаешь, мне нравится, что парень может влюбиться вовсе не во внешность. Это… очень круто.       Я взглянул на подругу и почувствовал настоящую поддержку. Мы пошли дальше. А потом…       Грейнджер буквально вылетела нам навстречу из-за угла на входе в башню Когтеврана. Чуть не задохнулся, увидев её. Сердце заколотилось так, что в глазах на секунду потемнело.       — Нужно поговорить, — требовательно выпалила она, приподнимая подбородок. Но потом бросила неуверенный взгляд на Пэнси. Знаю, они обе не очень-то друг другу доверяют.       — Я тебе говорила, что я против… — начала Пэнси.       — О чём? — тут же спросил я и кивнул Паркинсон, чтобы она отошла немного, но она только раздражённо скрестила руки на груди.       — О твоём поведении, Малфой, — почти прорычала она. — Паркинсон, пожалуйста, позволь нам поговорить!       Пэнси хмыкнула и отошла на пару шагов.       — Я не собираюсь потакать твоим капризам, Грейнджер, — усмехнулась она.       — Тебе что, трудно? — взвилась Гермиона.       — Да говори, в чём дело? — вздохнул я. — Если ты пришла опять выгораживать своих дружков…       — Зачем тебе это? — простонала она. — Чего ты добиваешься? Почему ты их цепляешь, да ещё в такой важный момент? Неужели не понимаешь, что люди могут волноваться, теряться и расстраиваться из-за твоих слов, твоих поступков…       — Я тебе не обещал стать паинькой! — разозлился я. Не знаю, может, если бы рядом не было Пэнси, я говорил бы и помягче. Но мне вдруг стало так обидно, что Грейнджер постоянно пытается меня перевоспитать, словно я Поттер или несчастный Уизли. — Хочешь, чтобы я притворялся другим человеком? Да! Меня смешит твой убогий дружок — он смешон, что тут такого? И, да! Я считаю, что из него самый скверный вратарь! Ты и сама так считаешь…       — Но это не смешно! — возмутилась она. — Человеку нужен шанс! Он должен развиваться! А ты своим поведением…       — Значит, это я виноват, что Уизли лузер?! — засмеялся я, и Грейнджер начала нервно кусать губу. — Отлично! Карьера вратаря Уизли зависит от Малфоя! Какая честь! — язвил я. — Знаешь, что?! Хватит пытаться мной помыкать! Я буду делать, что захочу и когда захочу. Уж поверь, я веду себя ещё крайне сдержанно, потому что будь моя воля, я давно начистил бы рыжему его рябую рожу! — я и не заметил, как подхожу к ней всё ближе, внутри всё бурлило от обиды, а она глаз не сводила с моего лица.       — Я ведь просила…       — Нет! Извини, но я не обязан выполнять все твои распоряжения…       — А ну отойди от неё!       Голос Поттера, словно гром среди ясного неба. Откуда они вообще взялись? Всё-таки следили за ней. Оба. Рыжий тоже был с ним — краснорожие, злые и запыхавшиеся. От них за версту несло сливочным пивом. Ещё и пьяные — отлично!       — Поттер, — бросил я. — Убирайся из коридора. Ты — не староста. Первое и последнее предупреждение.       — Гермиона, идём! — Уизли ненавязчиво так потянул Грейнджер за локоть, а у неё уже глаза растерянно забегали. Она отстранилась.       — Всё! — жёстко заявила Пэнси, разговор окончен. — Иди куда шла Грейнджер.       Паркинсон подхватила меня под руку и тут же добавила:       — Следите за своей бешеной подружкой.       Она так настойчиво дёрнула меня за руку, что я как-то невольно подчинился и пошёл с ней рядом.       — Поттер, вон из коридора! — бросила она напоследок. — Сниму с Гриффиндора баллы.       — Что им было надо? — послышался голос Уизли. — Он к тебе приставал?       — Нет! — резко ответила Гермиона. — Это я к нему пристала!       Их голоса отдалялись и так жаль было, что не услышал последних фраз.       — Зачем? — спросил Поттер. — Ты что, специально для этого вышла из гостиной?       — Допустим. Как вы узнали, где я?       — По карте… — ответил Уизли.       По карте? По какой ещё карте? От этого стало не по себе, и тут вдруг оказалось, что Пэнси всё ещё висит на моей руке, а у меня тело как будто отдельно, а ум отдельно. И когда она заговорила, я вздрогнул от неожиданности.       — Наконец-то ты поставил её на место. Это у вас что, обычное дело? Что она о себе думает? Она тебе мать? Или бабка?       — Будто ты какая-то другая, — раздражённо ответил я, вытягивая у неё свою руку. — Будто сама Грегу мозги не вправляешь.       Она промолчала, а потом всё-таки не удержалась.       — Грейнджер тебе не ровня.       Я резко остановился. Гнев вырвался наружу.       — Что это значит, Пэнс? Что значит «не ровня»?       — То и значит! — она аж подпрыгнула, чтобы со своим мелким ростом приблизиться к моему лицу. — Во-первых, она маглорождённая, во-вторых, из каких-то простолюдинов, а в-третьих, ты для неё на десятом месте после этих двух жалких идиотов, после квиддича, учёбы…       — Ты нихрена не понимаешь, — процедил я и рванул в сторону подземелий. Единственное, чего я хотел — чтобы она замолчала. От каждого её слова хотелось взвыть.       — Она тебе не подходит! Ни по каким параметрам! — продолжала Паркинсон. — Ты — мой друг, и я должна открыть тебе глаза! Если перед ней встанет выбор, он будет не в твою пользу! Она не считается с тобой, и мне не нравится её тон. Я твой друг и всегда буду на твоей стороне, даже если она вдруг окажется права! Никакой женской солидарности. Она ведёт себя так, будто не ты её парень, а эти двое недоумков.       — Высказалась? — резко обернулся я.       — Да! — она тут же остановилась, чуть не врезавшись в меня.       — Я останусь один! — бросил я, склоняясь к её лицу, и с каждым моим словом её глаза становились всё испуганней. — Меня никто не достоин, ясно? Ты в том числе! Злобная, завистливая манипуляторша! Грег тебя не выдержит, однажды сбежит — правда за правду! Пусть твоё происхождение устраивает моих родителей, но не меня. Она мне не ровня? Никто мне не ровня, ясно?! Никто! Я просто люблю её! Такую! Никакую иную! Её! Думаешь, мне легко? Болтай что хочешь. А лучше… за собой следи! Свободна!       Я тут же остыл, будто выпустил весь пар. А Пэнси… Её ресницы дрогнули, будто она была готова заплакать. Но стиснула губы, глубоко вдохнула и бросила:       — Влюблённые мужчины — все идиоты.       Она зашагала ко входу в гостиную.       — Плевать мне, что ты об этом думаешь! — усмехнулся я.       Как же я устал! Просто никаких сил не было. Куча уроков, гриффиндорский отбор, дежурство, эти дурацкие ссоры. Девчонки… Иногда мне кажется, что Паркинсон ревнует меня к Грейнджер. Не так, как своего парня, но всё равно. Это раздражает.       В общем, я в тот вечер рано вырубился, а на следующий день не пошёл на тренировку Гриффиндора. Вся команда пошла, а я остался в замке. Увы, слова Пэнси так задели, что не хотел видеть ни её, ни Грейнджер. Что на них нашло? Полнолуние что ли влияет? Как взбесились обе. Отчасти Пэнс права, как ни прискорбно это признавать. Грейнджер всё время пытается помыкать мной. Не мог ей позволить снова это сделать, ещё и при Паркинсон. Полная фигня. Ни за что не стану к ней подходить. Ни за что! Почему я должен считаться с этим Уизли? Кто он такой? Всё из-за этого рыжего. Пэнси права — они ей дороже. Хрен бы она стала когда заступаться за меня перед ними. Ни за что бы не стала.       Как же паршиво на душе. Обидно и больно. Мы не общались уже почти четыре дня. Как же я скучаю по ней, но в Большом зале и на уроках нарочно сажусь так, чтобы она меня не видела. Парни сказали, что на тренировке Уизли много тупил. Вратарь он и правда слабый. Было ужасно скучно и нудно наблюдать этот бред. Уизли разбил квоффлом нос охотнице Белл. Парни не смогли разглядеть нормально, но, кажется, у девчонки так хлестала кровь, что пришлось прекратить тренировку и тащить её в Больничное крыло.       Завтра наша тренировка. Наконец-то.       Не могу ни о чём думать. Как же тоскливо. Внутри всё ноет. Пэнси сегодня пришла мириться, я даже удивился. Плюхнулась рядом на диване в гостиной и сидела молча. Не по себе было. Грег всё это время косо на меня смотрел и пытался выяснить, из-за чего мы с Пэнси поссорились. Ну, я решил его не грузить, раз она ему не сказала, то и я не стал. Сказал только, что из-за Грейнджер. Грег с пониманием кивнул и больше не доставал.       Она же сидела, сидела. А когда я решил, что пора бы идти спать, тихо спросила:       — Встанешь завтра со мной в пару на травологии?       — Чего вдруг? — усмехнулся я, и на душе стало как-то легче.       — Говорят, будет Чавкающая капуста. Что-то мне не по себе от этих разумных растений. Мандрагора до сих пор мурашки вызывает.       — Ладно, — дёрнул я плечом. — А чего не Грег?       — Боюсь, он её покалечит, а достанется нам обоим, — с трудом сдерживая улыбку вздохнула она. — И я не считаю тебя идиотом. Честно.       — Благодарю, — чуть поклонился я.       — Мир? — и она протянула мне правую ладонь, я её пожал.       — Мир.       — Спокойной ночи! — она тут же вскочила и умчалась.       Всё-таки Пэнси мой друг. Мне нравится, что она никого не посвятила в нашу ссору, сама пришла мириться. Ну а как? Она же первая начала мне выговаривать. Наплела всякого очень неприятного. Надеюсь, она и правда меня поняла.       Как я хочу, чтобы Грейнджер сделала хоть что-нибудь, потому что я, кроме обиды, ничего не испытываю. Я скучаю по ней. Очень сильно. Но не могу первым идти мириться. Она не права! Я вовсе не обязан обожать её друзей!       16 сентября.       Не думал, что наша ссора так затянется. На душе было ужасно тоскливо, но сегодня нам вдруг напомнили о том, что мир крутится не только вокруг меня.       В нашу гостиную явилась профессор Амбридж. Совершенно внезапно, в сопровождении Снейпа, но как только она очутилась посреди гостиной, декан тут же удалился. Очевидно, она сама решила остаться с нами «наедине». Из спален потянулся народ, любопытно же, чего этой розовой вате понадобилось.       Она вдруг глубоко вдохнула, закрыла глаза с таким удовольствием, словно наши сырые и местами плесневелые подземелья могут источать ароматы роз и клубники.       — Чудесно! — вдруг сахарным голосом произнесла она. — Родные стены! Дети! Вы очевидно, как никто другой, ощущаете, какая высокая честь вам выпала — учиться на столь благородном и бесспорно самом выдающемся факультете всех времён!       Её прилепленная приторная улыбка настолько странно сочеталась с кровожадным взглядом, которым она пожирала всех нас, кто успел оказаться в гостиной, что становилось не по себе. Никогда не видел настолько одержимой колдуньи. Она тем временем медленно стала обходить гостиную, внимательно осматриваясь.       — Ничего не меняется, — снова заговорила она, — и это прекрасно. Традиции, честь и совесть Хогвартса исключительно в руках Слизерина. Мне хватило двух недель, чтобы ощутить это во всей полноте. Вы! — и она снова окинула нас взглядом. — Вы — будущее Магического Мира. Цвет общества! — все еле заметно переглядывались, но было очевидно, что бóльшая часть была впечатлена, на лицах появились улыбки, девчонки строили глазки и смотрели на неё почти как на богиню. Тошнило от этого. Она вдруг уставилась прямо на меня. Внимательно рассматривала моё лицо. — Мистер Малфой, не так ли? — чуть склонив голову набок, улыбнулась Амбридж.       — Да, профессор, — ответил я, вздёрнув подбородок.       — О, как это замечательно! Вы ведь староста, не так ли?       — Да, мадам.       — Я помню вашего досточтимого отца на этой должности. Мне довелось немного побыть под его всеобъемлющей опекой. Всего каких-то пару лет, но он всегда производил впечатление очень ответственного и благородного мага. Я восхищена! Надеюсь, вы сможете достойно продолжать его дело. Возлагаю на вас большие надежды.       — Не сомневайтесь, профессор, — скривился я. До чего же тошнотворная тётка.       — А кто же у нас староста девочек? — к счастью, она тут же забыла о моём существовании. Пэнси поднялась с дивана, на котором сидела, несмотря на то, что все стояли.       — Пэнси Паркинсон, профессор, — деловито представилась она.       — Паркинсон… Паркинсон… Очевидно, ваш батюшка учился раньше, мне не довелось…       — Да, так и есть, — дерзко отвечала Пэнси. — Вряд ли наши с вами семьи знакомы.       Амбридж снова прилепила к лицу эту мерзкую неискреннюю улыбку.       — Какой сильный характер! Вы много добьётесь, мисс Паркинсон. Ваш факультет пойдёт за вами в огонь и в воду. Это очень важно! — Пэнси вдруг бросила на меня какой-то странный взгляд, растерянный, потом опять уставилась на Амбридж, а та продолжала: — Уверена, вы являетесь примером для подрастающих поколений слизеринцев. Я вижу ваше прилежание и лидерские качества. Браво. Уверена, вы станете ярким представителем факультета и всей школы в будущем, не так ли?! — она снова приторно улыбнулась, и Пэнси на удивление смиренно ответила:       — Да, профессор, конечно.       — Вот и чудно! — с ликованием воскликнула Амбридж, потом с облегчением вздохнула. — Как же у вас хорошо! Родные стены — это такая поддержка! Может быть, у вас есть какие-нибудь жалобы? Претензии? Пожелания? — она окинула нас взглядом.       — Здесь холодно, — вдруг бросил Блейз, и все тут же уставились на него. — В Италии, где я жил некоторое время, было не так сыро и холодно. С этим можно что-нибудь сделать?       — О, непременно, юноша! — с готовностью закивала профессорша. — Как вас зовут?       — Блейз Забини.       — Я обязательно поговорю с вашим деканом, мистер Забини. Не следует экономить на здоровье учеников. Может быть, ещё что-то?       Все как-то стушевались. Честно говоря не хотелось особо с ней общаться, похоже, не только мне.       — Что ж, — всплеснула она руками и сложила их в замок на животе. — В таком случае мне осталось сказать, что Министерство безгранично поддерживает и возлагает огромные надежды на ваш факультет. Слизерин! Ах, как это чудесно звучит, как достойно, впечатляюще. С гордостью несите это звание, дети! Очень рада была познакомиться с вами поближе.       Она как-то по-идиотски хихикнула и направилась к выходу.       Тишина в гостиной царила ещё какое-то время. Кто-то сел на диваны и кресла, кто-то привалился к стенам и буфетам. Всем, очевидно было не по себе.       — Мне одному показалось, что это был спектакль? — усмехнулся я. — Серьёзно! Вы что, ей поверили?       — Ну-у-у… она же всё-таки бывшая слизеринка. А бывших слизеринцев не бывает, — усмехнулась Дафна.       — Согласна, — кивнула Пэнси. — Вот ведь… удав. Даже меня успела сбить с толку.       — Да брось! — закатил я глаза. — Думаешь, она всерьёз?       — А почему нет? — возник Монтегю. — Или ты с ней не согласен? Разве Слизерин не самый выдающийся факультет? Или может, мы не претендуем на звание «Цвет магического мира»?       — Не делай вид, что ты меня не понял, — усмехнулся я. — Она ловко манипулирует. Или ты не чувствуешь?       — Она говорит дельные вещи, это главное, — бросил Грэхем.       Окинув взглядом гостиную, я понял, что большинству слизеринцев явно польстила тирада профессорши. Они согласно кивали на высказывание Монтегю. Лишь некоторые сомневались.       — Думаете, она не толкнула похожую речь во всех гостиных? — предположил я.       — Шутишь? — усмехнулась Пэнси. — Она явно презирает Гриффиндор. Даже на уроках игнорирует их поднятые руки.       — Тут ты права, — кивнул я. — Как у вас, Грэхем? Вы же, вроде, совместно с Пуффендуем…       — Кстати, да! — с готовностью закивал он. — Амбридж в первую очередь Слизерину уделяет внимание и баллов начисляет больше.       — Ясно, — хмыкнул я. — Клинья подбивает. Надо ей подыграть. Но не увлекайтесь, поняли? — повысил я голос, даже удивился с каким вниманием меня слушали, а потом понизил голос почти до шёпота: — Она может шпионить для министерства. Лучше лишний раз помалкивайте. Слизерин никому не должен доверять. Она — чужак! Держите ухо востро.       — Согласна, — протянула Пэнси. — Надо быть осторожнее с этой толстой змеёй. Не такая уж она вата, как казалось.       Чувствую острую необходимость поговорить с Гермионой. Но всё так сложно. Не хочу делать первый шаг, вижу, что она замкнулась, стала ещё суровее, чем была. Очевидно, что обязанности старосты её утомляют, море уроков, есть что-то ещё из-за чего у неё круги под глазами, будто она мало спит.       Не дождусь я от неё никаких действий, это точно. Но ведь не могу же не поздравить. Через два дня у неё день рождения. Столько готовился, столько времени потратил, и что теперь… Как это сделать, чтобы она не подумала, что признаю какую-то там вину? Я перед ней не провинился. Ни в чём. Не знаю, что может быть хуже. Мы так долго не разговаривали. Это мучительно. Вижу её, и внутри всё сжимается. Блин, Грейнджер…       Здравствуй, отец.       У меня всё в порядке. Тренировки проходят успешно, уроков задают много, но пока всё удаётся успевать. Как вы с мамой?       Решил написать, потому что наша новая профессор ЗОТИ намекнула на знакомство с тобой. Наверняка ты читал о ней в газетах — профессор Амбридж. Как думаешь, чего она может добиваться? Мне не нравится её чрезмерное благодушие к Слизерину. Это странно и подозрительно. Я так понял, что она училась на первых курсах, когда ты был старостой. Что она из себя представляет? Помнишь, какой она была тогда? Ты общался с ней в министерстве?       Может быть, мама её помнит? Пожалуйста, передай ей от меня привет.                                                                   Ваш сын Драко                                                                   17.09.1995г.       Мур.       Приходи 19-го вечером       после отбоя в АБ.       Надеюсь, она найдёт записку.