Я — Драко Люциус Малфой

      11 февраля.       Наконец-то закончились снегопады. Мы буквально неслись на тренировку, так хотелось поскорее оседлать метлу, взмыть в небо! Не передать, как я скучал по полётам. По этому щемящему чувству, когда пытаешься дотянуться до снитча, а он ловко ускользает, словно маленькая птица.       Честно говоря, я рад, что Золотой снитч давно заменил настоящих птиц. По-моему это было поистине жестоко — охотиться на таких крох ради денег. Впрочем, для кого-то сто пятьдесят галлеонов, наверное, не такие уж маленькие деньги, а прежде они стоили и того дороже. Но всё равно, мне было бы жаль ловить живого сниджета. Иногда я вижу, как Грейнджер нянчится со своим Живоглотом. Он вообще парень довольно самостоятельный, но порой подходит к ней где-нибудь во дворе или в коридоре, прохаживается рядом, обнимая её ногу своим лохматым хвостом, и она всегда с радостью его гладит, разговаривает с ним. И, кажется, я понимаю её чувства.       В совятню мы сейчас ходим редко. Смысла нет писать, ведь письма перехватывают, а Амбридж ещё и свой нос суёт в каждое письмо, и тут неважно, являешься ли ты членом Инспекционной дружины. Я давно не видел своего филина и Минни. И вполне могу представить, какой ужас испытает эта кроха, если её грубо схватить — до неё дотронуться-то жаль, кажется, что она сломается и тут же умрёт. А сниджет… Очень хорошо, что их заменили искусственной птицей. Снитч — отличная добыча.       Как же не терпелось! Приятно было надеть утеплённую форму и вдруг внезапно обнаружить, что рукава джемпера как будто стали немного короче. Неужели за эти пару месяцев я так прибавил в росте? Это очень круто!       Мы вылетели на поле прямо из раздевалки. Ужасно соскучились по мётлам. Монтегю взял в команду нового загонщика, ведь Пьюси теперь в изгнании. Пришлось напрячься немного, чтобы найти игрока. Как оказалось, желающих особо и не было: девчонки отпали сразу, поскольку для них квиддич — это зрелище и не более того. Пэнси рассуждала об этом в гостиной, когда Монтегю поднял вопрос о замене Пьюси.       — Чего ради калечиться, — вздыхала она, рассматривая свои ногти. — Это совершенно не для настоящих леди занятие.       — Во всех командах есть девушки, — фыркнул Пьюси, будто его оскорбили, — и они, между прочим, отлично играют…       — Заткнись, предатель, — брезгливо бросил Монтегю, и Эд с гордо поднятой головой покинул собрание.       — Как насчёт тебя, Блейз? — кивнул ему Грэхем.       Забини лениво положил ногу на ногу, сидя в кресле.       — Ты вроде в неплохой физической форме, — рассуждал Монтегю. — Да и девчонкам спортсмены нравятся, — ухмыльнулся он, и я заметил внезапное покраснение лица Дафны Гринграсс, остальные девчонки захихикали. — Вот, я же говорю, — махнул в их сторону рукой Грэхем.       — Все эти соревнования, — протянул Блейз, — для неуверенных в себе людей. Кому-то что-то доказывать? — Он скептически усмехнулся. — Мне незачем.       — Вот, значит, как, — язвительно улыбнулся я. — По-твоему, нам — наследникам древних чистокровных родов — есть что кому доказывать? Мне, Гойлу…       — Тебе? — хмыкнул он. — Тебе в первую очередь. Малфоям жизненно важно везде демонстрировать своё первенство. Я в этом не нуждаюсь.       — Ты просто слабак, — ухмыльнулся я. — Удобно быть пристёгнутым к матушкиной юбке и жить на всём готовом. А самому слабо?       — Ты меня на «слабо» не возьмёшь, — улыбнулся Блейз. — Я между прочим…       — Он нам не подходит, — жёстко заявил я, взглянув на Монтегю. — Мотивации ноль, а значит командным игроком быть не способен.       — Согласен, — сухо выпалил Грэхем. — Забини, отмена.       Тот и рта открыть не успел.       — Предлагаю Нотта, — бросил я. Теодор аж подпрыгнул от неожиданности, и все присутствующие засмеялись.       — Я? Почему я? — перепугано выпалил он. — Не, я неплохо держусь на метле, но чтобы играть! Вы чего?       — Квоффл сможешь поймать? — прищурился я.       — Да не знаю я! — возмутился он. — Шуточки у вас, конечно.       — Ты погоди отказываться, — засмеялся я. — Ты попробуй сначала. Предлагаю на тренировке испытать.       Нотт, не моргая, уставился на меня.       — Кто ещё? Давайте, парни, не будьте фолоббер-червями! — простонал я.       — Ургхарт, — окликнул Грэхем. — Попробуешь?       Тот неуверенно дёрнул плечом.       — Какие же вы всё-таки, мальчики… Хлюпики, — неожиданно устало протянула Пэнси. — Да с вашими данными, с вашей силой стыдно вот так сидеть и ныть. Позорище! Не будь я леди…       — Я тоже хочу попробовать, — заявил вдруг Учи Акимбо, его вообще особо не видно и не слышно обычно. Неужто слова Пэнси его как-то задели?       — Что ж, отлично, — улыбнулся Грэхем. — Ещё желающие? Нет? Хорошо. У нас есть три претендента. Уверен, один из вас вольётся в команду. Да и запасные не помешают.       — Можно я сразу в запас? — тихо так проворчал Тео, девчонки опять захихикали, и он совсем весь сник.       Почему Нотт? Может потому, что он нормальный? Пусть он не особо физически выделяется, но он не заносчив, осторожен. Иногда мне кажется, что он прикидывается дураком, но на деле он хорошо учится, всё время в обнимку с книгами, и мне показалось, что будет толк. Истинный слизеринец: единственный наследник рода, есть в нём что-то, хитрость, наверное.       Те двое никакие. Не вижу ни характера, ни достижений.       Когда мы вылетали на поле, Нотт тащился в хвосте. Он явно не был готов, но на метле он и правда держался отлично. Формы у него, конечно, нет, но поскольку мы примерно одного роста и комплекции, он согласился взять мою запасную. Ургхарт и Акимбо пришли в школьных зимних мантиях, что ещё было делать — на всех не напасёшься. Для них удалось только защиту раздобыть.       Мадам Трюк зафиксировала сколько нас на поле, удостоверилась, что новички знают правила и передала Монтегю бразды правления.       На трибунах оказалось немало народа. Уже весь Хогвартс в курсе, что Пьюси отправили в отставку, потому остальные команды явились посмотреть на нового охотника.       Конечно, я увидел её сразу. Только её. Грейнджер, как всегда на тренировках, сидела между близнецами Уизли, они оживлённо болтали, и мне буквально силой пришлось себя заставить не смотреть в её сторону. Их команда была полным составом.       — Слышь, Драко, — вкрадчивый голос Нотта даже напугал. — Может, ну его, я вниз.       — Только попробуй, — рыкнул я сквозь зубы. — Род свой не позорь. Соберись, Нотт. Увидишь, всё получится, — усмехнулся я и изо всех сил хлопнул его по плечу. Он скривился, потёр плечо.       — Собрались тут… — бросил он взгляд на трибуны.       — Как мы прям, — ухмыльнулся я. — Не позорься.       Наша задача была: погонять будущих охотников. Мадам Трюк предусмотрительно выпустила только один бладжер.       Ургхарт и Акимбо были весьма предсказуемы. Они старались всё делать чётко, но получалось вяло. Опытные охотники отнимали у них квоффл на раз, и парни жутко нервничали: ни в кольцо не могли попасть, ни мяч удержать, ни от бладжера нормально увернуться.       Нотт… Это было совершенно иное. Конечно, он поначалу дико боялся бладжера — просто как огня. То и дело вжимался в метлу, зажмуривался, потом резко поднимался, пытаясь восстановить равновесие. Монтегю орал до хрипа на всё поле, чтобы охотники «не пачкали штаны». На трибунах стоял смех, но парней это не смущало. Казалось, все трое хотят показать себя. Но только у Теодора выходило сделать это настолько странно и изящно, что даже удивляло.       Во-первых, он хитрит. Например имитирует потерю квоффла: охает, выпускает его из рук, и стоит противнику рвануть за мячом, Нотт его тут же подхватывает и мчится к кольцу.       Во-вторых, он забивает из таких кривых позиций, что Блетчли просто терялся. Один раз Нотт даже сделал вид, что падает с метлы. Только Майлз расслабился — оп! — и квоффл в кольце.       Надо было видеть довольную рожу Нотта. Улыбка сияла просто до ушей после каждого удачного манёвра и забитого мяча. Монтегю щедро нахваливал его приёмчики, а мне до сих пор кажется, что Нотт втихаря тренировался, только вид делал, что просто так на метле летает.       Увлекательно было наблюдать за тренировкой, облетая стадион, взмывая выше, откуда я мог видеть абсолютно всех. И её в том числе. Грейнджер ни разу головы не подняла, внимательно следя за игрой.       Но вот наконец мадам Трюк выпустила снитч. Налетался в волю! Длительный был перерыв, ну и плюс холод — руки окоченели, а согревающие чары без палочки не наложить.       Я и не заметил, когда Гермиона ушла со стадиона. Так досадно, уверен был, что она не видела, как я поймал снитч, даже вкус победы как-то померк. Хорошо, что это была всего лишь тренировка.       Зато, когда в раздевалке мы поздравляли нашего нового охотника — Теодора Нотта, — я в кармане школьной мантии обнаружил фальшивый галлеон. Дух захватило от того, что Грейнджер пробралась прямо в нашу раздевалку. Представляю, как она волновалась. И потом нужно было до конца дня ждать от неё сообщения. Как же она мучает меня!       Чуть не заснул с этой монетой в кулаке. И когда она меня обожгла, я чуть с кровати не вскочил. Прислушался, даже выглянул за балдахин. Крэбб и Гойл храпели, как слоны. Не уверен, что слоны храпят, но эти два слона ревут отменно, мне заранее жаль их будущих жён. Я снова задёрнул балдахин и наложил заглушающие чары.       Мур, Малфой!       Мурашки по коже. Наше смешное детское приветствие. Каждый раз оно заставляет меня улыбаться.       Мур, Грейнджер! — ответил я.       С новым охотником.       Он оказался хорош.       Не терпится сбить бладжером       его самодовольство.       Прям ощутил, как широченная улыбка расплылась на моём лице.       Посмотрим,       как у тебя это получится.       Сообщения на монете так и замелькали:       Ему просто повезло,       что бладжер был один.       Да и загонщики       не старались совсем.       У них зимняя спячка?       Язвочка.       Это вы своего рыжего       жаждали опозорить.       Отлично справились       с задачей. Нам надо       подготовить охотника,       а не угробить.       Очень остроумно, Драко!       Но, поверь, мы заметили,       как сильно он боится       бладжера.       Нотт точно не новичок.       А вот с мячом-вышибалой       мы его познакомим.       Какая ты злая. — Посмеивался я. — Когда ваша тренировка?       — Жаба нас поставила       в конец очереди.       Добавила, что, если       что-нибудь выкинем,       тренировки нам не видать.       Она вас обожает.       Какие планы на четырнадцатое?       Повисла длинная пауза. Честно говоря, стало немного не по себе, и я спросил:       Может, останемся в замке?       Встретимся в Выручай-комнате?       Она молчала ещё некоторое время.       Нет, я не могу, Драко.       Мне нужно быть в Хогсмиде.       Прям нужно? — Уточнил я.       Да. Я должна быть с Гарри.       Меня от гнева чуть на месте не подбросило. Ощутил, как всё вспыхнуло внутри.       У нас встреча.       С Ритой Скитер.       Сразу не могла сказать?!       А в чём дело?       В чём дело?!       Ты спрашиваешь,       в чём дело?!       Малфой…       Ты что, ревнуешь?       Я еле-еле дыхание восстановил. Не ожидал от себя такой вспышки гнева. Но оказалось, что это ещё не всё.       Эдриан Пьюси       пригласил меня в кафе.       Кафе мадам Паддифут.       Я отказалась. Но боюсь,       он в любом случае       попытается встретиться.       Драко.       Драко ты ещё здесь?       Я подумала,       что тебе лучше знать.       Я придумаю что-нибудь. — Это всё, на что в тот момент у меня хватило мозгов.       Драко, я хотела       жёстко его отшить,       честное слово.       Но Гарри меня просил       не торопиться. Он пытается       выяснить, чего Пьюси       добивается. Зачем втирается       к нам в доверие.       Прости, я не хотела       тебя огорчать.       Всё нормально.       Увидимся в Хогсмиде.       Было бы круто сбежать,       провести день вместе.       Да. Но об этом можно       только мечтать.       Спокойной ночи, Драко.       Пока.       И я понял, что не смогу спать. Думать даже не хочу обо всём этом. Моя жизнь всё больше похожа на плохую игру, где мне приходится проигрывать — это ужасно бесит.       В спальне было холодно, сыро. Меня всегда выводит из себя осознание того, что мы — чистокровные аристократы в большинстве своём — вынуждены жить в таких условиях. Не знаю, неужели так трудно сделать какие-то улучшения? Замок древний, исторически ценный, но это же не значит, что мы должны тут мёрзнуть. Даже утеплённые пижамы и двойные одеяла не всегда помогают. Согревающие чары действуют очень недолго.       Когда я вошёл в гостиную, там оказался ещё один полуночник. Теодор.       — Ты чего здесь? — проворчал я, досадуя на неудавшуюся попытку погреться у камина в одиночестве.       — Похоже, перенервничал малость, — виновато усмехнулся Нотт. — Я же никогда не собирался играть в команде, понимаешь? А тут… Почему ты это сделал? — прищурился он.       Я придвинул кресло к камину и уселся, вытянув к огню ноги. Нотт остался где-то за спиной вне поля зрения.       — Пошутить решил, — усмехнулся я. — Получилось?       Он помолчал немного, придвинул второе кресло и тоже уселся, напряжённо глядя на огонь.       — Нужно сообщить отцу, чтобы прислал тебе форму, — чуть согревшись и ощутив усталость, произнёс я.       Нотт потупился, вздохнул.       — Моему отцу лучше не знать, — прошептал Нотт, и я уставился во все глаза на его понурый профиль.       — Что за бред? — усмехнулся я.       — Да понимаешь… — Он с досадой вздохнул. — Отец не хотел, чтобы я собой рисковал. Неважно, квиддич это, купание в озере, дуэльный клуб — для него всё опасно. Сам-то он Пожиратель Смерти, — с гордостью произнёс Теодор, — а меня ни во что не хочет ни посвящать, ни впутывать, а тем более заставлять рисковать. Мать, когда умирала, взяла с отца клятву, что он будет беречь меня. Боюсь, если он узнает, просто запретит мне играть, а я хотел бы. Это было так круто! — восхищённо воскликнул он. — Скорость! Полёт! Возможность сделать что-то для команды! — Нотт тут же сник и продолжил: — Отец точно меня запрёт. Или переведёт в Шармбатон какой-нибудь, — уныло простонал он.       — Я бы на твоём месте рискнул, — усмехнулся я, даже не представляя, что такое возможно. — Столько красоток вокруг…       — Не смешно, Малфой, — скривился Нотт. — Не хочу я ходить в шелках и с жабо на груди, как идиот.       Я тихо засмеялся.       — Короче, — вздохнул он. — Не знаю я, как теперь быть. Скажу отцу — рискую, не скажу — ещё не лучше.       — Ладно, оставь пока себе мою форму. Я напишу отцу, и мне пришлют новую. Всё равно рукава стали коротки.       — Серьёзно?! — Он так неправдоподобно яростно обрадовался, словно ребёнок, честное слово. — Спасибо, Драко!       Он вскочил, пожал мне руку и бросился в свою спальню. А я так и сидел ещё минуты три в удивлении. Не предполагал, что у Нотта такая любопытная обстановка в семье, хотя о том, что у него нет матери всегда знал. Хорошо, что у меня нет дополнительных поводов придумывать причину для покупки новой формы.       Теперь меня волнует только одна тема: как не дать Пьюси подкатить к Грейнджер в Хогсмиде, и что предпринять, чтобы оказаться рядом с ней, хоть ненадолго. Мне кажется, это было бы для нас лучшим подарком.       15 февраля       Странный же выдался день. Если честно, даже удивлён, что Амбридж не препятствовала походу студентов в Хогсмид в День всех влюблённых. Выражение лица у неё было просто преотвратное. Ощущение такое, что она готова лопнуть от зависти и злобы. Будь её воля, она бы и вне школы заваливала нас проклятиями, чтобы парочки не держались за руки, не обнимались, а уж тем более чего похлеще.       За порогом замка будто стало легче дышать. Ничто так не освежает, как полёт на метле и прогулка с друзьями в такой спокойный зимний день. Сегодня было теплее, девчонки поснимали шапки, распустили волосы, хихикали и дразнились, будто на них чары щекотки наслали. По дороге многие разбивались на парочки, Гойл и Крэбб со своими подружками в первых рядах — Пэнси и Милисента сияли. Позади нас плёлся Пуффендуй, за ними Когтевран. Гриффиндора не было видно. Не мог же я идти спиной вперёд, чтобы разглядеть Грейнджер.       Пьюси…       Да с ним всё было просто, не зря же я столько времени провёл в компании близнецов Уизли — их составы помню наизусть. Несколько бессонных часов — и кровопролитное зелье готово. Подсунуть ему конфету было бы не реально, пришлось Гойлу меня прикрыть, чтобы я выплеснул зелье в его тыквенный сок. Благо поводов нарваться всегда полно, а Пьюси явно рассчитывал избежать конфликта и попасть в Хогсмид. Не судьба. Пара минут и у него носом пошла кровь. Он помчался к мадам Помфри, а мы побыстрее свалили из замка.       В какой-то момент даже показалось, что Гриффиндор не отпустили в Хогсмид. Стало ужасно досадно. Потом я заметил Томаса. Он высокий, его отовсюду видно. Значит, котов всё-таки отпустили. Тем более у Грейнджер какие-то особенные дела. Рита Скитер? Было жутко интересно, что у неё с ней за встреча. Помнится, не в самых лучших отношениях Грейнджер была с этой журналисткой. Кстати, давненько она не публикуется в «Пророке». Почему?       Наши сразу отправились в «Сладкое королевство» транжирить деньги и баловать девчонок. Конечно, многие у нас без парочек, я в их числе, но по крайней мере, им есть с кем общаться. В принципе я был готов к тому, что останусь вообще в гордом одиночестве, потому что мои друзья собирались вести девчонок в то самое Кафе мадам Паддифут. Мне оставалось только подтрунивать над Пэнси и её страхом потолстеть. На что Гойл взглядом дал понять, что расквасит мне лицо, если я не прекращу шутить — это было ужасно забавно. Они пригласили меня с собой в кафе, конечно, из вежливости, но там было просто отвратительно — в глазах пестрело от рюш и розовых сердечек. А ещё я заметил за одним из столиков Поттера и Чанг, что заставило принять окончательное решение. Я лишь посмеялся над этой зефирной атмосферой и бросил их всех тискаться и лизаться без моего присмотра.       Раздражало всё. Хотелось где-нибудь спрятаться, но народа везде было полно: в магазинах, кафе и пабах. И я просто выбрал то, где было самое большое окно.       «Чайный пакетик Розы Ли» симпатичное место, мы уже бывали там, и мне просто повезло, что в момент моего появления освободился столик прямо возле окна. Я быстро протиснулся в зал и плюхнулся на стул. Посуда и крошки со стола исчезли, после чего передо мной возникла хозяйка. Улыбнувшись, она спросила, чего я желаю. Я заказал чашку кофе, и она скривилась:       — Вы уверены, сэр? «Роза Ли» специализируется на чае. Могу предложить чай со сливками и пышной пенкой, — уже дружелюбнее предложила она.       Не хотелось портить этой женщине настроение в праздничный день.       — Что ж, хорошо, — вздохнул я и повесил пальто на спинку стула.       — Десерт?       — Нет, благодарю. — Сладости эти… Аскеза насмарку. Я и так набрал всякого, хоть надежда вручить всё это Гермионе была буквально призрачной.       Через пять минут горячая чашка с красивой пышной пенкой уже грела руки. Это и правда оказалось вкусно. Я смотрел на медленно падающий за окном снег, на смешные влюблённые парочки и было жутко досадно, даже злило. Я уже заметил большую часть драных котов. Грейнджер не было.       — Здравствуй, Драко.       Этот высокий негромкий голос вырвал меня из оцепенения, и я резко обернулся, уставившись на странно улыбающуюся Лавгуд.       — Не возражаешь, если я ненадолго нарушу твоё уединение? — Она чуть склонила голову набок, ждала, а я не знал, что ответить.       Почему-то стало неловко. Во-первых, я сразу почему-то подумал, что Грейнджер может что-нибудь не то подумать. А во-вторых, меня эта девчонка немного пугает. Она странная.       — Не думаю… — начал я, и она тут же уселась напротив, не сводя с меня глаз и улыбаясь этой странной улыбочкой. — Ну чего уж теперь, — усмехнулся я. Такая бестактная! А она всё буравила моё лицо немигающим взглядом.       — Желаете что-нибудь? — спросила подоспевшая хозяйка.       — Чай из полевых и лесных трав, с ложечкой мёда, пожалуйста, — ответила Лавгуд. Хозяйка исчезла. Я нервно глотнул из своей чашки. Чай почему-то перестал казаться вкусным.       — Странный день, ты не считаешь? — тихо спросила она. Я насторожился ещё больше. — Разве влюблённым нужен специальный день, чтобы радовать друг друга? Разве у влюблённого не каждый день праздник?       Она не сводила с меня пронзительных — то ли голубых, то ли серых — глаз. И её не сходящая улыбочка всерьёз пугала.       — Откуда мне знать, — фыркнул я. — У меня просто выходной.       Её брови удивлённо поползли вверх.       — У Драко Малфоя нет девушки? Я так не думаю. — Она скептически качнула головой.       — Тебе есть дело? — скривился я. — В какой связи?       — Трудно жить в коконе, верно? — Я не нашёлся сразу с ответом, а она тут же продолжила: — Но ещё труднее выйти оттуда. Внешний мир не так страшен, как кажется.       — Не пойму, чего тебе надо? — усмехнулся я. — Ты ко мне подкатываешь, что ли?       Она опустила глаза, даже улыбка эта странная как будто исчезла. Мне стало совсем не по себе. Угадал, что ли?!       — Ты проницателен, — всё так же тихо говорила она, и щёки её, кажется, порозовели, а меня пот прошиб — этого ещё не хватало! — Но твои выводы слишком опрометчивы. Мне не хотелось бы нарушать твои границы.       Она отхлебнула из своей чашки, облизнула губы.       — Ты их уже нарушила, — напомнил я. — Так что тебе надо? Выяснить, занято ли моё холодное сердце?       Она снова взглянула мне в глаза.       — Твой кокон нерушим, — спокойно говорила она. — Но не волнуйся, я не стану ломать твою защиту. Боюсь только, так ты упустишь что-нибудь очень важное. То, что готов тебе подарить внешний мир.       — И что же это такое? — усмехнулся я.       Она бросила взгляд в окно. На противоположной стороне улицы топтался Поттер. Он явно кого-то искал, озираясь по сторонам. И он точно был зол или расстроен, впрочем, он вечно какой-то замухрышка.       — Не отгораживайся, Драко, — поднимаясь, сказала Лавгуд. — Люди не так опасны как кажутся.       Она положила деньги возле своей чашки и быстро вышла из кафе, подошла к Поттеру, он быстро заговорил, а она кивала в ответ. Потом они побрели по улице, а я в какой-то дурацкой растерянности таращился в окно.       Чай остыл, аппетита уже не было вовсе. Я впал в какое-то непонятное состояние, доселе непознанное. Эта девчонка наговорила какой-то ерунды, и на что она намекала не мог понять. То ли на то, что я ей нравлюсь и она хотела бы общаться, то ли на то, что меня окружают друзья, то ли на то, что я трус, то ли на то, что она знает обо мне больше, чем другие. От всех этих мыслей было фигово на душе. Не понимаю, как Поттер вообще с ней общается, она же не адекватная, разговаривает какими-то загадками. Попроще нельзя было выразить мысль? Интересно, что кругом было полно людей, но мне кажется, её никто бы не понял.       Неожиданно у меня появилось ощущение, что весь мир расплылся, будто исчез, и я погрузился в тишину, не замечая никого вокруг. Мимо кафе медленно шла Гермиона. Она была грустная или сосредоточенная, внимательно озиралась по сторонам, как будто кого-то искала. Если бы этот кто-то был я… Она взглянула на окно, и наши взгляды встретились. Грейнджер замедлила шаг ещё больше, а я не мог вдохнуть.       Лавгуд права. Влюблённым не нужен повод. В то мгновение мысль о том, что внешний мир не так страшен, заставила меня подняться и схватить пальто. В глазах Гермионы было столько радости! Она улыбнулась, но её брови уголком сошлись над переносицей. Грейнджер покачала головой, а потом рванула вперёд, исчезая из вида.       Так было тревожно. Оставил плату с хорошими чаевыми на столе и пошёл к выходу, где столкнулся с Ноттом.       — Ты сейчас со странной блондинистой девчонкой разговаривал? — воодушевлённо мне вслед бросил он. — Познакомишь?       — Потом, Тео! — рыкнул я и помчал в ту сторону, где исчезла Грейнджер.       Я шёл без цели и смысла, не представляя, где могла состояться её встреча со Скитер. Вряд ли в людном месте. В Хогсмиде только два не особо популярных места, на мой взгляд: Отделение совиной почты, по понятным причинам, и «Кабанья голова» — довольно тоскливый и мрачный паб, — туда я и направился. По дороге встретил несколько парочек с разных факультетов. Некоторые поглядывали подозрительно, и я сбавил шаг, потому что нёсся как угорелый.       За маленьким мутным окошком «Кабаньей головы» почти ничего не было видно. Да что там! Не было видно вообще ничего! Пришлось потихоньку приоткрыть дверь… Как бы не так! Потихоньку это было сделать невозможно. Она заскрипела так, что у меня чуть уши не расплавились. Быстро войдя в тёмное помещение, я быстро нашёл взглядом в дальнем углу две светлых кудрявых макушки — это были Скитер и Лавгуд, остальных я даже разглядеть не мог. Глупо было прятаться, дверь всё равно выдала меня с потрохами, потому я прошёл к стойке, сел к ним спиной, но в засаленном зеркале на стене было слабо видно их силуэты. Заметил, как один человек от них отделился, как тёмная тень, больше там ничего нельзя было разглядеть.       — Тебе чего, парень? — угрюмо спросил старик за стойкой: седой, длиннобородый и хмурый.       Я даже не представлял, что можно купить в этом жутком грязном месте и прошипел, чтобы никто не узнал мой голос:       — Сливочного пива.       Он смотрел на меня, наверное, с полминуты, потом облокотился на стойку.       — Огден, самогон… — начал перечислять он.       — Тогда кофе. Крепкий. Без сахара.       — Парень, тебе надо в «Три метлы», — многозначительно приподнял он брови и продолжал на меня смотреть, как на заблудшего идиота.       Тут я вдруг ощутил, что в кармане брюк нагрелся фальшивый галлеон. Я тут же быстро полез в карман, вынул монету и прочёл:       «Визжащая хижина.       Через час».       — Где?! — в полном недоумении воскликнул я.       Хозяин подозрительно прищурился.       — Кофе, — моментально охрипнув, просипел я.       Старик закатил глаза, пошёл куда-то, завернув за стойку, наверное, в подсобку, потому что кухню там себе представить было невозможно. Я уже знал, что пить всё равно не буду — в том свинарнике — это верх безрассудства.       — Надо думать, твой папа держит какую-нибудь захудалую деревенскую газетенку? — послышался издали издевательский голос Скитер.       Я осторожно повернулся, пытаясь рассмотреть что-нибудь во мраке этого странного заведения. Да уж, романтического свидания здесь ни одна девчонка бы не выдержала.       — «Придира», — усмехнулась Рита.       Передо мной опустилась чашка со странно вонючей жижей, на которую я наверняка глянул не очень дружелюбно, потому что старик с бородой посмотрел на меня совсем недобро. Я придвинул к себе чашку, осторожно в неё заглянул, и меня затошнило от ужасного серого налёта по её краю.       — Благодарю, — скривился я, а позади донеслось:       — Я, что же, буду писать бесплатно?       Я положил на стойку золотой галлеон и направился за столик поближе к ним. Они там тихо разговаривали, и было дико интересно. Из-за стола послышался голос Поттера.       — Волан-де-Морт приказал Питеру Петтигрю убить Седрика Диггори. Нет, он не сам это сделал, он отдал приказ, и тот послушно исполнил. В тот момент Тёмный Лорд ещё был беспомощен, но Хвост — его верный слуга — исполнял каждое слово. А потом начался ритуал…       Я услышал звук отодвигающегося стула. А Поттер продолжал:       — Волан-де-Морт, стоило ему восстановить своё тело, тут же вызвал Пожирателей Смерти. Всех, кто к нему явился, он называл по именам, срывая маски. Там были: Макнейр, Эйвери, Нотт…       У меня перехватило дыхание и я закашлялся. Голос Поттера стих. Этот гад собирался упомянуть моего отца, я уверен. Моего отца! Я поднялся на ноги, тут же ощутив единственное желание — придушить очкарика. Монета, зажатая в руке, обожгла ладонь. Я взглянул на неё в полумраке.       «Уходи сейчас же, умоляю!       Я потом всё объясню!       Пожалуйста! Жди меня       в Визжащей хижине».       Если бы не она…       Я вылетел оттуда, как ошпаренный, так толкнув стол, что чашка опрокинулась, облив всё вокруг вонючей жижей. Этот мелкий паршивец дал Скитер интервью. Вот же дрянь! Мне казалось, я готов его убить, честное слово! Не застегнул пальто, где-то потерял шарф. Снег повалил хлопьями, но всё, что я ощущал — это жжение в груди. Злость. Страх. Лицо горело и драло глаза.       Должен же быть способ это остановить! Мерзавка Лавгуд! Люди безопаснее, чем кажется? Дура, что ли?!       Я в себя пришёл только на пороге заброшенного зловещего дома. Всегда опасался этого места. Говорят, что там водятся призраки, которые воют по ночам. Жуткое место. Сам дом настолько обветшал, что на ступени наступать не хочется. Но всё же Грейнджер назначила «свидание» именно там. Значит, она не боится этого места? Она не боится — и я не буду.       Огляделся, нет ли кого-нибудь поблизости, но судя по всему, желающих вернуться в замок вообще не было. Мысль промелькнула, что, если на меня нападёт привидение и я начну орать, хоть будет не так стыдно. Стало смешно, но мурашки жути прошли по спине.       Осторожно протиснулся между болтающимися на петлях дверями, огляделся. Кругом какой-то хлам. Будто жители этого дома однажды просто исчезли, оставив весь свой жалкий скарб. Прошёл по первому этажу, заглянул в запылённые комнаты. Где-то поскрипывала оконная рама, по дому гулял сквозняк. Днём не так уж и страшно — просто старый дом.       Поднялся на второй этаж в большую спальню со сломанными кроватью и дверью. Здесь даже был рояль без крышки — она была разломана на куски и разбросана по комнате. И вообще было ощущение, что тут произошла драка.       Снова стало страшновато, вернулись мысли о том, что я услышал в «Кабаньей голове». Я не следил за временем, не представляя, сколько ещё ждать и отдавая себе отчёт, что ждать буду до посинения, пока не начну инеем покрываться, потому что мне нужна она, нужны объяснения, нужна уверенность хоть в чём-нибудь.       Я смотрел на чёрно-белые пыльные клавиши, которых долгие годы касались лишь сквозняки этого дома. Смотрел и вспоминал дом. Маму. Как в день своего одиннадцатилетия я развлекал высокопоставленных гостей отца своим единственным достижением.       Помню, как не хотел учиться: сидеть за инструментом, этими скучными уроками, играя одно и то же десятки раз. А мама с улыбкой и терпением сидела рядом, поправляя, подбадривая.       — Увидишь, Драко, — ласково говорила она, — однажды ты исполнишь это произведение с чувством глубокой любви. Это будет так же легко, как полёт на метле, который тебе так нравится.       — Полёт — это весело, — тогда ворчал я. — А это ужасно скучно.       А она снова улыбалась, гладила меня по плечу и целовала в висок, шепча:       — У тебя всё прекрасно получается.       Мне захотелось плакать. Не знаю почему. Это ужасное чувство. Отвратительное. Жалкое. И я понял, что безумно скучаю по ней, ведь я даже на каникулы не поехал, не видел их с отцом уже полгода. И эта мерзкая тварь Поттер устраивает козни моей семье своим дрянным языком. А я… Я просто ушёл. Ничего не сделал, не воспрепятствовал. Да плевать, как бы там отреагировала Скитер! Написала бы о скандале в затрапезном трактире, о том, что сын аристократа Люциуса Малфоя набросился на бедного сиротку, пострадавшего от Тёмного Лорда.       Я не знал, что хуже. Не понимал, что чувствую. Это было так тяжело, как то произведение, что я играл в свой день рождения. Помню самодовольное выражение лица отца. Как он гордился мной! И что теперь?.. Я просто ушёл и ничего не сделал, потому что Грейнджер об этом попросила. Я просто жалкий подкаблучник.       Мне казалось, что душа хочет расстаться с телом. Хотелось закрыть глаза и улететь. Не думать. Не чувствовать этой боли. Пыльная банкетка у рояля. Я как-то не думая провёл по ней ладонью. Один раз, другой. И было даже не противно. Пыль мягкая, шелковистая. Она комками ссыпалась на пол, а я смотрел на это движение частиц в воздухе. А потом просто опустился на эту грязную банкетку без сил. Медленно провёл ладонью по клавишам, наблюдая то же волшебное действо кружения пыли, а потом медленно отряхнул ладони.       Я помню каждую ноту. Каждое движение. Каждый звук. Мама была права: это легко как полёт — пройдя один раз этот путь уже не ошибёшься. «Лунная соната» Бетховена. Любимое произведение отца. Я разучивал его полтора года, оттачивая до идеала, чтобы доставить ему удовольствие. И я был горд собой. Как я был горд!       Боялся, что старый рояль разочарует, что годы одиночества давно расстроили его чувствительные струны. Но хвала Салазару, я ошибся. Звук был прекрасный, будто над роялем совсем недавно поработал настройщик. Поверить не мог, что слышу эти чарующие звуки первых аккордов, плавное повествование. Это было совсем не так, как в детстве, когда я боялся ошибиться. Совсем не так сосредоточенно и страшно. Это было волшебно красиво и легко, словно чёрные и белые клавиши стали моим продолжением. Очевидно дело было в том, что в одиннадцать мои руки были совсем ещё малы. Да, я справился с задачей, но сейчас это было совсем иначе: просто и нежно. С любовью, как и говорила мама.       Их образы рождались в голове. Красивые. Счастливые. Строгий отец. Улыбающаяся мама — она никогда и никому не улыбалась так, как мне. Никому. Я только теперь осознал насколько сильно она меня любит, хотя говорила эти слова так редко и сдержанно, словно прятала их истинный смысл. «Лунная соната» звучала, захватывая всё сильнее, и мне казалось, что я могу играть бесконечно долго — настолько приятно и легко это было. Я думал, что сердце не выдержит моего предательства. Я выбрал её. Не их. Мне было хорошо и тошно одновременно, будто меня затягивает в воздушную воронку, вертит как жалкую щепку. И я не мог найти себе оправдания. Не мог остановиться, повторяя произведение снова и снова, играя от начала до конца, не чувствуя времени.       — Ты прекрасно играешь.       Мои руки замерли. Её тихий голос не обрадовал. Я бросил на неё взгляд, и она потупилась. Некоторое время мы молчали, она смотрела на носки своих сапог, а я на неё. Она была красивая: румяная от холода, распущенные волосы беспорядочно завились от растаявшего снега, и на ней были юбка и чулки, а не её любимые джинсы. Но её красота, эта застенчивость только вывели из себя. Знаю, я и так был зол, но её молчание всё усугубляло.       — Это всё, что я умею, — холодно бросил я.       — Это только начало, — робко улыбнулась она, не поднимая глаз.       — Это последнее, что я сыграю, — с трудом сдерживая злость, процедил я. — Твой Поттер…       — Позволь мне сказать! — выдохнула она.       — Ты знаешь Скитер! — повысил я голос. — Она доставила тебе столько неприятностей в прошлом. А твой Поттер рассказал ей о моём отце! Ты знаешь, чем это обернётся!       — Драко, он не упомянул их, — выпалила она.       — Что? — нахмурился я.       — Гарри не упомянул ни твоего отца, ни Гойла, ни Крэбба, — устало вздохнула она, и я не мог поверить. — Да, я знаю, что они были там. Гарри говорил об этом сразу. Всем говорил! Но ему не поверили. «Пророк» выставляет его сумасшедшим, лжецом. Но это неправда!       И пока она переводила дух, я ощутил, что мне становится легче.       — Гарри назвал несколько имён Пожирателей, рассказал всё о возвращении Сам-знаешь-кого, о гибели Седрика. Гарри, кажется, понял, что ты и твои друзья на нашей стороне…       — Глупость… — зажмурился я. — Мы не на вашей…       — Но вы не выдали нас Амбридж, — улыбнулась она. — Гарри понял, что ты сдерживаешь Инспекционную дружину, лжёшь Жабе. Он решил, что подрывать наше взаимное доверие неправильно — он не хочет вам навредить, хотя ваши отцы Пожиратели, а совместные тренировки кажутся ему знаком того, что на вас можно положиться!       — Наивный, — усмехнулся я.       — И он догадывается, Драко. О нас.       Мне наконец стало спокойно. А она снова уставилась в пол.       — Ты не должен был услышать. — Её голос был тихим, грустным. — Зачем ты пришёл туда?       — Я хотел тебя видеть, — ответил я, нажимая клавишу. — Просто я так хотел. Но знаешь… Я не повёл бы тебя в то уродливое кафе. И этот отвратный трактир. Ты достойна… большего. Мне жаль, что мы здесь: в холоде, в темноте.       Комната и правда погружалась в сумерки, хотя было ещё рано. Заколоченные окна сильно затемняли пространство. Я смотрел на клавиши с досадой. Если бы мы могли встречаться открыто, любой наш день мог быть наполнен красотой и светом, но мы прячемся, словно воры, скрываясь во тьме.       Она тихо подошла ко мне, положила руки на плечи и потянула к себе, вынуждая повернуться. И я обнял её за талию под расстёгнутым пальто, а она прижалась ко мне, обняв голову. Тёплая, нежная. Я чувствовал её поцелуи макушкой, и Гермиона зарывалась носом в мои волосы.       — Что за зелье ты сварил для Пьюси? — явно с улыбкой прошептала она. — Какой же ты коварный, Малфой.       И я не смог сдержать усмешку.       — Я же сказал, что решу проблему.       — Ты пахнешь… малиной, — взволнованно шептала она. — Драко, что мы делаем? Что дальше будет? После этой статьи люди должны понять, что нельзя закрывать глаза на правду. Он покажет себя — Тот-кого-нельзя-называть. Пожиратели на свободе. Твой отец… Драко мы должны что-то решить.       — Я сегодня предал их, Гермиона, — прошептал я. — Не сделал ничего, чтобы помешать Поттеру. — Она тяжело вздохнула, обняв крепче мои плечи. — Я не уверен, что смогу поступить так снова. Предать их в трудную минуту. Я не смогу.       — Я понимаю, — целуя меня в висок, шепнула она. — И я не хочу причинять тебе боль, заставлять делать выбор. Нам придётся однажды выбрать. И я в этот раз вынудила тебя уйти, ничего не предпринимать. Но… Боюсь, что предам однажды или их, или тебя. Я не хочу…       — И я не хочу.       — Что нам делать, скажи! — простонала она так мученически, что стало больно.       Я поднял голову, взглянул в её полные отчаяния глаза.       — Не предавать нас, — шепнул я. — Остальное по обстоятельствам. Всегда можно расставить приоритеты, выбрать меньшее из зол…       — Но как ты поймёшь, какое из них меньшее? — Её ладони ласково обняли моё лицо. — Иногда приходится действовать молниеносно. Сразу! Я боюсь.       — Убей меня, если будет нужно, — в какой-то ненормальной решимости выпалил я.       — Ты спятил? — широко распахнув глаза вскрикнула она. — Не смей так говорить! Не смей!       Она обняла меня так крепко, что стало больно.       — Никогда! Слышишь?! Я люблю тебя! Я никогда не смогу.       Стало стыдно. Самая хреновая манипуляция, что я в своей жизни сотворил. С ней так нельзя.       — Прости, — шептал я в её шею, — прости, я не хотел тебя пугать. Может, нам удастся выкрутиться. Давай сбежим. Мне исполнится шестнадцать и…       — Тебе до семнадцати даже колдовать вне школы нельзя, — с грустью усмехнулась Гермиона. — Про женитьбу даже не заикайся — это глупо.       Она вздохнула, отвернулась.       — Ты в нас не веришь, верно? — иронично усмехнулся я, хотя на душе было погано до слёз. — Ты думаешь, что можно просто всё бросить. Сделать вид, что я для тебя никто. Сколько раз ты настаивала на расставании…       — Я не…       — Каждый раз, когда возникала угроза! Но ты здесь, а угроза всё ощутимее. Ты снова решила меня испытать? — повысил я голос. — Снова предложишь рас…       Её губы внезапно закрыли мой рот. Злость схлынула, взрываясь и перерождаясь в жажду. Бесчестная. Хитрая ведьма. Её ладонь скользнула под ворот моей рубашки, мороз прошёл по спине. И я ответил на её поцелуй, с силой сжав в объятиях. Девчонка… Она знает, что сводит меня с ума и бессовестно этим пользуется.       А потом она резко отстранилась и прошептала:       — Я боюсь, что однажды ты сам примешь такое решение. И я пойму тебя. Будет больно, но я пойму.       — Дурочка.       Я крепко прижал её к себе, вдруг замечая, что мы погрузились во мрак. Почему день завершился так быстро? Вдалеке слышались смех и голоса возвращающихся из Хогсмида студентов. Я и забыл, что по распоряжению Амбридж в пять вечера мы все должны быть в замке.       — Я ухожу, Драко, — вздохнула она. — Ой, прости, я не успела приготовить тебе подарок, но… — вскрикнула она и вытянула из глубин кармана мой аккуратно свёрнутый рулетом шарф. — Это ведь твой? — Она обвернула им мою шею.       — Я тоже не успел, — улыбнулся я, вытаскивая из кармана пальто россыпь конфет, шоколадку и пирожное в коробке.       Гермиона весело засмеялась, подставляя мне ладони, сложив их вместе, а потом неловко рассовывая «подарки» по карманам пальто.       — Спасибо! — Она с улыбкой чмокнула меня в щёку. — Это было прекрасное романтическое свидание. Даже с музыкой.       — И мне понравилось, — усмехнулся я. — Иди. Не хочу, чтобы ты слонялась по дорогам одна.       — И ты не задерживайся, здесь холодно.       Она уже хотела броситься к лестнице, но я поймал её за руку, привлекая к себе. Её глаза так сияли счастьем! Я всё готов отдать за этот блеск, за её улыбку. И я поцеловал её, может, немного грубо, может, слишком напористо, но её тихий стон подтвердил, что ей понравилось.       — Пока, Драко! — выдохнула она и помчалась вниз по лестнице.       Сквозь заколоченное окно и сумрак было плохо видно, но я заметил, как она стремглав выскочила из дома, а потом будто опомнилась, сбавила шаг и, словно прогуливаясь, медленно пошла к дороге, ведущей в Хогвартс.       Я порядком замёрз, но всё равно решился выйти из дома не сразу. К сожалению, дороги из хижины не было видно, потому пошёл наугад. Сворачивая от развалюхи на дорогу, попался на глаза группе когтевранцев, они смерили меня озадаченными взглядами и прошли мимо, за ними, довольно далеко, плелись Лонгботтом, Абот и Макмиллан.       — Драко! Эй, Драко! — послышалось откуда-то издалека, и я остановился, дожидаясь, пока меня догонят друзья.       — Мы думали, ты уже в замке, — заметила Пэнси, немного покачиваясь, видимо, они успели набраться в «Трёх мётлах». Девчонок, похоже, не слабо развозит от сливочного пива.       — Смотрю, вы отлично провели время, — усмехнулся я.       — Отлично! — улыбалась Милисента. — Поттер со своей, я думаю, бывшей подружкой устроили шоу. Вряд ли она ещё придёт на тренировку.       Я быстро осмотрелся, не слышал ли кто-нибудь.       — Думаю, это было самое ужасное свидание в её жизни, — кривилась Пэнси. — Она разрыдалась похлеще Плаксы Миртл. Поттер явно сильно оплошал.       — Главное, чтобы тренировку не запорол, — пробухтел Винс.       — Потише об этом, — сквозь зубы процедил я.       — А ты где был? — прищурился Грег.       — Гулял, — бросил я. На этом обсуждение моей персоны закончилось.       Теперь я всё время думаю об этом проклятом интервью. Чего там Поттер наговорил Скитер? Гермиона сказала, что он не упомянул наших отцов, но я лично слышал фамилию Нотта. Неприятно от этого. Выходит, нам «повезло». А кому-то…       Интересно, а мой отец, он стал бы защищать меня, как Нотт защищает Тео? Что бы он сделал, если бы Тёмный Лорд захотел завербовать меня? Мой отец пусть и не афишировал, но всегда гордился тем, что был приближен к Тёмному Лорду.       А Поттер ничего не сказал об этом Скитер. Что он захочет взамен?