Я — Драко Люциус Малфой

      2 Февраля.       Как это могло произойти?       Как вышло, что вся моя жизнь летит ко всем праотцам, а я даже остановить это не могу?       Монета нагрелась прямо посреди дня. Я ощутил это прямо сквозь ткань кармана. Сообщение было коротким:       «Сегодня в 16.00».       После уроков. У меня сразу возник вопрос: если это монета для связи, значит, такая есть у каждого, неужели Грейнджер отправляет сообщение таким образом каждому? Нас таких тридцать человек! Ну ладно. Гриффиндорцы и сами могут договориться, а Пуффендуй? А Когтевран? Может быть, эта монета есть только у лидеров? Было бы логично, потому что отправлять каждому, когда нас тридцать, глупо.       По идее этих монет должно быть тогда всего три. У меня, у кого-то с других факультетов, а уж сообщить своим не проблема. Надеюсь это так, потому что мне не по себе от того, что она переписывается с кем-то ещё.       А если они и правда есть у всех, и она отправляет сообщение одновременно? Как тогда она написала только мне? Не представляю, как это работает.       До Выручай-комнаты добирались по одному. Амбридж свирепствует с самого начала второго полугодия. Вызвала меня прямо после уроков, когда уже было пора выдвигаться на тренировку. Знал, что опоздаю, но что было делать.       Она сидела за своим приторно розовым чайным сервизом, с этим розовым какао и дурацким бантом под горлом. Вся из себя учтивость и доброта. Но я-то знаю, какая отвратная суть у этой тётки. Она ухмылялась собственным мыслям и была похожа на чокнутую.       — А-а, мистер Малфой! Вы, как всегда, пунктуальны. Прекрасное качество, — слащаво улыбалась она. — Прошу вас, присаживайтесь! — Но я остался стоять, не хотелось сидеть после стольких часов сидения в классах, лишь процедил: «Благодарю». Ей, похоже, не было до этого дела и она сразу перешла к основному: — Мне показалось, что прошло уже достаточно времени, чтобы вы узнали хоть что-нибудь о собраниях Гриффиндора. Уверена, эти молодые люди дурно влияют и на другие факультеты. Кажется, даже в Слизерине не всё благополучно.       — Это исключено, профессор, — скривился я. — Слизерин никогда…       — А мистер Пьюси? — Она склонила голову набок и уставилась мне в глаза. — Этот юноша ведёт себя крайне подозрительно. Я слышала он ушёл из команды, не только из Инспекционной дружины. Более того, он оказывает знаки внимания… маглорождённой девушке! — Она тяжело вздохнула, будто ей говорить об этом было особенно трудно и неприятно. — Уверена, вам удастся найти способ выследить его. Гермиона Грейнджер является близким другом Гарри Поттера, а Пьюси…       — Да, я понял, — брезгливо бросил я, чувствуя, как гнев разрастается в груди. Даже она в курсе. Это в высшей степени странно, но меня больше волнует другое — насколько далеко всё это зайдёт. — Я их выслежу, не сомневайтесь, — добавил я и поскорее убрался из её идиотского кабинета, увешанного блюдцами с изображениями котов.       — Я жду результатов! — весело бросила она мне вслед, и я захлопнул дверь.       Если я не предоставлю ей хоть какую-то информацию, чувствую, что она сядет мне на хвост, а это уже крайне нежелательно. Надо срочно что-то придумать.       Погрузившись в размышления и попутно проверяя, нет ли за мной слежки, добрался до Выручай-комнаты. Огляделся ещё раз хорошенько, даже коридоры поблизости проверил, и только потом сосредоточился на своём желании попасть на тренировку.       Когда передо мной распахнулись двери, я сразу увидел три десятка перепуганных глаз, замерших в ужасе туловищ, будто огнедышащий дракон вторгся в мирное царство. Стало так смешно и я не удержался, скривившись в усмешке.       — Вам штаны сменить не надо? — презрительно бросил я. — Могу подождать.       — Придурок, — выдохнул кто-то, не понял кто, и я тихо засмеялся.       Все расслабились, начали шептаться, смотрели на меня, как на врага, пока дверь позади меня сливалась со стеной из зеркал. Но какой же классный я произвожу эффект на всё это стадо! Довольны были только мои: Грег и Винс иронично усмехались, а Пэнси и Милисента еле скрывали коварные улыбочки.       — Ты не получил сообщение? — немного недовольно спросил Поттер, а я тем временем осторожно осмотрелся, не находя в толпе Грейнджер. Стало не по себе. Я опоздал, а с ней что?       — Получил, — спокойно ответил я.       — Вообще опоздания не привет… — начал он.       — Слушай, Поттер, — устало и раздражённо вздохнул я, — отчитываться перед тобой не обязан, но просто запомни, на будущее, если я опоздал, значит, есть уважительная причина, ясно? У нас тут не трансфигурация…       — У нас тут мало времени! — повысил он голос, я даже удивился, но вида не подал. — Тебя ждут тридцать человек, я не собираюсь одно и то же повторять дважды.       — Не повторяй, — дёрнул я плечом. — Это Уизли надо дважды повторять, я и с полуслова пойму…       — Эй, ты не охренел?! — послышалось одновременно четыре голоса, и я расхохотался, а остальные с трудом сдерживались.       Уизли выглядели на редкость глупо и смешно. Близнецы вытаращились, глядя на меня одинаковыми глазами, их сестрица полыхала от гнева, скрестив руки на груди, а Рональд и вовсе был в адском зле. Ожившая картина: «Уизли охренели».       — Малфой… — выдохнул Поттер, замучено потирая переносицу под своими дурацкими очками.       — Не делай мне замечаний, Поттер, и голова будет здорова, — усмехнулся я. — Ты мне не Макгонагалл, и тем более не Снейп.       — Не ссорьтесь мальчики, — вдруг раздался тоненький голосок, и я удивился второй раз. На нас огромными голубыми глазищами смотрела Лавгуд и улыбалась, как блаженная. — Давайте приступим к занятию. Уверена, это будет нечто весьма впечатляющее.       Мы молча уставились на неё, и почему-то у меня вдруг пропало желание смеяться. Она такая странная, будто из другого мира, никогда не обращал на неё внимания, но она смотрела прямо мне в глаза, и казалось, что внутри образуется пропасть, куда она проваливается. Я даже головой тряхнул, чтобы выкинуть этот взгляд из головы.       — Хорошо, — вздохнул Поттер. — Давайте начнём. В прошлый раз кое-кто задал мне вопрос о Патронусе. Это сложно. Очень непростые чары, и я вас сразу предупреждаю, что не у всех получается с первого раза. Даже взрослые волшебники не все им владеют.       — Почему? — вдруг тихо спросила Лавгуд, опять привлекая всеобщее внимание. Спустя несколько секунд тишины, Поттер наконец проснулся:       — Потому что для волшебства нужны самые лучшие воспоминания. Самые счастливые.       И вот тут началось. Дверь резко распахнулась, и я не уверен, что на моём лице не было испуга, как и у других, но постарался моментально прийти в себя. В комнату быстро вошли они — Грейнджер и Пьюси, — и дверь моментально закрылась за ними.       Всё произошло так быстро, просто мгновенно. Эд резко направил палочку прямо на меня и громко выкрикнул:       — Экспеллиармус!       А у меня даже палочки в руках не было! Не успел понять, откуда взялся Гойл и выставил передо мной щит. А потом голос Пэнси:       — Депульсо!       Удар пришёлся ему в левое плечо. Эд отшатнулся, теряя равновесие. Я уже выхватил палочку, готовясь к бою, когда Грейнджер вскрикнула:       — Эдриан, прекрати! — Эдриан?! Какого…       — Они пришли, чтобы вас арестовать! — злобно прорычал Пьюси, сверля меня взглядом.       — Нет, — тише ответила она и аккуратно положила руку на его запястье, чтобы он опустил свою палочку, и добавила: — Они нас не выдадут.       Мне хотелось их испепелить. Он так посмотрел на неё, почтительно, доверчиво, ну всё равно что драный щенок на будущую хозяйку «Забери меня домой, добрая девочка!» Тьфу, твою мать! Как же это мерзко! А она отдёрнула руку, зарделась, глаза опустила. Это надо так испытывать моё терпение!       — Так что вы тут делаете? — презрительно спросил он, окидывая нас взглядом.       — К СОВ готовимся, — скривился я. — А ты?       — ЖАБА на носу, — прищурился он.       — Знаете что, — вздохнул Поттер. — Вижу, у вас там намечается выяснение отношений. Нас это не касается. Гермиона.       — Да, — резко выдохнула она и заявила: — Раз уж теперь все собрались, я должна подвергнуть вас одной процедуре. Да, Слизерин, только вас, потому что остальные уже прошли через это.       Почему-то заволновались буквально все, как будто не поняли о чём речь. Мне тоже стало не по себе, хотя куда уж больше — Грейнджер притащила в Выручай-комнату моего врага. Самого натурального!       — Что ещё за процедуры? — недовольно произнесла Паркинсон. — Такого уговора не было.       — Да, не было. Теперь есть, — дёрнула плечом Грейнджер. — Мы должны быть уверены, что вы нас всех не выдадите. Я придумала заклинание, которое причинит вам немало проблем, если вы раскроете место наших тренировок хоть кому-нибудь. Даже кому-то из друзей, а уж тем более… профессору Амбридж.       — Мне это не нравится, — проворчала Паркинсон, и я вполне понимаю её опасения.       — Ты нам не говорила, — своим тоненьким голоском произнесла Лавгуд. — Конечно, мы не собираемся становиться предателями, но всё же, чем это грозит?       — Тот, кто нас предаст, покроется прыщами. Очень серьёзными! — приподняла брови Грейнджер.       — Нет, я не стану, — пробормотала Милисента. — Я не хочу!       — Ты собиралась идти к Амбридж! — взбеленился Уизли. (Ну вот, опять. Короче! Он всегда будет Уизли! Фреда, Джорджа и их сестру я могу и по имени назвать, и как угодно, но не этого болвана!)       — Нет, но… — в страхе начала Милисента, но Грейнджер тут же её перебила:       — Слишком поздно. Вы уже здесь и знаете всё, что должно быть скрыто. И если… вы сейчас не подтвердите своё участие, будете подвергнуты… — Она сделала многозначительную паузу. — Стиранию памяти.       Поттер даже глянул на неё подозрительно. Это что вообще происходило? Она что, импровизировала? Судя по её растерянному взгляду, она и правда просто брякнула первое, что в голову пришло. Но ведь все же поверили, зароптали.       — Я согласен! — вздёрнул подбородок Пьюси. — Что нужно сделать?       Она тут же достала из кармана юбки сложенный листок.       — Это список участников. Вы должны внести себя в него. Ваша подпись станет гарантией, что вы нас не выдадите.       Рядом моментально появился маленький столик, а на нём чернильница и перо. Грейнджер разложила на нём листок, и Пьюси смело подошёл к столу. Он писал, тщательно выводя своё имя.       — Малфой? — Она настойчиво посмотрела мне в глаза.       — Да пофиг, — усмехнулся я.       Подошёл ближе и поставил свою подпись. Просто подпись, больше ничего. Мало ли, может, это инициалы Меган Джонс, кто там определит? Бросил перо, испачкав дурацкий листок. Грейнджер метнула в меня недовольный взгляд. Затем подошли Гойл и Крэбб, увидели мою роспись и сделали то же самое, девчонки были недовольны, но тоже расписались.       — Вот и хорошо, — удовлетворённо улыбнулась Грейнджер. — Теперь мы можем приступить к уроку, Гарри.       — Боюсь, на Патронус у нас не осталось времени, — с опаской произнёс он, и не зря, потому что меня это категорически не устроило!       — Нет уж! — потребовал я. — Неважно, сколько времени! Дай теорию, в следующий раз продолжишь.       — Малфой, не ты тут главный, — воткнулся Уизли.       — И не ты! — бросил я. — Говори, Поттер, не теряй время.       — Нет. — Он уверенно вздёрнул подбородок. — Мы не успеем даже начать. Проведём дуэли и разойдёмся до следующего раза. Я слышал, снегопады будут всю неделю, соберёмся послезавтра.       Все недовольно загудели. Очевидно Патронус — это как раз то, ради чего вообще всё затевалось.       — Ребята, пожалуйста, — строго произнесла Грейнджер. — Давайте уважать друг друга. Это сложная тема, а времени и правда мало.       — Нечего было опаздывать, — проворчала Эбот. — Мы тебя слушаем, Гарри. Какой план?       — Давайте потренируемся в защите. Крэбб…       Мы все уставились на Винса, а он начал моментально краснеть, и его физиономия будто превратилась в огромный помидор.       — Чего? — буркнул он.       — Ты будешь нападать. На всех. У тебя самый мощный удар, а щитовые чары не у всех сильные. Твоё Депульсо впечатлило, так что…       Винс самодовольно улыбнулся, как будто уже собирался размозжить о стену буквально все тридцать человек в зале. Я не смог сдержать ухмылку — ну такой гордый, просто не передать. Но я за него рад.       — Ладно, — повёл он плечом и все стали быстро выстраиваться по краям зала, освобождая место дуэлянтам.       — Сначала против Малфоя, — ухмыльнулся Уизли.       Мы с Винсом иронично переглянулись.       — Не жульничай, Крэбб! Бей в полную силу! — усмехнулся Фред. Я знаю, что это он — он всегда во всём первый и лезет на рожон.       Мы разошлись, я приготовился, и Винс меня не пощадил — это правда. Я сразу использовал Протего-дуо, и его заклинание отскочило.       — Пьюси, ты готов? — спросил Поттер, и тот молча отправился на моё место. Его щит тоже был хорош.       Вообще все, кто пошли впереди, отлично справлялись. Винс взмок, но работал отменно и на предложение заменить его Гойлом тут же ответил отказом.       Я потом уже и не наблюдал происходящее. Меня волновал Пьюси. Я откровенно смотрел на него, как и он на меня. Но Эд пришёл туда не мной любоваться — он то и дело поглядывал на неё. Грейнджер была сама невозмутимость — спина прямая, взгляд уверенный и за всю тренировку она ни разу не взглянула ни на него, ни на меня, будто мы стали прозрачными.       Она была восхитительна — бестия. Королева Гриффиндора. Полна достоинства и холода. Её щит был идеален, а взгляд совершенно безразличен. Даже верилось, что новые люди для неё просто мелкое происшествие, совершенно ничего не значащее. Так и должно быть — она свою роль играла превосходно, но… Как же я бесился! Сейчас гнев уже схлынул немного, но в тот момент мне хотелось просто рвать и метать. На кой хрен она к нему прикоснулась? Я помню это дурацкое, но такое сладкое ощущение, когда она прикасается ко мне — даже мимолётно. От этого так приятно, сердце ускоряет ход. Если Пьюси ею увлечён, то это было фатальное прикосновение, и гильотиной буду я. Раз память стереть нормально не получилось, придётся отсечь ему башку.       Я отвлёкся от своих мыслей только тогда, когда раздался вскрик и грохот. Лонгботтом валялся на полу. Он с трудом поднял голову и процедил:       — Я в порядке.       Лавгуд уже присела возле него на корточки, протянула руку к голове и что-то тихо сказала. Он замахал руками над головой, а она заявила:       — Всё, ты их прогнал.       Она отошла в сторону, а Лонгботтом с трудом поднялся.       — Нужно поработать над щитом, — подытожил Поттер. — Чжоу и Эрни, вам тоже. Мы задержимся. Все свободны. Крэбб, отличная работа.       Винс был доволен, как кошка Булстроуд, налопавшаяся сливок.       Поттер заверил, что на следующем занятии обязательно расскажет о Патронусе, но мне было слишком любопытно, чтобы ждать следующего раза. Мы расходились осторожно, но Грег и Пэнси пошли со мной.       Мне хотелось их поблагодарить. Не знал как это сделать. С одной стороны было неловко, что не смог защититься сам. С другой — убедился, что на них всегда можно положиться. Мы шли в библиотеку, они чуть отстали и тихо разговаривали. Моё желание сходило на нет с каждым сделанным шагом, и всё больше хотелось остаться одному. Не знаю, чем это объяснить. Может, это банальная зависть? Они тихо смеялись, болтали, один раз я оглянулся — они держались за руки. Да, в школе запрет, но мы-то и есть закон — можем себе позволить. Но не я. Каждый раз, когда думаю об этом, начинаю злиться.       А потом я увидел Пьюси. Он на приличном расстоянии следовал за нами. Не скрывался, но и не подходил. Остановился, когда заметил, что я увидел его.       — Ладно, идите в подземелья, — заявил я. Друзья опешили, замерли.       — Я думала, мы поищем информацию о Патронусе, — неуверенно заметила Пэнси. — Мне тоже интересно.       — Потом, — выдохнул я, — в другой раз, хорошо? Мне надо поговорить.       Они тоже оглянулись, увидели Пьюси, стоящего вдалеке.       — Думаешь надо? — с сомнением прищурился Грег. — Этот тип…       — Спасибо, кстати, — раздражённо бросил я. — Вы отлично сработали. Не ожидал атаки.       — Да ладно, — дёрнула плечом Пэнси. — Всё, идём, Грегори.       Она вздохнула, взяла его под руку и потянула за собой. Как они забавно вместе смотрятся: он огромный — высокий, мощный, а она такая крошка. Классная парочка. Я завидую им — это правда.       Они ушли, а я уже приготовился защищаться, на всякий случай. Атаковать не собирался ни при каких обстоятельствах. Я всё ещё чувствую, что страшно напортачил, стерев ему память. Моя вина, что он стал дебилом. Или нормальным. Я даже не знаю, что хуже в данном случае.       Как только Грег и Пэнси ушли, Эд направился в мою сторону. Стояли и смотрели друг на друга, как болваны, пока он не процедил:       — Что вы задумали, Малфой? Как попали в Выручай-комнату?       — Не помню, чтобы обязывался отчитываться. Тем более перед тобой.       — Ты подписался под их списком. Знаешь, я не думаю, что Гермиона блефовала. Её заклинание…       Её имя из его уст просто вынесло мозг и перевернуло всё внутри.       — Уверен, что оно сработает, — брезгливо бросил я. — Но, как ты понимаешь, у меня другие планы.       — Я не верю, что вы готовитесь к СОВ! — наконец злобно прошипел он. — Что вы задумали?! Учти, я не позволю…       — И что ты сделаешь? — скривился я. — Меня даже больше интересует другое. Что задумал ты?       — Не твоё дело!       — Вот и ты в мои дела не лезь! — повысил я голос. — Ты уже свой выбор сделал — стать изгоем! Вот и сиди тихо! Скажи спасибо, что ты до сих пор не в кабинете Амбридж. Она жаждет твоей крови!       — А ты чего жаждешь, Малфой? — неожиданно расплылся в улыбке Пьюси. — Что ты скрываешь, а? Думаешь, я слепой? Только учти: она никогда не будет с таким трусом, как ты!       Опять. Внутри будто всё сжалось. Опять этот червяк обо всём догадался. Опять! Ну ему точно придётся отсечь башку. Я даже не сразу нашёлся что ответить от неожиданности. А он продолжал:       — Она слишком хороша для тебя — слишком сильная, слишком умная. Грейнджер никогда даже не посмотрит в твою сторону. Ты жалкий…       Меня разобрал смех. Серьёзно. Я тихо иронично рассмеялся ему в лицо, и даже не знаю, что меня насмешило больше: его наивность, глупость или это был смех облегчения, потому что на самом деле он ничего не понял. Может, всё вместе. Он злобно наблюдал за мной, ожидая, когда это закончится. У меня было время подумать.       — Знаешь что, Эд, — наконец произнёс я. — Ты просто идиот, если думаешь, что понял хоть сотую долю истины. Тебе меня не раскусить. Слабоват. Ты даже не представляешь, что я делаю, зачем и почему, и никогда не представишь. Живи пока.       Он рассвирепел. Это было ясно сразу. Я отступил на шаг назад, готовясь к дуэли, но он просто в бессильной злобе бросился на меня, схватив за горловину джемпера.       — Я тебя убью, если приблизишься к ней! — прорычал он.       Тогда и я схватил его за грудки и прошипел:       — А может, она уже моя!       — Лжёшь! — О! Это было больно! Его перекосило так, что мне самому стало не по себе, но я не собирался подарить ему надежду.       — Как знать, — сквозь зубы процедил я. — Попался на крючок?       — Заткнись…       — Она лучше, чем я думаю, да? А ты уже попробовал её на вкус?       — Мразь! — взревел он, замахнулся.       Я тут же подсёк его под коленями, Пьюси начал падать и меня за собой потащил. Мы рухнули на пол, и было ясно, что ждать больше нечего. Я начал молотить его кулаками, куда попадал — плевать. Чувствовал удары по лицу, по бокам, но готов был его просто уничтожить, даже не сразу услышал крики, донёсшиеся издалека.       — Прекратите немедленно, Слизерин! Вы что?! Профессор Снейп! — кажется, это был голос мадам Пинс.       Меня будто толкнуло что-то, и я отлетел в сторону. Тело вдруг как будто окаменело. Не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Понял, что Пьюси тоже замер и валяется рядом. Библиотекарша подбежала к нам и завопила:       — Вы будете наказаны, молодые люди! Что вы устроили? Профессор Снейп! Здесь была драка!       Она перевела взгляд в сторону коридора, откуда слышались приближающиеся шаги нескольких пар ног. В поле зрения сначала возник Снейп, потом Амбридж и Макгонагалл. Они с любопытством глядели на нас. Постепенно лицо декана приняло холодное, даже несколько брезгливое выражение, Макгонагалл была очень возмущена, зато Амбридж, кажется, осталась крайне довольна — вот ведь Жаба!       — Расколдуйте их, — с мерзкой улыбочкой потребовала она. — Нам нужны объяснения.       — Фините, — произнесла Пинс, Эд начал подниматься. Потом она расколдовала меня.       Отвратительнейшее ощущение. Ещё ни разу не испытывал на себе парализующие чары. Мы даже во время тренировок ни разу друг друга не оглушали — крайне неприятно, когда твоё тело будто тебе не принадлежит. Всё понимаешь, но сделать ничего не можешь — ужасно. Однако, это нам не помешало смотреть в глаза учителям без доли сожаления. Его рожа была так разукрашена, что меня до сих пор распирает от восторга. Нахрен эти палочки! Дуэль — это для слабаков. Я собой доволен и этого не скрывал ни сейчас, ни тогда.       — Я жду ваших объяснений, джентльмены! — повысила голос Макгонагалл. — Что вы себе позволяете в стенах школы!       Мы молчали.       — В чём суть конфликта? — настаивала она.       Мы молчали.       Макгонагалл нахмурилась ещё больше и требовательно взглянула на Снейпа, и тот медлительно проговрил:       — Полагаю, дело личного характера, Минерва.       У Амбридж глазёнки азартом так и полыхали.       — Уверена, мистер Малфой отстаивал честь своего факультета, не так ли? — благожелательно спросила она. — В последнее время мистер Пьюси только и делает, что позорит Слизерин.       — Чем это, позвольте спросить? — с презрением бросил Эд. — Моя личная жизнь никого не касается. Никого!       Твою мать. Самое ужасное, что при всей моей злости, не могу не уважать этого придурка.       — Мне всё ясно, — лениво вымолвил декан и оглядел нас по очереди. — Следуйте за мной.       Он тут же развернулся и пошёл по коридору, мы с Пьюси двинулись за ним.       — Вы ведь снимите с них баллы за драку, не так ли, Северус? — послышался вслед требовательный голос Макгонагалл.       — Непременно, — спокойно ответил он. Я еле сдержал смешок.       Мы стояли перед ним в его кабинете. Снейп сидел за своим письменным столом и буравил нас холодным взглядом. Нет, я знаю точно, легилименцию он не применял, но ощущение было, что он видит нас обоих насквозь. Как же это бесило! Долго так, настырно нас разглядывал. Я ещё тогда не знал, насколько хреново выгляжу, но Эд точно ещё хуже.       — Я первый и последний раз предупреждаю вас, — внезапно заговорил Снейп. — В следующий раз вы будете просто напросто отчислены из-за нарушения дисциплины, вам ясно? Оба!       Мы молчали.       — Мистер Пьюси, если ещё раз вы взглянете в сторону гриффиндорских студенток, я клянусь…       — Это не ваше дело, профессор, — самоуверенно заявил Пьюси, и даже я охренел настолько, что повернулся, посмотреть на его рожу в этот момент. Полное безразличие! Нет, я не исправил ему память, я удалил какую-то важную часть мозга, что отвечает за чувство самосохранения. Ладно, я тоже себе позволяю дерзить декану, но это я! А он что, правда совсем идиот?! Видимо да.       — Что вы сказали? — чуть прищурился Снейп.       Но что-то на лице Эда всё-таки дрогнуло. Сомнение вероятно. И он промолчал.       — Вы, мистер Пьюси, переходите уже все границы. Ваша личная жизнь меня не касается — это так. Но если это затрагивает интересы всего факультета вы не имеете никакого права игнорировать мои слова. До выпускного осталось пять месяцев, а вы решили поставить на кон все старания ваших родителей? Задумайтесь, сэр, чем вам это грозит — возвращение в дом, где вами гордились. Что вы скажете вашим родным? «Моя личная жизнь вас не касается»?       Эд молчал.       — Полагаю, вы меня поняли. Теперь вы, мистер Малфой.       — Я всё понял, сэр, — выдавил я. Не хватало, чтобы он ещё раз упомянул Грейнджер, тогда у Эда все сомнения на мой счёт отпадут.       — Что ж. — Снейп поднялся из-за стола и убедительно смотрел именно на меня. — Будьте любезны впредь решать споры традиционным способом. Честь факультета можно отстоять в ходе грамотной, интеллигентной беседы. Или вам этот способ недоступен?       Мы молчали.       — По двадцать баллов с каждого. Свободны.       Пьюси тут же рванул с места и понёсся в общежитие.       — Драко.       Его голос прозвучал так тихо, что мне стало жутко. Я взглянул ему в глаза.       — Вы понимаете, что делаете?       — Что? — скривился я.       — Вы погубите себя. И её.       Я чувствовал это внутреннее возмущение. У меня просто бурлило всё внутри от того, насколько он прав. Я знаю! Знаю, раздери меня мантикора, насколько всё это опасно, неправильно, больно, но не знаю, что делать с этим. Просто не знаю! Я давно понял, что не могу — не хочу отказываться от неё. Это так нечестно! И я ничего не ответил, просто развернулся и ушёл. Он ничего не сделает, я в этом уверен. Но как же мне не нравится, что он в курсе всего. Мне не нравится, что в курсе так много людей и все они могут быть опасны для нас. Для меня, для неё. Но я не могу просто взять и выбросить из жизни то, что мне дороже всего на свете.       Мне просто повезло, что смог проскользнуть в подземелья незамеченным. Смотрел на себя в зеркало с ужасом, потому что кровоподтёк под глазом и разбитую бровь было слишком заметно. Голова начала трещать, ныли рёбра. До меня только теперь начало доходить, как сильно всё это болит. Гойл взглянул на меня и тут же вышел, а вернулся с Пэнси.       Она ахнула и кинулась ко мне.       — Вы что, подрались?! — в ужасе прошипела она, зажимая ладонью рот.       Кажется, я только сейчас по-настоящему разглядел, какие у неё обалденно красивые зелёные глаза — огромные, выразительные, с длинными ресницами. Она не красивая, никогда не была красивой, как сёстры Гринграсс, например, но в этом году она так изменилась. Я даже смог улыбнуться и понял, что болит челюсть.       — Ерунда, — бросил я.       — Ерунда? — возмутилась она. — Тебе надо к мадам Помфри!       — Не надо.       — Это ужасно, — простонала она. — Нам нужен лёд. Да, точно.       Она тут же велела Грегу подать стакан и наколдовала в нём воду, а потом применила замораживающие чары. Вытряхнула льдинку из стакана, завернула в свой белоснежный платок с иницалами П.П. и приложила к моему глазу.       — Спасибо, — усмехнулся я. — И правда легче.       — Так. Ну, появляться в таком виде тоже нельзя. Перед ужином позовёте, я наложу маскирующие чары.       — Интересно, — усмехнулся Грег. — А сейчас на тебе есть маскирующие чары?       — Вот это уже наглость! — воскликнула она, подбежала к нему и хлопнула ладошкой по плечу.       — Эй, что я сделал? — засмеялся он.       — Подозреваешь, что я на самом деле уродина?       — Нет!       — Урод тут сейчас только один, — с болью усмехнулся я, челюсть и правда болела. — Но на самом деле я так не думаю. Мне идёт, — засмеялся я. — Может, не надо маскирующих?       — Ага, пусть все видят, что тебе наваляли, — засмеялся Грег.       — Твою мать, — с досадой вздохнул я, — ладно, уговорили. — И переложил лёд на челюсть.       Пэнси сочувственно вздохнула и ушла.       Как же я пожалел, что не пришёл на ужин с разбитой мордой!       Пьюси демонстративно сел один у самого угла стола. Его разрисованную физиономию было видно с любой точки Большого зала. А он сидел и ел с такой гордостью. Грейнджер уставилась на него возмущённо и сочувственно одновременно, потом глянула на меня — быстро, почти незаметно. Покраснела до корней волос и, опустив голову, уставилась в свою тарелку, ни разу не подняв больше глаз. Сто процентов решила, что я его избил, бедняжечку. А то, что он начал!..       Не знаю теперь, стоило ли скрываться. Ну и пусть бы все знали, что драка была честной, плевать на причины. Я ждал, что она свяжется со мной через монету, но этого так и не произошло. Она жалостливая. Будет его жалеть — то что надо, твою мать. Один—ноль в его пользу.