Я — Драко Люциус Малфой

      11 марта.       Амбридж перешла все границы. Честно говоря, я уверен, что Сыворотка правды — это некий способ пытки. Никогда не забуду, как пережил это первый раз, когда Грюм, точнее Крауч-младший, допрашивал меня во время Турнира на четвёртом курсе. Я больше не боюсь этой дряни, но ведь далеко не все способны обойти её действие. Не уверен, кстати, что смогу сделать это снова. А Жаба решила с её помощью выяснить, какие организации скрываются и ведут свою деятельность в школе. И кроме того, по-моему, у неё пунктик: заодно узнать отношение студентов к Министерству и его политической линии — маньячка. Она намерена раскрыть Гриффиндор — вцепилась.       Разумеется, она делает это втихаря. Приглашает в свой кабинет учеников, якобы на чай — попробуй откажись — и подливает в напиток Веритасерум. Надо было видеть и слышать это её омерзительное коварное хихиканье, как она в предвкушении протирала ладошки. Я понял так, что только меня она удостоила чести быть в курсе. Ну, ещё Снейпа, ведь именно у него она берёт это зелье, радуясь, как полоумная, что наш Декан идёт ей навстречу.       Не по себе. Я почти уверен, что рано или поздно эта розовая сумасшедшая доберётся и до членов тупого «Отряда Дамблдора», как они себя называют. Не так уж мало в ней участников, кто-нибудь да попадётся. Вот и вопрос: можно ли с этим что-то сделать? Предупредить их? Я точно могу предупредить Грейнджер, а дальше пусть сами разбираются. Откуда у неё информация, по сути, кому какое дело. Не знаю. Что-то мне всё это не нравится.       С другой стороны, что толку, если они будут знать о Сыворотке? Обойти её действие, по словам Снейпа, практически невозможно. То, что у меня в тот раз получилось, как он говорил, заслуга моих личных качеств — скрытности и хитрости. С тех пор много времени прошло. Но и навык окклюменции можно применить. А у них? Что есть у них? Что они смогут противопоставить?       В любом случае надо предупредить Гермиону. Дальше пусть сама решает, как поступать. Возможно, сейчас было бы лучше и безопаснее распустить Отряд и не лезть на рожон.       15 марта.       Только что Грейнджер вышла на связь. Знаю, мы могли поговорить через монету, но было бы глупо не воспользоваться ситуацией и не встретиться с ней. Сказал, что нам нужно срочно обсудить нечто важное. Представляю её нетерпение. На монете один за другим появлялись вопросы, но нет! Так неинтересно. Она, разумеется, согласилась прийти в Выручай-комнату. Завтра. Отлично!       Нельзя так радоваться — дурной знак. Вообще я заметил, что чрезмерная радость отключает мозг. Мысли расползаются и ты теряешь концентрацию, а в нашем случае оплошать чревато. Нужно соблюдать осторожность, и если своим друзьям я почти полностью доверяю, то её не особо. Что уж говорить о посторонних, о том же Пьюси. Благо Амбридж строго бдит, не позволяя контактировать парням с девчонками. Этот гад не скрываясь общается с ней, и хоть не приближается более чем на разрешённое расстояние, у меня каждый раз внутренности вскипают от злости.       Вот и сегодня, Грейнджер вышла на связь наверняка только потому, что заметила мою злость. Любопытно, сколько раз я не видел этих его подкатов? Сколько этих милых улыбочек она ему подарила? Она, наверняка, думает, что я и встречу ей назначил, чтобы сцену ревности закатить. Забавно.       А вообще надо бы — для профилактики.       16 марта.       Внезапно меня вызвала Амбридж. Думал, из-за неё опоздаю на свидание. Сначала занервничал от досады: мало нам этого океана заданий, мало дурацких рейдов по школе, мало тренировок на стадионе, так она ещё последнее личное время отнимает. Шел к ней в кабинет, психовал и был уверен, что взорвусь.       Но по пути неожиданно встретил Снейпа. Он просто шёл навстречу — такой ледяной, спокойный, уверенный — даже хреново стало от самого себя. Я вдруг тут же вспомнил об окклюменции — его уроки. Вот уж кто действительно вызывает моё уважение, так это декан. Наверное, я отчасти хотел бы быть таким же бесстрастным. Даже если это видимость — впечатляет. Я на секунду задумался, такой ли он на самом деле? Это позволило сосредоточиться и отбросить раздражение. И входя в кабинет Генерального Инспектора, я уже ощущал себя непробиваемой глыбой льда. Как же это приятно!       — Мистер Малфой, наконец-то! — со счастливой улыбкой воскликнула Амбридж, и мне эта радость показалась чрезмерной. — Прошу вас, присаживайтесь.       Она со слащавой улыбочкой кивнула на стул с подлокотниками, покрытый розовым гобеленом в пионах. Я сел и она тут же поставила передо мной чашку, наполненную горячим шоколадом.       Стало мерзко. И меня решила проверить, вот гадина. А главное предупредила заранее: глупость или особый расчёт? В чём подвох? У меня началась паника. Однако я призвал окклюменцию в помощь, стараясь успокоиться: озеро, облака…       — Угощайтесь! — чуть склонив голову набок, настойчиво произнесла она.       Я хотел сделать вид, что выпил, поднёс чашку к губам, сглотнул собственную слюну и поставил чашку на блюдце.       — Что-то не так? — заглянув в чашку, будто с сожалением, вздохнула она. — Невкусно? Не желаете ещё сахару?       Она настырно придвинула ко мне сахарницу с подозрительно розовым сахаром. Меня начало тошнить то ли от страха, то ли от отвращения, я не понял.       — Нет, благодарю, — невольно скривился я.       И она безотрывно следила, чтобы я сделал хоть один глоток. После этого открыто вздохнула с облегчением и села напротив. Помедлила. Ждала, гадина, пока подействует зелье.       — Вы, наверное, единственный человек в Хогвартсе, кто вызывает у меня стопроцентное доверие, мистер Малфой, — со скорбью начала она. — К сожалению, далеко не все симпатизируют проводимой Министерством Магии реформе образования. Что вы об этом думаете?       — Я думаю, это не моё дело, — фыркнул я. — Это дело совершеннолетних магов — не студентов.       Она с почтением кивнула.       — Золотые слова. И вас всё устраивает?       — Нет, — искренне ответил я. — Меня не устраивает отсутствие практики.       Она стиснула губы и злобно прищурилась. А мне стало казаться, что всё вокруг становится чётче, ярче, принимает резкие очертания, давит. Я зажмурился. Это было знакомое ощущение. Грязно играет, змея, ох и грязно!       — Являетесь ли вы, мистер Малфой, членом тайного общества? — процедила она.       О! Я знал, на что она намекала! Но, увы.       — Нет. Я не принадлежу никаким обществам. Я сам себе тайное общество.       Её губы затряслись.       — И где же вы собираете своё… «Тайное общество»?       — В Выручай-комнате. — Внутри ёкнуло. Но я знал точно, что всё ещё не выдаю ничьих секретов — только свои.       — Вы продолжаете тренировки? — Её ноздри гневно вздулись.       — Да.       — Вы знаете, что это запрещено! — сквозь зубы прошипела она.       И я подался к ней в наглую опираясь локтями на стол.       — Я — Малфой! Кто ты такая, чтобы мне что-то запрещать! Ты знаешь, кто мой отец?!       Она в испуге вытаращила на меня свои свинячьи глазёнки.       — Мой отец... — продолжал я, — в прекрасных отношениях с Министром. Знаешь, что будет, если мой отец узнает об этом допросе, м? Знаешь?       — Какой же это допрос?! — истерически захихикала она. — Это всего лишь дружеская беседа! Как я и сказала, я на сто процентов доверяю вам, Драко!       Её физиономия покрылась испариной.       — Может быть, вы покажете мне, где находится эта Выручай-комната? Вдруг в ней скрываются другие тайные общества?       — Нет. Не покажу! — брезгливо бросил я.       — Но почему же? — возмутилась она.       — Потому что не хочу! Вы меня оскорбили, профессор, — скривился я. — Вы подсунули мне Сыворотку правды!       Она хватала ртом воздух, а я упивался правдой рвущейся из меня наружу.       — Но так и быть! — надменно произнёс я. — Вы прощены. Только теперь вряд ли я захочу вам помогать… Долорес.       Она вдруг поднялась. Её ручонки тряслись, было ощущение, что она вся вибрирует, как дрянное клубничное желе.       — Но! — продолжил я. — Если вы вернёте мне и моей «организации» привилегию официально тренироваться, я подумаю о том, чтобы изучить Выручай-комнату.       — Хорошо, — тут же закивал она. — Прошу вас не сообщать вашему отцу…       — Так и быть. — Я легко махнул рукой, будто миловал вассала. Это было так уморительно! — Ему я не сообщу.       — Но как вы догадались, что в вашем напитке…       — Элементарно. Во-первых, я уже испытывал Веритасерум на себе. А во-вторых… Как же приятно говорить вам правду, профессор! — ухмыльнулся я. — Могу идти?       — Да, мистер Малфой. Конечно! — яростно закивала она, отвратительные капли пота уже стекали по её щеке от виска и по лбу к бровям.       Выходя из её кабинета, боялся, что мне в спину прилетит Обливиэйт. Счастье, что она, видимо от страха, сильно затупила.       Меня трясло. Чёткие линии окружающей действительности давили, как пресс. Начала болеть голова. Я оглядывался, проверяя, нет ли за мной слежки. Студенты попадались редко, после уроков все предпочитают прятаться в гостиных и спальнях, чтобы не нарваться на штрафы и отработки.       Чем ближе я подходил к Выручай-комнате, тем медленнее двигался и чаще проверял наличие «хвоста». Но меня никто не преследовал. Трясучка утихла, но волнение не покидало — не сболтнул ли я лишнего? По сути, если бы сболтнул, я бы уже покрылся прыщами, но в тот момент не ощущал изменений. Я же не выдал этот дурацкий Отряд, я сдал себя и своих друзей. Но кто мог знать, может, я ошибался.       Выручай-комната распахнулась для меня очень быстро. Гермиона бросилась навстречу и обняла, крепко обхватив за плечи. Я прижал к себе её изящную фигурку: такая тоненькая, тёплая.       — Я так волновалась! — зашептала она. — Что-то случилось?       — Амбридж, — выдохнул я, вдруг осознавая, что Веритасерум всё ещё действует. — Мне пришлось рассказать ей про это место.       Она резко отстранилась, вгляделась в моё лицо.       — Но… Моя магия… Нет! Не может быть! — возмущённо воскликнула она. — Она должна была тебя изуродовать!       — Не знаю. Я рассказал, где тренируюсь я и моя банда…       — Банда? — усмехнулась Гермиона.       — Я так сказал? — нахмурился я, и она кивнула. — Ладно, значит, я и правда считаю нас бандой. В любом случае, я не показал где она и вас не выдал, хоть она под Сывороткой меня допрашивала.       Глаза Гермионы расширились.       — Ты под Сывороткой правды? Сейчас? — прошипела она.       — Да. Вот дьявол! — Я с силой потёр лицо ладонями, почему-то опять впадая в панику. — Не поступай так со мной! — вдруг простонал я, хотя совсем этого не хотел. Я понял вдруг, что только сейчас дурацкое зелье по-настоящему стало страшным. Я почувствовал себя уязвимым… перед ней.       — Ты настолько мне не доверяешь? — с горечью усмехнулась она и опустила глаза.       Посреди пустой комнаты вдруг появился диван, и Гермиона села, обессиленно уронив руки на колени.       — Прости. Не хотел тебя обидеть, — вздохнул я.       — Думаешь, я воспользуюсь ситуацией? Могла бы. Но не хочу. Жаль, что у тебя есть такие секреты.       Я молча сел рядом, почему-то с ужасом подумав о Мариетт. Мерлина молил о том, чтобы Гермиона и правда не воспользовалась ситуацией, не спросила ни о чём, никогда! Ведь это единственное, что я действительно сознательно скрыл от неё. Чтобы ей не было больно.       Мы молчали. Долго. Я не знал, когда действие зелья закончится, было тяжело на душе. Я нерешительно взял её за руку. Гермиона глубоко вдохнула и прошептала:       — Просто расскажи мне про Амбридж.       И я рассказал всё. По порядку, подробно. Гермиона слушала внимательно, задумчиво, а когда я начал описывать, как наехал на инспекторшу, пригрозив отцом, тихо рассмеялась.       — Знаешь, это просто потрясающе, что ты смог выкрутиться. И ведь правда не солгал, — улыбалась она. Потом её улыбка растворилась, и Гермиона снова серьёзно взглянула мне в глаза, заявив: — С нами этот номер не пройдёт.       — Выход только один, — настойчиво заговорил я. — Вы должны прекратить тренировки.       — Что?! — Её возмущению, кажется, предела не было. — Мы не можем!       — Вы должны! — повысил я голос. — Повезло, что эта гадина о вас не успела спросить, я не знаю, как бы выкручивался. Благо она даже представить себе не может, что я могу быть с вами в одной компашке.       — А ты с нами? — игриво улыбнулась она.       — Грейнджер, не смешно, — проворчал я.       — Ну скажи честно!       — Тебя бы я точно спалил, и всё! Нам крышка.       — Ты правда так думаешь? — понурилась она.       — Уверен. Слушай. Скажи своим троллям — всем им, — что лавочка закрывается. Не тупите! Сейчас не время подставляться! Кто-то её информирует! И это не мои друзья! Зря ты привела сюда Пьюси.       — Ты просто ревнуешь, — улыбнулась она.       — Я тебе это и без Сыворотки правды скажу! Короче! Прекрати с ним любезничать, ясно?!       — Я не любезничаю. Я его держу в поле зрения.       Я как-то совершенно бессознательно рыкнул и поднялся на ноги.       — Ну не сердись, пожалуйста! — вздохнула она и тоже встала, подошла ко мне. — Думаю, твоё преимущество в том, что ты владеешь окклюменцией. Ты умеешь защитить свои мысли даже от Веритасерума.       — Это не так работает, — покачал я головой. — Думаю, это возможно лишь тогда, когда ведёшь двойную жизнь и показываешь лишь одну её правду. Вторая остаётся в тени. Всегда. Та спрятанная жизнь под защитой, и только тот, кто имеет туда доступ, может открыть вторую правду.       Она смотрела мне в глаза так внимательно, серьёзно, а потом тихо сказала:       — Твоя жизнь непомерно тяжела, Драко.       — Нет, — покачал я головой. — Ведь моя вторая правда — это ты.       Она подошла ближе, её маленькие ладони робко скользнули по моим бокам, и Гермиона обняла меня, прижавшись всем телом.       Как же было хорошо. Не хотелось думать, не хотелось обороняться. Просто жить! Но это то, чего у нас как раз и нет.       — Научи нас защищаться, Драко, пожалуйста, — шепнула она.       Мне отчего-то стало так больно. Ведь она права. Она беспомощна, как маленькая девочка, несмотря на внешнюю самоуверенность. Она слаба, как любая девчонка, хоть и знает кучу заклинаний. Она уязвима, ведь связалась со мной — с Малфоем, с сыном того, кто предан Тёмному Лорду.       Холод прошёл по спине.       — Почему Поттер тебя не учит? Ты говорила, что Снейп…       — Ничего у него не получается. Гарри говорит, что не понимает, чего Снейп от него хочет. Он старается, бьётся, но ваш декан только ломает его ещё больше, — расстроенно говорила она. — Я много прочла, мы говорили об этом, но на практике у Гарри не хватает сил противиться.       — Проблема в том, что я не легилимент, — с досадой усмехнулся я. — Я практиковал защиту, а не нападение. Могу поделиться опытом и всё.       — Пожалуйста, расскажи! — Она резко отстранилась. Её брови уголком сошлись над переносицей. — Я должна уметь защититься, защитить… нас! Знаешь, после того, как ты изменил память Пьюси, я безумно боюсь, что ты… сделаешь это со мной! Я не хочу нас забыть! - И она снова крепко прижалась ко мне.       У меня внутри что-то сжалось. Дышать стало трудно, и я представил, что будет, если однажды она попадёт в руки врага. Что будет, если её память будет хранить нас. Мы погибнем оба. Не только мы, но и моя семья. Все знают: Тёмный Лорд способен убить ребёнка, что уж говорить о нас.       — Хорошо, — шепнул я. — Мы должны попытаться. Я не хочу стирать тебе память. Не хочу потерять. Но… мне нужна подготовка. Серьёзная подготовка. То, что ты знаешь теорию — это уже полдела. Отлично. Интересно, что не так с твоим Поттером. Слишком честный? — устало ухмыльнулся я.       — Всегда была уверена, что это достоинство, — проворчала Гермиона, утыкаясь лицом мне в грудь.       — Не сейчас, — вздохнул я. — Против хитрости и коварства, к сожалению, нужно действовать равнозначно.       — Как же это ужасно. Ты говоришь жуткие вещи.       — Эй! — тихо усмехнулся я. — Ты забыла с кем имеешь дело?       Я легонько толкнул её грудью, вынуждая поднять голову. Она нерешительно взглянула мне в глаза.       — Ты умна, Грейнджер, — вкрадчиво заговорил я. — Ты живёшь двойной жизнью наравне со мной, ты играешь в квиддич. Ты хитрая, ловкая, скрытная. Не прикидывайся правильной. Я знаю тебя.       Я видел, как огонёк страсти разгорался в её глазах. Как восторг наполнял взгляд. Она горела ярким пламенем, с трудом скрывала улыбку. И как ни старалась, я видел её настоящую. Мою золотую львицу. Как же я надеюсь, что мы справимся.       Она приподнялась на носочки, обняла меня за шею, и я просто любовался ею, пытаясь угадать, что она сделает, что скажет.       — Думаешь, у меня получится? — прошептала она, и её взгляд замер на моих губах.       — Не сомневаюсь.       Улыбка против моей воли полезла на лицо. Как же мне нравился её взгляд, её тихое, будто замирающее дыхание. Она ждала. Ждала нетерпеливо, взволнованно запутывая пальцы в моих волосах на затылке. Но мне хотелось большего: дождаться, дожать. Знаю, это жестоко, но как же сладко: слышать еле уловимый шёпот робкой, пусть и самой отважной на свете девушки: «Поцелуй меня…» Так тихо! С мольбой! Моя до кончиков кудрей.       И когда наши губы соприкоснулись, она застонала, будто это было нечто большее, чем поцелуй. Мы услышали бой часов на башне. Гермиона нехотя отстранилась.       — Думаешь, Амбридж не станет тебя преследовать? — немного встревоженно спросила она.       — Пусть только попробует, — усмехнулся я. — Мне не проблема отцу нажаловаться, а она явно боится. Он с Фаджем на короткой ноге. Видела, у неё портрет Министра на столе стоит.       — Знаешь, мне не доводилось, — усмехнулась она, — но Гарри рассказывал.       Каждый раз, расставаясь с ней, я испытываю смешанные чувства. С одной стороны, счастье, что нам вообще удалось встретиться. С другой, леденящий страх, что это свидание может не повториться. Прежде отец много говорил о том, какое это славное было время — величие Тёмного Лорда. Он часто упоминал, что был его правой рукой, что был предан идеям. Не знаю, что происходит сейчас, изменилось ли что-нибудь, но я всё равно не могу представить, что будет, если Лорд вернётся и вернёт себе власть. Он глазом не моргнув убивал столько волшебников, да даже предков Поттера. Не думаю, что он в восторге от того, что Поттер не погиб от его Убивающего проклятия. Такого никогда не случалось, чтобы кто-то выжил. Уверен, он захочет его уничтожить. Окончательно. А она… Она ведь всегда рядом с ним. Как с этим жить?       Я уже был в подземельях. Быстро шёл по коридору, когда из своего кабинета появился Снейп. Он явно ждал моего возвращения и вид у него был мрачнее тучи.       — Профессор, — кивнул я и намеревался пройти мимо, когда он спросил:       — Как прошла ваша беседа с Генеральным Инспектором? — Прозвучало спокойно, но сдвинутые брови явно намекали на его встревоженность. Ну точно, он наверняка знает гораздо больше, чем я могу себе представить. И про дурацкий Отряд знает.       — Нормально, — злясь, холодно бросил я, ведь именно он готовит для Жабы это дурацкое зелье. И наверняка он шёл из её кабинета, когда встретился со мной в коридоре. И даже не предупредил! Я взбесился, но молчал, ожидая, что он предпримет дальше.       — Надеюсь, не возникло трудностей, — немного раздражаясь, уточнил он.       — Возникли, — процедил я. — У Долорес.       Уголок его губ слегка дрогнул. Снейп приосанился, взглянул свысока. Любопытно, он подозревает, что я участвую в тренировках этого шутовского Отряда?       — Мне кое-что нужно, профессор, — заявил я, хотя ощущал, как внутри что-то противно трясётся.       Он подумал мгновение.       — И что же вам нужно, Драко?       — Мне нужно овладеть легилименцией, хотя бы…       — Тише.       Он вдруг грубо схватил меня за локоть и втянул за дверь. Закрыв её, тут же рванул в центр комнаты и резко повернулся ко мне.       — Зачем вам легилименция?       — Я буду тренировать Грейнджер, — уверенно ответил я, не видя никакого смысла от него что-то скрывать. — Это нужно ей, а не мне. Мне глубоко плевать на чужие мысли, но она…       — Помолчите. — Он многозначительно ткнул в мою сторону указательным пальцем и просто молчал, глядя мне в глаза.       Атака. Я ощутил её молниеносно, но без волшебной палочки она была довольно слабой и неуверенной. Мне ничего не стоило тут же отбить его попытку.       — Как далеко всё зашло? — почти злобно спросил он. — Вы не вняли моим предупреждениям!       — Я и не собираюсь! — процедил я. — Мне нужна легилименция. С вами или без вас! Боитесь, что я проникну в ваши мысли, профессор? — усмехнулся я.       — Вы слишком самоуверенны, мистер Малфой, — холодно бросил он. — Считаете себя в праве…       — Мне всё равно. Мне нужно её подготовить — и я это сделаю. Не хотите помогать — мы сами разберёмся.       — Вы должны понимать, — с нажимом заговорил он, — что человеческая память кишит воспоминаниями. Тем, что вам не просто не нужно знать, но и опасно, а иногда отвратительно.       — Вы поэтому такой? — прищурившись, иронично спросил я. — Видите чужие воспоминания, поэтому так смотрите на всех — с презрением?       — Вы так смотрите на людей, даже не зная их воспоминаний! — сквозь зубы прошипел он. — Что с вами будет, когда вы увидите? Захотите ли после знать ту, что дороже всего на свете, тех, кто для вас самые близкие друзья? Или вас будет тошнить от того, кто вас окружает?       Я отчего-то так растерялся. Мне стало по-настоящему страшно. Даже не знал, что ответить.       — Чем наполнена ваша память, Драко? О, я знаю! Там проживают полчища грязных поступков, море лжи…       — Вы это знаете, как никто, верно? — скривился я, а он буравил меня ледяным взглядом. — Это большое преимущество: уметь прятать и искать нужное вам! Но не только у вас есть в этом нужда. Вы поможете или нет?       Он молчал. Замер, словно столб.       — Останетесь завтра после урока. Доброй ночи, мистер Малфой.       — Сэр, — кивнул я и вышел.       При мысли об этом у меня внутри всё скачет. Твою. Мать! Я буду учиться ЛЕГИЛИМЕНЦИИ!!! Я не верю!       А если она не захочет? Что, если будет против? Что, если Грейнджер хранит в своей голове такое, что мне нельзя видеть? Тогда она откажется.       Пока нельзя ей говорить. Если узнает, подумает… Не знаю. Что-то мне как-то не по себе. Не уверен, что это правильный путь. Но как иначе её учить? Без практики это дохлый номер, я уверен. Да я ведь хотел и своих научить, им нужно.       Правда Снейп ещё не сказал, что поможет. Гад. Он решил меня испытать, что ли? Ах так! Надо просто сконцентрироваться. Зачем мне окклюменция, если её не использовать? Так просто вы от меня не отделаетесь, профессор.