Я — Драко Люциус Малфой

      18 марта.       Не знаю, как я пережил этот день. Долгий — невыносимо долгий ужасный день.       Я сгорал от нетерпения и даже счёл везением, что под руку подвернулся Пьюси со своей наглой рожей. Давно было ясно, что он избегает конфликтов со мной — это он правильно решил, но его внезапный вопрос почему-то серьёзно выбесил.       Он пришёл в нашу спальню, Крэбб и Гойл как раз свалили к девчонкам. Я собирался на Зельеварение после обеда, когда он постучал — хоть постучал.       — Да, — бросил я, и он, распахнув дверь, вошёл в комнату. — Какие люди… — брезгливо протянул я.       — Они что, отменили тренировки? — неожиданно спросил он, и мне даже стало приятно. Пьюси не зовут в Выручай-комнату — это хорошо.       — Я откуда знаю, — фыркнул я.       — Ты в них участвуешь, не валяй дурака, — скривился он.       — Не собираюсь перед тобой отчитываться. Если тебя не зовут — их дело.       — Но вы-то продолжаете, — заявил он. — Мне нужно быть там. Я хочу помочь…       — Слушай, не изображай благодетеля, — с отвращением заговорил я, поднимаясь из-за письменного стола. — Откуда такое рвение? Грязнокровка дала тебе отставку? — усмехнулся я, но ощутил, как внутри будто что-то больно укололо. — Смирись и иди готовься к ЖАБА.       — Какой же ты дрянной человек, Малфой, — сквозь зубы процедил он. — Сам не веришь в то, что говоришь, но продолжаешь. Думаешь, я не вижу, что она значит для тебя?       — Не навязывай мне то, чего нет, — прошипел я, понимая, что злость сейчас совсем неуместна. Я должен был сохранять спокойствие, даже холодность. Я заставил себя улыбнуться, представить лёгкую рябь озера, плывущие в отражении облака, закрыть доступ в моё нутро — это необходимо уже сейчас. Всегда. — Впрочем, болтай что хочешь. Нравится думать, что Грейнджер объект моего интереса? Валяй. Можешь даже это представить на сон грядущий…       — Заткнись, урод, — фыркнул он, делая шаг в мою сторону. — Грейнджер слишком умна, чтобы связываться с тобой. Все знают, кто твой папаша. Пусть Поттер и не выдал его…       — Я смотрю, тебе было мало прошлого раза, — прищурился я. — Не смей трогать мою семью, подонок, — с угрозой, но спокойно потребовал я. — Ты моему отцу в подмётки не годишься. Кто твой папаша, а? Кто о нём знает? А мать…       Не знаю, до чего бы дошла наша перепалка, в это мгновение вернулись Грег и Винс. Они бросили на Пьюси надменные взгляды, и тот просто молча свалил, по сути так ничего и не добившись.       — Ну что, пошли уже? — кивнул на дверь Грег. — Если я опять испорчу Умиротворяющий бальзам, Пэнси точно со мной разговаривать не будет. Поможешь?       — Главное, не взорвись, как в тот раз, — тихо засмеялся я.       — Ха-ха-ха, как смешно, — скривился Грег.       Как же я ждал этого урока. Мы варили зелье уже не первый раз и было жутко скучно — оно у меня каждый раз получается идеально, так что я больше следил за котлами Винса и Грегори. Пусть они и подтянулись в учёбе, а зелья, кажется, всё-таки не их. Заметил, что Гермиона была напряжена больше, чем обычно, она всегда сконцентрирована на уроках, но в этот раз её будто что-то тревожило — бросала на меня быстрые взгляды, смущалась, и я начал не к месту волноваться.       Благо в этот раз моя банда справилась с зельем как надо, кажется, Пэнси была довольна даже больше, чем Грег. Снейп скупо, но отметил «отличную работу Слизерина», как всегда кинул пару недовольных реплик в адрес Лонгботтома и Финнигана. Однако, его настроение ничем не отличалось от любого другого дня, а вот Гермиона… Чем ближе было завершение урока, тем больше настораживала. Она будто боялась чего-то. Как же хотелось поговорить с ней! Дурацкая монета работает только на её вызов — это совсем неправильно. Надо вникнуть в эти Протеевы чары получше и создать свою. Правда не факт, что Грейнджер согласится её использовать.       Короче говоря, я с трудом дождался окончания урока. Все быстро разошлись, но мне показалось, что Гермиона задержалась и хотела что-то сказать. Но как это возможно? Она долго собирала вещи и убирала своё рабочее место, пару раз встревоженно взглянула на Снейпа, сидевшего за столом и разбиравшего сданные домашние задания. А потом быстро взглянула на меня, беззвучно шевельнула губами, но я не уверен, что понял правильно: то ли «прости», то ли «подожди», и это меня ещё больше обеспокоило.       Она ушла последней. Я остался в классе, а Снейп упорно делал вид, что меня не замечает.       Я, разумеется, прочёл о легилименции всё, что смог найти. Проникновение в память человека процесс довольно болезненный, то есть страдает не только тот, на кого производится атака, но и сам атакующий, особенно со слабым опытом. Это грубое вмешательство во внутренний глубинный мир, и оно не проходит незамеченным. Написано, что тот, кто часто применяет легилименцию просто со временем привыкает к болезненным ощущениям. Тот, кто умеет защищаться испытывает меньше боли. Я помню первые уроки окклюменции — это правда было мучительно. Каждый раз, когда вторжение происходит внезапно — это довольно неприятно, вызывает головную боль и чувство страха. Главное вовремя это ощутить, чтобы защитить свои воспоминания.       Опять отвлёкся. Драный соплохвост! Это невероятно увлекательная тема.       В общем Снейп занимался своими делами ещё минут пять, испытывая моё терпение. После чего поднял на меня незаинтересованный взгляд.       — Вы что-то хотели, мистер Малфой? — Твою мать! Он сказал это с такой издёвкой, что мне захотелось метнуть в него Депульсо и впечатать в стену. Но я знаю: он нарочно меня испытывал, и я применил окклюменцию, чтобы погасить вспышку гнева.       — Я прочёл всё что нужно, — спокойно заявил я, — и готов к тренировке.       — И что же вы намерены увидеть… сэр, — с какой-то издёвкой уточнил он, и я как-то сразу стушевался. — Вы же понимаете, что у проникновения в память обязательно есть цель. Что именно вы хотите найти?       Я вообще не хотел копаться в его памяти, вдруг понял это в тот момент. Знаю, он совершенно спокойно мог мне и не показывать ничего — выкинуть из своей головы и всё.       — Я вам подскажу, — вдруг ухмыльнулся он. — Между мной и известным вам человеком состоялся крайне неприятный разговор. Если вам интересно, можете попытаться увидеть…       — Вы что-то наговорили ей? — сквозь зубы процедил я. — Но почему? Зачем? — Я резко шагнул в его сторону, сжимая кулаки.       — Вам необходимо хорошенько обдумать свои действия, Драко, — спокойно, даже беспечно заговорил он. — Вы собираетесь напасть на сознание того, кто будет защищаться — это первое. Второе, вы должны понимать, что не добившись результата, захотите вторгнуться в память моего собеседника, чтобы отыскать нужное. Он, возможно, окажется беспомощен — это вам на руку. Но… сможете ли вы, узнав то, что хотели, общаться с ним дальше? Вы уверены, что хотите этого? — Он молчал, давая мне время, и понимал, что в голове у меня сумбур и защищаться я не способен — не в тот момент. — Достаточно уметь защищаться, Драко, — продолжил Снейп. — Вам не нужны воспоминания других людей, поймите. Это бремя…       — Но как тогда я смогу их научить? — зажмуриваясь, выдохнул я.       — Их? — Он подозрительно склонил голову. Поздно я спохватился.       — Мне нужно это уметь, — уверенно заявил я. — У меня в этом огромная необходимость, если быть точным.       — У вас уже была необходимость, — скривился он, — стереть память мистеру Пьюси. Ну и как? Успешно прошло?       — У меня не было другого выбора! — повысил я голос, моментально впадая в гнев. — Я не собираюсь использовать это снова.       — Мистер Малфой, — скептически фыркнул он, — если вы сейчас не остановитесь, последствия могут быть…       — Поздно, профессор, — бросил я. — Вы будете помогать или нет? Согласен, возможно, мне было бы благоразумнее обратиться к вам, прежде чем калечить Пьюси, — усмехнулся я. — Но что сделано, то сделано, я извлёк урок, и потому обращаюсь к вам сейчас! Мне нужно научить её защищаться. Как вы учили меня. Без ваших атак, без тренировок, это было бы невозможно. Я хочу, чтобы она тоже могла защищаться…       — Вы не можете, — презрительно выдавил он. — Ваша защита крайне слаба. Чему вы можете научить…       — Хоть такая. Пусть слабая, неустойчивая, но мы будем практиковаться. Нам это нужно, вы же знаете, — снова повысил я голос.       — Вы сейчас беззащитны, — вздохнул он. — Совершенно. Лучше потренируйтесь в окклюменции.       — Нет. Если вы так боитесь пускать меня в свою память, я найду другого человека. Переговоры зашли в тупик, — усмехнулся я и отвернулся, собираясь уйти из класса. Было так досадно, что хотелось заорать. И я снова представлял наше озеро, отражённые в нём облака. Нельзя было показывать декану свою слабость, я был в этом уверен.       Меня даже смущало, что он не пытался атаковать. Я остановился, не дойдя до двери, обернулся. Декан вдруг показался мне уставшим. Снейп отклонился на спинку стула, повернул голову к наполненному склянками стеллажу и смотрел в одну точку. Даже стало казаться, что ещё минута и он мне откажет, и тогда я не представляю, что делал бы.       — Если вы изучили теорию, — внезапно, но как-то слишком тихо начал он, — то знаете, что легилименция может стать своего рода проклятием. Особенно тогда, когда над человеком берёт верх жажда власти. Вы хотите… видеть людей насквозь, знать их секреты, их самые низменные, тяжёлые и порочащие тайны. — Он посмотрел мне в глаза с каким-то особенным гневом. — Вы будете желать узнать всё, что касается лично вас, ваших врагов, вашей безопасности. Вы станете презирать каждого, у кого есть тайны, забывая, что вы сами — кладезь мерзости, — с презрением выдавил он. — Ни в одной книге никто об этом не скажет. Не забывайте, что вы, мистер Малфой, сосуд наполненный скверной, когда будете осуждать других.       — Вы забываете? — ухмыльнулся я, подавляя ужас, охвативший меня.       — Постоянно, — холодно ответил декан. — Я — образец добродетели, — ядовито произнёс он и уголок его губ иронично дрогнул. — Что ж… — Он резко поднялся, его преподавательская мантия тучей метнулась через класс, и Снейп выглянул в коридор, закрыл дверь и запер её заклинанием. У меня мороз по коже прошёл.       — Учтите, моя защита сильна. Сильна настолько, что мне составит большого труда её снять или хотя бы снизить эффективность…       — Отлично… — выдохнул я, внезапно впадая в азарт.       — Зря радуетесь, — леденяще бросил он. — Для первых уроков это крайне разочаровывающее явление. Тем лучше. Отбить у вас желание лезть в чужие дела — моя первостепенная задача.       — Повторяю, — так же холодно ответил я, — моя задача — научить защищаться. Мне не нужны ничьи тайны…       — Будете об этом рассказывать своей матушке. Может быть, она вам поверит, — иронично усмехнулся он. — Если вы не будете хотеть найти воспоминание, то не достигнете успеха. Определитесь, что именно хотите найти. — Он резким взмахом палочки выдвинул свой преподавательский стул из-за стола на свободное пространство и сел, свободно свесив с подлокотников кисти рук, в правой он держал палочку. — Легилименс позволит вам проникнуть в мои воспоминания, но дальше всё зависит только от вас, от вашего желания найти нужное. И будьте любезны, не мечитесь по коридорам моей памяти, как безумец, — он снова приподнял уголок губ. — Там нет для вас ничего интересного. Ищите только нужное, не теряйте время.       — Но что мне искать? — как-то растерянно выдавил я и стало жутко досадно, настолько глупо это прозвучало, он ещё и ухмыльнулся так издевательски.       — Я не знаю, — повёл он плечом. — Это нужно вам, мне — абсолютно не нужно. Или вы хотите, чтобы я подсказывал, где и в каких шкафах спрятаны мои скелеты? Не будьте наивны. Произносите заклинание уверенно, с твёрдым намерением найти то, что желаете.       Он сидел и ждал, пока у меня внутри творилось не пойми что. Неспроста он упомянул какой-то разговор, и Гермиона вела себя как-то странно — обеспокоенно. Он говорил с ней? О чём? Для чего? С каждой секундой любопытство овладевало мной всё сильнее. Я был уже почти уверен, что Снейп наговорил ей какой-то ерунды. Но какой? Что он может сделать? Меня переполняли противоречия. Должен ли человек копаться в воспоминаниях других людей? Имеет ли право? Я даже не уверен, законно ли это. Это неправильно, но ведь происходит, верно? А если я не найду это воспоминание? Стану ли пытаться найти его в голове Грейнджер? Согласится ли она? Сотня вопросов сводила с ума, а Снейп всё так же сидел, устало прикрыв веки и спокойно ждал.       — Защищайтесь, профессор, — самоуверенно усмехнулся я, хотя внутри все поджилки тряслись от волнения.       — Не сомневайтесь, — не открывая глаз, холодно ответил он.       Я поднял руку и наставил на него волшебную палочку, направив прямо ему в лицо. Мне почему-то стало так жаль, будто я и правда собирался сделать что-то скверное. Как тогда, когда мне пришлось стереть память Пьюси. Страх, стыд и беспредельное предвкушение — вот что я испытывал. Заклинание вертелось на языке, но я никак не мог его произнести.       И тут Снейп открыл глаза, взглянул строго, даже злобно, словно требовал: «Действуй!» Меня будто молнией ударило, и я уверенно произнёс:       — Легилименс.       В это мгновение я подумал о ней — о Гермионе. Мне нужны были воспоминания Снейпа о ней, и я не представлял, чем это для меня обернётся, куда занесёт моё сознание.       Я не знаю, с чем сравнить то, что испытал. Меня затянуло во что-то липкое, я чувствовал жёсткое сопротивление и, как я понял потом, это была моя собственная неуверенность, ведь оказавшись в классе, наполненном малышнёй, ощутил облегчение, будто моя голова была скована железным кольцом и вдруг освободилась.       Класс зельеварения был каким-то другим: мебель, котлы, шкафы с ингредиентами — всё стояло иначе. Я чувствовал себя растерянным и лишь спустя мгновение вдруг осознал, что передо мной мой курс, только все мы мелкие одиннадцатилетние первогодки. Я смотрел на них сверху: это было странно — видеть себя со стороны. Я видел всех: своих друзей, гриффиндорцев. Но внезапно вспомнив, что пришёл не на экскурсию, тут же нашёл взглядом копну вьющихся волос посреди класса.       Она была совсем другой. Как же Гермиона изменилась за эти годы. Я видел её смешной, растрёпанной…       Вдруг ощутил, как мои губы раскрылись, как из моей утробы зазвучал чужой голос, и я отскочил в сторону, будто оказываясь вне. Я видел Снейпа со своего рабочего места, а он вещал:       — Итак, ещё раз, для самых недалёких: какое правило необходимо соблюдать при добавлении игл дикобраза в зелье для излечения фурункулов?       Гробовая тишина. Я оглянулся, чтобы осмотреться. Все отводили взгляды, рассматривали столы перед собой. Но только не она. Её рука тряслась над классом, а на мордашке было выражение безмерного нетерпения. Грейнджер так хотела отвечать! А он мучил её, не глядя в её сторону. Она прикусила губу, её смешные огромные зубы торчали изо рта и она казалась такой беспомощной и трогательной в своём желании быть первой. И он наконец смилостивился.       — Мисс Грейнджер, — лениво, даже разочарованно протянул Снейп. Она вскочила и выпалила:       — Прежде чем добавить иглы дикобраза, необходимо снять котёл с огня. Иначе произойдёт взрыв. — Она тут же села на место.       — Пять очков, гриффиндор, — нехотя протянул он. — Верно. Запомните класс. Мистеру Лонгботтому было очень несладко.       По классу прокатило тихое хихиканье, и я понял, что это были насмешки Слизерина — в том числе мои.       — Новая тема, — продолжил Снейп. — Кто скажет, в каких зельях используются ягоды омелы?       И снова её рука вытянулась над классом, а выражение лица насмешило. Бедняжка, она лезла из кожи вон, чтобы привлечь его внимание. Снейп закатил глаза, а мне стало так жаль её.       Поразительно. Я вдруг вспомнил, как сильно она бесила этим на первом курсе. Как мне приходилось вечно сражаться с ней за первенство — это было унизительно и неприятно. А сейчас… Как же всё изменилось.       Я вдруг осознал, что нахожусь не там, вижу не то. Я же хотел найти совсем другую информацию. Но как? Я не представлял, куда двигаться дальше. Мне нужно было переместиться, изменить время, место. Я попытался представить Гермиону такой, какая она сейчас. Но неожиданно оказался неподалёку от стадиона. Она шла с метлой наперевес, а за ней, шагах в двадцати, шёл я — мелкий, какой же я был тощий! Меня бросило в холодный пот. Неужели Снейп шпионил за нами?       Но дальше было ещё хуже. Я увидел своего отца. Прямо здесь — в классе зельеварения.       — Не морочь мне голову, Северус, — надменно усмехнулся он. — Наш мальчик не станет заводить дружбу… с грязнокровками, — с отвращением выдавил он.       — Нет там никакой дружбы, Люциус. Твой сын всего лишь помог девочке научиться летать.       — Как глупо, — фыркнул отец, и мне по-настоящему захотелось его ударить. — Надеюсь, всё этим и закончилось.       — Они поссорились, — спокойно ответил Снейп. — Серьёзно. Вряд ли они когда-нибудь…       И вдруг всё стёрлось. Я смотрел на Чёрное озеро, понимая, что нахожусь на Астрономической башне. То есть, это Снейп стоял там и смотрел вдаль. Голова заболела. Он пытался скрыть воспоминания. Да. Это точно была окклюменция. И тогда я снова стал думать о ней. Мне надо было её увидеть. Позарез!       И я увидел её в большой комнате. Там было много людей, длинный стол. Я оглядел обстановку быстро и понял, что не знаю это место. Она сидела среди других людей. Это были Уизли. Их рыжеволосая мать вещала:       — Если вы не хотите жить в грязи, то должны помогать! — строго говорила она.       — Вы уверены, что моё присутствие необходимо, — раздражённо бросил Снейп, лишь мимолётно задевая взглядом Гермиону. — Меня не касается…       И снова класс зельеварения. Котёл, в котором бурлила серебристая жижа. Он снова защищался. Но как добраться до нужного? Я читал, что нужные воспоминания сначала нужно «зацепить». Они должны быть определённой картиной и содержать необходимые элементы.       Гермиона и Снейп. Где он мог говорить с ней? В классе? В коридоре? Вряд ли на виду у других. Передо мной стали мелькать картинки: уроки, студенты, Грейнджер лишь секундами, как нечто нестоящее внимания. Кабинет директора. Опять она. Её слова:       — Я никогда бы не приблизилась к человеку, который меня презирает.       И голос Дамблдора:       — Он опасен для вас, мисс Грейнджер. Может быть, по своей сути, Драко неплохой человек… но…       Меня пронзила адская головная боль, и я чуть не грохнулся от головокружения. Снейп грубо схватил меня за локоть, и я шлёпнулся на столешницу парты, отбив себе зад.       — Вы вытворяете какой-то бред, — сквозь зубы процедил он и, зажмурившись, сдавил пальцами свою переносицу, явно испытывая боль. — Надеюсь, вы оцените мою доброту, принесённую в жертву вашей беспечности.       — Научите меня искать нужное, — сквозь боль потребовал я. — Что вы хотели? Чтобы я сразу нашёл нужное мне? У вас там куча воспоминаний! — Моему возмущению предела не было.       — Вот как вы заговорили, — ухмыльнулся он. — Вам ведь нужно только научить защищаться, не так ли? Зачем же тогда искать конкретный разговор?       — Грейнджер должна уметь защитить нас, — рыкнул я. — Защитить себя от угроз, связанных со мной. Как она поймёт…       — Вы видите то, что видит атакующий и усиливаете защиту заранее, верно? Вы можете поставить на её место другую леди, не так ли? — с отвращением поморщился он. — Посоветуйте ей то же самое. Если сможете. Довольно на сегодня.       — Нет! Так неправильно! — процедил я. — Этого мало!       — Это… исследовательская работа, мистер Малфой, — будто сдаваясь, вздохнул он. — Легилимент сам подбирает методы извлечения воспоминаний. Да, вы можете проникнуть в сознание, но, чтобы найти нужное, необходимы годы тренировок. Или вы рассчитывали на мгновенный результат?       Я помолчал немного, пытаясь уразуметь его слова.       — Но я видел её. Хотел найти и нашёл. Только не то. Это ведь верный путь?       Теперь он молчал, задумчиво глядя перед собой.       — Допустим, — наконец ответил он. — Поиск воспоминаний этим путём занимает много времени. Чаще всего мы не можем позволить себе такую роскошь. И я позволил вам «развлечься». В другом случае вы вообще ничего бы не увидели. А при подмене воспоминаний, вы бы не заметили разницы…       — То есть… — ужаснувшись выдохнул я, — у вас там было изменённое…       — Нет, — скривился он. — Вам и так слишком трудно, но легилимент, особенно опытный, может отличить подделку и найти брешь в защите.       — Тогда продолжим! — потребовал я.       — Довольно на сегодня, — утомлённо, даже брезгливо, вздохнул он. — Вы меня утомили.       — Что вы сказали ей? — рыкнул я.       — Попробуете в другой раз. Не сегодня.       Он отвернулся и вошел в кладовую, а меня раздирали жуткая досада и желание докопаться до истины. Почему она была так удручена? Явно случилось что-то плохое.       Снейп чем-то звенел в кладовой, какими-то склянками, шуршал коробками, а потом вышел с кубком, который протянул мне.       — Выпейте, мистер Малфой, это облегчит головную боль.       — Не надо, — дерзко отрезал я, злясь на него.       — Вам ещё готовить домашние задания, Драко, — настаивал он. — Прекратите ребячиться, иначе я прекращу эти бесполезные занятия, так и не начав. Вы намерены следовать моим рекомендациям или желаете учиться самостоятельно?       Я вырвал кубок из его руки.       Это же надо быть таким упрямым. «В другой раз»! Как дожить до этого другого раза? Как дождаться, когда Грейнджер выйдет на связь? Подловить её после ужина? Как это провернуть, чтобы никто ничего не заподозрил? Не мог же я снова её украсть!       — Медленно, — велел он.       И я пил довольно неприятный тягучий отвар, совсем не похожий на обычное зелье от головной боли, который умею готовить.       — Мне нужен рецепт, — хмуро проворчал я.       — Разумеется, — чуть кивнул он. — Но не сегодня. Сейчас вам необходимо отдохнуть и заняться уроками.       — Когда мы продолжим? — нетерпеливо проворчал я.       — Я сообщу позже. Считаете, у меня, кроме вас, нет дел? — фыркнул он.       — Что вы ей сказали? — сделал я последнюю попытку, разумеется, даже не рассчитывая на ответ.       Декан утомлённо вздохнул, будто я назойливая муха, не дающая ему жить. Другого я и не ожидал. Головная боль и правда стала стихать, и когда я оказался в коридоре, осталось лишь небольшое давление в висках, но всё же неприятное ощущение ещё долго меня преследовало.       Но проблема была вообще не в этом. Меня переполняли чувства. Впечатления. Я, только шагая по коридору, вдруг осознал, что именно со мной произошло. Я впервые в жизни очутился в чужих воспоминаниях. Меня восхитил поступок декана. Он рискнул пустить меня в свои воспоминания. Меня!       Но… почему? Я не понимаю, почему он мне помогает? Почему говорил с Грейнджер?       И этого мало. Это не всё.       Грейнджер не пришла на ужин. Мне стало ещё тревожнее, и спустя час мучений я принял решение во время их дежурства найти её — плевать на Поттера и его слежку.       Когда около девяти монета в моём кармане нагрелась, я с трудом удержался, чтобы не вскочить с места, благо парни ещё не вернулись из гостиной. Первые же её слова, кажется, взорвали меня изнутри.       Драко, прости меня.       Мы должны расстаться.       Мне очень жаль, но так надо.       Кровь пульсировала в висках так, что, казалось, хлынет из ушей, и только одна мысль разрывала мозг: «Что он сказал ей?» Вся моя благодарность навсегда исчезла.       Я требую объяснений! — в гневе прорычал я, и мои слова исчезли на монете.       Она долго не отвечала, будто издевалась надо мной. А потом появились слова:       Прости, но объяснений не будет.       Просто так надо, ты сам это знаешь.       Забудь обо мне.       Это для твоей безопасности.       Она просто не могла так поступить. Это всё он — я уверен.       Меня подбросило на месте, будто калёным железом прижгли. Хотелось разметать всё вокруг, но я просто вылетел из спальни в гостиную и в коридор. Она уже должна была быть там — патрулировать Хогвартс.       — Драко, что случилось? — услышал я за спиной голос Пэнси, но отвечать не собирался.       Я не знал, где искать. Меня просто несло, куда глядели глаза, а внутри всё бурлило от злости. Казалось, я сгорю. Не могу об этом думать больше. Ненавижу её! Ненавижу всё это, потому что не знаю, что делать, я хочу его уничтожить, со всеми этими его манипуляциями!       Я нашёл её на втором этаже. Грейнджер шла по коридору — медленно, измучено. Она была грустной, но в тот момент меня так трясло от гнева, что я не заметил этого. Увидев меня, она испугалась, огляделась, будто искала, куда убежать. И вдруг выхватила свою палочку. Нет, это уже вообще никуда не годилось.       — Что происходит? — сквозь зубы процедил я. — Что он наговорил тебе?       — Кто? — в страхе выдохнула она, попятилась.       — Снейп. Что он тебе сказал?       Она просто замотала головой, а потом зашептала:       — Ты должен понять. Мы должны. Война близко. Ты должен забыть всё. Забыть меня и… нас. Ты не сможешь ему противостоять. Сам-знаешь-кто слишком силён, а ты… ты всего лишь мальчик…       — Не смей так говорить, — рыкнул я, подходя ближе, но она отстранялась, оглядываясь, предупреждая выставив вперёд свою палочку и ладонь.       — Драко, пожалуйста, — с мольбой говорила она, — не вынуждай меня защищаться. Я уже много умею, и тебе не поздоровится.       — Ты этого не сделаешь, — скривился я. — Чего он тебе наплёл, а?       Выражение её лица вдруг сделалось каменным. Мгновенно. Мне даже стало жутко.       — Я не собираюсь обсуждать очевидные вещи, — холодно бросила она. — Если ты не понимаешь нормальных слов, я…       — Да что с тобой такое? — взвился я, хотел схватить её за плечи, тряхнуть хорошенько, но она ткнула своей палочкой в моё горло. Это было больно. Но главное… больно было не там, куда воткнулась деревяшка. Мне вдруг показалось, что внутри что-то лопнуло, и кровь затопила все внутренности горячей липкой жижей. Ком сдавил горло, но я усилием воли заставил себя стиснуть зубы и двинулся дальше.       — Не вынуждай меня, — вздёрнув подбородок, заявила она. — Запомни этот разговор. Вспомни всё самое отвратительное, что со мной связано и…       — Живи с этим, — ядовито скривившись, протянул я. — Что этот манипулятор сказал тебе? Или это Дамблдор? Они тебе угрожали?       — Ты меня утомил, Малфой.       Грейнджер закатила глаза так естественно. Я вдруг вспомнил третий курс. То время, когда она… забыла. Когда она будто забыла всё, что было связано с нами, с чувствами, которые она испытывала. Я так долго жил с ощущением потери, и вот опять.       Она резко развернулась и направилась в другую сторону.       — Так не делается, Грейнджер! — повысил я голос, чувствуя, как внутри закипает ярость.       — Не ори, придурок, — холодно бросила она. — Нас услышат.       Да что с ней такое? Я ничего не понимаю. Мне плохо и сейчас. Ненавижу её. Ненавижу! Она сделала что-то, чего я никак не могу понять. Не могу принять. Простить. Она повелась на какие-то дрянные манипуляции, так легко отказавшись от нас!       — Скажи, что он тебе напел! Я должен знать! — прорычал я ей вслед.       — Это логика, Малфой, — безразлично ответила она.       Меня укололо изнутри. Она не может — не имеет права так поступать со мной. И я вскинул свою палочку, устремив её прямо ей в затылок. Это будто была не она. Я уверен, он что-то сделал с ней, и я должен узнать. Должен был узнать! Это неправильно.       — Ты расскажешь мне… — сквозь зубы прошипел я.       — Империо — непростительное заклинание, — не оборачиваясь продолжая идти вперёд, с насмешкой ответила она.       — Мне оно не понадобится, — переполняясь решимостью, шепнул я.       Грейнджер остановилась. Замерла на месте и не оборачивалась. Я видел, как её плечи будто сжались, приподнялись, словно она ожидала удара в спину.       Это слово… Оно вертелось на языке. Я уже произносил его. Это непросто, но я уже его произносил. Я хотел знать правду и узнал бы. Я уверен. Она — не Снейп. Она беззащитна. А я должен был понять, что происходит, за что она так со мной поступает. Это было невыносимо больно. «Легилименс… Легилименс…» Оно крутилось в голове, било по мозгам, раздражало мои губы — я чувствовал, как они дрожали, то ли от ярости, то ли от обиды. Мне хотелось кричать, а она стояла на месте неподвижно, только её палочка медленно вращалась, она перебирала её пальцами, скрытыми длинным рукавом школьной мантии.       Как же было больно. Я не знаю, что остановило меня. Мне стало так жаль. Столько времени мы были вместе… и не вместе одновременно. Она ломала всё на моих глазах, ведомая неизвестными мне обстоятельствами. И мне хотелось кричать, обнять её и молить, чтобы она сказала мне правду — как всегда, как обычно. Я устал от секретов, от этой безысходности. Может, она и права. Может быть, это логично — расстаться. Но не так же. Не так!       Я изгрыз нижнюю губу. Я думал, что мне делать. Мог произнести одно слово и узнать — она беспомощна, она не сможет спрятать то, что мне нужно.       — Не приходите больше в Выручай-комнату, — неожиданно заявила она. — Ваши тренировки закончены. Уверена, Амбридж позволит вам делать это и в другом месте. Будь любезен, оставь нас в покое.       Меня так встряхнуло, что волна холода прошла по спине.       — Да пошла ты, — с презрением выдавил я. — Думаешь, я купился? — И я решительно устремил кончик своей палочки ей в голову. — Думаешь, я не понимаю, что вы там крутите за моей спиной? Дамблдор, Снейп, Поттер, все эти твои дружки — вы всегда были против нас. Против меня! Ты меня не одурачишь. Я узнаю всё, что хочу.       Тишина просто уничтожала. Меня трясло от гнева, обиды и отчаяния. Она стояла неподвижно, а я был готов произнести это слово. Был готов, а Грейнджер будто ждала — хотела знать, что я сделаю. И я не смог. Беспомощная. Беззащитная. Открытая. Я вдруг осознал, как невыносимо сильно люблю её, как нуждаюсь в том, чтобы защитить её по-настоящему. Защитить от всего. Даже от себя, если придётся. Она не должна страдать. Но я не мог сказать ей. Не мог выразить, насколько мне страшно. Это было унизительно и невыносимо. Я не мог рухнуть на пол. Не мог молить её сказать мне правду. Она была холодна как лёд, а я… Неужели я должен был упасть в её глазах? Нет. Никогда.       Я опустил руку. Ещё минуту Грейнджер стояла без движения, а потом сделала нерешительный шаг вперёд, затем другой. И я отвернулся, быстро зашагал прочь, давясь слезами, сдавившими горло. Я слаб. Она слаба. Повелась на уловки старых манипуляторов. Дурочка. Слабая, беззащитная, беспомощная. Она просто девчонка. Просто трусиха. Я должен это помнить, и докопаюсь до правды во что бы то ни стало. Снейп так просто от меня не отделается. Я выверну его память наизнанку.       Единственное чего я сейчас хочу — вломиться в его апартаменты и бросить в него Круцио. Хочу чтобы он мучился. Так же, как я сейчас.